Успокоение

Лукас свалил от толпы подальше, туда, где по его мнению должно было быть тихо и безлюдно. Общение, камеры, обилие людей, желающих с ним поговорить — всё это было для него в новинку и пугало до ужаса. Коллеги по группе знали, что в моменты, когда он начинает нервничать, перестает говорить, пытается куда-то уйти и спрятаться, лучше не трогать его и не идти следом, а прикрыть от надоедливых журналистов и терпеливо подождать, пока Лукас со своей паникой справится сам. Ему всего-то нужно посидеть в тишине минут пятнадцать и подышать спокойно. И всё отпустит, и он вернётся к ним спокойный и снова готовый к общению (минут на тридцать). Но сейчас Лукас чувствовал себя чуть хуже, чем обычно. Дыхание сбилось, и он чувствовал, как паника сгущалась внутри него, готовая вот-вот взорваться и захлестнуть его с головой. Его сегодня все трогали, все донимали, и его лимит социальной активности кончился ещё утром, поэтому он под шумок сбежал после очередного интервью в самый дальний туалет на площадке. Лукас уже запомнил это место — туда никто не ходил и там было чисто и тихо. Идеальное место, чтобы пережить панику, умыться, успокоиться и вернуться, как ни в чем не бывало. Возможно, он слишком резко распахнул дверь — этого хватило, чтобы напугать Даню из Циферблата. Парень посмотрел на него так, будто дверь открыл не Лукас, а герой его самых страшных кошмаров, не иначе. Лукас не сразу понял, что причина Даниных трясущихся рук, напуганного взгляда и влажных от слёз щёк была не в этом. — Паническая атака? — спросил Лукас, может, слишком в лоб. Он узнавал до боли знакомые симптомы — наверняка сам сейчас выглядел примерно так же. — Ага, — Даня отвернулся от него. Он опирался руками на раковину, и было видно, как он из последних сил пытался бороться с захлестывающей его паникой. — Ничего страшного, у меня тоже, — Лукас подошёл ближе и положил свою руку на его. Им обоим было это нужно. — Дыши. Давай со мной, вдох-выдох, — начал говорить он, пытаясь успокоить и себя, и Даню. — Сконцентрируйся на моем голосе. Ты здесь, со мной, всё хорошо. Нам ничего не угрожает. Они синхронно делали глубокие вдохи и длинные выдохи. Лукас не заметил, что сжал Данину руку непозволительно сильно. Впервые присутствие кого-то рядом во время приступа паники делало легче. Тепло чужой руки помогало ему самому оставаться в реальности и продолжать говорить. Постепенно, капелька за капелькой, контроль возвращался к нему, сердце успокаивалось, и липкая тревога, которая своими щупальцами оплетала грудь, отпускала его. Лукас не смотрел на Даню, но он смотрел в зеркало, и замечал в них обоих изменения. Лицо парня рядом с ним постепенно расслаблялось, и его дыхание становилось спокойнее. Лукас не знал, сколько времени прошло, но понадеялся, что не так много, чтобы его пропажей успели озаботиться. — Прости, что я так… — Даня умылся и выглядел уже куда более бодрым. — Всё нормально, не переживай. У тебя часто такое? — Лукас последовал примеру парня. Холодная вода отрезвила. — Постоянно. Тут Евровидение, столько людей, столько ответственности… накрывает каждый день. — Тоже самое, — Лукасу внезапно стало легче, когда он понял, что не один такой здесь. — Спасибо, что поделился. — Тебе тоже. — Посидим здесь ещё немного? Не хочу возвращаться, — Лукас подсел на пол к Дане и бесцеремонно прижался ближе. Парень уронил свою голову ему на плечо, молча выражая своё согласие. Лукас снова взял Данину руку в свою, потому что так было спокойнее. Даня переплел с ним пальцы. Им обоим не хотелось возвращаться в ту реальность, где им нужно было отвечать на вопросы и выступать за свою страну на Евровидении. Здесь, на полу туалета, не было никакого социума и никакой ответственности. Только два парня, уставших от всего вышеперечисленного, которые наконец-то нашли кого-то, с кем они могут разделить свои тревоги и переживания.