Помутнение Волдеморта

Комнаты Малфой-мэнора давно были чужими. Даже для самих Малфоев. С тех пор как Тёмный Лорд обосновался в доме, пространство стало меняться. Воздух стал тяжелее. Тени — длиннее. Даже свет, казалось, тускнел, избегая касаться тех мест, где сидел или ходил Волдеморт. И вот — вечер. Слишком тихий, слишком зыбкий. Волдеморт стоял у окна, неподвижный, как статуя. Ему не нужно было спать. Не нужно было есть. Он был выше потребностей, выше плоти — так он считал. Но вот… уже второй день его терзало нечто. Не боль. Не голод. Пустота. А может — память? Он не знал, откуда берётся это ощущение — липкое, цепкое, неостановимо вкрадчивое. Оно приходило волнами. Первую он проигнорировал. Вторую — уничтожил, превратив в пепел одного из Пожирателей. Но теперь… На лестничной площадке, под сводами коридора, скользнула фигура. Взгляд Волдеморта выхватил её — и замер. Серебро волос, строгий силуэт, манера идти — легко, не спеша, будто мир был создан, чтобы расступаться перед ним. Гордый поворот головы. Неуверенность в движении отсутствовала совсем. Абраксас. Он знал. Узнал бы даже издалека. Даже сквозь дым, кровь и годы. Он не думал — пошёл. Сначала быстро, потом быстрее. Мантия, струясь, касалась мраморного пола. Он прошёл мимо двух ошеломлённых слуг, но не заметил их. Всё, что было — он. Абраксас. — …Абракс? — выдохнул он. Но тот не обернулся. Шагнул за угол, и дверь скользнула за ним. Волдеморт толкнул её почти сразу. Без стука. Без слов. Люциус Малфой только начал расстёгивать мантии, когда услышал — хлопнула дверь. Он обернулся с лёгким раздражением, думая, кто такой смелый осмелился войти. Люциус застыл. Лорд. Волдеморт стоял на пороге. Его алые глаза были… не как обычно. В них не было гнева. Не было угрозы. Там было что-то иное. Что-то неподвижное, как вода в самом центре омутов — когда на поверхности штиль, но внизу, на дне, начинается воронка. И тут Волдеморт сделал невообразимое. Он опустился на колени. — …Мил… — начал Люциус, но голос предательски дрогнул. Волдеморт наклонился, почти коснувшись лбом его бедра. И произнес: — Я не должен был спорить с тобой… Прости. Прости меня, Аби. Я не хотел быть упрямым. Я… Я просто… — голос его сорвался, став тише, почти детским. — Я старался быть сильным. Как ты хотел. Я старался… Аби? У Люциуса побледнели губы. Он не знал, кого Волдеморт видит — но точно знал, кого не видит. Не его. И тут он понял. Понял, как в крови застывает яд. Он видел — Волдеморт принял его за отца. За Абраксаса Малфоя. Это был самый страшный момент в его жизни. Он всегда боялся Волдеморта — с тех пор, как стал Пожирателем. Боялся умереть. Боялся, что его сын умрёт. Боялся, что не сумеет сказать правильные слова. Что ошибётся. Но сейчас — не ошибиться было бы страшнее. Он вспомнил отца. Высокого. Сильного. С холодными, чуть насмешливыми глазами. Абраксас был человеком, который никогда не подчинялся — и даже Тёмному Лорду не кланялся. У них было… нечто другое. Люциус не знал всех подробностей. Он догадывался, конечно. Он знал, что отец был ближе к Реддлу, чем кто-либо. Слишком близко. И теперь этот полубог, этот монстр, которого боялись все — ползал у его ног, зовя его Аби и шепча слабыми, уязвимыми интонациями: — Не наказывай меня молчанием… Я… не вытерплю. Люциус не чувствовал пальцев. Он знал: если сейчас отстраниться — он умрёт. Если удивится — умрёт. Если промолчит слишком долго — умрёт. Он проглотил страх. Сглотнул. И — опустил руку на голову Волдеморта. Его пальцы едва коснулись бледной кожи. Рука дрожала — но только чуть-чуть. Все остальное сыграет голос. Как у отца. Он проглотил ком в горле, и медленно — очень медленно, глядя на то, как чудовище на полу прижимается к его бедру, произнёс: — Поднимись, Том, — сказал он. Голос был низким. Холодным. Почти как у Абраксаса. — Ты наказан уже тем, что сомневался в себе. Голос чуть дрогнул — но совсем чуть. Волдеморт замер. Искажённый разум Волдеморта не услышал этого. Или не захотел услышать. Затем поднял взгляд. На его лице была невыносимая покорность. И… благодарность. Люциус не ожидал увидеть ничего из этого никогда. Почтение. Мягкость. Ужасающее подобие нежности. — Я скучал, Аби, — прошептал Волдеморт. — Холодно. Без тебя всё холодно. Даже я. Он называл его Аби. — Спасибо… — тихо добавил Волдеморт. Он прижался лбом к ладони Люциуса. Люциус удержался от отдёргивания, только глубже вдохнул. Абраксас бы не вздрогнул. Абраксас бы держал руку крепко. Абраксас бы не боялся. — Как прикажешь… — еле слышно выдохнул Люциус, и только тонкие тени страха под веками выдавали его. А Волдеморт видел лишь Абраксаса. Того, кто однажды оседлал его разум и тело, и, улыбаясь, сказал: "Ты станешь Тёмным Лордом. Но ты — мой."