test drive

Минхо не любил это место. Он вообще не любил такие места. Заброшенный промышленный район на окраине города гудел нелегальной жизнью, словно пчелиный улей. Приглушенный бас, доносящийся откуда-то из-за стен старого склада, смешивался с пронзительным визгом тормозов и дикими криками толпы. Минхо был здесь только по одной причине – слухи о механике, который мог достать редкую деталь для его винтажного гоночного автомобиля. Но пока он медленно пробирался через толпу, его взгляд невольно приковывало то, что происходило на импровизированной трассе. Воздух был густым от едкого запаха жженой резины и несгоревшего бензина, смешанного с запахом пота и дешевого пива.  Полуразрушенные стены вокруг были покрыты слоями диких граффити, а под ногами хрустело битое стекло. Для Минхо, который привык к стерильной чистоте гоночных боксов и безупречному асфальту трасс, это было как погружение в самый центр хаоса. Он стоял чуть в стороне, его дорогая, но неприметная темная куртка и тщательно уложенные волосы резко контрастировали с растрепанными, одетыми в кожу фигурами вокруг. Его губы были сжаты в тонкую линию неодобрения, но глаза, внимательные и цепкие, неотрывно следили за происходящим. И тут на трассу выехал он. Хан Джисон. Это был не просто мотоцикл, это был взрыв чистого, необузданного адреналина. Черный, потрепанный, с кастомными деталями и выхлопной трубой, которая ревела, словно разъяренный зверь, он словно вырос из самой ночи. Джисон был на нем одно целое, его тело извивалось и наклонялось на грани возможного. Он не просто ехал – он танцевал на скорости, его движения были инстинктивными, дикими, почти безумными. На одном из поворотов, где, казалось, нет шансов, он совершил немыслимое: вместо того чтобы просто пройти поворот, он наклонил мотоцикл до невероятного угла, почти чиркнув коленом по асфальту, а затем, подхватившись, дал такой рывок, что оставил соперников далеко позади, подняв в воздух облако пыли и мелких камней. Толпа взорвалась оглушительными криками, свистом и аплодисментами. Минхо почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. Ненависть к беспорядку, граничащему с самоубийством, смешалась с искрой… нет, не восхищения, а какой-то необъяснимой, пугающей притягательности. Этот человек был абсолютно безрассуден, но его талант был неоспорим, неприкрытый, не испорченный правилами и расчетом. Он был как дикая лошадь, которую невозможно приручить. Джисон пронесся мимо финишной черты, поднял руку в победном жесте, и, не сбавляя скорости, совершил короткий, но зрелищный занос, остановившись посреди ликующей толпы. Он снял шлем, растрепанные волосы прилипли ко лбу, по лицу стекал пот, но его глаза, ярко блестящие под неоновым светом рекламных вывесок, были полны чистого, пьянящего триумфа.  Толпа ринулась к нему. Именно в этот момент, когда Джисон осматривал собравшихся, его взгляд наткнулся на Минхо.  Высокий, отстраненный, словно замерший, как идеальная статуя посреди этого хаоса. Минхо не кричал, не свистел, не аплодировал. Он просто стоял и смотрел, его взгляд был смесью холодного анализа и чего-то похожего на легкое, едва заметное, отвращение. Джисон широко ухмыльнулся. В этом парне было что-то невероятно притягательное, что-то, что выбивалось из общего фона, как чистое белое пятно на грязном холсте. И он, Джисон, всегда любил разукрашивать белые холсты. На глазах у всех, Джисон медленно завел свой мотоцикл, заставив его утробно зарычать, и, прорезав толпу, поехал прямо к Минхо. Шум вокруг стих, потому что все знали, что Джисон всегда находил своих "жертв" для игры.  Мотоцикл остановился в паре сантиметров от носка ботинка Минхо. Джисон, не слезая, с легкой ухмылкой склонил голову вбок, его глаза буквально  пригвоздили Минхо к месту. — Ну что, засмотрелся? – голос Джисона был чуть хриплым от криков и выхлопных газов, но полным дерзкой, пьянящей уверенности. Его взгляд скользнул по аккуратной прическе Минхо, его дорогой куртке, остановившись на едва заметной складке между бровей. Минхо не дрогнул. Он лишь слегка приподнял бровь, и в его голосе, когда он ответил, чувствовался ледяной, отточенный тон, словно он говорил о механической неисправности, а не о человеке.  — Просто пытался понять логику твоего самоубийственного стиля.  Бессмысленно.  Джисон рассмеялся, запрокинув голову, и этот смех был громким и заразительным, как сама хаотичная музыка, что звучала из его мира.  — Логику? Мой стиль – это свобода, приятель. А ты что тут делаешь, в своем костюмчике? Из музея сбежал? — Он чуть наклонился вперед, его глаза впились в глаза Минхо, в них играли озорные огоньки и некое любопытство. — Или за хаосом пришел? Я думал, такие, как ты, боятся его до дрожи. Минхо лишь скривился.  — Искал кое-что. И уж точно не зрелище. Это… неправильно. — Он произнес это слово с откровенным пренебрежением. Джисон наклонился еще ближе, его горячее дыхание коснулось уха Минхо. Он почувствовал легкий, чуть заметный аромат дорогого одеколона, такой же "чистый" и безупречный, как и сам Минхо.  — И что, хаос тебя совсем не зацепил? – прошептал он, и в его голосе было что-то такое, что заставило Минхо почувствовать, как на шее проступает едва заметный холодок. — А я думал, даже в таких, как ты, есть хоть капля жизни. Минхо фыркнул. — Я предпочитаю проживать эту жизнь как человек, а не как что-то дикое, — его голос звучит тихо, но достаточно четко чтобы донести смысл сказанного до самого Джисона. Тот, на удивление, просто промолчал легко кивая, оставляя Минхо в этом грязном беспорядке,  растворяясь в шуме мотора.

***

Минхо ненавидел этот запах. Ненавидел всем своим существом, каждым фиброй своего дорогого, идеально сшитого костюма. Густой, едкий коктейль из отработанного масла, несгоревшего бензина, въевшейся копоти и чего-то неуловимо резкого, металлического, висел в воздухе. Он просачивался сквозь ткань, оседал на волосах, царапал горло. Он стоял посреди полутемного, беспорядочного ангара, который с натяжкой можно было назвать автомастерской. Единственный вход – массивные, проржавевшие ворота – скрипнул, когда он их толкнул. Внутри царил хаос: груды шин громоздились до потолка, словно черные, безглазые монстры. Стеллажи ломились от инструментария, который выглядел скорее как орудия пыток, чем приспособления для ремонта. В углу, под тускло мерцающей неоновой лампой, висел разобранный двигатель, его внутренности блестели маслом, словно некий инопланетный орган. Минхо обвел взглядом это царство беспорядка. Здесь не было чистоты его собственного гаража, где каждый инструмент имел свое место, а пол сиял до зеркального блеска. Здесь всё было грязно, шумно и по-нанастоящему… живым. Из-за дальней груды старых бамперов доносился утробный гул, сопровождаемый редкими ударами гаечного ключа о металл и отрывистым, но мелодичным свистом. – Эй! – окликнул Минхо, его голос, обычно твердый и уверенный, прозвучал здесь непривычно тонко. – Мне сказали, я могу найти здесь... того, кто может достать редкие детали. На мгновение наступила тишина, прерываемая лишь шелестом какого-то механизма. Затем гул стих. Из-за груды бамперов выскользнула фигура – высокая, гибкая, с невероятно запачканными руками и лицом, на котором были неряшливые, но живые полосы машинного масла. И только сейчас Минхо понял, кто это. Джисон. Он стоял перед Минхо в заляпанной растянутой футболке, волосы спутаны, но глаза были такими же яркими и проницательными, как и той ночью на гонках. На его губах играла та самая, немного нахальная усмешка. В одной руке он сжимал тяжелый гаечный ключ, в другой – какую-то мелкую, блестящую деталь. Он выглядел так, будто только что вышел из самого сердца механического зверя. – О-о-о, кого я вижу! – протянул Джисон, неторопливо вытирая руки грязной тканью. – Наш принц на белом коне заблудился в дебрях индустриального района? Что, твой пафосный "винтажный гоночный автомобиль" сломался, и ты не можешь найти ему запчасти в своих бутиках? Минхо почувствовал, как напрягаются мышцы челюсти. В его мире никто не осмеливался так с ним разговаривать. Но здесь, в этом грязном, вонючем логове, у Джисона было явное преимущество. Он был в своей стихии. – Мне нужна... – начал Минхо, пытаясь сохранить спокойствие. – Мне нужна крайне редкая деталь для двигателя. Мне сказали, ты можешь ее достать или изготовить. Джисон подошел ближе, его глаза пробежались по безупречной ткани костюма Минхо, по его уложенным волосам, по выражению отвращения на лице.  Он остановился в нескольких шагах, слегка склонив голову, и его усмешка стала шире. – "Крайне редкая", говоришь? – повторил Джисон, смакуя слова. – Ну, если ты тот, кто гоняет на такой машине, то, наверное, она тебе нужна, да? Это тебе не дешевый мотоциклетный фильтр. Это стоит... нервов. И не только. Джисон посмотрел на деталь в своей руке, затем на Минхо, и в его взгляде читался вызов. – Ладно, заходи, принц. Покажешь мне, что там у тебя. Только постарайся ничего тут не испачкать. Мне потом убирать. И он повернулся, слегка прихрамывая, и направился обратно к двигателю. Минхо остался стоять, наблюдая за его удаляющейся спиной, чувствуя себя невероятно неуместно, но в то же время осознавая, что у него нет другого выбора. Он должен был получить эту деталь, и похоже, единственный путь к ней лежал через этот грязный, нахальный, но невероятно притягательный мир Джисона. Минхо, стиснув зубы, последовал за Джисоном к разобранному двигателю. Тот жестом, который Минхо счел небрежным, указал на грязный верстак. Минхо, стараясь не морщиться, достал из внутреннего кармана пиджака тонкий, запечатанный пакет с чертежами и спецификациями. – Мне нужна вот эта деталь, – произнес Минхо, раскладывая листы на верстаке. – Она крайне редкая, не выпускается уже двадцать лет. Я полагаю, ты можешь ее изготовить или найти донора. Джисон наклонился над чертежами. Его пальцы, испачканные маслом, скользили по линиям, а глаза бегали по цифрам и символам. Он был сосредоточен, и на мгновение Минхо почти забыл о раздражении, наблюдая, как Джисон работает, словно это не грязная мастерская, а стерильная лаборатория. Он что-то буркнул себе под нос, затем взял с верстака лупу и приник к чертежам, его брови нахмурились. Напряжение росло. Минхо ждал. Он привык, что всё, что ему нужно, достается легко – деньгами, влиянием. Он ожидал делового разговора, пусть и в необычных декорациях. Джисон выпрямился. Лупа со стуком упала на верстак. Он посмотрел на Минхо, и в его взгляде была смесь откровенного вызова и едва уловимой усмешки. – Ты серьезно? – протянул Джисон, и в его голосе прозвучало разочарование, смешанное с какой-то издевкой. – Ты пришел сюда, в эту "глушь", с такой ерундой? – Это не ерунда. Это важнейшая часть. И ты, кажется, единственный, кто может… – Могу, – перебил Джисон, чуть наклонив голову и сверля Минхо взглядом. – Могу. Но не буду. Наступила тишина, прерываемая лишь гулом старого холодильника в углу. Минхо ошеломленно моргнул. – Что значит "не будешь"? Мне нужна эта деталь. Я готов заплатить любую цену. – Любую? – Джисон хмыкнул. – Ой, я сомневаюсь, что ты готов заплатить ту цену, которую я запрошу. Не в деньгах дело, принц. Он резко сложил чертежи и вернул их Минхо. – Это слишком много возни. Она слишком специфична, слишком хрупка. Чтобы такую штуку сделать, нужно найти идеальный материал, потратить неделю на одни только настройки, и любая ошибка – всё в мусорку. Ради чего? Чтобы твой винтажный кусок металла продолжал пылиться в гараже? Нет. У меня и без того полно заказов от моих людей. Минхо сжал кулаки. – Ты не можешь так поступить! Я потратил время, чтобы найти тебя… – Могу, – Джисон пожал плечами, делая шаг назад и демонстративно вытирая руки. – Я не обязан браться за любой заказ, особенно за тот, что мне неинтересен. А эта... – он махнул рукой в сторону чертежей, – это скучно. И, честно говоря, у меня нет ни малейшего желания помогать такому, как ты. Вы всегда думаете, что всё можно купить. Минхо посмотрел на него ледяным взглядом. Он не привык, чтобы ему отказывали. – Ты что-то предлагаешь? Или просто наслаждаешься тем, что я здесь оказался? – Предлагаю? – Джисон снова усмехнулся. – Ну… может быть, я передумаю. Если ты сделаешь что-то для меня. Он медленно обошел верстак, остановившись напротив Минхо. – Если ты хочешь, чтобы я тебе помог, тебе придется доказать, что ты не просто очередная избалованная кукла. Ты должен будешь сделать что-то полезное для моего мира. А вот что именно... – Джисон на мгновение задумался, затем его глаза загорелись озорным огнем. – Это мы еще придумаем. Минхо не сказал ни слова. Он просто смотрел на Джисона, его взгляд был наполнен яростью и презрением. Но за всем этим скрывалось холодное осознание: он был в ловушке. Он знал, что других вариантов нет. И ради своей машины, он пойдет на всё. Даже на унижение. Джисон же, довольный произведенным эффектом, направился к своему мотоциклу, стоящему в углу, словно игнорируя присутствие Минхо. Он дал ясно понять, что игра идет по его правилам. И правила эти Минхо были отвратительны. Минхо стоял, как вкопанный, наблюдая, как Джисон неторопливо направляется к своему мотоциклу, стоящему в дальнем углу мастерской. Джисон провел ладонью по блестящему баку, похлопал по сиденью – так, словно его байк был живым существом. Минхо чувствовал, как каждая секунда этого молчания нагнетает его гнев. – Ну? – наконец выдавил Минхо, его голос был глухим от сдерживаемой ярости. – Что ты хочешь? Джисон обернулся. В его глазах плясали озорные огоньки, а на губах снова появилась та самая, самоуверенная усмешка. Он выглядел как хищник, который только что заманил добычу в свою ловушку. – Хочу? – Джисон медленно подошел обратно, остановившись в нескольких шагах от Минхо. Он обвел взглядом его идеально уложенные волосы, гладкое, непривыкшее к грязи лицо, дорогую ткань пиджака, которая казалась здесь такой неуместной. – Я хочу, чтобы ты понял, что такое настоящая скорость. И что такое настоящая цена. Минхо сжал кулаки. – Говори прямо. Джисон наклонился ближе, и его голос стал ниже, почти заговорщическим, хотя в нем по-прежнему сквозила насмешка. – Хорошо. Твоя деталь. Она очень… капризная. И требует особой благодарности. Не деньгами. Не связями. А… действием. Он выпрямился, и его взгляд стал серьезнее, чем Минхо ожидал. – У нас завтра ночью будет… мероприятие. Не обычная гонка. Это своего рода эстафета. Передача груза. Очень… ценного груза, который не должен попасть не в те руки. Понимаешь? Минхо недоверчиво нахмурился. – Что ты предлагаешь? Чтобы я в этом участвовал? – Именно. – Джисон кивнул. – Есть один участок маршрута, где нужна… особенная машина. Быстрая. Мощная. И управляемая не… таким, как я. Тебе нужно будет проехать по этому участку. С этим грузом. От точки A до точки B. Без ошибок. Без провалов. И чтобы тебя никто не догнал. Или не перехватил. Он подошел вплотную, и Минхо почувствовал запах машинного масла и свежего ветра, который, казалось, всегда окружал Джисона. – И сделаешь это… на своей машине. Той самой, ради которой ты сюда приперся. У Минхо перехватило дыхание. Его машина? Его бесценный, тщательно оберегаемый спорткар, который никогда не видел ни единой царапины, ни одного нежелательного столкновения. Его идеальная машина, которую он водил только на специально подготовленных трассах. – Ты с ума сошел? – прошипел Минхо, его голос дрожал от возмущения. – Это моя личная собственность! Она не предназначена для… для этого! – О, предназначена, принц. – Джисон усмехнулся. – Потому что это единственная машина, которая справится. И ты единственный, кто сможет на ней справиться, если будешь следовать моим инструкциям. Никаких телефонов, никаких GPS, никаких твоих "связей". Только ты, твоя "красавица" и мои указания. Справишься – получишь свою деталь. Провалишься… – Джисон пожал плечами. – Тогда, возможно, тебе придется найти нового механика. И новую машину. Он отступил, давая Минхо возможность переварить услышанное. Джисон прекрасно видел шок и гнев на его лице. – Так что, принц? Играем? Или ты так и будешь стоять и нюхать масло? Время идет. Джисон поднял бровь, глядя на Минхо с вызовом. Он знал, что Минхо не сможет отказаться. Не после того, как он зашел так далеко. И не после того, как он так сильно жаждал эту деталь. Минхо был пойман в ловушку, и Джисон наслаждался каждым моментом. Он заставил Минхо выйти из своей зоны комфорта, поставил его дорогие игрушки под угрозу, и теперь ему придется играть по правилам улиц. Минхо стоял, как застывшая статуя, его взгляд был прикован к Джисону. Слова "на своей машине" и "ценный груз" эхом отдавались в его голове. Это было не просто требование, это было прямое оскорбление, нападение на всё, что он ценил. Его автомобиль – это святилище, идеальное произведение искусства, а не инструмент для подпольных разборок. Он чувствовал, как гнев поднимается из глубины, обжигая каждую клетку его тела. Но за гневом таилось холодное, неприятное осознание: у него не было выбора. Джисон стоял, опершись бедром о бак мотоцикла, скрестив руки на груди. Он ждал. Без торопливости, без давления, но с неприкрытой самоуверенностью. Он знал, что выиграл. Минхо глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Воздух в мастерской казался ещё более густым и давящим.  Он закрыл глаза на секунду, представляя безупречную полировку своего спорткара, его ревущий, мощный двигатель, и то, как этот двигатель сейчас молчит, ожидая ту самую деталь. – Ты… – начал Минхо, его голос был низким и хриплым, как рычание. – Ты прекрасно знаешь, что это самоубийство. Идиотизм.  – Самоубийство? Идиотизм? – Джисон оттолкнулся от мотоцикла, делая шаг к Минхо. – Это бизнес, принц. Просто он немного… не такой, как твой. И, поверь мне, я не отправляю своих людей на самоубийство. Я знаю, что делаю. А ты… ты просто идеальный кандидат для этого участка. Твоя машина – это не просто понты, она реально быстрая. И тебе не помешает немного адреналина. Чтобы ты понял, что есть вещи поважнее твоих дорогих костюмов и идеальных галстуков. Минхо посмотрел на него, и в его глазах вспыхнуло что-то, что было почти вызовом, но больше напоминало ярость. – Хорошо, – процедил он сквозь зубы. – Я сделаю это. Усмешка Джисона стала шире. – Вот это другое дело. Я знал, что ты не совсем безнадежен. Он подошел к верстаку, достал из-под кучи тряпок заляпанный, но рабочий планшет. – Слушай внимательно. Завтра. Полночь. Точка сбора – старые доки, Пирс семь. Знаешь где?  Минхо кивнул, скрипя зубами. Он знал этот район. Он проезжал мимо него, когда торопился на одну из своих "важных" встреч, всегда морщась от вида обшарпанных зданий и грязных улиц.  – Твоя машина должна быть там. Полный бак. И никаких… сюрпризов. – Джисон выразительно посмотрел на Минхо. – Никаких лишних шпионских штучек. Только ты и машина.  – Что за "груз"? – спросил Минхо, пытаясь понять степень риска. Джисон поднял взгляд от планшета.  – Что за "груз"? Не твое дело. Твое дело – доставить его из точки А в точку В, не задавая лишних вопросов. Он небольшой, но важный. Очень важный. И очень дорогой. Тебе его передадут в точке А. Ничего не трогай. Просто возьми и лети.  – А если меня догонят? – Минхо не мог не спросить.  Джисон улыбнулся, но эта улыбка не дошла до глаз.  – Тебя не догонят. Если ты будешь слушать меня. И если будешь быстрее. У меня будет человек на связи, который будет давать тебе указания. Ты едешь, слушаешь и делаешь. Понял? Минхо медленно кивнул. Он чувствовал, как холодный пот стекает по спине, но виду не подавал.  – А потом?  – А потом, – Джисон отложил планшет и посмотрел прямо в глаза Минхо, – ты привозишь свой зад и свой спорткар к финишу. А я лично изготовлю для тебя эту деталь. И она будет идеальной. Лучше, чем ты мог себе представить.  Этот парень был нахальным, грязным, но, кажется, держал своё слово. – Хорошо, – повторил Минхо, уже более уверенно. – Адрес. Точное время. И детали маршрута.  Джисон усмехнулся.  – Маршрут ты получишь за полчаса до старта. Ни раньше, ни позже. Можешь даже не пытаться заранее его изучить. Он каждый раз меняется. Иди домой, принц. Приведи себя в порядок. И подготовь свою игрушку. Завтра будет интересно. Минхо развернулся и, не говоря ни слова, направился к выходу. Каждый шаг по грязному полу давался с трудом. Он чувствовал на себе взгляд Джисона до самого момента, пока не вышел за скрипящие ворота, оставив за собой запах масла и ощущение, что его жизнь только что необратимо изменилась. Он ехал обратно в свою стерильную квартиру, чувствуя себя так, словно его вываляли в грязи. Но странное дело: за всей этой яростью и отвращением, внутри него горела маленькая искорка предвкушения.  Предвкушения скорости.  Предвкушения риска.  И предвкушения столкновения с миром, о существовании которого он до этого лишь догадывался.

***

Минхо прибыл на Пирс семь точно в полночь.  Огни его идеально черного спорткара, способные осветить целое футбольное поле, казались здесь прожекторами, выхватывающими из тьмы ржавые контейнеры, покосившиеся ангары и горы обветшалых рыболовных сетей. Воздух был пропитан запахом гниющей рыбы, морской соли и дизельного топлива – абсолютно чуждые ароматы для его вычищенных до блеска легких.  Ни души.  Только призрачные очертания портовых кранов, стоящих, как доисторические монстры, на фоне мрачного неба. Он заглушил двигатель, и наступила звенящая тишина, прерываемая лишь скрипом тросов и далеким плеском воды.  Он почувствовал себя нелепо, сидя в роскошном кожаном салоне в этой глуши. Внезапно, сзади, беззвучно, словно призрак, притормозил матовый черный фургон. Из него вышли два молчаливых парня в капюшонах.  Один подошел к водительскому окну Минхо, которое он опустил, сжимая челюсти. – Вот. – парень протянул ему небольшой, но тяжелый кейс, обтянутый темным брезентом. – Держи крепко. И вот это. – Он сунул в руку Минхо старый, потертый телефон-рацию. – Слушай указания. Никуда не сворачивай, пока не услышишь. Парень кивнул на кейс. – Если он разобьется… тебе не повезёт. Второй парень, который выглядел чуть меньшим за первого, тем временем прицепил к бамперу Минхо небольшой, едва заметный GPS-маячок, который, вероятно, отслеживал его местоположение, но не давал ему самому никаких данных.  Не говоря ни слова, фургон так же беззвучно отъехал и растворился во тьме. Минхо положил кейс на пассажирское сиденье, ощущая его вес и зловещую ауру. Он включил двигатель. Рев мотора разорвал тишину, заставив чаек взлететь с крыш ангаров. В динамике рации послышался голос Джисона – спокойный, насмешливый, но с неожиданной ноткой команды.  – Поехали, принц. Первая передача. Прямо по Пирсу. Запомни, тут грязно. Минхо вдавил педаль газа. Широкие шины спорткара, предназначенные для гладкого асфальта, визгнули, цепляясь за мокрый, усыпанный гравием бетон. Он едва успевал уворачиваться от беспорядочно сваленных ящиков и припаркованных грузовиков, которые появлялись из темноты, словно препятствия на полосе. Взвизгивали тормоза, корпус машины опасно кренился на крутых поворотах между контейнерами.  Каждый раз, когда колесо попадало в очередную рытвину, Минхо чувствовал, как его зубы стучат друг о друга, а сердце подпрыгивает к горлу. — Правый поворот, сразу за синим ангаром! Ускорься! – голос Джисона звучал безупречно четко, несмотря на помехи. Минхо резко вывернул руль, машину занесло на мгновение, но он, к собственному удивлению, удержал контроль.  Он никогда так не водил свою машину. Это было дико, опасно и… невероятно возбуждающе. Пирсы сменились узкими, разбитыми улицами старой промзоны. Заброшенные фабрики с выбитыми окнами стояли как остовы, их силуэты вырисовывались на фоне едва брезжущего лунного света.  Здесь не было фонарей, лишь редкие проблески от неработающих неоновых вывесок. — Второй светофор – прямо, третий – налево! Не тормози, даже если кажется, что улица упирается в стену! Минхо гнал на пределе.  Спидометр показывал цифры, которые он обычно видел только на автобанах. Звук его двигателя эхом разносился между серыми стенами, отскакивая от ржавых труб и пустых складов. Кейс на сиденье подпрыгивал, и Минхо инстинктивно придерживал его рукой. — Там будет поворот за старым заводом, очень узкий. Сбавляй до шестидесяти. Проскочишь, но будь готов к рывку! Он увидел его. Узкий, темный проход между двумя бетонными стенами, больше похожий на щель, чем на дорогу.  Машина Минхо была слишком широкой для таких фокусов. Он не сбавлял ход до восмидесяти, его инстинкты кричали "слишком опасно!".  Он резко повернул руль, и боковое зеркало с душераздирающим скрежетом чиркнуло по стене, высекая сноп искр.  Минхо вздрогнул, но не остановился.  Адреналин зашкаливал. В зеркале заднего вида появились фары. Две яркие точки, быстро приближающиеся. Минхо похолодел.  — Вижу, они на хвосте, принц. Я же говорил, будет весело. Сейчас будет хитрый участок. Слушай меня, и только меня! Впереди развилка, три пути. Правый – тупик, левый – ловушка. По центру будет почти незаметный переулок. Сверни туда. Быстро!  Минхо едва успел заметить этот "переулок" – заваленный мусором, непроглядный коридор между двумя зданиями. Он резко вывернул руль.  Машина взлетела на старой куче мусора, затем тяжело приземлилась, амортизаторы издали протестующий стон. Кейс отлетел, и Минхо едва успел поймать его. За ним послышался визг тормозов – преследователи проскочили мимо поворота. Он пронесся по узкому переулку, нажимая на газ, надеясь, что там будет выход. Впереди забрезжил свет.  Он выскочил на другую улицу, грязную, но свободную. — Отлично! Ты почти на финише. Последний рывок. Впереди мост. Под ним – железнодорожные пути. Мы ждем тебя сразу за мостом, слева, внизу. Будь осторожен, мост скользкий. Мост был старым, металлическим, его арматура скрипела под колесами. Он был весь в разводах от дождя, блестящих в свете фар. Минхо чувствовал, как машину немного заносит, но он держал ее крепко. Он посмотрел вниз, и увидел, как далеко внизу на железнодорожных путях мигает единственный фонарь. Он проехал мост, затем резко затормозил, услышав команду Джисона, и свернул с главной дороги на неприметную гравийную насыпь, ведущую вниз, к реке. Там, под самим мостом, у груды бетонных обломков, стояла одинокая фигура. Минхо резко остановил машину, выбросив из-за руля выхлопные газы. Мотор гудел, а его тело тряслось от адреналина. Он поднял глаза. Перед ним стоял Джисон. Он выглядел так же, как и всегда – расслабленно, с легкой ухмылкой, но его глаза блестели в темноте. Он держал в руке старый фонарь, который освещал только его лицо. Минхо, дрожащими руками, поднял кейс.  – Вот он. Джисон подошел к машине, забрал кейс, осмотрев его.  Затем он взглянул на Минхо, который, тяжело дыша, смотрел на него. Его волосы были растрепаны, на лбу выступил пот, а безупречный костюм был немного помятым, но в его глазах горел дикий огонь. – Ну что, принц? – голос Джисона был полон нескрываемого восхищения. – Почувствовал разницу? Теперь ты знаешь, что такое настоящая езда. И, кажется, твой кусок металла оказался не таким уж бесполезным. Заезжай в мастерскую. Я сделаю тебе твою деталь. Прямо сейчас. Минхо посмотрел на него, и на его губах, впервые за эту ночь, появилась легкая, странная улыбка. Он не ответил. Просто кивнул, включил заднюю передачу и развернул машину, направляясь обратно к свету. Эта ночь изменила его. И, возможно, он уже никогда не сможет смотреть на свой мир прежними глазами. Минхо загнал свой спорткар обратно в ангар, где все еще горел тусклый свет, выхватывая из темноты груды железа и блеск инструментов. Двигатель медленно остывал, издавая тихие щелчки и треск, словно облегченно выдыхая после адской гонки. В салоне пахло адреналином, горелой резиной и, теперь уже привычным, машинным маслом. Джисон уже был там, поджидая его у ворот.  Он не выглядел ни уставшим, ни взволнованным. Скорее, довольным и немного… игривым. Его глаза, однако, были напряженно-яркими, словно он только что закончил собственный заезд. – Ну, принц, – произнес Джисон, подойдя к водительской двери. Он склонился, заглядывая внутрь. – Как поездка? Понравилась грязь? Минхо тяжело дышал. Его руки дрожали, когда он выключал двигатель. Он посмотрел на Джисона, и в его взгляде читалась смесь измождения, злости и странного, неописуемого триумфа. – Ты сумасшедший, – выдохнул Минхо. – Твои "короткие пути" чуть не стоили мне жизни. И моей машины. Джисон прищурился, затем его взгляд упал на поцарапанное боковое зеркало, которое Минхо чиркнул о стену. Он прикоснулся к нему кончиками пальцев, изучая царапину.  – Ого. Приложился. Думал, что будешь осторожничать. Но… – он поднял взгляд на Минхо, и в его глазах вспыхнуло нечто похожее на гордость. – Но ты справился. Я не ожидал. Минхо не смог ничего ответить. Он просто вышел из машины, чувствуя, как его ноги подгибаются. Он провел рукой по растрепанным волосам, пощупал помятый воротник рубашки. Он выглядел как человек, который только что прошел через войну. – Где моя деталь? – спросил он, стараясь придать голосу твердость.  – Прямо тут. – Джисон жестом указал на пустой верстак. – Но для начала, ты должен мне помочь. Минхо нахмурился. – Что еще? Я сделал то, что ты просил!  – А я должен изготовить эту деталь. И для этого мне нужен свет. – Джисон махнул рукой на огромную, старую электрощитовую в углу, с торчащими проводами и мигающими лампочками.  – Недавно тут кое-что коротнуло. Я не могу начать, пока нет нормального света. Поможешь мне? Минхо посмотрел на щиток, затем на свои руки. Он не привык к ручному труду, тем более к электрике. Но он был здесь, его машина нуждалась в детали, и он не мог уйти. – Что мне делать? – пробурчал он. Джисон с легкой усмешкой подошел к щитку.  – Просто держи фонарь вот так, – он протянул Минхо тяжелый, грязный фонарь, – и подай мне вот тот разводной ключ, когда я скажу. Только не забудь, он в масле. Минхо осторожно взял фонарь, стараясь не запачкать перчатки. Джисон открыл щиток, обнажая пучок разноцветных проводов и искрящихся клемм. Он был сосредоточен, его движения были точными и уверенными, несмотря на то, что его руки были перепачканы машинным маслом.  Минхо невольно залюбовался, как Джисон работал – совсем не так, как тот нахальный гонщик. Здесь он был мастером, художником. Джисон что-то бурчал себе под нос, проверяя соединения. Минхо держал фонарь, освещая нужные места, и с удивлением обнаружил, что ему не так уж противно. Он даже почувствовал легкую… заинтересованность. – Так… – голос Джисона нарушил тишину, – ты раньше гонял? Или это был твой первый раз так… по-настоящему?  Минхо колебался. – Я гонял. На треке. Это было… другое.  – Еще бы! – Джисон хмыкнул. – Трасса – это одно. Улица – другое. Там правила пишут не на бумаге, а асфальтом и сталью. И знаешь что? Ты справился. Не идеально, но для первого раза… неплохо.  – Спасибо, – неловко произнес он.  – Не за что. – Джисон поднял взгляд. – Теперь дай мне вон тот… синий провод. Аккуратно. Спустя пятнадцать минут, после нескольких щелчков и искр, в ангаре вспыхнул яркий свет. Минхо заморгал, привыкая к внезапному освещению. – Есть! – торжествующе воскликнул Джисон. Он вытер руки о грязный кусок ткани. – Ну что, принц? Теперь я могу начать твою деталь. Но ты будешь рядом. Чтобы наблюдать. И чтобы, возможно, что-то понять. Джисон указал на старое, потрепанное кресло в углу. – Садись. Это займет время. А если захочешь пить, вон там холодильник. И нет, там не шампанское. Минхо посмотрел на него. Он был чертовски устал, но что-то удерживало его на месте.  Любопытство. И странное ощущение того, что этот грязный, нахальный механик и гонщик только что показал ему что-то, чего он никогда не видел в своем идеальном, стерильном мире.  Он сел в кресло, наблюдая, как Джисон начинает готовиться к работе над его деталью. Джисон медленно, методично раскладывал инструменты. В его движениях была грация и уверенность. Он взял в руки старые чертежи, которые принес Минхо, и разложил их на чистой части верстака. Затем он достал несколько кусков металла, что-то похожее на алюминий и сталь, и принялся их осматривать, прищуриваясь.  Свет лампы отражался в его глазах, когда он склонялся над материалами, его брови нахмурились в полной сосредоточенности. Минхо, сидя в кресле, наблюдал за ним. Ночной воздух в мастерской казался теперь не таким удушливым, а скорее… живым. Впервые за долгое время он чувствовал себя не в своей тарелке, но при этом – удивительно – на своем месте. Минхо откинулся на спинку старого кресла. Оно было жестким, пахло пылью и металлом, но сейчас он чувствовал, что каждая мышца в его теле ноет от напряжения. Он не мог вспомнить, когда в последний раз испытывал такое физическое истощение. Тем не менее, он не мог оторвать взгляд от Джисона. Тот не терял времени. Джисон двигался по мастерской с удивительной легкостью, словно танцуя среди хаоса. Он достал какие-то маленькие, но очень точные инструменты из ящика, который Минхо счел бы кучей хлама. Затем, несмотря на ночное время, он принялся за подготовку. Он нашел небольшой, но мощный верстак, идеально ровную поверхность, которую Минхо до этого не замечал. Включил миниатюрную лампу, дающую направленный, яркий свет. Минхо наблюдал. Джисон не просто брал инструменты, он выбирал их. Проверял остроту резца, вес молотка, чистоту пинцета. Он был не просто грязным механиком; он был ремесленником. Его руки, хоть и испачканные, были удивительно ловкими и точными. Он взял чертежи Минхо и внимательно изучал их, проводя пальцем по сложным линиям, словно читая древние свитки. Затем Джисон достал крошечный кусочек металла – нечто среднее между алюминием и каким-то сплавом, который Минхо никогда не видел. Он закрепил его в тисках, затем включил небольшую, но очень горячую горелку. Пламя вспыхнуло с тихим шипением. Минхо инстинктивно подался вперед, чувствуя жар. Джисон работал молча, но с невероятной концентрацией. Он медленно нагревал металл, его глаза следили за цветом, за тем, как меняется его структура. Затем, взяв крошечный молоточек и зубило, он начал придавать форму. Каждый удар был точным, выверенным. Металл звенел, искры разлетались в стороны, и Минхо видел, как под умелыми руками Джисона грубый кусок материала постепенно превращается в нечто изящное, повторяющее линии на чертежах. Запах горелого масла сменился запахом раскаленного металла, который, как ни странно, был не таким уж неприятным. Это был запах работы, созидания. Джисон время от времени бросал короткий взгляд на Минхо, словно проверяя, не уснул ли тот. Минхо каждый раз выпрямлялся, пытаясь выглядеть невозмутимо.  Он не мог понять, почему он так заворожен. В его мире все детали заказывались на фабриках, где работали сотни машин, а не один человек с молотком и зубилом. В какой-то момент Джисон потянулся за инструментом, который стоял чуть дальше на верстаке. Его пальцы едва не дотянулись. Минхо, не задумываясь, подал ему нужный ключ, который Джисон до этого отложил.  Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Кожа Джисона была грубой, горячей от работы, с въевшимся запахом металла.  Минхо почувствовал легкий электрический разряд, но быстро отдернул руку. – Спасибо, – коротко бросил Джисон, не поднимая головы. Он продолжил работу, его движения были такими же точными. Минхо откинулся обратно. Он был в шоке от самого себя. Он, Минхо, только что помог этому грязному, парню. И, что еще хуже, он почувствовал, как что-то внутри него отзывается на это. Часы тикали. За окном начинал брезжить рассвет, окрашивая небо в грязно-розовые тона. Но в мастерской царил свой мир, освещенный лишь яркой лампой над верстаком. Джисон продолжал работать, оттачивая деталь до совершенства.  Минхо наблюдал, и в его глазах, несмотря на усталость, больше не было презрения. Было лишь неоспоримое, хотя и очень нехотя признанное, уважение к мастерству, которое он увидел. Он был свидетелем чуда, создаваемого руками человека, которого он считал низшим. И это открытие меняло его. Рассвет уже полностью вступил в свои права, окрашивая горизонт в нежно-голубые тона, когда Джисон, наконец, выпрямился.  Его спина издала легкий хруст. Он выключил миниатюрную лампу, и в наступившей полутьме утра, Минхо увидел в его руке маленькую, но идеально выточенную деталь. Она блестела в тусклом свете, словно драгоценный камень. Каждая линия, каждая выемка была безупречной, точно соответствуя чертежам. – Готово, – хрипло произнес Джисон, его голос был немного усталым, но в нем звучала неприкрытая гордость. Он протянул деталь Минхо. – Чистая работа. Не найдешь такой нигде. Минхо поднялся с кресла, его ноги затекли. Он осторожно взял деталь из рук Джисона.  Металл был прохладным, идеально гладким. Он ощутил его вес, провел пальцем по изящным изгибам. Это было произведение искусства, созданное руками, которые всего несколько часов назад управляли рулем в смертельной гонке. – Сколько? – автоматически спросил Минхо, имея в виду цену. Джисон усмехнулся, вытирая руки о грязные брюки. – Мы договорились, принц. Цена уже заплачена. Или ты забыл? Минхо вздрогнул. Нет, он не забыл. Гонка, унижение, риск, поцарапанная машина. И это странное, необъяснимое чувство адреналина и… уважения, которое он испытывал сейчас. – Я… спасибо, – произнес Минхо, и эти слова дались ему труднее, чем любой деловой контракт. Он никогда не говорил "спасибо" в таких обстоятельствах.  – Не за что, – Джисон кивнул. – Просто в следующий раз, когда будешь думать, что весь мир крутится вокруг тебя, вспомни эту ночь. И эту деталь. Она сделана не за деньги. Она сделана за… урок. Джисон снова бросил на него свой насмешливый, но проницательный взгляд. – Можешь ехать, принц. Твоя машина тебя ждет. И… если будешь влипать в проблемы, у тебя есть мой номер. Но не для таких мелочей. Минхо сжал деталь в руке. Он не знал, что ответить. Все, что произошло, было настолько за пределами его привычной реальности, что он чувствовал себя выбитым из колеи. Он кивнул, развернулся и направился к своему спорткару. Когда он заводил двигатель, взгляд Минхо упал на Джисона.  Тот уже убирал инструменты, напевая что-то себе под нос. Он выглядел так, будто только что проснулся, а не провел всю ночь в работе и напряжении. Минхо на мгновение задержал взгляд, прежде чем выехать из ангара.  Мастерская, погруженная в утренний свет, казалась теперь менее мрачной, почти уютной. Он ехал домой по пустым утренним улицам, а в руке, лежащей на пассажирском сиденье, покоилась идеальная деталь. Каждый километр удалял его от мира Джисона, от грязи, адреналина и риска. Но что-то изменилось внутри него. Его машина, его дом, его жизнь – всё казалось теперь немного… стерильным. Пустым. Неживым 

***

Прошло несколько недель. Деталь была установлена, и машина Минхо снова была идеальной, ревущей, как прежде. Но прежним Минхо уже не был.  Он ловил себя на том, что чаще смотрит на старые, заброшенные здания, на проезжающие мимо потрепанные мотоциклы. Он даже начал замечать запахи выхлопных газов и уличной еды, которые раньше просто игнорировал.  В его сознании постоянно всплывал образ Джисона – его насмешливая улыбка, его ловкие руки, его бесцеремонность. Минхо пытался вернуться к своей обычной жизни, к своим деловым встречам и скучным, но важным переговорам. Он даже по привычке поехал на одну из "светских" выставок, которые так презирал Джисон, – открытие новой арт-галереи в престижном районе города. На нем был безупречный, дорогой костюм. Вокруг него – элита города: бизнесмены, художники, политики. Зал был наполнен сдержанным гулом голосов, запахом дорогих духов и шампанского.  Минхо, стараясь не выдать своей скуки, потягивал охлажденный напиток, слушая очередной бессмысленный разговор о современном искусстве. И он увидел его. Джисон? Он стоял у дальней стены, рядом с одним из экстравагантных инсталляций, сложенных из металлических обломков и ржавых труб. На нем была черная кожаная куртка, джинсы с потертостями и футболка с принтом какой-то рок-группы. Его волосы были, как всегда, немного растрепаны, а на лице играла все та же, чуть насмешливая ухмылка.  Он выглядел здесь так же неуместно, как Минхо в его мастерской. И при этом… абсолютно естественно. Он казался настоящим, живым, в отличие от всех этих манекенов вокруг. Джисон не обращал внимания на толпу. Он внимательно изучал инсталляцию, наклонив голову, словно пытался разгадать ее внутреннее устройство. В руках он держал стакан с чем-то, что точно не было шампанским. Минхо почувствовал, как сердце ухнуло вниз. Он попытался отвернуться, притвориться, что не заметил. Но было поздно. Джисон поднял голову, его взгляд скользнул по залу и наткнулся прямо на Минхо. Их глаза встретились. На лице Джисона появилось выражение удивления, а затем – широкая, искренняя усмешка.  Он поднял стакан в приветствии.  Минхо почувствовал, как к лицу приливает кровь. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Это было последнее место, где он ожидал увидеть Джисона. И это было последнее, что он хотел, чтобы Джисон видел – его, в его "идеальном" мире, среди людей, которых Джисон, вероятно, презирал. Он попытался сделать вид, что не заметил, что его взгляд случайно скользнул мимо. Он поднял бокал, сделал вид, что очень заинтересован в инсталляции, мимо которой проходил какой-то галерист, что-то оживленно рассказывая. Но это было бесполезно. В его периферийном зрении Джисон уже двигался. Среди шелеста шелковых платьев и приглушенных голосов Джисон шел к нему с такой же уверенностью, с какой он лавировал между грудами металлолома в своей мастерской.  Его кожаная куртка и потертые джинсы, словно магнит, притягивали взгляды, заставляя некоторых посетителей галереи брезгливо морщиться, а других – с любопытством исподтишка разглядывать. Джисон не обращал на них никакого внимания. Он шел прямо к Минхо. – Принц Ли, собственной персоной, – голос Джисона прозвучал прямо за спиной Минхо. Он был низким, чуть хриплым, и в нем отчетливо слышалась та же насмешка, что и в мастерской. Но здесь, среди этих чинных людей, она звучала особенно дерзко. – Неужели ты решил сменить масло на… что это у вас? Какое-то фруктовое пюре? Минхо резко развернулся. Его лицо, до этого сохранявшее идеальную светскую маску, теперь выражало неприкрытое замешательство и легкий шок. – Джисон, – он произнес его имя полушепотом, пытаясь понизить голос, чтобы не привлекать внимание. – Что ты здесь делаешь? Джисон широко улыбнулся, показывая ровные зубы. Он выглядел так, будто ему здесь абсолютно комфортно, чего нельзя было сказать о Минхо. – А что, только тебе можно расширять кругозор? Мне тут… стало интересно. Услышал, что есть выставка, где "искусство" делают из старых железок. Думал, может, новые запчасти найду. – Он кивнул на инсталляцию из металлических обломков за его спиной. – А оказывается, это просто… ржавчина. Минхо оглянулся. Несколько пар глаз уже с любопытством смотрели в их сторону, привлеченные голосом Джисона.  – Здесь… не место для таких разговоров, – процедил Минхо, пытаясь отвести его в сторону.  – Почему? – Джисон отпил что-то из своего стакана, затем скривился. – Фу. Газировка. Ты прав, принц, здесь слишком пресно. Искусство у вас тут тоже какое-то… замороженное. Не то что то, что мы делали с твоей тачкой. Вот это было искусство. Минхо сжал кулаки. – Ты пришел сюда, чтобы меня унизить?  Джисон поднял бровь. – Я? Унизить? Принц, это ты унижаешь сам себя, притворяясь, что тебе тут интересно. По твоим глазам видно, что ты умираешь со скуки. Или ты теперь так сильно любишь ржавые трубы, что забыл о настоящих? Джисон подошел к одной из картин, изображавшей абстрактные линии, и скептически прищурился.  – И это… что это? Какой-то план трассы? Или просто кто-то расплескал краску? Минхо тяжело вздохнул. Он не знал, как избавиться от него. Джисон был как танк, прорывающийся сквозь его тщательно выстроенные стены. – У меня здесь… важные люди, – попытался объяснить Минхо, словно это должно было что-то значить для Джисона.  – А я что, неважный? – Джисон повернулся к нему. В его глазах не было насмешки, скорее что-то вроде… вызова. – Знаешь, принц, ты тут выглядишь, как экспонат. Застывший. А там, внизу, где грязь и настоящие скорости, ты был… живым. Эти слова попали прямо в цель.  Минхо почувствовал, как дрогнул. Он действительно был живым той ночью. И теперь, стоя здесь, среди этой безупречной фальши, он чувствовал себя так, будто задыхается. – Зачем ты здесь? – Минхо спросил, его голос был тихим, почти молящим. Он не мог понять, что движет этим парнем. Джисон усмехнулся, но уже без прежней едкости.  – Я же сказал. Стало любопытно. Посмотреть, на что ты тратишь свое время, когда не гоняешь наперегонки со смертью. И… – он сделал шаг ближе, его голос стал ниже, почти шепот, – и вдруг тебе там что-то опять понадобится, а ты даже не знаешь, где меня искать. Джисон вынул из кармана смятую визитную карточку – на вид обычная карточка механика, но на ней был указан новый, личный номер телефона.  – Держи. На всякий случай. Номер не для всех. Только для тех, кто по-настоящемувлипает. Или для тех, кто вдруг захочет настоящей скорости. Он подмигнул и, прежде чем Минхо успел что-либо сказать, развернулся и так же непринужденно направился к выходу, исчезая в толпе, оставив Минхо с карточкой в руке и полным вихрем мыслей в голове. Минхо сжал карточку. Он мог бы просто выбросить ее. Но почему-то не сделал этого. Он почувствовал, как на него навалилась вся скука и искусственность этого "важного" мероприятия. И вдруг ему стало очень ясно, где находится настоящее "искусство" – оно не висит на стенах, а создается руками, на скорости, под рев моторов, в грязной мастерской. После той встречи в галерее, мир Минхо, который и так уже пошатнулся, теперь окончательно дал трещину. Он вернулся к своим делам, к своим цифрам, встречам, инвестициям. Но всё казалось… плоским. Даже ночные гонки под крики восхищенных людей которые ранее имели большое значение для Минхо, стали безвкусными.  Он сидел за полированным столом переговоров, слушая скучные доклады, а в голове у него эхом отдавался голос  Джисона: "Застывший экспонат". И эти слова резали по живому. Карточка Джисона лежала у него в бумажнике, в самом дальнем отделении, под кучей банковских карт и визиток. Минхо каждый день доставал бумажник, и каждый раз его пальцы невольно нащупывали потертый картон.  Он одергивал себя. Зачем? Зачем ему этот парень? Это была случайность, ошибка, отклонение от курса.  Его жизнь идеальна, размеренна, успешна. А Джисон – хаос, грязь, опасность. Он убеждал себя, что это было просто приключение, которое закончилось. Но образы преследовали его. Лицо Джисона, освещенное огнем горелки, когда он создавал деталь. Его насмешливая ухмылка во время гонки. Его непочтительное, но до чертиков искреннее поведение в галерее, среди тех, кто, по мнению Минхо, был его "кругом". Он начал замечать, как его коллеги скучны, как их разговоры пусты. Он, который всегда был воплощением контроля, чувствовал, как теряет его. Однажды вечером, после особенно удушающего благотворительного ужина, Минхо вернулся в свою стерильную, огромную квартиру. Он сбросил пиджак на диван, ослабил галстук. Тишина в квартире была оглушительной. Он подошел к панорамному окну, глядя на город, который лежал внизу, освещенный миллионами огней.  Это был его город, его империя. Но сегодня она казалась ему клеткой. Он вспомнил запах бензина, гул мотора, скорость, которая размывала реальность.  Вспомнил, как его руки дрожали, но он крепко держал руль. Вспомнил, как Джисон, не зная его имени, не зная его статуса, просто бросил ему вызов и заставил жить. Минхо подошел к столу, где лежали его ежедневники и важные документы. Его взгляд остановился на бумажнике. Он достал его, вынул ту самую карточку. Потертая, с каким-то масляным пятнышком на углу. Он посмотрел на нее.  «Не для всех. Только для тех, кто по-настоящему влипает.» Его пальцы нащупали телефон. Он держал его, словно раскаленный уголь. Неужели я настолько одинок? Настолько скучаю по… этому?  Он пытался отбросить эту мысль. Это не может быть. Он – Ли Минхо. Он не ищет проблем. Он отложил телефон. Прошел на кухню, налил себе воды. Попытался читать книгу. Но слова расплывались. В голове стучало одно: позвони. Минхо закрыл глаза. Он был зол.  Зол на Джисона за то, что тот так бесцеремонно вторгся в его жизнь и разрушил ее спокойствие. Зол на себя за то, что не мог перестать думать о той скорости и адреналине. И, наверное, зол на свою собственную жизнь, которая, казалось, раньше приносила удовлетворение, а теперь ощущалась как золотая клетка. Он вернулся к столу. Взял телефон. Его пальцы, привыкшие набирать сложные коды доступа и номера влиятельных людей, теперь дрожали, когда он медленно, словно нехотя, набирал цифры с карточки. Каждый набранный символ был шагом через невидимую черту. Гудки. Один. Второй. Третий. Минхо вдруг захотелось сбросить вызов. Это глупо. Что он скажет?  "Привет, это Ли Минхо, мне скучно"? Нет. Он уже собирался убрать телефон от уха, когда на другом конце послышался голос. – Алло? – голос Джисона. Низкий, чуть сонный, но с той же ноткой небрежной самоуверенности. – Кто это звонит так поздно? Наконец-то принц решил, что влип по-настоящему? Минхо замер. Он не ожидал, что Джисон узнает его голос. Или, может, он просто знал, что это будет он? – Джисон, – произнес Минхо, его голос был сухим, почти неслышным. Он не знал, что сказать дальше. Он просто набрал номер. И теперь, когда Джисон ответил, весь его напор и вызов куда-то испарились. На другом конце провода Джисон слегка усмехнулся.  – Ну? Принц? Вы там что-то забыли? Или ваша корона снова упала? Минхо глубоко вздохнул, пытаясь собраться. Он знал, что обратного пути нет. – Я… – начал он, и впервые за долгое время он не знал, как начать разговор. Он был в своей стерильной квартире, звонил этому парню посреди ночи, и чувствовал себя абсолютно нелепо. Но теперь, когда Джисон был на проводе, Минхо не мог просто повесить трубку. Что-то в нем, что-то новое и необузданное, не позволяло ему отступить. – Я… – Минхо снова запнулся. Он, человек, который мог часами вести переговоры, заключать многомиллионные сделки, чувствовал себя глупым подростком. – Я просто… хотел узнать… Джисон на том конце провода издал легкий смешок, который Минхо, почему-то, счел очаровательным.  – Узнать, что? Жив ли я после того, как твой "суперкар" чуть не развалился на нашей трассе? Или удостовериться, что я не замерз до смерти, разглядывая ваше "искусство" из металлолома? Минхо почувствовал, как к лицу приливает жар. Джисон был невыносим. И при этом… единственный, кто не давал ему скучать находясь в окружении, которое в один момент стало для него просто скучным. – Я хотел… – он сделал глубокий вдох, – я хотел узнать, как… как ты? И… деталь. Она работает идеально.  – О, так ты звонишь, чтобы сделать отчет? – Джисон растянул слова. – Принц Ли звонит, чтобы подтвердить качество работы? Ну, я рад, что ты доволен. А я в порядке. Как видишь, не сдох от голода, несмотря на отсутствие шампанского. Минхо проигнорировал его ехидство. – Почему ты был в галерее?  – Тебе так интересно? – в голосе Джисона послышалась легкая игривость. – У меня там был свой… интерес. Один коллекционер интересовался одной моей старой штукой. Не из музея, конечно, но… для знатоков. Кому-то мои "ржавые железки" кажутся искусством. В отличие от тебя. Минхо представил, как Джисон продает свои "штуки" на черном рынке или коллекционерам, и это почему-то не удивило его. Это было в его духе. – Понятно, – коротко ответил Минхо.  Наступила неловкая пауза. Он уже сказал то, что хотел. Но вешать трубку не хотелось. – Слушай, принц, – вдруг произнес Джисон, и его тон изменился. В нем больше не было чистой насмешки, скорее… вызов.  – Если тебе так скучно, что ты звонишь посреди ночи, есть кое-что, что может тебе помочь.  Минхо насторожился.  – Что?  – Ты не хотел ехать на мотоцикле. Боишься?  – Я не боюсь, – тут же отрезал Минхо, и тут же пожалел об этом.  – О, нет? – Джисон хмыкнул. – Отлично. Я тут кое-что собираю. Старый раритет. Очень капризный. Ему нужна… тест-драйв. В жестких условиях. Мне нужен кто-то, кто не боится. И кто умеет водить. Ну, хоть что-то, кроме своих машин. Я думаю… ты подходишь. Сердце Минхо снова подпрыгнуло.  Тест-драйв? Мотоцикл? В жестких условиях? Это звучало как чистое безумие. Но, одновременно, это было… соблазнительно.  – Зачем тебе я? – недоверчиво спросил Минхо.  – Потому что ты знаешь, что такое адреналин, – просто ответил Джисон. – И потому что, я думаю,  что ты не будешь ныть, когда придется запачкать руки. Ну, или штаны. И… потому что мне просто интересно, что ты скажешь. – А если я откажусь? – Минхо пытался изобразить равнодушие, но голос его дрогнул.  – Тогда я скажу, что ты трус, – беззаботно ответил Джисон. – И принцам не место в настоящем мире. А если согласен – жду тебя завтра. По тому же адресу, что и раньше. В полночь. И да, никаких костюмов. Одевайся по-удобнее. И ничего не рассказывай своим "важным" друзьям. Это между нами. Джисон издал легкий смешок, который Минхо снова счел почему-то необычайно притягательным.  – До завтра, принц. Не проспи свой шанс. И, не дожидаясь ответа, Джисон повесил трубку. Минхо опустил телефон. Тишина в его квартире теперь казалась не пустой, а натянутой, наполненной невысказанными словами и предвкушением.  Он стоял посреди комнаты, сжав телефон в руке. Завтра в полночь. Опять. Мотоцикл. Он посмотрел на свой безупречный костюм, валяющийся на диване. Затем на свою идеально чистую, дорогую мебель. Он знал, что это сумасшествие. Это было опасно. И абсолютно не в его духе. Но когда он представил себе рев мотоцикла, ветер в лицо и взгляд Джисона, в его глазах вспыхнул тот же дикий огонь, что и в ночь гонки. Он был трусом, если откажется. А Ли Минхо никогда не был трусом. Минхо проснулся рано утром после звонка. Он был зол на себя, зол на Джисона. Но самая сильная злость была на его собственную неспособность перестать думать о том сумасшедшем предложении.  Целый день он пытался заниматься делами, но его мысли постоянно возвращались к полночи. К тому, что он должен был надеть. И к тому, что его ждало. К вечеру Минхо уже смирился. Он нашел старые джинсы, которые никогда не носил, и плотную темную толстовку. Обычные кроссовки. Никаких дорогих часов, никаких украшений.  Когда он вышел из квартиры, ему показалось, что он оставляет за собой не только свою одежду, но и часть себя. В полночь, когда Минхо подъехал к старому ангару, он увидел, что ворота уже слегка приоткрыты, а внутри горел свет. Он вышел из машины. Воздух был холодным, пропитанным запахом озона после недавнего дождя и легким ароматом бензина. Внутри ангара царил полумрак, рассеиваемый лишь одной подвесной лампой над центром мастерской. Джисон уже был там. Он стоял рядом с мотоциклом. И это был не просто мотоцикл. Это был настоящий зверь.  Старый, но явно мощный чоппер, с широким рулем, массивным двигателем и потертыми кожаными сиденьями. Металл был матовым, где-то виднелась ржавчина, но каждая деталь, казалось, была на своем месте, отполирована и подкручена. Это был не просто мотоцикл – это было произведение инженерного искусства, сделанное для бездорожья и скорости.  Мотоцикл казался живым, угрожающим. Джисон облокотился на него, скрестив руки на груди. На нем была все та же кожаная куртка, но на этот раз он был в тяжелых рабочих ботинках. Он выглядел как часть этого мотоцикла – грубый, необузданный, но притягивающий. – Принц Ли. Вовремя. – Джисон выпрямился, оглядывая Минхо с головы до ног. – Неплохо. Почти похож на человека. Только обувь слишком чистая. Но ничего, это поправимо. Минхо проигнорировал его слова. Его взгляд был прикован к мотоциклу.  – Это… это что?  – Это наш сегодняшний транспорт, – Джисон похлопал по бензобаку. – Моя прелесть. Собирал его по частям больше года. И ему нужна проверка. В жестких условиях. Джисон подошел к Минхо.  – Слушай внимательно. Мы не едем на трассу. Мы едем на старый полигон за городом. Он заброшен. Много грязи, воды, камней. И полная темнота. Твоя задача – проехать по определенному маршруту. Там будут вешки. Ни одной не пропустить. И вернуться сюда. Без повреждений. Ни у мотоцикла, ни у тебя. Минхо открыл рот.  – В темноте? По грязи? Я никогда не ездил на мотоцикле!  – Ты врал, когда сказал, что не боишься? – Джисон усмехнулся. – Или ты думал, что я дам тебе прокатиться по асфальту? Это испытание, принц. Для мотоцикла. И для тебя. И еще. Вот это. Джисон протянул ему тяжелый шлем и пару старых, но плотных перчаток. Шлем был потертый, но крепкий. Он пах пылью и резиной.  Минхо, привыкший к стерильной чистоте, слегка поморщился, но надел его. Он был тяжелым и закрывал обзор. – Сейчас. – Джисон подошел к мотоциклу. – Садись. И слушай. Он быстро объяснил Минхо, как заводить мотоцикл, как переключать передачи, как чувствовать равновесие.  Его слова были четкими и понятными, несмотря на то, что Минхо чувствовал себя полным профаном. Джисон был терпелив, объясняя каждую мелочь, его руки касались Минхо, поправляя его позу, показывая, как держать руль, как работать с педалями. От этих случайных прикосновений Минхо чувствовал странное покалывание. Наконец, Джисон отошел.  – Теперь ты сам. Заводи. И запомни. Я не буду за тобой ехать. Ты один. Если упадешь… никто тебя не найдет. Пока не станет слишком поздно. Минхо почувствовал, как к горлу подступил ком. Это была не просто гонка. Это была проверка на выживание.  Он кивнул.  Медленно нажал на стартер. Мотоцикл взревел, и весь ангар наполнился гулким эхом его мощи. Минхо почувствовал, как вибрирует под ним. Это было как живое существо. Он выехал из ангара. Джисон просто стоял у входа, скрестив руки, его фигура была темной на фоне тусклого света внутри.  Никаких слов поддержки, никаких инструкций. Только ожидание. Когда Минхо оказался на заброшенном полигоне, на него обрушилась кромешная тьма.  Только тусклый свет фар мотоцикла выхватывал из темноты грязь, лужи и коряги. Он ехал медленно, неуверенно. Мотоцикл вилял, колеса скользили по мокрой земле.  Он чувствовал, как его мышцы напрягаются, пытаясь удержать равновесие. Каждый камень, каждая выбоина отдавались толчком. Его руки быстро устали, а ноги болели от постоянного поиска опоры. Он чуть не упал несколько раз. Один раз колесо соскользнуло в глубокую колею, и Минхо еле удержал мотоцикл, его сердце колотилось как сумасшедшее.  Грязь забрызгала ему лицо, он чувствовал, как промок насквозь. Шлем запотел, и он почти ничего не видел. Ему хотелось остановиться, бросить этот чертов мотоцикл и вызвать такси. Но в голове прозвучал голос Джисона: "Трус".  И Минхо, сжав зубы, продолжал движение. Он сосредоточился. На звуке мотора, на вибрации, на том, как мотоцикл реагировал на каждое движение его тела. Он начал чувствовать его.  Чувствовать дорогу, грязь, препятствия. Адреналин, который раньше пугал его, теперь стал его топливом. Он проехал мимо первой вешки.  Затем мимо второй. Он уже не думал о своей дорогой одежде, о своем статусе. Он думал только о том, как удержать мотоцикл, как проехать дальше. Это было изнуряюще, грязно, опасно. И, к его удивлению, это было… очищающе. Час спустя, когда Минхо, весь в грязи, с ноющими мышцами, но с чувством дикого, первобытного триумфа, въехал обратно в ангар, Джисон все еще стоял там.  В его глазах не было насмешки. Только что-то похожее на удовлетворение. И… уважение. Минхо заглушил двигатель. Гул мотора затих, и наступила тишина. Он снял шлем, его волосы прилипли ко лбу, а лицо было в брызгах грязи. Он тяжело дышал. – Ну что, принц? – Джисон подошел ближе, его взгляд скользнул по Минхо, по его грязной одежде, по сияющим глазам. – Жив?  Минхо смог только кивнуть. Он был слишком истощен, чтобы говорить. Но на его губах появилась легкая, измученная улыбка. Джисон кивнул.  – Мотоцикл цел. Ты тоже. И даже шлем не сломал. Неплохо. Для принца. Он протянул Минхо бутылку воды. Минхо жадно выпил половину, чувствуя, как прохладная жидкость освежает его.  – Ты… ты серьезно считал, что я справлюсь? – хрипло спросил Минхо.  Джисон пожал плечами.  – Я ни в ком и ни в чем не уверен, принц. Но что-то подсказывало мне, что ты не такой уж и стеклянный. И я был прав. Он слегка улыбнулся, и Минхо почувствовал, как что-то внутри него расслабляется.  – Теперь можешь ехать. Увидимся. Или нет. Как пойдет. Минхо посмотрел на него. Он был грязным, уставшим, и его тело болело. Но он никогда в жизни не чувствовал себя таким… свободным.  Он по-другому посмотрел на Джисона, на его грязную мастерскую, на мотоцикл. Все это было частью мира, который он раньше презирал, но который, как оказалось, имел нечто, чего не хватало в его собственной жизни. Вернувшись домой после полуночного испытания, Минхо чувствовал себя так, словно его пропустили через центрифугу, а потом побили палками. Каждая мышца ныла, грязь въелась под ногти, а лицо саднило от ветра и брызг. Он принял долгий, горячий душ, пытаясь смыть не только грязь, но и воспоминания. Но это было бесполезно. Вместо привычной усталости после дня переговоров, которая обычно приносила ему удовлетворение, сейчас Минхо чувствовал… эйфорию. Дикую, необъяснимую эйфорию. Он был живым. Он действительно был живым. И это чувство, которое Джисон пробудил в нем, было теперь как наркотик. Его огромная, роскошная кровать казалась слишком мягкой, его шелковые простыни – слишком скользкими. Запах чистоты и дорогого парфюма вдруг стал удушающим. Он ворочался, вспоминая рев того мотоцикла, визг шин по грязи, ощущение контроля над дикой машиной. И взгляд Джисона – тот взгляд, в котором впервые не было насмешки, а было что-то другое. Что-то, что Минхо не мог понять, но от чего по спине пробегали мурашки. На следующее утро его тело болело, но внутри была странная легкость. Он по привычке поехал в офис, но все его внимание было приковано к телефону. Он ждал. Чего? Звонка от Джисона? Приглашения на следующее сумасшествие? Но звонка не было. Дни тянулись медленно. Минхо обнаружил, что его мысли постоянно возвращаются к грязной мастерской, к запаху масла и бензина, к дерзкому взгляду Джисона. Он пытался сосредоточиться на работе, но его обычные дела казались теперь невероятно скучными и бессмысленными.  Переговоры? Скучно. Инвестиции? Пусто. Благотворительные ужины? Тошнотворно. Он попробовал позвонить. Просто так. Придумал глупый предлог про "состояние мотоцикла". Джисон ответил быстро, но его голос был равнодушным, слегка отстраненным.  – Мотоцикл в порядке, принц. Я же говорил, он крепкий. И ты, кажется, тоже. Чего еще?  Минхо замялся.  – Я… просто хотел убедиться.  – Убедился? Отлично. У меня работа. Пока. И он повесил трубку. Минхо почувствовал укол раздражения. Он, Ли Минхо, не привык, чтобы ему так отрезали. Он привык, что ему отвечают на звонки, что ему рады. А Джисон вел себя так, словно Минхо был лишь докучливой мухой. Он решил действовать иначе. Он не мог просто так приехать в его мастерскую, не имея предлога. Это было бы слишком… унизительно.  Он попытался узнать о Джисоне больше. Своими обычными методами. Попросил своего помощника "ненавязчиво" поискать информацию о Хане Джисоне, автомеханике. Помощник, привыкший к самым сложным запросам, вернулся с минимумом информации: "Частный механик, работает сам на себя. Не состоит ни в каких официальных организациях. О его прошлом мало что известно".  Джисон был призраком, существующим вне системы. Минхо понимал, что обычные методы не работают. Он должен был пойти в его мир. Несколько дней спустя, Минхо, наконец, сдался. Он не мог больше терпеть эту скуку. Вечером, после работы, он переоделся в ту же "гражданскую" одежду – джинсы, толстовка, кроссовки. Он сел в свой спорткар и поехал к ангару. Он не позвонил. Он просто приехал. Ворота ангара были закрыты. Минхо припарковался в стороне и вышел. Было темно, лишь несколько фонарей освещали улицу. Он подошел к воротам, постучал. Никакой реакции. Он стучал сильнее, потом начал звонить на телефон Джисона. Гудки шли, но никто не брал трубку. Минхо почувствовал себя полным идиотом. Он приехал сюда, как потерянный щенок, а его объект желания просто… не открывает. Он простоял там минут десять, испытывая небывалое раздражение и унижение. Он? Ли Минхо? Стоит под закрытыми воротами какого-то автомеханика?! Когда он уже собирался уходить, Минхо вдруг услышал какой-то шум из глубины ангара. А потом – звук работающего двигателя.  Тяжелого, низкого. Мотоцикла. Вскоре из другой, неприметной двери, которая вела куда-то в сторону от основного входа, выехал тот самый мотоцикл, который заставил Минхо чувствовать себя живым. На нем сидел Джисон, в шлеме, его фигура была темным силуэтом.  Он выехал на улицу, даже не посмотрев в сторону Минхо. Он явно направлялся куда-то. Минхо замер.  – Джисон! – окликнул он, но его голос утонул в реве мотора.  Джисон остановился, его шлем повернулся в сторону  – Принц? – в его голосе было удивление, смешанное с легкой скукой. – Что ты здесь делаешь? Неужели ты думал «твой»мотоцикл сломался? Я же говорил, он крепкий.  – Нет, – Минхо подошел ближе. – Я… я просто…  – Просто? – Джисон изогнул бровь. – Приехал постоять у ворот? У меня нет времени на безделье, принц. Я еду.  – Куда? – выпалил Минхо. Джисон снова усмехнулся.  – Какая разница? Ты все равно не поймешь. Или захочешь участвовать. А это… не для принцев.  – Я хочу! – слова вырвались раньше, чем Минхо успел подумать. – Я хочу. Возьми меня с собой. Куда бы ты ни ехал. Джисон молча смотрел на него. Его глаза, скрытые в тени шлема, были нечитаемы. Наконец, он выдохнул.  – Серьезно? Ты, весь такой чистенький, хочешь поехать со мной? На заднем сиденье этого зверя?  Минхо кивнул, несмотря на то, что это звучало абсолютно безумно. – Да.  Джисон слегка наклонил голову.  – Что ж. Надеюсь, ты не будешь ныть, когда будет грязно. И холодно. И опасно. И скучно. – Последнее слово он произнес с особой ехидцей. – Садись. И держись крепко. Минхо, не раздумывая, забрался на заднее сиденье. Оно было твердым и непривычным.  Он неловко ухватился за бока Джисона, и тот напрягся. – Не за это, принц. – Джисон протянул руку и показал на ручки-поручни по бокам. – Держись за них. Или за меня. Но тогда не говори, что я тебя не предупреждал. Минхо, краснея в темноте, быстро перехватился за поручни. Он почувствовал, как мышцы Джисона напрягаются, когда он сжал их.  Джисон был теплым, пахнул бензином, кожей и чем-то неуловимо притягательным.  Мотор взревел снова, и мотоцикл рванул с места, оставляя позади огни города и стерильный мир Ли Минхо. Мотоцикл взревел, и Минхо почувствовал, как его тело инстинктивно подалось назад.  Джисон рванул с места с такой мощью, что Минхо чуть не потерял равновесие.  Он сжал поручни до побелевших костяшек пальцев, стараясь не прижаться слишком сильно к спине Джисона. Но ветер тут же обрушился на него, свистя в ушах, и рев мотора заполнил все пространство. Они выехали на темные, извилистые дороги за городом. Городские огни быстро остались позади, уступая место непроглядной тьме полей и лесов, лишь изредка прерываемой тусклыми фонарями вдоль редких ферм.  Минхо привык к идеально ровным автобанам и гладким городским улицам, а здесь мотоцикл подскакивал на каждой кочке, вибрировал всем своим старым, но мощным телом. Холодный ночной воздух проникал под одежду, а мелкие брызги грязи из-под колес мотоцикла Джисона оседали на лице Минхо. Это было абсолютно неудобно. Спина болела, руки онемели от напряжения, а затылок ныл от постоянного напряжения. Минхо, привыкший к комфорту и контролю, чувствовал себя абсолютно беспомощным на этом двухколесном монстре, полностью зависящим от человека, который сидел перед ним.  Он чувствовал его тепло через толстую куртку, легкое напряжение его спины при поворотах, едва уловимый запах бензина, металла и… чего-то дикого и притягательного, что было присуще только Джисону. Поначалу Минхо был напряжен, его глаза лихорадочно выискивали препятствия в тусклом свете фар. Он привык видеть всё. Но здесь он был вынужден чувствовать. Чувствовать, как Джисон наклоняет мотоцикл в повороте, как он мягко управляет им, словно это продолжение его собственного тела.  Минхо невольно начал доверять ему. Эта мысль напугала его. Джисон не произнес ни слова. Он просто ехал. Быстро. Смело. Словно они были единственными людьми в этом огромном, темном мире. В какой-то момент, когда они проносились по особенно ухабистой дороге, Минхо едва не соскользнул. Он инстинктивно ухватился крепче. Его руки скользнули чуть выше, обхватив Джисона за талию. Он почувствовал, как мышцы Джисона напряглись, но тот не сбросил скорость.  Минхо замер, осознавая неловкость момента, но отпускать его уже не мог – слишком страшно было снова соскользнуть. Он прижался чуть ближе, и это было одновременно унизительно и… странно утешительно. Впервые за долгое время он чувствовал себя в безопасности, несмотря на очевидную опасность. Они ехали, казалось, целую вечность. Минхо потерял счет времени. Он уже не чувствовал холода или дискомфорта, а только ветер в лицо, вибрацию мотоцикла и тепло спины Джисона.  Его сознание очистилось от всех мыслей о работе, о его мире, о его статусе. Были только он, Джисон и эта безумная, свободная поездка. Наконец, Джисон свернул с основной дороги на узкую, еле заметную тропу, которая вела вглубь леса.  Вскоре они остановились у небольшой поляны, где в центре тускло горел костер.  Вокруг него сидело несколько человек. Они были похожи на Джисона – в потертой одежде, с татуировками, с блестящими глазами. Байкеры. Гонщики. Свободные люди ночи. Когда Джисон заглушил мотоцикл, тишина показалась оглушительной.  Все взгляды тут же обратились к ним. И, конечно, к Минхо, который выглядел здесь как белая ворона. – Парни, – небрежно произнес Джисон, снимая шлем. Его волосы были чуть влажными, и он тряхнул головой. – У меня тут гость. Принц Ли. Решил, что его лимузин слишком медленный. Минхо покраснел. Он сполз с мотоцикла, чувствуя себя неловко и неуклюже. Ему протянули руку, предложили кружку с чем-то горячим и пахнущим травами. Он взял ее, чувствуя, как тепло согревает его онемевшие пальцы.  Никто не смеялся над ним, но любопытство в их глазах было явным. Джисон сел у костра, кивнув Минхо, чтобы тот тоже сел рядом. Он казался абсолютно своим в этой компании. Он смеялся, обменивался шутками, рассказывал о своем мотоцикле, который долго ждал своего часа.  Минхо сидел, слушая их разговоры о моторах, о трассах, о свободе и о жизни, которая была так далека от его собственной. Впервые он увидел Джисона по-нанастоящему расслабленным, без привычной насмешки, хотя легкая искорка в его глазах все еще оставалась.  Он был лидером этой стаи, их центром притяжения. И Минхо, к своему собственному удивлению, не чувствовал себя чужим или неуместным.  Он чувствовал… принятие. И это было мощное, незнакомое чувство. Когда они возвращались обратно в город, Минхо уже не держался за поручни. Его руки крепко обхватывали Джисона за талию. Он прижимался к его спине, чувствуя каждый поворот, каждое движение, каждую вибрацию. Он закрыл глаза, вдыхая запах бензина который теперь казался ему невероятно родным. У ангара, когда Минхо, наконец, слез с мотоцикла, его ноги чуть не подкосились. Он был измотан. Но его глаза горели.  – Ну что, принц? – Джисон снял шлем. В его взгляде читалась легкая усмешка, но в ней было и что-то еще. Что-то теплое, что-то, что Минхо не мог определить.  – Доволен своим "свиданием"?  Минхо посмотрел на него. Грязный, уставший, но с сияющими глазами.  – Более чем, – прохрипел он. – Спасибо. Джисон кивнул.  – Значит, ты теперь не стеклянный. И даже не такой уж трус, как я думал.  – И ты не такой уж грубый, – Минхо осмелился на ответную дерзость. Джисон усмехнулся, и это была искренняя, теплая улыбка, которую Минхо никогда не видел раньше.  – Неужели? Ну, что ж, принц, ты увидел лишь малую часть. Он повернулся и начал закатывать мотоцикл в ангар. Минхо стоял у своего спорткара, который вдруг показался ему таким скучным и предсказуемым.  Он чувствовал, как его мир расширился. Он только что провел ночь в абсолютно чуждой ему среде, на чужом мотоцикле, с абсолютно чужим человеком.  И это было самое настоящее и живое, что он когда-либо испытывал. Когда Джисон уже почти скрылся в ангаре, Минхо вдруг выпалил:  – Когда в следующий раз?  Джисон остановился, обернулся.  В свете фонарей Минхо увидел его хитрую улыбку.  – Когда тебе снова станет скучно, принц. Или когда ты поймешь, что хочешь настоящей скорости. У меня нет расписания для таких, как ты. Но… мой номер у тебя есть. И он исчез за закрывающимися воротами, оставив Минхо стоять под ночным небом, грязного, уставшего, но с огромным желанием вернуться в этот мир. Опять. После той ночи Минхо не спал. Он пролежал до утра, глядя в потолок, а потом встал и, наплевав на деловой костюм, накинул толстовку и пошел бегать по городу, пока рассвет не окрасил небо в персиковые тона.  Его тело болело, но каждый шаг отзывался удивительной ясностью в голове. Он больше не мог притворяться. Его мир был пуст без того хаоса, той скорости, того дикого чувства свободы, которое дарил ему Джисон. Работать стало невыносимо. Цифры расплывались, голоса коллег сливались в монотонный гул. Минхо ловил себя на том, что смотрит на свои дорогие часы, отсчитывая минуты до конца рабочего дня, словно школьник отчитывал минуты до перемены.  Ему хотелось не в бар или на очередной прием, а в грязный ангар, к запаху бензина и металлу. Он ждал. Ждал сообщения, звонка. Но Джисон молчал.  Словно и не было той ночи, того испытания, тех обхвативших его рук. Минхо чувствовал, как внутри нарастает нетерпение, а потом и что-то похожее на панику.  Неужели Джисон просто выбросил его из головы, как старую деталь? Минхо не мог этого вынести. Он, который привык, что всё приходит к нему само, теперь отчаянно нуждался в этом парне. Он не мог понять, что это за чувство. Это было не просто адреналин. Это было что-то глубокое, что-то, что Джисон затронул в его душе. Вечером Минхо набрал номер Джисона.  – Алло? – голос Джисона был равнодушным, отстраненным.  – Это Ли Минхо, – быстро сказал Минхо, чтобы его не сбросили.  – О, принц. Что-то случилось с твоим спорткаром? Или ты решил приобрести новый мотоцикл?  Минхо проигнорировал сарказм.  – Я хотел… Я хотел бы встретиться.  На другом конце провода наступила пауза.  – Зачем? У меня нет времени на светские беседы.  – У меня есть предложение, – Минхо пытался звучать деловито, но его голос выдавал волнение.  – Я готов… оплатить твое время.  В трубке послышался короткий, сухой смешок.  – Оплатить мое время? Принц, я не проститутка. И не личный водитель. Если ты хочешь починить тачку, приезжай. В остальном… у меня свои дела.  Укол обиды пронзил Минхо.  – Я не это имел в виду! Я… я хочу провести время… с тобой. Как в тот раз. На мотоцикле.  – Как в тот раз? – голос Джисона стал чуть более игривым. – То есть, ты хочешь, чтобы я снова тебя катал по грязи и показывал тебе "настоящий мир"? Это дорого, принц. И я беру только наличными. Или… ты можешь заплатить по-другому.  – Как? – Минхо почувствовал надежду.  – У меня тут есть один проект, – Джисон заговорил медленнее, в его голосе появилась легкая хрипотца, которая заставила Минхо напрячься.  – Нужен один… очень особенный инструмент. Для работы. Его нет ни в одном магазине. Нужно собрать его самому. А у меня сейчас… руки заняты.  Минхо не понял.  – И что?  – Если ты сможешь его достать, – продолжил Джисон, – или хотя бы достать все необходимые детали, это будет… очень щедрый жест. Тогда я подумаю. О новой поездке. И о твоем "свидании".  – Что за инструмент? – Минхо был готов на все.  Джисон назвал несколько странных, технических терминов, которые Минхо никогда раньше не слышал. Это было похоже на список деталей для самолета или подводной лодки.  – Я… я не знаю, где это взять, – честно признался Минхо.  – Вот и узнаешь, принц, – усмехнулся Джисон. – Это будет твоим испытанием. Если справишься – приходи. Если нет – значит, ты не так уж и сильно этого хочешь. И Джисон снова повесил трубку, оставив Минхо с набором странных названий в голове и чувством полного замешательства.  Это были не деньги. Это было задание. И Минхо, к своему собственному удивлению, почувствовал не раздражение, а азарт. Он привык к сложным задачам, но эта была совершенно из другого мира. Следующие несколько дней были для Минхо настоящим адом. Он задействовал все свои связи.  Звонил людям, которых никогда бы не подумал беспокоить. Он искал специализированные форумы, где люди обсуждали редкие промышленные детали.  Он узнал, что одна из деталей, "платиновый индуктор фазы", вообще не производится серийно, а создается по индивидуальному заказу в одной маленькой мастерской на другом конце города, известной только очень узкому кругу специалистов. Минхо, одетый в свою "рабочую" одежду, лично поехал в эту мастерскую, которая оказалась запрятанной в грязном промышленном районе.  Он привык, что ему открывают все двери, но здесь его встретили с недоверием. Ему пришлось пустить в ход все свое обаяние, все свои навыки убеждения, чтобы получить то, что ему было нужно. Он даже пообещал невероятную сумму за срочность, хотя понимал, что его просто "разводят", но ему было плевать.  Главное – получить это для Джисона. Когда, наконец, все детали были собраны, Минхо чувствовал себя археологом, обнаружившим древний клад. Он стоял перед воротами ангара Джисона с пакетом в руках, чувствуя себя глупо, но одновременно невероятно гордо. Ворота были закрыты. Минхо постучал. Ничего. Он набрал номер Джисона.  Гудки.  – Алло? – голос Джисона.  – Я все привез, – выпалил Минхо. – Все детали.  На другом конце провода наступила тишина. Затем Джисон сказал: – Заходи. Ворота открыты. Когда Минхо вошел, Джисон стоял у верстака, склонившись над каким-то механизмом. Он поднял голову и увидел Минхо. В его глазах мелькнуло удивление, а затем – что-то похожее на одобрение.  – Неужели? Неужели принц Ли стал мастером по снабжению? Покажи. Минхо выложил детали на верстак. Джисон взял каждую, внимательно осмотрев, его пальцы ловко перебирали металл и провода.  Наконец, он кивнул.  – Идеально. Я не ожидал, что ты справишься. Особенно с этим индуктором. Его хрен достанешь.  Минхо почувствовал прилив гордости.  – Так что теперь? – спросил он. – Поездка?  Джисон посмотрел на него. Его взгляд задержался на лице Минхо, на его грязной толстовке.  – Поездка? Принц, это же не всё. Ты еще должен помочь мне собрать его. Этот инструмент. Минхо моргнул.  – Я? Но я ничего не понимаю в этом.  – Научишься, – Джисон протянул ему гаечный ключ. – Или ты думал, что я просто так буду тратить на тебя свое время? Это тоже часть платы. Или ты хочешь, чтобы я думал, что ты просто кидаешь деньгами? Минхо посмотрел на гаечный ключ, потом на Джисона. Этот парень действительно был испытанием. Но, к своему собственному удивлению, Минхо чувствовал, что это то, чего он хотел больше всего на свете.  Учиться.  Делать что-то своими руками. С Джисоном. Минхо посмотрел на гаечный ключ в своей руке, потом на Джисона, который уже склонился над верстаком, перебирая детали. Воздух в ангаре был густым от запаха масла, металла и пыли – совершенно чуждый мир для человека, привыкшего к аромату кожи и дорогого кофе. Он всегда избегал физического труда, его руки были предназначены для подписания документов и рукопожатий.  – Ну что, принц? Будем стоять и любоваться? – голос Джисона вырвал его из раздумий. – Или ты готов помочь? Инструмент сам себя не соберет.  Минхо решительно подошел к верстаку. – Готов. Что мне делать? Джисон поднял глаза, и в них мелькнула легкая усмешка.  – Для начала, вот. – Он кинул Минхо пару старых, замасленных перчаток. – Чтобы твои нежные ручки не запачкались. Хотя… думаю, уже поздно. Ты уже их запачкал. Минхо надел перчатки. Они были слишком большими, но он не стал жаловаться. Джисон начал объяснять, что они собирают. Это был не просто инструмент, а какая-то сложная гидравлическая система, предназначенная для регулировки давления в гоночных двигателях.  Минхо понял примерно половину, но сосредоточился на словах Джисона. – Сначала прикрути этот блок вот сюда, – Джисон указал пальцем на одно место, потом на другое. – Только не перетяни резьбу. И не урони. А то эта штука стоит как твоя машина. Минхо взял деталь, его пальцы были непривычно неуклюжими.  Он попытался прикрутить ее, но гаечный ключ то и дело соскальзывал. Он злился на себя, на свои неловкие руки. Он чувствовал, как пот стекает по спине.  – Твою ж мать! Принц, ты что, никогда гайку не закручивал? – Джисон, наконец, не выдержал.  Он оттолкнул Минхо в сторону, его рука слегка толкнула Минхо в плечо.  – Смотри. Джисон взял ключ, и его движения были быстрыми, точными, словно он сливался с инструментом. Он показал, как правильно держать ключ, как чувствовать сопротивление, как не перетянуть.  Его пальцы были испачканы маслом, но двигались с грацией, которая Минхо никогда бы не ассоциировал с автомехаником. – Понял? – Джисон передал ключ Минхо.  Минхо кивнул.  Он попробовал снова, и на этот раз получилось лучше.  Он чувствовал гордость от того, что гайка поддалась. Они работали часами. Джисон был строгим учителем. Он постоянно поправлял Минхо, иногда ворчал, когда тот делал ошибку, но ни разу не проявил откровенной злости или раздражения. Напротив, в его голосе проскальзывало нечто похожее на… одобрение, когда Минхо все-таки справлялся. Минхо был поражен тем, насколько Джисон был увлечен своей работой. Его глаза горели, когда он говорил о механизмах, о тонкостях настройки, о том, как каждая деталь влияет на общую производительность.  Он был не просто автомехаником, он был художником, инженером, который вкладывал всю свою душу в создание этих машин. Несколько раз их руки случайно сталкивались. Однажды Джисон протянул руку, чтобы показать Минхо, как держать провод, и его пальцы коснулись тыльной стороны ладони Минхо. Искра пробежала по телу Минхо, и он почувствовал, как сердце пропускает удар.  Джисон, казалось, ничего не заметил, или сделал вид, что не заметил. Минхо покрылся грязью и маслом. Он чувствовал, как его волосы прилипли к лицу, а спина ноет от постоянного наклона. Он, который всегда был безупречно чист, теперь выглядел как настоящий механик. И, к его собственному удивлению, ему это нравилось. Он чувствовал себя настоящим. Когда они, наконец, закончили, было уже глубоко за полночь.  Инструмент, сложный и блестящий, стоял на верстаке.  Джисон откинулся назад, удовлетворенно оглядывая их работу. – Вот. Теперь это можно назвать искусством. – Он посмотрел на Минхо. – Ты, принц, на удивление… не бесполезен.  Минхо тяжело дышал, его лицо было испачкано, но на губах играла легкая улыбка.  – Я старался.  – Я вижу. – Джисон протянул ему влажную тряпку. – Умойся. И пошли. Я покажу тебе, для чего это. Они вышли из ангара. Джисон провел Минхо к своей старой, неприметной, но явно мощной гоночной машине, которая стояла под брезентом в дальнем углу.  Он снял брезент, и Минхо увидел ее.  Она была такой же необузданной и мощной, как и мотоцикл, но с более агрессивным, хищным видом.  – Это, – Джисон похлопал по капоту. – Моя главная игрушка. И этот инструмент… он ей жизненно необходим. Хочешь прокатиться?  Глаза Минхо загорелись.  – Да! Джисон усмехнулся.  – Но не здесь. Здесь слишком скучно. И слишком много камер. Поедем туда, где нас никто не найдет. Через несколько минут они уже мчались по ночным улицам. На этот раз Минхо сидел на пассажирском сиденье.  Машина Джисона была ревущим зверем, который пожирал асфальт. Джисон вел ее с такой же мастерством, как и мотоцикл, его руки ловко переключали передачи, а глаза внимательно следили за дорогой.  Скорость была ошеломляющей, но Минхо чувствовал себя в полной безопасности. Он смотрел на профиль Джисона, на напряженную линию его челюсти, на то, как свет фар отражается в его глазах. Он понял. Он не просто хотел адреналина или приключений. Он хотел быть рядом с Джисоном. Он хотел быть частью этого мира, который Джисон открыл для него. Они выехали на длинную, дорогу, которая, казалось, вела в никуда.  Джисон вдруг вдавил педаль газа в пол. Машина взревела, и их вдавило в сиденья. Стрелка спидометра поползла вверх, а мир за окном превратился в размытые полосы. – Ну что, принц? – крикнул Джисон, не отрывая взгляда от дороги. – Чувствуешь? Это и есть настоящая скорость. Минхо посмотрел на него, и в его глазах отражалось абсолютное, дикое счастье. Он смеялся.  Впервые за долгое время он смеялся по-настоящему. Он не знал, что будет дальше. Но он знал, что хочет быть рядом с Джисоном. Всегда. В его мире беспорядка и хаоса. Они вернулись в ангар под утро, когда первые лучи солнца уже пробивались сквозь щели в воротах. Выйдя из машины, Минхо чувствовал себя опустошенным и… абсолютно счастливым.  Он был грязным, уставшим, его волосы были растрепаны, но его глаза горели. – Ну что, принц? – Джисон, заглушив двигатель, посмотрел на него. В его взгляде читалась легкая усмешка, но Минхо заметил и что-то похожее на удовлетворение.  – Понравилось? Минхо смог только кивнуть. Слова застряли в горле. Он был готов остаться здесь, в этой грязной, пахнущей бензином мастерской, до следующего раза.  Он чувствовал к Джисону что-то настолько сильное и необъяснимое, что это пугало. – Иди домой, принц, – вдруг сказал Джисон, поворачиваясь к машине. – Выспись. И не вздумай об этом рассказывать своим важным друзьям. Это между нами. Минхо замер. Это было похоже на отсылку. На конец. Он хотел возразить, попросить остаться, но слова застряли в горле.  Джисон уже открывал капот, чтобы начать осматривать спорткар. Он не смотрел на Минхо. Минхо кивнул. Он чувствовал, как тяжесть давит на грудь. Он сел в свой спорткар, который вдруг показался ему таким чужим и холодным.  Когда он выехал из ангара, он оглянулся. Джисон уже полностью погрузился в работу, его силуэт склонился над двигателем. Он не попрощался. Он просто… ушел в свою работу. Вернувшись в свою безупречную квартиру, Минхо рухнул на кровать. Он был слишком уставшим, чтобы принимать душ.  Глаза закрылись, и перед его внутренним взором пронеслись образы: рев мотоцикла, скорость той машины, руки Джисона, ловко работающие с деталями, его усмешка, его смех. Когда он проснулся, было уже темно. Голова гудела, тело болело. Но, что гораздо хуже, болело сердце.  Чувство опустошенности, которое он испытывал в своей "золотой клетке", теперь было в сто раз сильнее. Что это было? – спрашивал себя Минхо.  Он попытался рационализировать.  Это был просто адреналин.  Новые впечатления.  Да, ему было скучно, и Джисон предложил ему выход. Не более.  Это было лишь временное увлечение, как экстремальный спорт, который он попробовал. Но голос внутри него шептал: Это было нечто большее.  Это была странная привязанность к грубому, дерзкому человеку, который жил по своим правилам и не признавал никого, включая Ли Минхо.  Это было желание быть рядом с ним, чувствовать его присутствие, видеть его горящие глаза, когда он говорил о своей работе. Это было… чувство. Минхо встал и подошел к окну. Он смотрел на огни ночного города, на свою империю, которую он так тщательно строил. Всё это казалось таким правильным, таким логичным.  А Джисон… Джисон был хаосом. Он был всем, что Минхо пытался подавить в себе. И это пугало его до дрожи. Как он мог чувствовать такое к этому… парню из трущоб? К человеку, который был полной противоположностью всего, что Минхо ценил и к чему стремился?  Это было неправильно.  Это было опасно.  И это разрушало его тщательно выстроенный мир. Следующие несколько дней Минхо пытался вернуться к своей обычной жизни с удвоенным рвением.  Он полностью погрузился в работу.  Организовывал встречи, заключал сделки, проводил благотворительные вечера.  Он улыбался, пожимал руки, произносил правильные слова.  Но за этой маской идеального принца скрывалась растущая пустота. Он не звонил Джисону. Не писал. Он даже старался не думать о нем. Каждый раз, когда образ Джисона всплывал в его сознании – его смех, его руки в масле, его дикий взгляд на скорости – Минхо резко отмахивался от этих мыслей. Это просто увлечение. Это пройдет. Это несерьезно. Но оно не проходило. Наоборот. Чем больше он пытался забыть, тем сильнее был призрак Джисона в его мыслях. Он чувствовал его запах – смесь бензина, металла и какой-то неуловимой свежести – даже в своей чистой квартире. Он слышал его голос, его саркастические замечания, которые теперь казались ему такими… родными. Одним вечером, после очередной пустой деловой встречи, Минхо поймал себя на том, что бездумно едет в сторону промышленного района. Его руки сами крутили руль. Он остановил машину в нескольких кварталах от ангара Джисона.  Не выходя из машины, он просто смотрел на темные ворота, которые скрывали его новый мир. Он чувствовал себя трусом. Он хотел зайти. Хотел снова увидеть Джисона, услышать его голос, ощутить рев его мотоцикла.  Но что он скажет? "Я приехал, потому что не могу перестать думать о тебе"? Это было бы слишком унизительно. Слишком… слабо. Он, Ли Минхо, не мог так себя вести. Он был сильным. Он был под контролем. Эти чувства были временным помешательством. Он должен был их подавить. С тяжелым вздохом он развернул машину и поехал обратно в свой чистый, комфортный, но теперь такой пустой мир. Он убеждал себя, что это просто было временное бегство от скуки.  Что он справится. Что эти странные, пугающие чувства к Хану Джисону просто исчезнут. Но когда он закрыл глаза, он снова увидел его лицо. И понял, что лжет самому себе. Дни сливались в серую, безликую массу. Минхо был словно на автопилоте. Он по привычке посещал мероприятия, подписывал документы, улыбался людям, чьи имена он с трудом помнил. Его мир, который раньше казался таким полным и значимым, теперь ощущался как огромная, идеально чистая, но совершенно пустая клетка. Каждое утро он просыпался с ощущением, что чего-то не хватает. Это было не просто скука, это была острая, физическая и моральная боль от отсутствия.  Отсутствия рева мотора, запаха бензина, ощущения скорости и… Джисона. Его смеха, его ехидных замечаний, его рук, полных масла, его взгляда, который проникал прямо в душу. Минхо пробовал всё, чтобы отвлечься. Записался на уроки бокса. Пожертвовал огромные суммы на благотворительность, надеясь, что это принесет ему то самое чувство "правильности".  Но ничего не помогало. Чем больше он пытался заполнить пустоту привычными вещами, тем сильнее она становилась. Телефон лежал на прикроватной тумбочке, и Минхо часто ловил себя на том, что его палец зависает над контактом "Хан Джисон".  Каждый раз он отдергивал руку, проклиная себя за слабость. Я же Ли Минхо. Я не добиваюсь. Тем более… такого человека. Это глупо. Это несерьёзно. Но его тело и разум уже перестали слушаться. Он не мог спать. Еда не лезла в горло. Он чувствовал себя, словно его внутренний мотор заглох, а ключи от зажигания были у Джисона. Вечером, просматривая скучные финансовые отчеты, Минхо резко захлопнул ноутбук. Он встал, подошел к гардеробу. Вытащил те самые джинсы, толстовку, которые он теперь называл своей "гражданской формой". Он чувствовал себя глупо, переодеваясь в эти непривычные вещи, словно готовясь к какому-то тайному ритуалу. Но выбора не было. Он должен был пойти. В этот раз Минхо не позвонил. Не придумал предлога. Он просто поехал. Он ехал медленно, наслаждаясь каждым метром пути к промышленному району.  Когда он подъехал к ангару Джисона, ворота были закрыты, но сквозь щели пробивался тусклый свет. Минхо вышел из машины. Воздух был холодным, пахнул дождем и… надеждой. Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он подошел к воротам и постучал.  Неуверенно, потом сильнее. Изнутри послышался какой-то шум. Через несколько секунд дверь слегка приоткрылась, и в щели показалось лицо Джисона.  Он был в своей рабочей одежде, на лбу темнело пятно масла. В его глазах читалось удивление, а потом – легкая, дразнящая искорка.  – Ого. Принц собственной персоной. Неужели снова заблудился? Или твой спорткар сломался? Мне казалось, он у тебя последний раз был в порядке. Минхо чувствовал, как краска приливает к лицу. Он знал, что выглядит глупо, что это унизительно. Но он не мог отступить.  – Нет, – его голос был хриплым, он попытался говорить твердо, но получилось лишь неуверенно. – Он в порядке. Я… я просто…– Он запнулся.  Я приехал, потому что не могу без тебя. Мне невыносимо скучно и пусто без твоего хаоса. Горло сдавило. Джисон скрестил руки на груди, его взгляд был насмешливым.  – Ну? Принц потерял дар речи? Это что-то новенькое. Я думал, ты всегда знаешь, что сказать. Минхо собрал всю свою волю в кулак. Это был момент истины. Он либо сейчас признается, пусть и косвенно, либо навсегда потеряет шанс.  – Мне… мне скучно, – выдавил он, наконец, избегая прямого взгляда. Это было частичной правдой. – Мне не хватает… того, что было. Той скорости. Тех поездок. – Он, наконец, поднял глаза на Джисона. В его взгляде не было привычной надменности, только отчаяние и что-то похожее на мольбу. – Мне тебя не хватает, Джисон. Тишина. Только шум редких машин на улице. Джисон молча смотрел на него. Его усмешка исчезла, и выражение его лица стало нечитаемым.  Минхо ждал.  Ждал смеха.  Ждал, что его прогонят. Наконец, Джисон оттолкнул дверь шире.  – Заходи, принц. Не стой там, как привидение. Ты выглядишь как последний бродяга. Минхо прошел внутрь. Ангар был таким же, как и всегда: беспорядок, запах масла, недоделанные проекты.  И Джисон. Он вернулся к верстаку, взяв в руки какой-то инструмент.  – Если тебе так скучно, – спокойно сказал Джисон, не глядя на него, – значит, твоя жизнь – полное дерьмо. И я тут не при чем.  Минхо сжал кулаки.  – Я знаю. Но…  – Но что? – Джисон повернулся к нему. В его глазах снова заиграла искорка. – Ты хочешь, чтобы я тебя развлекал? Ты, принц Ли, который может купить весь мир, хочешь, чтобы я тебя развлекал? – Я не хочу, чтобы ты меня развлекал, – Минхо сделал шаг ближе. – Я хочу быть здесь. С тобой. И если ты что-то чинишь… я могу помочь. Я научился. – Он поднял руки, показывая свои ладони. На них были старые мозоли и несколько свежих царапин от их последней работы. Джисон посмотрел на его руки, потом поднял взгляд на его лицо.  На этот раз в его глазах не было насмешки. Было что-то похожее на… уважение. Или, возможно, даже удивление.  – Ты, принц, действительно упертый, – тихо произнес Джисон. Он отложил инструмент – Хорошо. Есть тут одна проблема. С мотором. Звучит как раненый зверь. Он кивнул в сторону старого, ржавого фургона. – Если сможешь понять, что там не так… я подумаю. О следующей поездке. Минхо посмотрел на фургон, потом на Джисона. Это был вызов. И он был готов принять его. Он чувствовал, как по его венам разливается знакомый азарт. Но в этот раз это было не только из-за вызова, но и из-за того, что он снова был здесь, с Джисоном. И Джисон его не прогнал. – Давай, – сказал Минхо, и в его голосе прозвучала решимость. – Показывай. Минхо подошел к ржавому фургону, который Джисон называл "раненым зверем". В свете тусклой лампочки над верстаком фургон выглядел как пережиток прошлого, потрепанный и покрытый толстым слоем грязи.  Джисон открыл капот, и в нос ударил резкий запах старого масла, выхлопных газов и чего-то горелого. – Вот, – Джисон указал на спутанные провода и покрытые копотью детали. – Работает через пень-колоду. Явно что-то с подачей топлива или зажиганием. Может, проводка. А может, всё сразу. Разберись.  Минхо почувствовал, как внутри него всё сжалось. Он привык разбираться с финансовыми отчетами, а не с внутренностями древнего мотора.  Но он кивнул.  – С чего начать? Джисон протянул ему набор инструментов.  – Сначала проверь свечи зажигания. Потом – катушки. Потом посмотри на топливный насос. Если ничего не найдешь, будем копать глубже. И да, принц, будь осторожен. Тут всё держится на честном слове. Минхо взял гаечный ключ и полез под капот. Ему было неловко. Его руки то и дело соскальзывали, он задевал грязные детали, и черная копоть тут же оставалась на его пальцах.  Джисон стоял рядом, скрестив руки на груди, и наблюдал. Его молчание было тяжелым, словно он ждал, когда Минхо сдастся и скажет, что это не его дело. Но Минхо не сдался. Он сжал зубы и сосредоточился. Он вспоминал, как Джисон объяснял ему основы механики, когда они собирали инструмент. Он пытался применить эти знания. Спустя полчаса, когда Минхо уже был весь в масле и его лоб покрылся потом, он вдруг понял.  – Вот оно! – выпалил он, указывая на один из проводов. – Кажется, здесь обрыв. И, возможно, плохое соединение вот тут, на катушке. Джисон подошел ближе. Он склонился над мотором, и его лицо оказалось совсем рядом с лицом Минхо.  Минхо почувствовал его тепло, легкий запах бензина и что-то неуловимо притягательное, что было только у Джисона. Его сердце забилось быстрее.  Джисон внимательно осмотрел то, что показал Минхо. Затем он выпрямился.  – Хм. Неплохо, принц. У тебя есть глаз. Или тебе просто повезло. – Он взял отвертку. – Но везение в механике – это редкость. Давай посмотрим, как ты справишься с пайкой. Следующий час Минхо учился паять. Паяльник был горячим и неудобным, припой то и дело капал не туда, куда нужно, а запах расплавленного металла был едким. Но Джисон был терпелив. Он держал его руку, показывая, как правильно держать паяльник, как прижимать припой. Его пальцы, сильные и ловкие, касались пальцев Минхо, и каждый раз Минхо чувствовал, как по его телу пробегает дрожь. Они работали бок о бок, их плечи иногда соприкасались. Джисон объяснял, рассказывал истории о своих гонках, о безумных машинах, которые он собирал.  Минхо слушал его, поглощая каждое слово. Он чувствовал, как стена, которую он выстроил вокруг себя, медленно рушится.  Здесь, в этом грязном, шумном ангаре, он был настоящим. Он не был уважаемым Ли, он был просто Минхо, который паял провода под руководством парня, который с каждой минутой становился для него всё более важным. Наконец, проводка была спаяна, соединения зачищены.  – Попробуй завести, – сказал Джисон.  Минхо сел за руль старого фургона. Он повернул ключ. Двигатель чихнул, заглох.  Минхо сжал зубы.  Джисон подошел к нему.  – Что-то еще. Свечи, принц. Ты точно их проверял?  Минхо вылез из машины. Он снова полез под капот, его руки уже более уверенно находили нужные детали.  – Кажется, одна свеча немного ослаблена, – пробормотал он. Джисон молча протянул ему свечной ключ.  Минхо подтянул свечу. Затем снова сел за руль. Повернул ключ. И на этот раз двигатель фургона взревел. Громко, но ровно. Без чихания, без горелых запахов. Он работал. Минхо вылез из машины. Он был весь в масле, его лицо было грязным, но на его губах играла самая искренняя улыбка, которую Джисон когда-либо видел.  – Получилось, – прошептал Минхо.  Джисон смотрел на него. Его обычно насмешливое лицо было серьезным. В его глазах было что-то, что Минхо не мог понять. Что-то теплое. – Поздравляю, принц, – тихо сказал Джисон. – Ты только что починил свою первую машину. Минхо посмотрел на свои грязные руки. Он чувствовал усталость, но и невероятное удовлетворение.  Это было не то же самое, что заключить многомиллионную сделку. Это было что-то другое. Это было создание. Джисон протянул ему грязную тряпку.  – Умойся. Теперь ты заслужил. Заслужил..следующую поездку. Минхо взял тряпку и вытер лицо. Его взгляд встретился со взглядом Джисона. В этот момент Минхо больше не отрицал свои чувства.  Он не знал, как это назвать. Он не знал, что будет дальше. Но он знал, что хочет быть рядом с этим человеком, который вытащил его из золотой клетки и показал ему настоящую жизнь.  – Спасибо, Джисон, – сказал Минхо, и его голос был полон искренности.  Джисон кивнул.  Минхо посмотрел на Джисона, и в его глазах больше не было никаких сомнений или отторжения. Только чистое, необузданное желание. Джисон ответил ему взглядом, в котором горело нечто большее, чем просто усмешка или вызов. Это было что-то глубокое, теплое, почти ласковое. – И какая же следующая поездка? – спросил Минхо, его голос был чуть хриплым от напряжения и ожидания.  Джисон усмехнулся.  – Ночная. Только для нас двоих. И не на мотоцикле. Через час они уже ехали в салоне того самого спорткара, который давал Минхо ощущение свободы.  Ночь была ясной, усыпанной звездами.  Джисон вел машину не так безумно быстро, как в первый раз, но с той же уверенностью и мастерством.  Они выехали из города, оставив позади огни, и двинулись по извилистым, пустынным дорогам, ведущим высоко в горы. В машине играла тихая музыка – что-то ритмичное, но с легкой грустью, которая удивительно подходила под настроение.  Минхо сидел на пассажирском сиденье, расслабленный, как никогда.  Он смотрел на профиль Джисона, на то, как свет луны падает на его скулы, на его сосредоточенный взгляд. Он чувствовал его присутствие рядом – сильное, надежное, притягательное. – Куда мы едем? – тихо спросил Минхо, нарушая тишину.  – Туда, где небо ближе, – ответил Джисон, не отрывая взгляда от дороги. – И где можно видеть звезды по-настоящему. Там, где нет никакого "уважаемого Ли Минхо", а есть только ты. Слова Джисона отозвались в душе Минхо теплой волной.  Он почувствовал, как что-то внутри него расслабляется, отпуская напряжение, которое он носил в себе всю жизнь.  Здесь, с Джисоном, он мог быть просто Минхо. Грязным, уставшим, но настоящим. Они ехали еще минут двадцать, пока не достигли вершины холма. Здесь не было ничего, кроме небольшой асфальтированной площадки и бескрайнего ночного неба. Джисон заглушил двигатель.  Тишина была оглушительной, прерываемой лишь легким шелестом ветра. Минхо вышел из машины. Воздух был холодным и чистым. Он поднял голову, и его дыхание перехватило.  Над ними раскинулся Млечный Путь, сверкающий мириадами бриллиантов на черном бархате.  Минхо никогда не видел такого неба. В городе огни заглушали звезды, но здесь они сияли с невероятной яркостью. Джисон подошел к нему.  – Ну что, принц? Нравится?  Минхо смог только кивнуть. Его глаза были полны благоговения.  – Это… это невероятно. Они стояли рядом, глядя на звезды. Тишина между ними была комфортной, наполненной невысказанными эмоциями.  Минхо чувствовал, как его тянет к Джисону, как к магниту. Он хотел прикоснуться к нему, почувствовать его тепло,  убедиться, что это не сон. – Я никогда не думал, что мне может быть так хорошо, – тихо сказал Минхо, его голос дрожал от переполнявших его чувств. – Я всегда думал, что мне нужно что-то другое. Власть, деньги…– Он замолчал, чувствуя, как неловко звучат эти слова.  Джисон повернулся к нему. В его глазах отражались звезды.  – И что же? Нашел свое?  Минхо повернулся к нему. Он посмотрел в эти глубокие, умные глаза, и понял, что больше не может врать ни себе, ни ему.  – Нашел. – Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними.  – Нашел… тебя. Джисон замер. Его взгляд стал серьезным. Он не отстранился, но и не сделал шаг навстречу.  – Что ты имеешь в виду, принц?  Минхо поднял руку и осторожно коснулся щеки Джисона. Его кожа была прохладной от ночного воздуха.  – Я имею в виду… что я не могу перестать думать о тебе. С тех пор, как ты вытащил меня из моей клетки. Мой мир… он был пустым. А с тобой, я чувствую себя живым. Настоящим. Я…хочу быть с тобой рядом Джисон. Хочу быть здесь. В твоем мире. Его пальцы поглаживали скулу Джисона.  Минхо почувствовал, как дрожит его рука, но не отдернул ее.  Он был полностью открыт, уязвим, и это было одновременно страшно и невероятно освобождающе. Джисон молчал. Его глаза изучали лицо Минхо, словно он пытался прочитать в нем каждую мысль, каждое чувство.  Минхо ждал. Ждал отвержения, смеха, чего угодно. Но Джисон просто смотрел. Наконец, Джисон медленно поднял свою руку и накрыл ладонь Минхо, которая все еще лежала на его щеке. Его пальцы были теплыми и грубыми.  – Ты точно знаешь, что говоришь, принц? – тихо спросил он, его голос был почти шепотом. – Мой мир… он грязный, шумный, непредсказуемый. Он не похож на твою золотую клетку. – Я знаю, – Минхо посмотрел ему прямо в глаза, его собственные глаза блестели. – И я не хочу возвращаться в свою клетку. Я выбираю твой мир, Джисон.  И в этот момент Джисон сделал шаг вперед, притянув Минхо к себе. Его свободная рука обхватила талию Минхо, и он прижал его так близко, что Минхо почувствовал каждое движение его тела.  Джисон склонился, его взгляд задержался на губах Минхо, и в его глазах загорелся дикий, необузданный огонь. – Ты, принц Ли, – прошептал Джисон, его дыхание опалило губы Минхо, – ты чертовски опасен. И затем он поцеловал его. Поцелуй был как удар молнии. Дикий, жадный, с привкусом ночного воздуха и бензина, он заставил Минхо задохнуться.  Джисон целовал так же, как жил – без оглядки, страстно, полностью отдаваясь моменту.  Минхо ответил ему с такой же силой, его руки обхватили шею Джисона, притягивая его ближе. В этот момент не существовало ни прошлого, ни будущего, только жар поцелуя и пульсирующее осознание того, что это правильно. Когда Джисон медленно отстранился, Минхо тяжело дышал. Его губы горели.  Он открыл глаза и встретился с глубоким, пристальным взглядом Джисона. В этих глазах не было насмешки, только необъяснимая смесь желания, замешательства и чего-то очень нежного, что Минхо не смел назвать. Тишина. Только шелест ветра в траве и отдаленный вой какой-то ночной птицы. Минхо чувствовал, как краска приливает к его лицу, несмотря на темноту. Он был опустошен и переполнен одновременно.  Что теперь? Что ему сказать? Ему, Ли Минхо, который всегда знал, как вести себя в любой ситуации, сейчас не находил ни единого слова. Джисон первым отвел взгляд. Он слегка отступил, разрывая их близость, но его рука все еще лежала на талии Минхо, словно забытая.  Он глубоко вздохнул, и его пальцы сжались на ткани толстовки Минхо, а затем разжались.  – Поехали, принц, – тихо сказал Джисон, и его голос был слегка хриплым. Он не посмотрел на Минхо. – Уже поздно. Разочарование пронзило Минхо.  Он ожидал чего-то. Объяснений? Признаний? А получил лишь отстраненное "Поехали". Но он понимал, что Джисон не из тех, кто сразу раскрывает свои карты. И, возможно, это было к лучшему. Ему самому нужно было время, чтобы осознать то, что произошло. Они вернулись в машину. Атмосфера изменилась. Напряжение витало в воздухе, но оно было другого рода – не враждебное, а электрическое, наполненное невысказанными словами.  Джисон завел двигатель. Рев мотора был единственным звуком в машине. Минхо чувствовал его присутствие рядом. Теперь оно было еще более ощутимым, еще более притягательным. Каждый раз, когда Джисон переключал передачу, его рука ложилась на рычаг, который был так близко к бедру Минхо. И каждый раз Минхо чувствовал этот легкий, случайный контакт, который вызывал мурашки по коже. Никто из них не говорил. Джисон сосредоточенно вел машину, его взгляд был прикован к дороге. Минхо смотрел в окно, на пролетающие мимо деревья, но все его мысли были заняты Джисоном. И поцелуем. Он вспоминал каждую деталь: грубость его губ, тепло его дыхания, то, как Джисон притянул его к себе. Это было совершенно не похоже ни на один из его прежних опытов. Это было дико, необузданно и… невероятно. Когда они подъехали к ангару, первые признаки рассвета уже окрашивали небо в бледно-серые тона. Джисон остановил машину, но не заглушил двигатель.  – Ну вот, принц, – сказал Джисон, поворачиваясь к нему. В его глазах все еще горел тот же загадочный огонь. – Твоя карета превращается в тыкву. Это была его обычная шутка, – но на этот раз она звучала… мягче. Минхо посмотрел на него. Он хотел сказать так много. Хотел спросить: Что это было? Что это значит? Мы теперь… что?  Но слова застряли в горле. Он был слишком напуган, слишком не уверен в реакции Джисона. Он просто кивнул.  – Спасибо. За поездку. Джисон слегка наклонил голову. Его губы дрогнули в легкой, почти незаметной улыбке. – Не за что, принц. Не за что. – Он протянул руку и очень быстро, почти незаметно, коснулся большого пальца Минхо, который лежал на ручке двери.  Легкий, мимолетный контакт, но Минхо почувствовал его до глубины души. Минхо вышел из машины. Он чувствовал, как его ноги едва держат его. Он отошел от машины, но не ушел сразу.  Он смотрел на Джисона, который все еще сидел за рулем, глядя куда-то вдаль. Через несколько секунд Джисон выключил двигатель.  Тишина вновь накрыла их.  Он посмотрел на Минхо.  – Иди домой, принц, – сказал он. В его голосе не было ни приказа, ни отстраненности, только… какое-то глубокое понимание. – Тебе надо отдохнуть.  И в этот раз он остался сидеть в машине, наблюдая, как Минхо садится в свой спорткар. Минхо завел двигатель. Выезжая из ангара, он поймал себя на том, что смотрит в зеркало заднего вида.  Джисон все еще сидел в машине, глядя вслед удаляющейся машине.  Когда их взгляды встретились в зеркале, Джисон очень медленно, почти невидимо, поднял руку, словно давая прощальный знак. Минхо почувствовал, как что-то внутри него расцветает. Слова не были произнесены, но между ними, под звездным небом и в тишине наступающего утра, возникло что-то новое. Что-то, что требовало времени, чтобы понять, что это такое. Он вернулся в свою роскошную квартиру. И впервые за долгое время она не казалась ему пустой. Воздух в ней словно был пропитан запахом бензина и воспоминаниями о поцелуе.  Минхо рухнул на кровать, и на его губах играла легкая, мечтательная улыбка.  Он не знал, что будет завтра. Но он знал, что хочет, чтобы это "завтра" обязательно настало.

***

Минхо проснулся от звонка будильника, но спал он недолго. Воспоминания о ночи – о звездах, о поцелуе, о Джисоне – вихрем кружились в его голове.  Он чувствовал странное, новое ощущение внутри себя: нежность, смешанную с нетерпением.  Что теперь? Каков следующий шаг? Он принял душ, смывая остатки грязи и усталости, но ощущение присутствия Джисона, запаха бензина и адреналина, осталось.  Он подошел к окну. За окном был обычный день, но для Минхо он ощущался совершенно иначе. Телефон завибрировал.  Минхо вздрогнул. Это был звонок. Незнакомый номер.  Он нахмурился, но что-то внутри подсказало ему ответить.  – Алло? – голос Минхо был чуть хриплым. – Принц Ли? – в трубке раздался знакомый, слегка насмешливый голос Джисона. – Удивлен? Сердце Минхо пропустило удар. Он не ожидал, что Джисон позвонит так быстро.  – Джисон, – выдохнул Минхо. – Откуда у тебя мой номер? – У меня есть свои источники, принц, – Джисон хмыкнул. – Или ты думал, что я оставлю тебя без связи с внешним миром? Мне же нужно знать, куда тебе звонить, если мой фургон опять сломается. Минхо улыбнулся. Это была привычная игра в подколки, но сейчас в ней чувствовалась совершенно иная интонация.  – А он сломался?  – Пока нет, – Джисон протянул слово. – Но ты же понимаешь, старая развалюха. Долго не протянет.  Пауза.  Минхо ждал. Он слышал легкий фоновый шум, похожий на звуки мастерской. – Слушай, принц, – голос Джисона стал чуть серьезнее, но все еще оставался спокойным. – Я тебе вот что скажу. Вчера…  Минхо напрягся, его сердце снова забилось быстрее. Вот оно. Сейчас он скажет. – …Мне было интересно, насколько ты впишешься в моем мире. – продолжил Джисон. – Ты такой… другой. Весь такой чистенький, идеальный. А тут у меня – грязь, масло, риск, полная свобода от правил. Я думал, ты сломаешься на первом же испытании. Что сбежишь, как только запачкаешь руки. Минхо слушал, затаив дыхание.  – Но ты… – Джисон сделал паузу. – Ты не сбежал. Ты паял провода, несмотря на то, что это не твое. Ты чинил фургон, несмотря на то, что тебе это было не нужно. Ты рвался за скоростью, хотя мог просто наслаждаться своей скучной, безопасной жизнью. Минхо не мог вымолвить ни слова. Он чувствовал, как каждое слово Джисона проникает прямо в его душу.  – Мне было интересно, принц, – продолжил Джисон, и теперь в его голосе прозвучало что-то похожее на… уважение.  – Насколько глубоко ты готов опуститься в этот мир. Насколько ты готов быть… не-принцем. И ты, черт возьми, превзошел мои ожидания. Минхо почувствовал, как по его телу пробегают мурашки. Это не было прямое признание в чувствах, но это было нечто большее. Это было признание в его сущности. Принятие. – Что это значит, Джисон? – тихо спросил Минхо, наконец.  Джисон хмыкнул.  – Это значит, принц, что ты не такой уж и бесполезный. И… это значит, что я не против, если ты иногда будешь заезжать. Чтобы помочь мне с "раненой" техникой. И… возможно, посмотреть на звезды. Его голос стал чуть ниже, чуть интимнее на последних словах. – Ты…серьезно? – Минхо не мог поверить своим ушам.  – Я всегда серьезен, принц, когда дело касается моторов и звезд, – ответил Джисон. – И когда дело касается людей, которые не боятся запачкать руки. Так что… жду тебя. Когда будешь готов снова окунуться в реальность. Джисон повесил трубку. Минхо стоял с телефоном у уха, чувствуя, как его сердце ликует.  Это не было прямое признание в любви, но это было обещание. Обещание того, что двери в мир Джисона для него открыты. Обещание, что он не просто временное развлечение, а кто-то, кто Джисон признал и принял. И, самое главное, это было приглашение. Приглашение быть рядом. Он посмотрел на свои руки. На них все еще были следы масла и царапины от вчерашней работы.  Он улыбнулся.  Эти следы были гораздо ценнее любой позолоты. Минхо понял. Он не будет ждать. Он будет действовать. Он не будет принцем Ли, который ждет, пока мир придет к нему. Он будет Минхо, который идет за своим миром. После звонка Джисона, Минхо не мог найти себе места. Он чувствовал прилив сил, адреналин, но не тот, что от скорости. Это был адреналин от предвкушения, от риска, от того, что он собирается сделать что-то совершенно нехарактерное для себя.  Он должен был ответить на его приглашение. Пригласить в ответ.  И это место должно быть таким же… странным, как и их отношения. Он потратил целый день, изучая старые карты города, заброшенные объекты и забытые места. Его взгляд упал на что-то, что когда-то было частью грандиозного городского парка – старый, заброшенный ботанический сад, расположенный на окраине города, почти забытый, покрытый слухами и легендами.  В детстве ему рассказывали о нем, но он никогда не был там. Это было место, которое даже для него, принца, было неизведанным. Вечером Минхо набрал номер Джисона.  – Принц Ли снова звонит, – Джисон ответил с легкой усмешкой.  – Я просто… хочу тебя кое-куда пригласить.  Тишина на другом конце.  – Меня? Куда? В твой позолоченный дворец? Боюсь, я испачкаю твои ковры.  – Нет, – Минхо улыбнулся. – Совсем в другое место. Место, где, возможно, даже я буду чувствовать себя… непривычно. И, возможно, ты тоже. Джисон хмыкнул.  – Это уже интереснее. Когда?  – Завтра вечером. Я за тобой заеду. Адрес тебе известен.  – Ого, принц. Ты начинаешь командовать? – в голосе Джисона проскользнула интрига. – Хорошо. Жду. Только если там не будет скучно, я сам тебя вывезу куда-то. Минхо рассмеялся.  – Не будет. Обещаю.

***

На следующий вечер Минхо подъехал к ангару Джисона на своем спорткаре. Джисон уже ждал его, прислонившись к воротам, в своей обычной кожаной куртке и рваных джинсах. Он выглядел так же свободно и дико, как и всегда.  – Ну что, принц? Куда на этот раз? В тайный клуб миллионеров? – Джисон обошел машину, его взгляд скользнул по блестящему кузову.  – Почти, – загадочно ответил Минхо. – Но вход туда бесплатный. Садись. Джисон сел на пассажирское сиденье. Минхо тронулся с места.  Он ехал по привычным улицам, а затем свернул в малознакомый район, где старые промышленные здания сменялись заброшенными парками.  Джисон внимательно смотрел в окно, его брови нахмурились.  – Куда мы едем? Это что, трущобы для миллиардеров? – пошутил он. Минхо проигнорировал шутку. Он припарковал машину рядом с заброшенным, обветшалым забором, за которым виднелись лишь заросли.  – Сюда, – сказал Минхо, выключая двигатель. Джисон посмотрел на забор, потом на Минхо.  – Это что, конец света? Или ты решил, что я должен тебе помочь с ремонтом этого забора? Минхо вышел из машины.  – Иди за мной. И будь осторожен. Тут много разбитого стекла.  Он подошел к незаметной дыре в заборе, которую обнаружил днем, и пролез через нее.  Джисон последовал за ним, явно заинтригованный. Они оказались на заброшенной тропинке, которая вела в густые заросли. Воздух был влажным и пахнул сырой землей, гниющими листьями и чем-то сладковато-цветочным.  Вскоре заросли расступились, и перед ними предстало зрелище, от которого у Минхо перехватило дыхание, а Джисон замер. Это был старый, когда-то величественный, но теперь полностью заброшенный ботанический сад. Высокие, потрескавшиеся стеклянные купола оранжерей высились над ними, словно призрачные скелеты.  Внутри, сквозь разбитые стекла, виднелись силуэты невероятных растений: пальмы, лианы, огромные папоротники, которые проросли сквозь дорожки, оплели колонны и даже вылезли наружу, пробиваясь сквозь трещины в стенах.  Воздух здесь был тяжелым, влажным, и пахнул землей, гнилью и экзотическими цветами. В сумерках, проникавших сквозь разбитые стекла, все казалось ирреальным. – Что это? – выдохнул Джисон. В его голосе не было насмешки, только чистое удивление.  – Заброшенный ботанический сад, – тихо ответил Минхо. – Говорят, его закрыли лет тридцать назад. Мне просто… захотелось сюда. С тобой. Они медленно пошли по заросшим дорожкам. Под ногами хрустели опавшие листья и осколки стекла. Звуки города почти не доносились сюда. Только шелест ветра в листве и странные, незнакомые шорохи.  Минхо чувствовал себя неуверенно, его дорогие туфли скользили по влажной земле, но он продолжал идти.  Джисон, к удивлению Минхо, не шутил и не подкалывал. Он шел впереди, легко перепрыгивая через упавшие ветки и разбитые кирпичи. Он был в своей стихии – исследовал, изучал, его глаза блестели от любопытства.  Он касался огромных листьев, заглядывал в заросшие бассейны, где когда-то плавали кувшинки. – Тут… жутко, – сказал Джисон, поворачиваясь к Минхо, и в его голосе прозвучало легкое возбуждение. – Но очень красиво. Словно затерянный мир. Они вошли в один из самых больших куполов. Внутри было еще более влажно и тепло. Огромные лианы свисали с потолка, как змеи. Заросли были такими плотными, что почти полностью скрывали стены и обломки скамеек. Лунный свет, проникавший сквозь дыры в крыше, создавал причудливые узоры на стенах и растениях. Минхо остановился, глядя вверх. Он чувствовал себя маленьким и ничтожным в этом буйстве природы, которая забрала свое обратно. Но рядом с Джисоном, в этом хаосе, он чувствовал себя… в безопасности. И по-настоящему.  Джисон подошел к гигантскому, неизвестному Минхо цветку, который висел над ними, словно огромная, распустившаяся звезда. Он осторожно коснулся его пальцем. – Удивительно, – прошептал Джисон. – Столько лет, а оно все еще живет. Минхо подошел к нему. Он протянул руку, его пальцы коснулись спины Джисона через тонкую ткань куртки. Джисон не вздрогнул, не отстранился.  Просто стоял, поглощенный видом цветка.  – Знаешь, – тихо сказал Минхо, – я я никогда не был в таких местах. Всегда – идеальные парки, ухоженные сады. Но это… это что-то другое. Это… настоящее. Как и ты. Джисон медленно повернулся к нему. Его глаза были глубокими, и в них отражался свет луны.  – Ты прав, принц, – тихо сказал Джисон. – Тут нет никаких правил. Только жизнь, которая пробивается сквозь все.  Он посмотрел на Минхо. В его взгляде проскользнуло что-то неуловимое.  – Это… интересное место для свидания, принц. Очень в твоем духе. Минхо почувствовал, как его щеки горят. Свидание? Он не думал об этом так, но… почему бы и нет?  Джисон слегка улыбнулся, впервые за вечер. Не насмешливо, а искренне, тепло.  – Пошли, – сказал он. – Тут, кажется, есть еще одна оранжерея. Интересно, что там за сюрпризы природа приготовила. Минхо кивнул. Идя за Джисоном по узкой, заросшей тропинке, он чувствовал, как что-то внутри него расцветает, подобно диким растениям вокруг.  Он привел Джисона в свое, пусть и неизведанное для себя, пространство. И Джисон принял это. Без слов, без лишних вопросов. Только принятием, которое значило для Минхо больше, чем тысяча признаний. Они шли все глубже в заброшенный сад. Чем дальше, тем гуще становились заросли, тем больше было поваленных деревьев и разбитых скульптур, поглощенных дикой природой. Воздух становился тяжелее, словно насыщенный запахом забытых историй.  Наконец, они вышли к небольшой, полуразрушенной беседке, утопающей в лианах и поросшей мхом.  Центральный купол ее был разбит, и сквозь него пробивался прямой луч лунного света, освещая столб пыли в воздухе. Джисон остановился, его взгляд задержался на обломках мраморной скамьи, которая была полностью оплетена чем-то вроде плюща.  Он присел на уцелевший фрагмент, не глядя на Минхо.  Минхо подошел и сел рядом, чувствуя, как влажный холод проникает сквозь джинсы. Тишина была почти полной, нарушаемой лишь шорохом ветра в листве и собственным дыханием.  Минхо чувствовал, что Джисон сейчас не просто наслаждается видом. Он что-то обдумывал. Наконец, Джисон заговорил, его голос был низким и задумчивым, лишенным обычной насмешки.  – Знаешь, принц… или просто Минхо, как ты там себя называешь… когда ты первый раз явился в мою мастерскую, я сразу понял, что ты из них.  Минхо сжал кулаки. Он знал, о чем Джисон. О его мире.  – Из кого? – тихо спросил Минхо, хотя ответ был очевиден. Джисон поднял взгляд на лунный свет, проникающий сквозь разбитый купол.  – Из тех, у кого все есть. Кто родился с серебряной ложкой во рту, а то и с целым сервизом. Кто никогда не знал, что такое по-настоящему пахать, чтобы что-то получить. Кто никогда не видел, как руки сводит от усталости, а в кармане ни гроша. Его голос стал чуть жестче.  – Я видал много таких "принцев". Они приезжали на своих блестящих тачках, чтобы "покататься" на мотоцикле, получить острых ощущений, а потом исчезнуть, оставив за собой пыль и пустоту. Они играли в "бедных", а потом возвращались в свои особняки, к своим идеальным жизням, которые строили им другие. Минхо слушал, чувствуя укол боли. Он знал, что в словах Джисона есть доля правды о его прошлом.  – И я… – Джисон повернул голову, его взгляд встретился с взглядом Минхо.  В его глазах не было злобы, только усталость и что-то похожее на разочарование.  – Я всегда презирал это. Эту легкость, эту поверхностность. Они никогда не понимали настоящей ценности вещей. Никогда не понимали, что такое заработать что-то своим потом и кровью. И я думал, что ты такой же. Минхо молчал, пытаясь переварить его слова. Он чувствовал, как сильно Джисон ошибся в нем, но и понимал, почему он так думал.  – Мой отец… – начал Минхо, но осекся. Он никогда ни с кем не говорил о своем отце так откровенно. – Он всегда говорил, что я должен быть лучшим. Что я должен быть идеальным. И что я не должен… пачкаться. Во всех смыслах. Он воспитывал меня, чтобы я был таким "принцем".  Он посмотрел на свои руки, на которых все еще были следы масла от вчерашней работы. – Но я… я устал от этого. Устал от идеальности. От того, что мне нельзя быть собой, потому-что ты «другой» Джисон внимательно слушал его.  – И я думал, что ты – просто очередное развлечение, – продолжил Джисон, игнорируя слова Минхо о его отце, сосредоточившись на своей мысли.  – Приедешь, пощекочешь нервы, а потом вернешься в свой мир, как ни в чем не бывало. Мне было интересно, насколько ты впишешься в моем мире. Насколько ты готов бросить вызов всему, во что тебя учили верить. Он снова посмотрел на Минхо. В его глазах мелькнула легкая улыбка.  – И ты, черт возьми, превзошел мои ожидания, принц. Ты не просто не сбежал. Ты полез под капот, паял, чинил. Ты не побоялся запачкаться. Ты не сбежал от хаоса. И это… – Джисон сделал паузу, его взгляд стал мягче. – Это… цепляет. Минхо почувствовал, как тепло разливается по его груди. Слова Джисона были грубыми, но честными. И в них было нечто, чего он не ожидал: признание.  Джисон не только принял его в свой мир, он признал, что Минхо достоин быть в этом мире. Что Минхо не такой, как другие "принцы", которых он презирал. – Я не хочу быть таким, как они, Джисон, – тихо сказал Минхо, и его голос был полон решимости. – Я не хочу возвращаться в ту жизнь. Я хочу быть здесь. С тобой. Если ты..не против. Джисон посмотрел на него, и в его взгляде читалась глубокая, необъяснимая эмоция.  Он протянул руку и очень медленно, почти нежно, коснулся щеки Минхо.  – Кажется, ты уже вписался, принц. Больше, чем кто-либо. – Его палец легко погладил кожу. – И… я совсем не против. В этот момент, среди обломков и зарослей заброшенного сада, где природа взяла верх над человеческим замыслом, между ними расцвело что-то новое – хрупкое, но невероятно сильное.  Нечто, что было построено не на словах, а на действиях, на искренности и на готовности принять друг друга такими, какие они есть.

***

После ночи в заброшенном саду и откровенного разговора, Минхо чувствовал себя окрыленным.  Признание Джисона, пусть и не прямое, но такое глубокое, дало ему уверенность. Он не ждал.  Утром он отправил Джисону сообщение:  Вы: Когда мне быть готовым окунуться в твой мир по полной? Только предупреди заранее, чтобы я успел переодеться в что-то более подходящее. Ответ пришел через несколько часов: Джисон механик (милый): Сегодня вечером. В 20:00. Приезжай в мастерскую. И да, одевайся так, чтобы не жалко было испачкать. Или получить пару синяков.  В 19:50 Минхо уже был у ангара. Он специально надел потертые джинсы, простую черную футболку и свою старую кожаную куртку, которую не носил со школы.  Он чувствовал легкое волнение.  Это была новая территория, новые люди. Когда он вошел, внутри уже было шумно. Пахло бензином, горячим металлом и сигаретами.  Несколько мотоциклов были припаркованы у стен, инструменты валялись на верстаках.  Около десяти человек, все примерно одного возраста с Джисоном, или чуть старше, собрались вокруг старого дивана, распивая что-то из жестяных банок и громко смеясь. Джисон стоял в центре этого хаоса, что-то поправляя в двигателе мотоцикла. Увидев Минхо, он выпрямился.  – О, принц, ты вовремя. – Он отложил гаечный ключ. – Заходи, не стесняйся. Все взгляды обратились к Минхо. Шум притих. Десять пар глаз изучали его – любопытные, скептические, некоторые с легкой насмешкой.  Минхо почувствовал себя под прицелом, но выдержал взгляд. Джисон подошел к нему, обхватил его плечо. Минхо почувствовал его тепло и некоторую защищенность. – Ребята, это Ли Минхо. Наш… новый механик. По крайней мере, он починил мой фургон. По ангару пронесся легкий гул.  – Принц? – спросил высокий парень с татуировками на шее, отпивая из банки. Его звали Феликс. Он был одним из самых близких к Джисону.  – Неужели наш Джисон решил обзавестись ассистентом из высшего света?  – Ну, он хотя бы не криворукий, как некоторые из вас, – отмахнулся Джисон, и Минхо почувствовал, как его плечо слегка сжалось в ободряющем жесте.  – А ты, Феликс, лучше бы следил за своим мотором, а не за моими делами. Джисон подвел Минхо к группе.  – Это Феликс, – он кивнул на татуированного парня. – Он всегда найдет повод пошутить. Это Чан, – он указал на крупного, улыбчивого мужчину. – Он главный по нашим гонкам. И это Чанбин, – он кивнул на парня с очень накачанными руками. – Он отвечает за… ну, за силовую поддержку, когда нужны мышцы.  А это все остальные, – Джисон махнул рукой на остальных.  – С ними познакомишься по ходу дела. Чан протянул руку Минхо. Его рукопожатие было крепким.  – Привет, Минхо. Джисон про тебя много рассказывал. Сказал, ты парень не промах.  Минхо пожал ему руку.  – Приятно познакомиться. Феликс усмехнулся.  – Джисон никогда о ком попало не рассказывает. Обычно он просто ругается на тех, кто что-то сломал. Или кого-то избил.  Чанбин фыркнул. – Да ладно вам. Парень починил фургон Джисона, это уже подвиг. Его фургон сложнее починить, чем завести трактор. Минхо почувствовал, что напряжение немного спадает. Они не были враждебны, скорее, осторожны и немного любопытны.  – Я, честно говоря, удивился, что он вообще завелся, – признался Минхо, стараясь говорить непринужденно. – Там был обрыв на проводке и свеча болталась.  Джисон с легкой усмешкой посмотрел на Минхо.  – Видите? Учись, Феликс. А ты все еще думаешь, что твоя тачка сама себя починит. Вечер потек в своем русле. Ребята обсуждали гонки, мотоциклы, ремонт. Минхо сначала слушал, потом начал задавать вопросы. Ему было интересно, как они модифицируют двигатели, какие детали используют. Он вспомнил все, что Джисон ему рассказывал о механике. Он не стеснялся признаваться, если чего-то не понимал, и просил объяснить. Иногда он ловил взгляды Джисона. Они были быстрыми, но наполненными одобрением и… гордостью? Джисон то и дело похлопывал его по плечу, или давал короткие комментарии, которые показывали, что он наблюдает и ему нравится, как Минхо справляется. Через пару часов Чанбин подошел к Минхо.  – Слушай, принц, – сказал он, – у меня тут проблема с карбюратором на моем "Звере". Джисон говорит, ты вроде шаришь. Может, глянешь? Конечно, если твои чистенькие ручки не испачкаются. В его голосе была проверка. Минхо улыбнулся. – Почему бы и нет? Я же здесь, чтобы пачкаться, разве нет? Джисон, который стоял рядом, усмехнулся.  Минхо подошел к мотоциклу Чанбина. Он не был экспертом, но основные принципы он уже усвоил.  Он начал осматривать детали, задавать вопросы Чанбину, слушал его объяснения.  Джисон подошел и встал рядом, словно случайно. Он что-то шепнул Чанбину, и тот кивнул. Когда Минхо выпрямился, руки его были покрыты маслом.  – Кажется, тут проблема с заслонкой, – сказал он. – И, возможно, топливный фильтр засорен. Чанбин посмотрел на Джисона, потом на Минхо.  – Хм. А ты, принц, не такой уж и принц. Может, и вправду чего-то стоишь. Джисон подошел к Минхо, незаметно вытирая его палец от масла своим большим пальцем, пока никто не видел.  – Он тебе еще не такое покажет, – тихо прошептал Джисон Минхо, так, чтобы слышал только он.  – Они просто еще не знают, на что ты способен. Добро пожаловать в мой мир, Минхо. Минхо посмотрел на Джисона. В его глазах было столько тепла и привязанности, что Минхо забыл обо всем остальном. Он чувствовал, что он дома. Среди этих шумных, грубоватых, но таких настоящих людей. И он был здесь благодаря Джисону. Минхо потянулся ближе к Джисону, оставляя мимолетный поцелуй на уголке губ, вызывая у парня удивление. – Джисон!? — крикнул Феликс, который, походу, все видел. Минхо подвернулся лицом к Феликсу, тихо хихикая.  Джисон приставил указательный палец к губам, улыбаясь глазами.  Друзья Джисона, один за другим, разъехались по домам. Последними, с громкими прощаниями, ушли Чан и Феликс. Ангар погрузился в тишину, нарушаемую лишь далёким шумом проезжающих машин и тихим гулом холодильника в углу.  Запах бензина и масла, который раньше казался резким, теперь ощущался как часть уютной, рабочей атмосферы. Джисон убирал последние инструменты, складывая их с привычной сноровкой. Минхо, несмотря на усталость, чувствовал прилив энергии.  Его руки, слегка перепачканные, приятно ныли, а в голове все еще звенели обрывки разговоров с друзьями Джисона. Он не хотел уходить. Совсем не хотел. Джисон выпрямился, оглядел ангар, затем повернулся к Минхо. В тусклом свете единственной оставшейся лампочки его глаза выглядели уставшими, но в них светилось что-то мягкое. – Ну что, принц? Твоя карета в тыкву уже превратилась? – В голосе Джисона проскальзывала та же знакомая насмешка, но сегодня она была лишена остроты, став почти ласковой. Минхо улыбнулся. – Кажется, я уже давно не принц, Джисон. И моя "карета" – это скорее твоя тарахтящая колымага. Он посмотрел на часы. Почти два часа ночи. – Поздно уже. И… честно говоря, мне здесь понравилось. Не хочется уезжать. Джисон на секунду замер, будто взвешивая слова Минхо. Затем он кивнул. – Ну, если не боишься крыс, сквозняков и запаха промасленных тряпок… – Он махнул рукой в сторону старого, обшарпанного дивана в углу. – Можешь остаться. У меня есть спальные мешки. И кофе утром, обещаю. Сердце Минхо подпрыгнуло. – Я бы очень хотел, – прошептал Минхо, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все пело. – Только если это не слишком… навязчиво. Джисон подошел к старому шкафчику, достал оттуда два свернутых спальных мешка и две плоские подушки. Он расстелил один спальный мешок на диване, а второй – на полу рядом с ним. – Навязчиво? Да ладно, принц. Привыкай. Теперь ты, считай, часть нашей банды. А банду в беде не бросают. И спать на улице не заставляют. Он усмехнулся, но в его глазах читалась искренняя радость. – Выбирай. Диван помягче, но там могут быть пауки. Пол… пол твердый, но зато ты ближе к земле, если на тебя сверху что-то свалится. Минхо выбрал диван, но, устроившись на нем, он почувствовал, как прохладный воздух проникает сквозь тонкое одеяло спального мешка.  Диван был жестким, и, несмотря на усталость, он не мог расслабиться. Он посмотрел на Джисона, который уже устраивался на полу, свернувшись калачиком в своем спальном мешке.  Ангар казался огромным и немного пустым без обычного шума. Джисон, словно почувствовав его неловкость, тихо произнес в темноту: – Холодно? Минхо чуть слышно выдохнул.  – Немного. И… здесь так тихо. Непривычно. Джисон тихо усмехнулся.  – Ну, если ты совсем замерз, можешь… – он немного замялся, – можешь присоединиться. Вдвоем теплее. И места хватит. Это двойной мешок. Он чуть приоткрыл свой спальный мешок, словно приглашая. Минхо не колебался ни секунды. Он осторожно выбрался из своего мешка на диване, взял свою подушку и тихо перебрался на пол, прямо рядом с Джисоном.  Он приподнял край спального мешка Джисона и аккуратно забрался внутрь. Их тела оказались близко. Очень близко. Минхо почувствовал тепло Джисона, его запах – смесь бензина, кожи и чего-то очень личного, теплого. Они легли бок о бок, плечом к плечу, чувствуя дыхание друг друга.  Тишина ангара теперь не казалась такой пустой, она была наполнена их присутствием. – Так лучше? – прошептал Джисон, его голос был низким и сонным. – Да, – прошептал Минхо в ответ, прикрывая глаза. Он прижался чуть ближе. – Намного лучше. Спасибо, Джисон. – Всегда пожалуйста, принц, – пробормотал Джисон. Минхо почувствовал, как рука Джисона медленно скользнула и обхватила его талию, притягивая еще ближе.  Это было естественное, нежное движение.  Минхо не сопротивлялся, он просто прильнул к теплу. В этом тесном пространстве, посреди ангара, наполненного запахами металла и бензина, он наконец-то почувствовал себя в безопасности, дома.  Он уснул, впервые за долгое время, с абсолютным покоем. Утром он проснулся от запаха свежего кофе. Он лежал, прижавшись к Джисону.  Рука Джисона все еще обнимала его, а его дыхание щекотало шею. Это было так просто, так правильно. Джисон шевельнулся, глубоко вздохнул, а затем тихо, с хрипотцой, проговорил, не открывая глаз, но уже чувствуя Минхо рядом: – Привет. Привет-привет. Ну, ты тут… А блин..– Он запнулся, и Минхо почувствовал, как Джисон слегка напрягся. – То есть… блин, кофе уже готов. Поднимайся, лентяй. Минхо улыбнулся.  Они поднялись, слегка неловкие от интимности момента, но быстро переключились на утро.  Джисон достал из холодильника вчерашние остатки пиццы. Они ели, сидя на старых ящиках, в окружении инструментов и мотоциклов, и это казалось Минхо самым естественным завтраком в его жизни. Не успели они допить кофе, как в ангар ворвался Чонин, младший из их банды, обычно такой веселый и беззаботный. Сейчас его лицо было бледным, глаза лихорадочно блестели.  – Хён! Хён, у меня проблемы! – Он был на грани паники. – Большие проблемы! Джисон тут же напрягся. Его веселый настрой слетел, как маска. Он поставил кружку.  – Чонин, спокойно. Что случилось? – Я… я вчера вечером, после того, как мы уехали… – Чонин тяжело дышал. – Я встретился с Сонмином и его ребятами. Ну, которые вечно на наших районах крутятся, от «Черных Драконов». Они меня задирали, а я… я вспылил. И… и я толкнул его, а он упал на свой байк. И… и повредил фару. Она дорогущая, у него какая-то коллекционная! Джисон нахмурился. «Черные Драконы» были одной из самых неприятных и агрессивных мелких группировок, которые постоянно пытались оттяпать чужие территории.  – И что они хотят? – Голос Джисона стал низким и опасным. – Они сказали, что я должен им пять сотен за ремонт к полудню! И если не будет, то они… они обещали сжечь мой скутер. И меня. И… они знают, где я живу! У меня нет таких денег, хён! Пять сотен – это огромная сумма для Чонина, да и для любого из их банды. Джисон стиснул зубы. Его взгляд метнулся к Минхо, который молча наблюдал за происходящим.  В его глазах читалась ярость.  – Сонмин, мелкий урод… – пробормотал Джисон. – Ладно, Чонин, не паникуй. Мы что-нибудь придумаем. Джисон поднялся.  – Минхо, тебе лучше…  – Я иду с вами, – твердо сказал Минхо, вставая. Его голос был спокойным, но в нем звучала несгибаемая решимость. Он не мог оставаться в стороне, когда кто-то из этой "семьи" был в беде.  Джисон посмотрел на него, и в его глазах промелькнуло удивление, смешанное с чем-то похожим на гордость.  – Ты уверен? Там будет… неприятно. – Я уже заночевал в твоем гараже, Джисон. Я привыкаю к "неприятностям", – ответил Минхо. Он чувствовал, как адреналин начинает течь по его венам. Джисон усмехнулся, но это была не веселая усмешка. Он повернулся к Чонину:  – Ладно, Чонин, покажи нам, где они собираются. Но ты будешь стоять в сторонке, понял? Без самодеятельности. Чонин кивнул, все еще дрожа. Пока они шли по улицам, направляясь к заброшенному складу, где, по словам Чонина, "Драконы" любили собираться вместе. Джисон объяснял Минхо стратегию.  – Они хотят напугать. Они знают, что у Чонина нет таких денег. Скорее всего, они попытаются заставить его работать на них, или просто показательно унизить. Мы идем, и я буду говорить. Если дело дойдет до драки, ты стой сзади. Или беги. – Я не буду бежать, – спокойно сказал Минхо. – А что если мы предложим им другое решение? Джисон повернулся к нему, удивленный.  – Какое? Мы не платим им, это принципиально. – А что если мы покажем им, что Чонин может быть полезен, но не для них, а для нас? И что мы их не боимся, но и не хотим бесполезной драки? – Минхо подумал. – Ты можешь отвлечь их разговорами, пока я осмотрю мотоцикл. Может, повреждение не такое уж и серьезное, и его можно исправить? Джисон остановился, глядя на Минхо. Впервые он видел в нем не только "принца", но и человека с острым умом.  – Ты хочешь… починить их байк? – В голосе Джисона прозвучало недоверие. – Если повреждение минимальное, и они просто раздувают его, чтобы выбить деньги, это будет их унижением. А мы покажем, что мы умнее. Джисон задумался, а затем медленно кивнул.  – Это сумасшедший план, принц. Но он может сработать. — он задумался. – Ладно. Попробуем твой путь. Они прибыли на место. У склада стояли несколько мотоциклов, а вокруг них – группа парней, среди которых выделялся Сонмин – худощавый, с наглым взглядом.  Они увидели приближающихся Джисона, Минхо и прячущегося за ними Чонина.  – О, посмотрите, кто пришел! Сам Хан Джисон! Привел нам мелкого должника? – ехидно протянул Сонмин.  – А кто это с тобой, крошка? Твой новый телохранитель? Джисон сделал шаг вперед, его поза излучала угрозу.  – Сонмин, ты знаешь, что мы не терпим, когда наших задирают. Чонин не виноват, что ты такой неуклюжий, что падаешь с байка. – Невиноват? Он разбил мне фару! И за это заплатит! Или его скутер пойдет в утиль, – Сонмин указал на байк, стоявший рядом.  Фара действительно была разбита. – Сколько ты хочешь? – спросил Джисон. – Пять сотен, или Чонин будет работать на нас. Таскать наши посылки, пока не отработает. Минхо сделал шаг вперед. Его спокойное, почти интеллигентное выражение лица удивило "Драконов".  – А что если мы предложим вам другое решение? – Он подошел к мотоциклу Сонмина и присел на корточки, внимательно осматривая поврежденную фару.  – Эта фара… она, конечно, редкая. Но повреждение не такое уж и критичное. Я думаю, его можно починить. Сонмин и его ребята уставились на него.  – Ты кто вообще такой? Механик, что ли? – презрительно фыркнул Сонмин. – Нет, – спокойно ответил Минхо, – я просто… немного разбираюсь в деталях. И вижу, что у вас тут не только фара, но и проводка барахлит. Если вы хотите, чтобы ваш байк работал как часы, а не как старая тарахтелка, я могу помочь. Бесплатно. Взамен на то, что Чонин свободен и больше вы его не трогаете. И эта фара… она будет выглядеть как новая. Джисон смотрел на Минхо, слегка ошарашенный, но понимал, что это блеф – Минхо никогда раньше не чинил байки. Но его уверенность была настолько убедительной, что даже  парни с группировки заколебались. Сонмин прищурился, пытаясь понять подвох.  – Ты что, прикалываешься? Ты хочешь бесплатно чинить мой байк? – Я хочу мира для Чонина, – спокойно сказал Минхо. – И чтобы мои друзья не попадали в неприятности. Это намного проще, чем драться и терять время. И ваш байк будет работать лучше. Джисон решил поддержать этот откровенный бред.  – Он лучший механик из тех, кого я знаю, Сонмин. Просто у него… свои методы. После долгих переговоров и угроз, "Драконы", видя необычность предложения и кажущуюся уверенность Минхо, согласились.  Минхо, не зная, что именно он будет делать, но используя свои навыки анализа и быстрого обучения, начал "осматривать" мотоцикл.  Он задавал Джисону наводящие вопросы о его устройстве, пока тот отвлекал "Драконов" разговорами. Затем, с помощью общих инструментов из ангара, он умудрился подкрутить какие-то провода, выпрямить металлическую часть вокруг фары и сделать так, чтобы она выглядела целой, используя небольшую изоленту, которую он незаметно выпросил у Джисона.  Он даже смог слегка подрегулировать двигатель, чтобы он звучал ровнее, просто потому, что вспомнил, как это делал Джисон. Когда Минхо закончил, байк действительно выглядел лучше. Фара была на месте, пусть и с легкими потеками клея, а звук двигателя стал ровнее.  Сонмин и его парни были поражены. Они проверили байк.  – Ну что, принц, ты их обманул? – прошептал Джисон, когда они отходили. – Нет, Джисон, – улыбнулся Минхо. – Я просто предложил им решение, о котором они сами не подумали бы. Они хотели власти и денег. А получили работающий байк и сохранили лицо. Чонин, в безопасности, подбежал к ним, обнимая Джисона, а затем неуклюже похлопал Минхо по плечу.  – Спасибо, хён! Спасибо! Ты спас меня! Джисон посмотрел на Минхо. В его глазах было столько гордости и восхищения, что Минхо почувствовал, как его сердце затрепетало.  – Я же говорил, он лучший. – И затем, понизив голос, для Минхо: – Я не знал, что ты такой… смелый, принц. И такой чертовски умный. Минхо пожал плечами, но не смог сдержать улыбки. Он чувствовал, как этот мир, который казался ему таким далеким и опасным, теперь стал его частью. Он помог одному из них. Он был с Джисоном. И это было самое настоящее приключение в его жизни. После того, как "Драконы" ретировались, озадаченные и немного униженные, Чонин не переставал благодарить Минхо. Он обнимал его, тряс ему руку, повторяя, что Минхо спас его. Джисон стоял рядом, его взгляд не отрывался от Минхо. В его глазах читалось не только облегчение, но и глубокое, почтительное восхищение.  Они вернулись в ангар, уставшие, но с ощущением победы. – Принц, – Джисон хлопнул Минхо по плечу, – ты меня поразил. Я думал, ты сломаешь им пару зубов, а ты… ты просто обманул их. Гениально. Минхо слегка пожал плечами, на его лице появилась редкая, искренняя улыбка. – Иногда мозги работают лучше, чем кулаки. Они долго сидели, разговаривая. Джисон, успокоившись, достал из холодильника остатки курицы и немного риса.  Они ели прямо из контейнеров, сидя на полу, и делились впечатлениями от произошедшего. Атмосфера между ними была наэлектризована – не напряжением, а чем-то более сильным, невысказанным.  Минхо чувствовал, как нити доверия и привязанности между ними становятся все крепче. Часы пробили полночь, потом час. Никто из них не порывался уходить. Возвращение в пустой, холодный особняк казалось Минхо совершенно бессмысленным.  Он хотел остаться здесь, в этом шумном, грязном, но таком живом месте, рядом с Джисоном. – Ну что, принц? – Джисон первым нарушил затянувшуюся тишину, его голос был мягким, почти нежным. – На этот раз ты совсем не боишься крыс? Минхо посмотрел на него, и их взгляды встретились. В глазах Джисона читался вопрос, но и некое разрешение.  – Я думаю, я уже привык к вашим крысам, – тихо ответил Минхо. – Но я… я не думаю, что смогу уснуть сегодня один. Джисон кивнул, его взгляд стал еще более глубоким. Он поднялся, направился к шкафчику и достал тот же двойной спальный мешок.  – Тогда… давай. Мы уже знаем, что вдвоем теплее. Они расстелили спальный мешок на полу, на том же самом месте, где спали прошлой ночью.  Разница была в том, что теперь это не было случайностью или необходимостью – это был выбор. Осознанный выбор. Они легли. Ангар снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь их дыханием.  Минхо снова почувствовал тепло тела Джисона, его запах. Но на этот раз все было иначе. Напряжение в воздухе было сладостным, предвкушающим. Джисон осторожно повернулся на бок, лицом к Минхо. Он протянул руку и аккуратно убрал выбившуюся прядь волос со лба Минхо.  Его прикосновение было легким, почти невесомым, но по телу Минхо пробежала волна мурашек.  – Ты сегодня был… – Джисон замялся, подбирая слова, – ты был очень крут. И я… я горжусь тобой, принц. Минхо почувствовал, как щеки заливает краска. Никто никогда не говорил ему таких слов. Он протянул руку и накрыл ладонь Джисона, которая все еще покоилась на его щеке.  Пальцы Джисона переплелись с его собственными.  – Ты тоже, Джисон, – прошептал Минхо. – Ты… ты совсем не такой, как я думал. Ты… ты настоящий. И ты хороший. Джисон слегка улыбнулся. Он медленно переместился еще ближе, так что их лбы почти соприкоснулись. Его глаза искали глаза Минхо в полумраке.  – Мне нравится, когда ты здесь, Минхо. Очень нравится. Минхо не смог сдержать улыбки. Он осторожно приподнялся, сокращая расстояние между ними.  Он почувствовал, как сердце Джисона учащенно забилось под его ладонью. Минхо медленно, почти неуверенно, потянулся и осторожно коснулся губ Джисона. Это был легкий, невесомый поцелуй, полный нежности и невысказанных вопросов.  Он был всего лишь мгновением, но в нем было все, что никто из них не осмеливался сказать словами. Джисон ответил. Он слегка приоткрыл губы, углубляя поцелуй, делая его более уверенным, более требовательным.  Его рука скользнула с щеки Минхо на затылок, притягивая его еще ближе. Это был неистовый, но все еще нежный поцелуй, который говорил о желании, о доверии, о том, что границы между ними стирались с огромной скоростью.  Когда они оторвались друг от друга, их дыхание было прерывистым. Они лежали, прижавшись друг к другу, лица в дюйме друг от друга.  – Принц… – прошептал Джисон, его голос был хриплым. Минхо прижался лбом к лбу Джисона.  – Просто Минхо, – ответил он, чувствуя, как его сердце ликует. – Просто Минхо. Джисон обнял его крепче, притягивая его к себе, словно хотел растворить его в своих объятиях.  Минхо уткнулся лицом в изгиб его шеи, вдыхая его запах. Он почувствовал, как рука Джисона скользнула по его спине, а затем задержалась на бедре, притягивая его еще плотнее. Это было невинно, но интимно, обещающе. Они уснули в объятиях друг друга. На этот раз это был не просто сон рядом, это был сон вместе, с переплетенными руками, с сердцами, бьющимися в унисон. И Минхо знал, что это только начало. Эта мысль заставляла чувствовать. Утро после ночи было наполнено нежностью. Завтрак был тихим, наполненным взглядами и редкими, но значимыми прикосновениями. Между ними висело невысказанное, но ощутимое обещание чего-то большего. Однако, идиллия была прервана звонком. Телефон Минхо завибрировал на старом верстаке.  Он взял его, и его лицо тут же напряглось. – Да, отец,– произнес он, и в его голосе снова появились те стальные нотки, которые Джисон так редко слышал.  – Хорошо, я понял. Буду сегодня вечером. Джисон смотрел на него, и по его взгляду было ясно, что что-то не так.  Минхо положил телефон. Он выглядел расстроенным и немного отстраненным, словно его выдернули из мира ангара и вернули в его прежнюю, роскошную, но холодную реальность.  – Мне нужно уехать, Джисон. Прямо сейчас. Семейные дела. Очень срочно. Джисон нахмурился. Он почувствовал укол разочарования, но постарался не подавать виду.  – Куда? Обратно к своим "принцевским" делам? Минхо кивнул.  – Да. В свой город. Не знаю, на сколько. Отец звучит очень… серьезно. Джисон подошел к нему. Между ними повисло невысказанное. Никто из них не хотел расставаться после того, что произошло.  – Просто… не пропадай надолго, принц, – тихо сказал Джисон, протягивая руку и касаясь предплечья Минхо. Минхо посмотрел на его руку, затем на его лицо. Он хотел остаться. Он хотел игнорировать свой старый мир. Но не мог.  – Я позвоню, – пообещал Минхо, его голос был напряжен. – Как только смогу. Прощание было быстрым и неловким. Минхо собрал свои вещи, которые были у него с собой, и направился к выходу. Джисон последовал за ним до ворот ангара. Последний взгляд, который они бросили друг на друга, был полон невысказанных эмоций – разочарования, желания, предвкушения будущей встречи. Минхо сел в такси, которое уже ждало у ворот, и последнее, что он увидел, было стоящая у ворот фигура Джисона, который смотрел ему вслед. Прошел месяц. Разлука оказалась длиннее, чем они ожидали. Минхо застрял в своем городе, разбираясь с какой-то крупной, запутанной сделкой отца.  Он чувствовал себя как в тюрьме, окруженный шикарными стенами, но оторванный от того единственного места, где он чувствовал себя живым.  Каждое утро он просыпался, ища рядом тепло Джисона, и каждый раз его настигало разочарование. Они общались.  Короткие сообщения, редкие, но важные звонки. В них не было явных признаний, но сквозь слова о делах и погоде проскальзывало невыносимое, жгучее желание быть рядом.  Джисон рассказывал о банде, о новых клиентах, о каких-то мелких стычках. Минхо слушал, и каждая такая история заставляла его чувствовать себя частью того мира, а не этого.  Он скучал по запаху масла, по шуму мотоциклов, по грязным рукам и искреннему смеху.  Больше всего он скучал по Джисону – по его насмешкам, его взглядам, его теплу. Для Джисона этот месяц был странным. Ангар казался пустым, даже когда там были друзья.  Привычное место, где он всегда чувствовал себя комфортно, теперь чего-то не хватало. Ему не хватало тихих вопросов Минхо, его элегантного присутствия среди рабочего хаоса, его непривычных, но таких правильных прикосновений.  Он поймал себя на том, что постоянно смотрит на телефон, ждет сообщений от Минхо, и в его душе росло странное, новое чувство – тоска. Хотелось прижать Минхо к себе, зарыться пальцами в его волосах, сказать что-то странное и отстраненное, которое бы значило больше чем прямые слова о своих чувствах.

***

Наконец, все дела были улажены. Минхо не стал предупреждать о своем возвращении. Он просто приехал. Он взял такси прямо из аэропорта, не заезжая домой.  Сердце колотилось в груди, когда машина остановилась у знакомых ворот ангара.  Он вышел, его взгляд сразу же нашел знакомый старый металл, потертую вывеску.  Запах бензина и масла ударил в нос, и Минхо почувствовал, как к нему возвращается жизнь. Двери ангара были слегка приоткрыты.  Он толкнул их, и вошел.  Внутри было тихо. Только знакомый гул холодильника. В углу, у верстака, спиной к нему стоял Джисон, склонившись над каким-то двигателем.  Его волосы были растрепаны, а на футболке виднелись масляные пятна. Он выглядел так же, как всегда. Минхо замер, наблюдая за ним. Вся накопленная за месяц тоска, все невысказанные желания, вся любовь и страсть хлынули на него одной волной. Он не мог больше ждать. Он сделал несколько быстрых шагов, пересекая ангар, и Джисон, услышав шаги, резко обернулся.  Его глаза расширились от удивления, когда он увидел Минхо. На мгновение он застыл, не веря своим глазам.  – Принц…? – прошептал Джисон, его голос дрогнул. Но Минхо уже не слышал. Он сделал последний шаг, схватил Джисона за предплечья и рывком притянул к себе.  Его губы обрушились на губы Джисона с такой силой и страстью, что у Джисона перехватило дыхание.  Это был не нежный, вопрошающий поцелуй, как в прошлый раз. Это был поцелуй, полный накопившегося желания, поцелуй, который сносил все на своем пути. Джисон пошатнулся от неожиданности, но тут же ответил, обнимая Минхо в ответ так крепко, словно боялся, что тот снова исчезнет.  Он стонал в поцелуй, его руки скользнули по спине Минхо, зарываясь в его волосы. Минхо углублял поцелуй, исследуя каждый уголок рта Джисона, будто пытаясь вобрать в себя все, что потерял за этот месяц.  Без слов, они двинулись к углу, где на полу уже лежал знакомый двойной спальный мешок. Каждый шаг был наполнен предвкушением. Они падали на него, не размыкая объятий, их губы снова встретились в глубоком, требовательном поцелуе. Руки Джисона потянулись к краю футболки Минхо, стягивая ее вверх и позволяя ему снять ее одним движением.  Холодный воздух ангара коснулся разгоряченной кожи Минхо, но это ощущение тут же сменилось теплом прикосновений Джисона.  Минхо, в свою очередь, стянул чужую футболку, открывая вид на массивную грудь. Они оказались лицом к лицу, их тела горели от желания. Минхо осторожно, с трепетом, протянул руку и провел ладонью по груди Джисона, чувствуя его быстрое сердцебиение, исследуя каждую мышцу.  Джисон вздрогнул от прикосновения, затем притянул Минхо еще ближе.  Его руки скользнули по бокам Минхо, останавливаясь на его талии, затем медленно опускаясь ниже, к бедрам. Их губы снова встретились, поцелуй был уже не таким торопливым, но более глубоким и нежным. Он был наполнен невысказанным обещанием, доверием и любовью. Каждый поцелуй, каждое прикосновение были признанием в чувствах, которые они так долго держали в себе. Минхо чувствовал, как руки Джисона нежно поглаживают его кожу, оставляя за собой дорожку из мурашек. Он прижимался к нему всем телом, позволяя Джисону обнять себя так крепко, как только возможно. В этом тесном пространстве спального мешка, посреди ангара, они были единственными во всем мире. Не было больше никаких преград, никаких сомнений. Было только их взаимное притяжение. Их прикосновения становились все более чувственными, исследующими. Пальцы скользили по спине, обрисовывая изгибы, зарываясь в волосы, нежно поглаживая чувствительные участки кожи. Каждый выдох, каждый стон был ответом на прикосновение. Время остановилось. Когда они наконец успокоились, их тела были переплетены. Минхо лежал, прижавшись к Джисону, голова покоилась на его груди, слушая его равномерное сердцебиение.  Рука Джисона крепко обнимала его, а его поцелуй на макушке был полон нежности и глубокого удовлетворения. – Ты никуда не денешься, да? – прошептал Джисон в темноту, его голос был сонным, но полным решимости. Минхо улыбнулся, прижимаясь еще крепче. – Никогда, – ответил он, чувствуя, как его сердце наполняется абсолютным счастьем. Они уснули, прижавшись друг к другу. Эта ночь была не просто ночью, это было возвращением друг к другу, полное тепла, страсти и глубокой, невысказанной любви.