Взрыв на краю вечности.

— Дейдара! Ками — сама тебя пощади! Ты должна была родиться террористом подрывником, а не женщиной! Дейдара закатывает глаза и отплёвывает чёлку. Настырные тонкие волоски лезут ей в рот. Настырный Шисуи опять сует нос в ее зону ответственности. Интересно, можно ли за такие слова засудить Шисуи за экстремизм? Дейдара на секунду задумывается. Но времени думать вообще то нет. — Шисуи, м? — она возвращает шефу такой же полный красноречия взгляд. — В чем твоя проблема, м? — В тебе! — отрезает Шисуи и утыкается в лаптоп — Ты с ума сошла? Дейдара! Ками — сама…. Дейдара подходит сзади и тоже утыкается взглядом в лаптоп. В чем причина такой бурной реакции Шисуи Дейдара не понимает…. Просто парочка эффектных залпов фейерверка. — Шисуи, так никто даже не умер, м? Что эти арабы понимают в искусстве, а? Шисуи бормочет что то вроде «они просто хотели презентацию в честь открытия магазина, а не взрывчатый полигон… Ты совсем рехнулась…» Дейдара в корне не согласна! Никакого взрывчатого полигона там нет. Глупое ивент агенство, глупые арабы и Шисуи тоже дурак! Дейдаре хочется устроить скандал. Такой же грандиозный, как и она сама. Но работа слишком необходима. Без стажировки в «Мангекё Ивентс» за ее квартиру никто не заплатит. Нет квартиры в Токио — одна дорога! Домой.К деду. Выходить замуж. Рожать детей. Ухаживать за дурацким наследством — бамбуковой фермой. Дейдара морщится. Такого нельзя допустить! — Что ты разнился Шисуи, м? Бабка Акасуна просила что? Что то вечное и отражающее мгновение их искусства? — И ты выбрала взрыв? — Шисуи устало потирает глаза и поднимает брови обернувшись — И я выбрала взрыв, ага! А что есть истинное искусство? Мост между мгновением и вечностью, если не взрыв, м? Шисуи….— говоря это Дейдара не понимает то ли возбуждается ещё больше, то ли наконец успокаивается. Она допивает свой «Монстр Энерджи» одним глотком и продолжает уже более миролюбиво. — Ну ты сам то много понимаешь в искусстве, м? С Шисуи всегда можно договориться. Говорить людям «нет» этот парень попросту не умеет. Дейдара уж точно знает… — Слушай, мне эта работа нужна так же как и тебе, поняла? Поэтому давай думать? — Шисуи трясёт банку Монстр Энерджи. Та оказывается пустой. Шисуи оказывается заметно огорчённым. Кому в этой компании принадлежат все запасы энергии и креатива и так понятно без слов… — А что думать, м? Времени думать нет! — Дейдара! Я так же как и ты не хочу заниматься «фамильным достоянием» — Шисуи обводит последнюю фразу в кавычки пальцами. — А что твои там? Все ещё пересаживают глаза за баснословные бабки? Шисуи усмехается и указывает на свои очки, буркая «как видишь удачно». Они садятся «что то думать». Дело не идёт дальше просмотра макета конкурирующей с заказчиками Акасуна Долс фирмой. Акасуна Фэмили Долс привозят в Японию что то среднее между самураем в плаще с красными облаками и екаем сбежавшим из новеллы про кибер панк эпоху. В Японии уже есть кукла Джашин. И ее тут слишком любят. Дейдара кусает кончик карандаша и расхаживает по кабинету. Не годится! Все не годится! Взрывы и арабы — слишком неполиткорректно даже для неё. Нужно что то такое, чтобы Япония влюбилась в Сандайме моментально. Дейдара прокручивает и прокручивает в голове все возможные сценарии. Но как заставить всю страну очароваться куском пластика? Если ты и в пластике и в очаровании сама представляешь из себя что то абсолютно странное и посредственное? Хочется одновременно уволиться, позвонить деду и смачно наорать. Просто, чтобы имел в виду, что Дейдара имеет право на управление фермой так же, как и любой мужчина, кого для неё сватали… «Сандайме…блядский владыка песка… Сандайме…» — бубнит Дейдара, меряя шагами кабинет. Точно! Даймё! Идея приходит в ее голову настолько быстро и ощущается настолько банальной, что абсолютно ясно — она всем понравится. Шисуи уже в восторге. Они залезают в ютуб и мельком просматривают абсолютный тренд этого года — канал какого то психа, которой рассказывает, что вся нынешняя Япония лишь проект группы внеземной цивилизации, которая свергла последнего Даймё. В эту чушь Дейдара разумеется не верит! Ей одинаково плевать и на Даймё и на жертву самурая, который теперь стал…деревом? Так далеко совсем не обязательно углубляться. Они просто возьмут суть концепции, задекорируют стенд на презентации аниме фестиваля и возможно не останутся без работы. Шисуи пытается найти кого то, кто мог бы сходить с Дейдарой на рынок «за вдохновением» вместо него, но в конце концов решает по всей видимости, что нельзя оставлять потенциальную террористку без присмотра. Дейдара уже сверкает глазами! Дейдара уже возбуждённо щебечет о целом мире големов, которые она может налепить в компанию к Сандайме и если получится, то все-таки может и взорвать «ну просто в рамках любви к искусству, что здесь такого Шисуи, а?». Разумеется, Дейдара не в восторге от компании босса. Но говоря справедливо, выбирая между Чоуджи, Киллером Би и шефом Шисуи — компания Шисуи меньшее из зол. Он реже всех напоминает Дейдаре о том, что «вообще то она девочка, а не террорист подрывник». «Как же достала Япония!» — все о чем думает Дейдара по дороге в метро. Сама ее идея кажется ей глупой, посредственной и безвкусной. Неудивительно, что Шисуи проникся и теперь хочет контролировать каждый шаг. «Мужчины….не приведи господь» Дейдара опирается лбом о стекло и обновляет вкладку с сайтом знакомств раз за разом. Сообщений от мальчиков все же больше, чем от девчонок и это скорее расстраивает, чем интригует. Почему коллеги постоянно хотят приписать ее к «мужскому братству» Дейдара не понимает. Она держит слово, заступается за тех, кто слабее и готова костьми лечь за собственные убеждения. Чоджи готов лечь костьми только за копченую рульку. А Шисуи скорее просто лечь костьми…из любви к искусству поныть о закономерностях долголетия и массе мелочных доводов. Дейдара возводит глаза к потолку и качает головой вновь морщась. Все мужчины глупые! Она утыкается в ютуб Асмр медитацию парня с бархатным голосом и готова спорить до хрипоты — это искусственный интеллект! По крайней мере Дейдаре хочется так думать. Парень в наушниках призывает Дейдару расслабиться и погрузиться в познание самого фундаментального из возможного — познания себя через призму реальности. «Легко ему наверное говорить так то без припадочного шефа и кучи прочего социального геморроя » — она прикрывает глаза и водит по объёмному кольцу на пальце скорее бездумно и по привычке, стараясь изо всех сил отпустить напряжения. Через четверть часа Шисуи аккуратно тянет Дейдару к выходу из вагона. Старинный базар Кабуки Ши — бывший квартал развлечений. Их задача здесь найти ткани, бусины для декора и возможно чуть чуть вдохновения… С последним возникают сложности ещё на этапе подготовки. Не умеет Дейдара «творить на заказ»… Она всматривается в витрины, пытаясь убедить себя, что все тут не грязно и мерзко, а постапокалиптически завораживает. Но ее не завораживает ничего. Дейдара не может объяснить себе почему старинные кварталы Токио всегда вызывают в ней смесь раздражения и ощущения, что сюда ее в очередной раз что то притащило насильно. Лучше бы они искали вдохновение где нибудь на природе. Слишком многолюдно. Слишком пахнет едой и дезодорантами. Слишком много хлама вокруг. Пойманное в поезде напряжение так и желает уходить, гул приезжих с соседнего острова торговцев оседает где то между грудью и поясницей. Жарко так, что кажется поднялась температура. Дейдара трогает лоб тыльной стороной прохладной ладони. Не горячий… «Овуляция что ли» — думает Дейдара, кладя руку себе на живот. Шисуи обеспокоено смотрит, уточняя взглядом «все ли нормально» — Есть хочу, ага — Дейдара поднимает волосы вверх и вставляет в них ручку. — Мы же только что если в офисе! — Пару шариков данго это не еда, Шисуи! На них даже ты долго не протянешь! Какой идиот вообще считает данго едой, м? Шисуи отмахивается, говоря, что вообще то его племянница или племянник может питаться ими вечно. Но концепция вечности Дейдаре неинтересна для рассмотрения ни под каким углом. Она отходит в сторону ларька с сурими, прикидывая не застали ли эти яйца эпоху Эдо. Пока ей готовят свежую порция, щедро приправляя яичное безумие овощами и спаржей Дейдара отходит в сторону стола с побрякушками. Живот все еще сводит странной судорогой, похожей на волну или вибрацию. Кажется, что раздражение становится возбуждением, а возбуждение предвкушением или наоборот… Дейдара старается выдохнуть это все и клятвенно обещает себе поспать сегодня, а не работать над дополнительными заказами. Или в крайнем случае выгулять свою «овуляцию» в ближайшем баре. Врет… Ничего из этого она, разумеется не сделает. Она опять будет пахать в три смены на благо блядского агенства! Чтобы отвлечь себя от подступающего кома из мыслей и претензий к данности или хотя бы не обложить того, кто оплачивает ее квартиру отборными ругательствами Дейдара рассматривает побрякушки на столе перед ней… Драконы…кандзи…снова драконы. Своё любимое кольцо Дейдара купила однажды с рук какого то эксцентричного деда на рынке, может и в этот раз повезёт… Она перебирает подвески на кожаных шнурках без особого усердия не надеясь найти в недрах железного хлама ничего особенного. Когда это происходит…. Собрание перенесённое накануне натощак, заваленная презентация, две банки энергетика, вся чертовщина, которую принёс за собой глупый заказчик и последние два года в бегах в целом, выливаются в такой нервный спазм в животе, что кажется сейчас Дейдара выплюнет все внутренности разом. В голове становится тихо и объемно, сквозь толщу пульсирующей паники ей кажется, что кричит ребёнок или подросток. Дейдара с трудом опускается на корточки, чтобы позорно не грохнуться прямо тут… Когда перепуганный Шисуи, в компании парня покрытого татуировками отводит Дейдару в сторону фонтана со скамейками она наконец может разжать кулаки. Там Дейдара находит подвеску из трёх металических кругов нанизанных на леску. Ничего особенного, скорее всего просто качественная бижутерия. Дейдара всматривается в окружности изо всех сил, пытаясь вернуться в реальность… Как там учил ее искусственный интеллект с ютуба? Очнуться. Познать себя. Взглянуть на реальность. Дейдара распахивает глаза со резком вздохом. Во рту вязко и приторно. Смотреть решительно не на что. Перепуганный Шисуи на грани точно такой же панической атаки, которого придётся откачивать разумеется ей. И кто то, с кем он переговаривается полушёпотом. Совсем молодой парень в татуировках протягивает Дейдаре бутылку воды. Она жадно пьёт. А потом откидывает назад голову. Подвеску нужно непременно вернуть. Дейдара может поклясться, что палатку у которой она ее случайно прихватила будто бы провалилась сквозь землю… ***** Итачи понимает, что никакой Изуми не должно было даже родиться слишком давно, чтобы вспоминать об этом каждый раз, когда нечем занять руки. Но все равно помнит…. Итачи не совсем уверен, прошло с этого момента восемь или десять лет, но может поклясться чем угодно — тот день он знает в деталях. Он сам тащит Саске в заброшенный квартал «Последнего Самурая», вместо тренировки Кендо. То ли потому что сочувствует Саске, то ли потому что завидует. Саске восемь. Итачи двенадцать. Жизнь Саске гораздо прямее и проще — так считает Итачи. Младший брат, разумеется, с ним совершенно не согласен. Они много ругаются по дороге. Припираются в метро. Припираются в Макдональдс. Итачи совершенно не понимает абсолютно взрослую и осознанную одержимость маленького человека «свалить из проклятой Японии хоть к екаю на рога». Саске хочет бургер и начос. «Может быть это вовсе не слухи и в нас правда течёт горячая латинская кровь» — думает Итачи тогда и снова идёт маленькому демону на уступки. Саске сжимает в руках заветный сундучок Хэппи Милл всю дорогу до пригородных построек. Дальше они идут вглубь прохладных лесов Токио. Рыскают по развалинам. Саске надеется встретить настоящего кабана или ястреба. Итачи смеётся. Никаких Кабанов здесь конечно же нет. Руины отыскиваются довольно быстро. Итачи никогда не бывал в них, но находит дорогу практически по памяти. Он точно знает: два поворота влево, потом ещё чуть чуть на юго восток. В воздухе висит что то странное…. Итачи кажется, что он делает шаг гораздо раньше, чем успевает его осознать. Ощущение дежавю приводит его и Саске к дому, который практически цел. Время взяло над ним власть, но только совсем чуть чуть. « Изуми, может не надо…» — Саске пищит совсем рядом, но Итачи его почти не слышит. Он присаживается на корточки у порога. Гладит древесину, покрытую мхом и почти склоняет голову. Саске залезает внутрь исключительно из принципа. Назло страху. Итачи слишком хорошо знает своего младшего брата. В начале он уверен — лезть туда абсолютно плохая идея. Он должен притвориться, что здесь нет ничего интересного, отвезти Саске домой и вернуться одному осмотреть все до конца. «Изуми, тут не помешает ремонт!» — Саске уже вовсю рыскает в старом здании. Потом Итачи слышит , как Саске скорее всего спотыкается внутри. Глупый Саске….может упасть почти на ровном месте! Итачи бежит следом. И не чувствует страха….место обволакивает Итачи само по себе. Чем то…чем то, что Итачи не чувствовал никогда в жизни — все вдруг становится правильным. Дышать тяжело то ли от волнения, которое Итачи не в силах осознать, то ли от запаха крови и слез. Итачи может поклясться — это место пахнет как что то очень далекое. Столько крови и слез за двенадцать лет он просто бы не успел повидать. Тело кажется не своим вовсе. Просто коробкой для чего то большего, чем человеческие органы. Итачи морщится и изо всех сил закусывает губу. Где же Саске? Он плохо помнит, как зовёт младшего брата, но слишком хорошо помнит, что делал это уже однажды прямо здесь. Тогда в этом месте уже требовался, но не настолько капитальный… Пахло потом, саке и свежескатанными онигири. Итачи не может вспомнить не как его звали, не как его зовут сейчас…перед глазами лишь толща крови, которая пульсирует в голове. — Итачи!!! — кричит Саске из глубины полуразрушенных комнат. — Здесь Итачи! Скорее сюда! Когда Итачи заворачивает за угол прихожей на него смотрят испуганные глаза младшего брата и зверька ласки, который застыл напротив. И все становится правильно…. — Итачи! — Нагато щёлкает пальцами у него перед глазами. Взгляд ото окна приходится оторвать. Итачи вытаскивает руку из светодиодной лампы и смотрит на ногти. Синие. Мелькает мысль, что маникюр — одно из немногих, от чего он не готов отказаться, отказавшись соглашаться с тем, что он женщина. Нагато смотрит в ответ сидя напротив, вместо Конан. На нем снова какие то жуткие линзы. Ещё более жуткие, чем в прошлый визит сюда. «Вот это задумался…» — одёргивает себя Итачи глотая безвкусный растворимый кофе, чтобы хоть слегка вновь почувствовать реальность. Куда делась Конан? — Вот это ты задумался, брат! — Нагато затягивается электронной сигаретой и рыскает в телефоне. — Слушай, а ты сильно торопишься? Сегодня должна была девчонка придти покраситься, но отменила из-за работы. — Нет… Итачи снова утыкается взглядом в окно. Дождь льёт как из ведра. Он хотел прогуляться и возможно заглянуть в новый книжный на углу Ре, но теперь точно планы — екаю под хвост. Дождь Итачи не любит. И это единственное, что он может сказать о себе совершенно точно. — Прыгай ко мне в кресло, как закончите! Я пока закажу хумус! Знаешь новую закусочную Сенджу? Готовят вообще без мяса! Круто, да? Они заказали у меня обзор за отметку в тик токе… Так что — угощаю! — Нагато смеётся и уходит и дальше снимать свои тик токи о защите природе, мира без войн и чего то такого о чем Итачи и сам хотел бы осмелиться помечтать. Конан возвращается с улице пахнущая прохладой и мятными сигаретами. Она утверждает, что Итачи отказался курить вместе с ней. Итачи делает вид, что помнит. Дальше ногти пилят в тишине, прерываемой отголосками музыки из Комнаты, где работает Нагато. Итачи смотрит на себя в зеркало. Каштановые волосы, слишком резные и тонкие черты лица, которые только пожалуй и выдают тот факт, что быть мужчиной — его собственный свободный выбор. «Как не из этой семьи…» — думает он и вкладывает в это понятие гораздо больше, факта, что его волосы на пять оттенков светлее, чем у всех остальных. Нагато возвращается вновь неприлично счастливый от того, что ему удалось смешать несмешиваемое и восстановить те волосы, которые проще было сбрить и сжечь. Почему то Итачи за него по настоящему счастлив. Есть что то такое во взгляде Нагато, который постоянно скрывают цветные линзы, дающее понимание — это счастье Нагато у кого то то ли вымолил, то ли заслужил… — Твои волосы как будто пережили конец света — смеётся он, перекатывая пряди между пальцами. — Тут только, если темнее.Будем? Итачи кивает, преисполненный одновременно и решимостью и облегчением. Он уже готов был биться с Нагато за право не стать обладателем чего нибудь особенно кислотного и футуристичного. Нагато все же остаётся Нагато — королём кибер банка и вливает в миску с чёрной краской иссиня чёрный бальзам не скупясь. Он убеждает Итачи, что будет «убийственно». Только нужно чуть чуть убрать у лица и подстричь форму по длине. Итачи вообщем то все равно. Волосы не то, чтобы когда то были важны. Итачи думает рассказать ли Нагато про ютуб канал о постапокалиптической Японии — проекте инопланетян или его и так уже считают достаточно поехавшим? Нагато включает видео о проекте «Провал Зецу» сам и долго возмущается: «как вообще так можно?» — Знаешь они могли бы сделать эту революцию хотя бы стильной! Ну может придумать какую то униформу, плащи хотя бы! Скажи? — Как ты себе это представляешь, Нагато? — спрашивает Конан, пришедшая «угоститься» кофе из современной машины — Ну могли бы ко мне обратиться, я бы довёл дело до Ума! Или муж твой, например. А то что? Стрижки эти…костюмы черно белые в офис? Япония скорее сдохнет от скуки, чем от внеземной цивилизации, я тебе говорю…нет там никаких инопланетян, они точно выглядят не как зазнавшаяся черно белая масса… Конан закатывает глаза. Итачи почти сдерживается, чтобы тоже не закатить. Чушь, которую несёт Нагато с абсолютно серьёзным лицом иногда слишком потрясает хотя бы своей абсурдностью. Как в его голове уживаются подобные умозаключения — вот что настоящая национальная тайна. Итачи дёргается от вибрации в кармане. Он хочет ответить на звонок, но Нагато просит чуть чуть потерпеть. Конан прилаживается рядом. С ними двумя Итачи всегда успокаивается. Конан и Нагато совершенно не похожи ни на одного знакомого Итачи, которых не то, чтобы очень много. Они вообще ни на кого похожи. Совершенно отбитые на голову. Такие же как он! Итачи кажется, что сидеть в маленькой мастерской на первом этаже жилого дома в проливной дождь, красить и спорить о революции — самое уютное, что случалось с ним за последний год. — К тебе хотят записаться на пирсинг в воскресенье — Конан протягивает Нагато телефон Нагато цокает и корчит гримасу. С его безумными линзами получается действительно устрашающе — Скажи им, что я не могу разорваться на шесть частей не в воскресенье не вообще. Ко мне все хотят записаться! Занят! — он отмахивается, продолжая продувать заметно простриженные пряди Итачи феном. Итачи снова звонят. — Да вот прямо так и сказала! Нагато, я не твоя секретарша! — Конан сминает лист ежедневника в самолётик и уже целится Нагато прямо в голову. Ее «оружие» попадает Итачи в лоб… «Прости, солнышко» — хмыкает Конан, пытаясь сдержать смешок. Они продолжают припираться, пока Нагато не поворачивает Итачи к зеркалу… — Ну? Готов! Итачи бросает взгляд без особого интереса. И впервые за долгое время и изумляется и успокаивается по настоящему. Итачи понимает, что никакой Изуми не должно было быть с самого начала. Единственное, о чем он жалеет, что не нашёл Нагато раньше. Тогда, когда его «прошлая жизнь» только стала по настоящему тесной. Итачи не знает, как по настоящему выразить благодарность и только сухо кивает. Нагато закидывает руку ему на плечо. — Нам если что вообще с Конан плевать друг ты или подруга! Стричь будем все равно только по мужскому прайсу, он так то дороже — а потом смеётся, как ненормальный и принимается выкладывать на стол вегетарианские сладости. От чая Итачи так и не удаётся отвертеться, несмотря на звонки Шисуи и почти закончившийся дождь. Думается, что Саске хочется привести сюда подстричься хотя бы раз исключительно в воспитательных целях, чтобы и ему забили голову просто профессионально сеансом НагатоТерапии. Ещё около часа он слушает историю про то, какой ученик Нагато гандон и их рассуждения вместе с Конан «как вообще можно так поступить и свалить от своего сенсея». Итачи кажется, что в жизни можно поступить и гораздо хуже. Он просто рад, что Нагато даже не может помыслить насколько. От зеркала Итачи может оторвать взгляд с ощутимым трудом. Теперь все кажется наконец то закономерным. Лицо начало будто становиться другим гораздо раньше, чем Итачи встретил Конан, а потом и Нагато. Кажется, в момент, когда Итачи понял, что то ли зеркало врет, то ли он окончательно сходит с Ума и от Изуми осталось только имя в паспорте, ему было около шестнадцати лет. Волосы ставшие иссиня чёрными лишь завершают круг постоянного поиска формы и ответа на вопрос: «кто я вообще? Если не Изуми…» Он Итачи Учиха. Сын Фугаку. Брат Саске. Потомок Мадары. Итачи дёргается от крика вороны и чуть не разливает на себя чай. — Ками — сама, у кого такой ублюдский рингтон на сообщения? — Конан озирается по сторонам. «Ублюдский Рингтон» поставил Саске в телефоне Итачи уже слишком давно, чтобы даже вспоминать об этом. Шисуи звонил бесчисленное количество раз. Так сообщает смс. Не желая себя накручивать, но все равно представляя самое худшее заранее просто по старой привычке Итачи наконец выходит на улицу. Когда до Шисуи удаётся дозвонится с третьего раза, Итачи слышит в ответ на приветствие бойкое: «Забирай своего брата, ага! Или кто он тебе там, м? Машина есть у тебя? Он кажется ногу сломал, да!» И земля уходит из-под ног… *** После инцидента на рынке Кабуки — Ши Дейдара надеется, что ее оставят в покое с глупыми вопросами хотя бы на секунду. Как бы не так! Шисуи, возомнил себе, что тот факт, что его родственники что то там смыслят в офтальмологии автоматически даёт ему право думать, что он сам что то смыслит в жизни. Остаток дня Шисуи вороном кружит над Дейдарой в компании племянника, который испугался похоже больше всех и утверждает, что у неё «что то порвалось по женски»… Что может порваться «по мужски» Дейдара предпочитает даже не предполагать. Саске, племянник Шисуи, отвозит их домой к Дейдаре на машине. Его хочется убить просто за компанию. Саске лезет не в своё дело. Паникует. То цепенеет, то наоборот начинает суетиться и предлагает вызвать скорую и что поразительно полицию. — Малыш, а почему сразу не Организацию Объединённых Наций, м? — Дейдара выхватывает у него из рук стакан с бабл чаем. Саске пытается протестовать, но быстро замолкает. Ей становится легче. Чем дальше проклятый рынок Кабуки Ши, тем больше этот приступ кажется глупым, нелогичным и сказочным. Саске в конце концов технично сваливает. И Дейдара надеется, что Шисуи последует его примеру и тоже наконец то свинтит… Как бы не так! Шисуи поднимается к ней в квартиру, потрошит скудное содержание аптечки. Бубнит о том, что либо Дейдара берет больничный за свой счёт, либо завтра он едет проводить пробную визуализацию вместе с ней. Больничный брать совершенно точно нельзя. Во первых, потому что это вряд ли освободит Дейдару от всех обязанностей, которые в трудовой договор Шисуи по своим причинам не записал. Во вторых, получить пятнадцать процентов оклада в самом финале тендера? Нет уж спасибо! Вот тогда то что то точно порвётся. Например, прожиточный минимум Дейдары. Только пахать! Следующее утро Дейдара встречает недосыпом и уже заранее гадким настроением. От вчерашней ломоты тела и слабости не осталось даже следов. Она пьёт кофе по пути на поезд, подводит глаза ровно за станцию до Синдзюку и надеется, что босс передумал. Чудо не происходит. Шисуи ждёт на стоянке корпоративного такси. Они вдвоём пытаются объяснить водителю, что за развалины католического храма необходимы. И оба переглядываются, когда звонит помощник Акасуны Хируко. Шисуи умоляет Дейдару хотя бы постараться сделать «нормальное лицо» на видео конференции. Что с ее лицом то не так? Дейдара не понимает и на всякий случай просто смотрит поверх спинки водительского сидения. Оставив «войны патриархата» непосредственно воюющим… Храм Дейдара выбрала накануне. Она уже бывала здесь однажды, в день, когда ее достало все настолько неимоверно, что хотелось одновременно и умереть и родиться заново. Про это место говорили, что оно проклято. Там заточен дух Лазорьевого Дракона. Дейдаре было абсолютно плевать и на Лазорьевого Дракона и на его дух… В конце концов это не его только, что уволили из какой то конторы неудачников, где он пахал больше всех остальных… И уж точно не его не воспринимали всерьёз только потому что…. Дейдара уверена — Лазорьевый Дракон точно не застревал в теле хрупкой блондинки в мире одичавших до власти мужчин. Так что не ему вообщем то знать — что такое быть проклятым! Тогда Дейдара так и не нашла в себе сил определить — уйти добровольно это бороться или сдаться? Она вообще плохо помнит те пару часов проведённых в механических рыданиях и желании вскрыть себе всю живую поверхность. Дейдаре казалось, что ещё секунда и кто нибудь обязательно придёт. Напомнит ей и кто она и где хочет быть…. Но никто так и не пришёл Вышла Дейдара оттуда в одиночестве. Абсолютно другим человеком. Место почти символическое для неё. И просто красивый фон для Сандайме. Никаких других мест, где «война кончилась» Дейдара все равно так и не придумала. По дороге начинается дождь. За пару лет храм обветшал ещё сильнее. Витраж почти окончательно развалился. Никто так и не додумался заграбастать это место и сотворить из него кофейню или ещё что то более пристойное. Когда они с Шисуи раскладывают инсталляцию и выставляют свет дождь на улице валит почти стеной и просачивается сквозь худую крышу. Шисуи философствует о какой то ерунде. Хочет «поставить себя на место Сандайме, чтобы прочувствовать его историю объёмнее» А потом…. Проклятый Шисуи! Когда Дейдара слышит его голос сорвавшийся на крик, то находит Шисуи в обломках гнилых досок. Он только кряхтит и держится за ногу. От возмущения Дейдара готова добить его этими же самыми досками самостоятельно. «Тебе просто нужно научиться работать в команде с мужчиной, Дейдара! Ага» — в голове всплывают одни из последних нареканий деда. Как бы не так! Шисуи — это прямо команда мечты! — Ты в порядке, м? — кричит Дейдара, подсвечивая себе дорожку по скользким камням фонарём от мобильника. Шисуи абсолютно неубедительно мычит в ответ. Его сейчас вырвет. Дейдаре кажется, что и ее тоже. Живой ум подкидывает фантазии об оторванной ноге и куче сухожилий. Вид внутренностей Дейдару всегда необъяснимо пугал. Собственная беспомощность ощущается как плевок в лицо. Времени думать снова предательски нет. Дейдара прыгает вниз, просто надеясь, что бог все-таки существует и убережёт хотя бы фотоаппарат наверху от дождя или наркоманов. — Шисуи мать твою… Зажмурившись Дейдара поднимает кусок разлагающегося дерева с ноги Шисуи… И не находит там ничего, кроме припухлой лодышки. — Сигарета есть? — Шисуи приподнимается заметно морщась Курят они вдвоём нервно посмеиваясь. — И че делать, м? Нашим звонить не вариант — Дейдара выглядывает из ущелья на полу вверх, все ещё беспокоясь о технике. — Да уж…мы даже не успеем загуглить пособия по безработице, а Акасуна Долс уже будут в курсе всех передвижений Сандайме — в кое то веке Шисуи рассуждает здраво. «Может головой ударился» — цинично подмечает Дейдара, роясь в сумке — Да и от кого там толк, ага! Би мог бы помочь если только, м? Он в городе? — Нет — Ну от Чоуджи был бы толк только если бы мы вытаскивали мешки котлет из-под завала, м? Шисуи посмеивается, а потом морщится вновь. Идти он не может. Дейдара хочет предложит вызвать скорую, но батарейка ее телефона садится. Наверху, в сумке остался power bank. Она выдыхает. Все не так уж критично. — Позвони моему племяннику…черт…племяннице. Она училась на врача какое то время. Что нибудь придумаем! — Думаешь лучше не говорить, что мы решили не брать видео оператора, м? Шисуи отрицательно качает головой. Дейдара смутно предполагает, что догадывается о причинах его решения. Чек, который должны прислать Акасуна Долс рассчитан на команду из восьми человек. Работает над проектом на самом деле всего трое. Позже должен присоединиться ещё и помощник в организации презентации, но Дейдара уже слышала вчера, как Саске подозрительно обрадовался возможности «походить с важным лицом и посмотреть, кто там не хочет работать…» Шисуи отдаёт телефон и отползает прислониться к стене. Дейдара видит, что он храбриться, скорее всего стыдясь плакать перед девчонкой. Последнее она уже додумывает сама. Контакт, который дал Шисуи подписан просто: «I ❤️» Трубку не берут не с первого, не с пятого раза. — Шисуи, она похоже не хочет отвечать, м? — кричит Дейдара в ущелье — Давай скорую и по домам, ага! Мне ещё звонить по поводу долбаного костюма девятихвостого лиса аниматору, м? Я где его ловить потом буду, угу? — Никакой скорой! Я лучше тут умру, чем поеду на работу к родственникам — Шисуи дует губы и кажется похож сейчас больше на пятилетку, чем на отмывателя арабских денег. — В Токио же не во всех больницах работают твои дебильные Учихи, м? Шисуи скорбно молчит. — Что вообще во всех, а? Ну вас и развелось, ага! В конце концов Дейдара находит у себя пакетик обезболивающего, которое носит на случай овуляции, менструации или ещё какой нибудь провокационной акции женского организма против существования в здравом уме. Она заставляет Шисуи выспать его содержимое прямо в рот, не обращая внимание на нытьё и всхлипы. — Да чего ты? У тебя даже пмс нет, ага… Сейчас дозвонимся до ещё одной сильной женщины и будешь в надёжных руках, м? «Сильная женщина» сама выходит на связь, когда Дейдара собирает в сумку последнюю партию техники. Трубку она срывает почти молниеносно и на секунду замирает. Звонит искусственный интеллект! Иначе не объяснить, почему Изуми говорит с такими придыханием, будто сейчас нужно не паниковать о возможной ампутации, которую Дейдара уже успела придумать, а «расслабиться и взглянуть на реальность»… «Наверное хахаль Изуми не соблюдает ее границы от слова совсем, м!» Дейдара психует и в глубине души — то, что трубку взял мужчина даже на руку. Вот на него то сейчас она и наорет! — Итачи? Так вот Итачи, м? Приезжай за своим братом или кто он там тебе, ага! Итачи на другом конце провода лишь просит адрес и просит дать ему пол часа. Дейдара наконец смачно выругивается с огромным облегчением ещё до того, как он успевает повесить трубку. — Шисуи, ну все отставить смерть и гангрену, ага! Изуми не едет, но едет какой то Итачи, это хорошо или плохо, м? — Это и есть Изуми — выдыхает Шисуи перед тем, как вскрикнуть и снова схватиться за ногу. В ожидании Итачи проходит ощутимо больше времени, чем он назвал изначально. Дейдара сидит напротив Шисуи поражено слушая и добавляя только: «угу» и «ага». — Бедная! Вот довели ее глупые мужики, м? При всем уважении, Шисуи, ага! — Я тебя прошу не говори с ним, как с женщиной! Итачи не женщина и не нам судить его выбор. Поняла? — Да поняла я, поняла, ладно! Прямо совсем мужчина? А внизу, м? — Дейдара! — Шисуи дёргается, позабыв, что теперь это — непозволительная роскошь. — А что Дейдара, м? Я социолог, ага! Профессиональный интерес! Итачи появляется после четырёх дня. Запыхавшийся и закутанный с ног до головы в чёрный балахон. Дейдара как раз заканчивает снимать Сандайме в компании големов уже наплевав на результат и просто желая занять руки. Он не ясно зачем открывает дверь пнув шаткие деревяшки ногой и с порога начинает допытываться «где Шисуи» Страшно раздражает… «Он что все это время укладку делал?» — думает Дейдара подслеповато щурясь на силуэт ещё одного Учихи в брызгах появившегося после солнца. — Ну ты бы ещё с окна залетел, чтобы мы все точно умерли от восторга , ага! — бросает она. Этот Итачи! Что он о себе возомнил? Дейдара честно старается быть мягче и убедить себя, что «этот Итачи» возможно так же как и она когда то мучался от предменструальных мигреней и тошноты. Но просто…не может. Почему она должна была его так долго тут ждать? Итачи оглядывается и выглядит растеряно. Точно так же рассматривает Дейдару подслеповато щурясь. Дейдаре кажется, что он слишком надолго задерживает взгляд на том месте, где заканчивается ее кроп топ и начинается татуировка хтонической твари… Но вообще, как правило взгляд там слишком часто задерживают все. — Я не понял, откуда такая агрессия? Я приехал как смог, что не так? — Итачи подходит ближе и Дейдаре наконец удаётся его рассмотреть. Ни капли женского. Абсолютно. Даже изящество, с которым он трясёт головой, желая прогнать с лица челку — в нем нет ничего жеманного и девичьего. Только раздражающая манкость движений рук… — А что ты думал или думала, м? Мы тут десять жизней будем тебя ждать, ага! Потом ты появишься, похлопаешь волшебными глазками и в мире воцариться гармония, м? Дейдара не успевает сообразить не почему говорит это, не зачем. Просто Итачи оказался здесь не вовремя. Она испугалась не меньше Шисуи. Замёрзла. Хочет есть. И через неделю должна внести остаток средств за керамические виниры… Итачи склоняет голову в бок. — Ты устала? Я понимаю…в машине есть данго и кофе, готов поспорить после них станет легче. Потом он подходит к Дейдаре так близко, что не будь внизу Шисуи — Дейдара бы уже заорала о том, что он маньяк. Знает она таких «ты замёрзла или устала». Видела не один раз на лгбт фестивалях. Но Итачи совершено на них не похож. Итачи напоминает кого то, кого Дейдара видела, но совершенно не может вспомнить когда и где. Слишком знакомая мимика и движения. Если он и похож на женщину, то совсем неуловимо своей выученной покорностью обстоятельствам и готовностью противостоять им несмотря ни что. «Странный Итачи! Наверное был красивой девочкой» — думает Дейдара, наблюдая за тем, как Итачи вешает на себя их рюкзаки и смотрит так, будто заранее за что то извиняется. Он кидает Дейдаре свою куртку и оставшись в одном худи спускается за Шисуи вниз. *** Итачи украдкой выходит покурить на веранду, но застаёт там Саске в компании мамы. Сегодня никому из Учиха не спится. Обычно после девяти за пределами комнат уже никого не отыскать. Саске сидит на ступеньках, держа в подрагивающей руке тонкую сигарету. «Мамины» — думает Итачи совсем мимоходом и опускается рядом. — Изуми, ты чего не спишь, солнце? — Микото оборачивается и старается напустить привычную невозмутимость. Чужое имя отдаёт во рту такой горечью, будто Итачи тоже покурил за компанию вместе со всеми. Он бы многое отдал и за то, чтобы так сделать и за то, что бы иметь право на это, ровно как и на то, чтобы мать звала его собственным именем. — Просто не хочу Саске поднимает голову. Слишком заметно пытается сделать вид, что в норме. Врать младший брат никогда не умел. — Что случилось, Саске? — Итачи пытается потянуть его руку в свою одним невесомым движением. Саске поддаётся. — Снова снилась та могила девчонки в маске. Не могу после этого спать. Итачи выдыхает весеннюю прохладу после дождя и кутается в халат. Говорить не хочется. Мама уходит и Саске чуть помедлив забирается в кресло с ногами. — Будешь? Она не придёт! — он протягивает Итачи сигарету, которую спрятал за ухо — Хотел зайти к тебе, уточнить, что там за вылазка в пещеры в выходные? — Какая ещё вылазка? —Итачи морщится. Шисуи…. Неугомонный Шисуи уже позвонил Саске, как только пришёл в себя. Итачи старается весь вечер не думать не о нем, не о его эксцентричной напарнице. Дейдара…— ее имя отдаёт в голове так, будто Итачи и сам побывал в эпицентре большого взрыва и чудом оттуда вернулся. После спасения Шисуи он сам вызывается отвезти Дейдару искать «ебучего девятихвостого лиса по всему проклятому Токио» и ищет. Где то между Хараджуко и Шибуя — лис находится в раменной и передаёт злой как сто екаев Дейдаре свой прокатный костюм. Итачи тащит его до машины. И понимает — это то, что он хочет делать день за днём. Ни в какую любовь с первого взгляда Итачи не верит. Потому что Дейдару он видел и до этого…он не уверен, что она была такой же фигуристой в его снах, но абсолютно точно уверен, там, во снах Дейдара ругала его на чем свет стоит абсолютно так же. Ему кажется, что будь в этих снах Итачи рядом с ней и держа ее за руку — все бы сложилось как-то иначе. Но ему уже пару лет не снится ничего. — Да я не знаю — Саске выпускает струйку дыма — Говорит Дейдара должна была тебе написать. Итачи старается изо всех сил сохранить отрешённость на лице, но видимо где то проигрывает. Саске ухмыляется смотря прямо в упор. — Хорошо, что мы собаку в итоге назвали Пейн. Неловко бы вышло — шпиц Дейдара и твоя девушка Дейдара. Ой я надеюсь, я ей этого не сказал? — он на секунду морщит нос, а потом смеётся почти не сдерживаясь. Итачи поражён этими перепадами настроения почти за секунду. Сам он так никогда не умел. — Саске… Что ты несёшь? Украдкой Итачи посматривает в телефон, читая длинное сообщение, которое сразу не заметил в запросах на переписку. Дейдара пишет сухо и в основном тезисно. Объясняя, что Шисуи «почти мёртвый» и им просто нужен ещё один человек в качестве «руки помощи» Итачи вполне готов ее протянуть, чтобы это значило… Он щурится, жалея, что уже снял линзы или хотя бы не захватил из комнаты очки, но Саске спрыгивает с кресла и заходит в дом, говоря: — Да набери ей, я бы набрал. Итачи знает. Саске врет. Младший брат шарахается девчонок так, будто все они поголовно больны как минимум бубонной чумой. Дверь за младшим братом закрывается негромким щелчком. Итачи пару раз прокашливается, перед тем, как записать Дейдаре голосовое сообщение с просьбой позвонить, когда ей будет удобно. Он не совсем понимает, как нужно общаться с девушками, но помнит , что парни, которые знали его как «Изуми» поступали примерно так. Дейдара отвечает почти сразу и выдаёт то, что Итачи меньше всего ожидает услышать. — Ой да тошнит от этих созвонов уже просто неистово, ага! Может встретимся через час в «Амегакуре, м? Сто лет никуда не ходила, м?» Итачи хочет спать, уже принял душ и абсолютно ненавидит бары и не ходил бы в них и больше ста лет. Разумеется, он согласен… В комнату Итачи влетает со скоростью ласки и потрошит свой шкаф с таким же усердием. Бинтовать грудь — слишком долго. Да и бинтовать особо нечего. Итачи кажется, что вся его одежда больше годится для того, чтобы шастать с Шисуи по заброшкам, нежели идти в бар с красивой девушкой. Хотя в чем с красивыми девушками ходят по барам Итачи может только предполагать… Он все же втискивается в самый широкий костюм оверсайз, армейские ботинки, затягивает волосы в хвост наспех и прихватывает очки. Амегакуре находится в полу часе езды от юго запада Токио. Итачи приезжает ещё раньше назначенного времени. И впервые не ощущает себя неловко. Он не знает специально ли Дейдара выбрала транс френдли место, заботясь о том, чтобы он не стеснялся или просто живет неподалёку, но надеется на первое. Итачи заказывает пиво, просто потому что боится, что если выпьет что то покрепче стесняться будет уже Дейдара. Отношения с водкой и саке у Итачи…замысловатые. Он перекатывает запотевший стакан между ладонями, когда приходит она…. То ли Дейдара и правда слишком давно не выходила в люди и решила принарядится, то ли всегда так одевается вне работы. Итачи не знает. На каблуках она оказывается чуть выше Итачи. Стройная и очень спортивная. Итачи не понимает, почему, но сидеть на стуле становится по странному неудобно. Он ерзает. Штаны с широкой резинкой кажутся не кстати тёплыми и неуместными. Почему Дейдара такая…полуголая? «Это ведь неприлично так думать!» — одергивает себя Итачи, но все равно продолжает смотреть… Дейдара плюхается за стол закидывая ногу на ногу, камешки на ее джинсах играют в свете неона. Итачи не может отвести глаз от неё и подвески у ключиц. Слишком красиво. Слишком знакомо. Ему иррационально хотелось бы одеть эту подвеску Дейдаре своими собственными руками. — Привет, Учиха! Я вообще то думала, что ты меня пошлёшь куда подальше, ага… — Что то будешь? — Итачи придвигает к ней карточки меню и старается просто ничего не уронить со стола в процессе. Почему то именно сейчас он ощущает тот факт, что «быть мужчиной» никогда не являлось выбором, это была единственная доступная лично для него данность. — Да я уже заказала через приложение, ага! Тебе тоже самбуку взяла, м! — Не стоило… Итачи делает глоток пива из приличия. Размышляя о том, можно ли пить самбуку вместе с таблетками оксанвдрола, что он принимал накануне. — Гормоны, м? Ты же не злишься, что Шисуи все рассказал, да? — Ты бы все равно заметила рано или поздно. — Думаешь я планировала лезть к тебе в штаны, м? Хотя конечно думаешь — наверняка до всех этих превращений ты так натерпелся от тупых мужиков, ага! Сам знаешь, девочки так не станут делать, угу! Итачи смущается. Ничего такого он не думал. Что делают девочки в таких ситуациях он тем более знать не знает. — Не знаю…—Итачи утыкается взглядом куда то между груди Дейдары. Себя он убеждает, что смотрит на ровно на хвост той хтони, что там нарисована. —В смысле «не знаю», Итачи? Тебя что мужики не довели до…ну вообщем до того, до чего довели, ага! Итачи морщится. Началось…причина по которой он не ходит на свидания. Он хочет приятно провести время. А не оправдываться о нюансах и мотивах собственного выбора. Хотя и это вообще не свидание, судя по всему… — Ты вроде как феминистка, Дейдара? Тогда не мне тебе рассказывать, что не все решения этого мира крутятся вокруг мужчин! Дейдара меняется в лице. По всей видимости неизвестно почему принимая слова Итачи, как личное оскорбление… она почти вскакивает и обдает Итачи терпким ароматом арабских пустыней и холода цепей. Итачи старается отвести взгляд от ее декольте изо всех сил. Что же это за проклятие какое то? Красные глаза хтонической твари действуют на него просто гипнотически. Какое то колдовство… Дейдара странная. Она хватается за бокал самбуки… Итачи готов поклясться, что сейчас он полетит прямо ему в лицо. Но ошибается. Дейдара просто выругивается отборным матом и выпивает залпом. — Учиха! Нечего нам ссориться из-за тупых мужиков, ага! Давай пей своё пиво спокойно, м! Никакая я не феминистка! Я вообще то и ноги брею и моюсь, да! Дальше Дейдара расспрашивает Итачи о его решении уже менее эмоционально. Итачи «пьёт своё пиво спокойно». Она объясняет интерес тем, что «просто пытается понять». Итачи впервые сталкивается с подобным. Ни Шисуи, не Саске понять ничего не пытались. Они просто долго смотрели вдаль, а потом кивали неизвестно чему. Итачи рассказывает, стараясь убрать все странные мистические подробности, просто, чтобы показаться менее безумным, чем он сам себя считает. — Ты сама никогда не думала, что могла бы придти в этот мир кем то другим? — Не! Мне только так говорят, ага! Что внутри меня живет террорист смертник, но это не так, м? — Дейдара смеётся и лезет в тарелку с пастой Итачи, ловко закидывая макаронину прямо в рот. — Почему тебе так говорят? — Да потому что сексисткие идиоты, м? Вот, что есть искусство, ты задумывался об этом, Итачи? Ни о чем таком Итачи никогда не задумывался. Его мысли находили в своё время гораздо более абстрактные и несбыточные формы. — Искусство это взрыв — ляпает он, чтобы не показаться совсем дураком. Где Итачи прочитал или услышал эту фразу он не помнит. Но она так отчётливо въелась ему в подсознание, что в шестнадцать он повторял ее слишком часто изрядно пугая и Микото и Фугаку. Отчасти Итачи даже с ней согласен. Взрывы — это сложно, красиво, требует много навыков контроля тела и головы. Они уникальны. Самобытны. Фатальны и неповторимы. Все это ведь и есть искусство. Так Итачи для себя определил только сейчас, на случай если Дейдаре понадобятся более развёрнутые объяснения. Дейдара как-то странно реагирует. Она затихает и на секунду меняется в лице, чуть приоткрыв рот. Потом шумно сглатывает остатки еды или самбуки. Дейдара смотрит на Итачи прямо в упор, нервно крутя кольцо на указательном пальце. — Я что то не так сказал? — уточняет Итачи, стараясь все-таки отвести взгляд от декольте Дейдары. Затянувшееся молчание кажется иррациональным, ведь Дейдара не из тех, кто предпочитает сидеть и просто друг друга рассматривать. «Девчонки с другой планеты все таки» — думает Итачи, стараясь игнорировать пульсирующий жар рядом с солнечным сплетением. — Жаль, что у тебя так вышло, ага. — говорит наконец Дейдара, сбросив оцепление. — Могли бы быть с тобой подругами, да! Итачи выдыхает. Что Дейдара успела себе надумать он не знает. — Мы можем быть друзьями? Вроде как у нас вполне получается или я не прав? — Он слегка смущён и растерян этим вырвавшимся «у нас», но хочет повторить это ещё хотя бы в каком то контексте… — Итачи, ты веришь в дружбу между парнем и девушкой, м? А…ой! Прости, дорогой! Я иногда и правда не вижу дальше своего носа, ага! Тебе не нравятся девушки, да? — уже изрядно выпившая Дейдара хватает Итачи за руку так, что по его загривку пробегает стадо мурашек. Ладони Дейдары горячие и влажные. Она и сама покрыта хмельной испариной. Итачи вновь старается не смотреть на ее ключицы, которые блестят от выступивших капелек пота и лосьона с глиттером. Итачи не уверен, что эта золотая штука называется именно так, но Конан точно говорила на днях подобное слово. Вопрос загоняет Итачи в тупик. Он не хочет врать, потому что враньё — это буквально то, что преследует его пол жизни по пятам. Но что ответить тоже не ясно. Итачи не нравятся парни в том смысле, намёк на который улавливает даже он. Парни скорее вызывают у Итачи чувство зависти за возможность не оправдываться за каждый пустяк и восхищение возможностями тела. Чтобы научиться подтягиваться на турнике Итачи приходится чуть ли не выплюнуть легкие. Саске — просто один раз попробовать. Девушки? Девушки вызывают у Итачи только желание защитить и бесконечное сочувствие. Такие девушки как Дейдара? Рациональный ум Итачи, остатки, которого все ещё пытаются двигать что то, в его черепной коробке буквально впадает от неё в панику. Дейдара шумная, задаёт неудобные вопросы, разговаривает с абсолютно отвратительным южным выговором торговцев бамбуком и кокосами. Дейдара — незабываемая… Он думает о ней слишком часто ещё до того, как успел увидеть воочию. А ещё… Итачи абсолютно стыдно это признавать — Дейдара по настоящему красивая. Красивая до такой степени, что бедра Итачи инстинктивно сжимаются стоит только ему посмотреть на неё в этих блестящих джинсах и двух нитках ткани, вместо футболки. Ничего подобного Итачи никогда не чувствовал раньше. Что говорить он не знает… Дейдара говорит вместо него. — Тебе подвеска моя нравится, м? Хочешь подарю? Итачи лишь сбивчиво кивает. Дейдара пыхтит, воюя со старым замочком застежки. — Там нужно чуть сдвинуть колечко, если я не ошибаюсь. Откуда Итачи это знает он никак не может взять в толк. Просто уверен, что это старое серебро. — Ой помоги, а. Или у тебя тоже маникюр, м? Итачи приходится встать позади неё. От Дейдары пахнет самбукой и самой Дейдарой. Что то терпкое, перечное и жаркое. Кожа Дейдары такая же плотная и горячая. Итачи старается касаться шеи аккуратно, слеповато щурясь. Действительно старое серебро. — Откуда она у тебя? Я не могу принять такой дорогой подарок, ей минимум лет сто… — Да ты гонишь, а? — Дейдара резко оборачивается и уткнувшись Итачи в живот смеётся. Ему не до смеха. Низ живота скручивает так, что Итачи кажется будто у него в паху случилась своя личная ядерная катастрофа. Он выдыхает. — Я ее можно сказать взяла, забыв заплатить, ага. Она с рынка, не парься, да… Замок легко поддаётся, стоит только Итачи интуитивно потянуть на себя одно из колечек. Дейдара потирает шею. Итачи боится смотреть ей через плечо. Сейчас он резко понимает всех мужчин мира. Дейдара тоже встаёт. Расплачивается и за себя и зачем то за Итачи. Он неловко пытается сунуть деньги ей в руки. Дейдара отмахивается и ещё раз уточняет, как Итачи комфортно, чтобы к нему обращались. Итачи не успевает заметить, как Дейдара хватает его за руку, выводя к оживлённому проспекту. Они идут по парку, к парковке такси. Итачи теребит подвеску в кармане, неловко сжимая руку Дейдары в своей. Ему кажется, вот так идти рука об руку — единственное правильное, среди кучи ошибок данности и закономерности долголетий. — У меня позавчера была такая овуляция! Ты бы знал, мне даже твой брат показался симпатичным. У тебя бывает овуляция, м? — Нет — только успевает буркнуть Итачи. Хотя он не уверен, что то, что с ним происходит сейчас называется по другому. На прощание Дейдара оставляет папку с историей куклы Сандайме, запах шипровой кожи, умозаключение, что все мужчины тупые и кучу блёсток на самом Итачи во время их прощальных объятий. **** В субботу Дейдара просыпается у Нары, мучаясь одновременно и последствиями похмелья и своей «участившийся овуляции». Дейдара старается убедить себя, что во первых Шикамару слишком легко перепутать с симпатичным парнем, во вторых она действительно ведёт себя иногда, хуже всех глупых мужчин вместе взятых. В третьих , у Дейдары , в самом деле не растут языки из ладоней — приходится все таки как то знакомиться и общаться с людьми. Дейдара предпочитает мужчин , но укажет только женщин. Ночь выдаётся раздражающей и нудной. В начале Шикамару бросает пренебрежительное «ну удивляй, женщина», потом отказывается «удивлять» в ответ сама. Почти до утра Дейдара сидит на балконе ее квартиры, переписываясь с Итачи во всех мессенджерах этого мира. И вот уж кто по настоящему удивляет. Итачи оказывается приятным собеседником, знает разницу между постмодернизмом и постапокалиптикой, печёт на заказ торты, ведёт кулинарные классы в социальной программе адаптации детей из приютов. И сам по себе представляет не такую уж социальную катастрофу. Зачем ему этот таинственный переход Дейдара не понимает. Он ведь даже не работает ни в какой «мужской профессии»… Утром Шикамару просит от Дейдары «особенный завтрак» и начинает жаловаться на шефа, едва открыв глаза. Дейдара сама не прочь «особенного завтрака» и рассказать про дурака Шисуи. В ее понимании — отношения с женщиной, это что то такое, где так можно делать, не боясь показаться неудобной. «Неужели она не втыкает как тяжело жить и без разрядки и без возможности высказаться, м?» — думает Дейдара когда Шикамару отворачивается и закуривает прямо в постели, стоит только Дейдаре заговорить. Конечно не втыкает… По итогу про Шисуи слушает Итачи, приехавший вместе с младшим братом через пару часов. Шикамару Дейдара клянётся не звонить, даже если звонить будет совсем некому. Никакие тёмные волосы и брутальные серьги того не стоят, тем более они даже у Итачи есть. До пещер, которые предложил какой то другой дядя Итачи и Саске доезжают почти молча. Саске только задаёт пару уточняющих вопросов и почти сразу врубает музыку так громко, что даже Дейдара не в силах ее перекричать. В конце концов ритмы этнического техно уносят Дейдару в мерную дрему. Ей снится заказчик Акасуна, наследник Чие, гуляющий среди дюн в костюме ремесленника, птицы из барханов песка и ещё какая то чушь… Дейдара видит себя мужчиной. Абсолютно отбитым наглухо смертником, который шлёт и Шикамару и Итачи и наследника империи кукол к черту. У него брызжет слюна от злости и из рук растут языки. Дейдара просыпается ровно в тот момент, когда Саске неловко подсовывает ей под голову свернутую ветровку. — Тебе может неудобно? Онигири будешь? Это Итачи пол ночи лепил…— говорит младший Учиха неловко улыбаясь. Дейдара проваливается в сон, где больше не видит ничего. К нужному месту вся вынужденная компания добирается гораздо позже необходимого срока. Из-за Саске. Который то останавливается сфотографировать свою машину посреди автострады, то вдруг вспоминает, что ему надо сбросить «долбанную свадьбу Хьюга до трёх часов дня». Фотографии он ретуширует сидя прямо на капоте машины и как ни в чем не бывало попивает кофе из термоса. — Саске просто всегда думает, что умеет бывать в двух местах одновременно — буркает Итачи, когда Дейдара на секунду открывает глаза. У пещер гораздо прохладнее, воздух влажный и густой. Туман тут почти никогда не сходит. Саске восхищенно присвистывает и сразу принимается фотографировать все, что видит. Итачи присаживается на камни у входа прикрыв глаза. С утра он чернее тучи и почти ни с кем не разговаривает, ограничиваясь пассивно агрессивными комментариями. Дейдара уверена, что наверное не выспался. Работать с Саске оказывается на удивление легко. С Дейдарой они понимают друг друга почти с полуслова. Как-то не сговариваясь они принимают общее решение — им нужен рассвет. — Светает где то около трёх, м? — Дейдара сверяется с телефоном. В запасе около пяти часов. — Я бы поспал. — младший Учиха складывает искусственный свет в сумку и потягивается — Итачи? Итачи находится возле входа в пещеру. Он гладит скалистый утёс поджав губы. Саске подходит, вставая рядом. Заходить в пещеры Дейдаре не хочется. Но и стоять одной в темноте тоже не самое приятное приключение. Саске идёт первым… — Тут даже летучих мышей нет — он высовывает голову и светит фонариком. Странное место. Высокий грот, с глубокими нишами по краям. Итачи з будто отмирает и затягивает нудную лекцию о ронинах, что вполне могли обитать тут. И это совсем не кажется бредом. Дейдара замечает, что Итачи ей почти всегда иррационально увлекательно слушать. Чтобы он не говорил. Камни по середине кажутся такими живыми, будто мерцают. По крайней мере так кажется Дейдаре. Она теребит кольцо на указательном пальце подходя ближе. — И что, м? Тут будем спать, а? Саске просто поджимает плечами жуя онигири. Вот кто ради фотографий залезет хоть Кирин в пасть. — Да нормальное место! Вы чего разнервничались? Итачи? Теневое правительство даёт добро! — Саске посмеиваясь потирает спину старшего брата. А потом закатывает глаза и бурча, что «все приходится делать самому» сооружает костёр буквально из ничего. Через некоторое время успокаивается и сама Дейдара. Так действует томатный суп, который на костре разогрели чуть не спалив термос и тот факт, что Саске спит настолько умиротворено, что любая тревога кажется сугубо личной и надуманной. Дейдара хочет посмотреть весь грот целиком, приметив полоску света издали. Когда взойдёт солнце могут быть очень эффектные кадры. Итачи увязывается следом. Они стоят напротив впадины, что сейчас заполнена дождевой водой почти как маленькое озеро. По дороге сюда, разумеется они ругаются не один и не два раза. — Как в Амегакуре — только произносит Итачи, всматриваясь в водную гладь. В полумраке его глаза кажутся почти чёрными. — М? — Ругаемся опять из-за глупых мужиков как в Амегакуре — Итачи хлопает себя по карманам и выдыхает найдя зажигалку. — Ты вроде как и сам теперь глупый мужик, ага — Ага…— Итачи закуривает, озаряя лицо всполохом огонька на краю зажигалки. «Блин, ну какая была красивая девчонка» — все, что успевает подумать Дейдара, пока все снова не погружается в полумрак. — Или ещё нет, м? Итачи молчит. — Нет, не пойми меня неправильно, но как можно променять такой венец творения как женское тело на что то ещё, м? Дейдара почти вскрикивает и сама чуть не вздрагивает от провалившегося эха. — Ты никогда не думала, что мир мог сложить реальность иначе? И все, что сейчас есть просто какая то ошибка? — Итачи говорит совсем тихо и приглушенно, присаживаясь на корточки у стены. Дейдаре ничего не остаётся, кроме как присесть рядом. Не хватало ещё разбудить своими криками оползень и завалить вторую презентацию. Тогда господин Акасуна пошлёт к черту уже Шисуи, а Шисуи ее…даже страшно думать о таком. — Мог бы, ага! Но какая разница, Итачи? М? Есть только момент сейчас. Вот сейчас, понимаешь? Что толку думать о том, как могло бы быть, если даже вечности в концепции многомерной реальности не существует, м? Понимает ли Итачи сказать сложно. Он оборачивается потерянный и слишком печальный даже для самого себя. — И сейчас ты душнишь, ага! В этой пещере и правда стремная аура — Дейдара тоже закуривает. — Так что? Ты уже делал операцию, м? Хочется перевести тему куда то подальше от философии, которую Дейдара на дух не переносит. Она сомневается, что кто то из философов каждый день бы размышлял о добре и зле, если бы хотя бы раз увидел ставку по ипотеке на квартиры в Токио. Ответ и так очевиден. Любая философия бесполезна стоит только примерить ее к концепции нынешнего времени. — Ещё не делал. Хочу до конца кое в чем убедиться. Ты сказала, что женское тело и есть венец творения. Почему? — Что значит почему, м? Итачи, ты как с Луны упал, ага… — Способность деторождения? Я согласен. — Конечно, ага! — Дейдара кивает головой — А множественные оргазмы, м! Да не один мужчина не может столько раз… Договорить Итачи не даёт. Он недоуменно поднимает брови и сводит их к переносице. Дейдара абсолютно точно понимает — он ничего не знает! — Что? — Итачи подтверждает ее догадку, переспрашивая совсем тихо. — Ты что не в курсе? Ну это когда… Дейдара пытается объяснить и метафорически, используя примеры вечно расширявшийся вселенной, большого взрыва и чёрных дыр. И на пальцах. Но Итачи действительно с Луны упал. Он не понимает ничего. — Давай покажу. Хочешь, м? — В смысле? — он почти отпрыгивает от Дейдары давясь воздухом. — Да просто покажу тебе, дома сам попробуешь, ага. Думаешь твои самураи тут делали что то другое, м? — Нет! — Итачи прячет лицо в вороте худи. «Разумеется, смущается» — думает Дейдара. — Хочешь на себе покажу, м? И пока Итачи не передумал она усаживается рядом и разводит колени. Кто то же должен ему показать, пока не стало слишком поздно! Итачи почти бледнеет. Дейдара заводит руку себе между ног. Объясняет почти по медицински, как все устроено. Итачи тяжело дышит наблюдая за движениями ее пальцев. Это странно, но Дейдаре совсем так не кажется. Она делала в компании подруг и более странные вещи. Когда дыхание учащается Дейдара хватает Итачи за руку почти рефлекторно. Его рука подрагивает. Сам Итачи сидит неподвижно, будто увидел призрака. — Вот и просто представляешь какого нибудь симпатичного парня вроде тебя, м…—Дейдара надеется, что донесла мысль правильно, пока ещё может связно говорить. Она убирает руку ровно за секунду до того, как риск спровоцировать оползень все-таки возникает. Переводит дыхание и смотрит на Итачи, который выглядит…слегка впечатленным. — Ух…у меня точно овуляция, ага! Ты все запомнил? — Дейдара тянется к пачке влажных салфеток всерьёз опасаясь, что Итачи сейчас упадёт в обморок. «Ну что за мужики пошли, м?» Взгляд Итачи слишком расфокусирован, он все ещё продолжает сжимать руку Дейдары и ерзает сжав колени. — Ты мне так руку оторвёшь, м? Дейдара смеётся. Итачи переспрашивает в какой конкретно момент нужно не останавливаться и только сбивчиво кивает в ответ на длинное анатомическое пояснение. — Да ничего ты не запомнил, ага! Давай на тебе покажу! Что? М? — Не надо, пожалуйста… — Итачи, что пожалуйста, м? Тебе не один твой парень этого не расскажет, да! Это мудрость переданная от женщины к…ну вообщем снимай штаны, ага. Дейдара смеётся осекаясь на полуслове. Итачи забавный. Смущается так, будто ему десять. Наверное никогда не ходил на лгбт вечеринки. Там и не такое можно увидеть в туалете. Все таки помедлив Итачи стягивает и треники и белье. Ничего такого страшного Дейдара там так и не находит. Все почти как у неё, только чуть больше и крупнее. — Тебе не неприятно? Давай прекратим, если тебе неприятно…— уточняет Итачи — Брось, ага! Ты симпатичный и вкусно пахнешь, ага! Для мужчины уже почти подвиг. Дейдара присаживается рядом, облокотившись спиной о стену. Она даже не соврала из приличия. Хотя бы потому что смутно представляет себе, что это такое. Итачи пахнет чем то сладким и пудровым. Он забавно морщит нос и приоткрывает рот, стоит только Дейдаре коснуться его внизу впервые. — Подожди! — Итачи ерзает на постеленной внизу куртке. — Я могу? Могу я тебя…можно обнять? Дейдара еле сдерживает шутку про то, что мужчины так себя не ведут. И все-таки, переход ещё точно где то в зачатке. Вместо этого она садится сзади Итачи, подозревая, что скорее всего перегнула палку… «Это же не харасмент?» — думает Дейдара, позволяя Итачи опереться о себя спиной. «Ему должно быть комфортно.как с близкой подругой» Она опускает руку вниз. И гладит Итачи совсем не спеша. Итачи откликается почти моментально. Дейдара чувствует его участившееся сердцебиение под второй рукой и собственное неизвестно откуда накатившее смущение. — Как мне тебя обнять, м? — Дейдара наклоняется совсем близко загораживая себе и Итачи обзор волосами. Итачи молчит. Только притягивает ближе и утыкается носом куда то между щекой и шеей. Дейдара глубоко выдыхает. Вот уж и правда «социолог года»… Она старается делать для Итачи то, что приятно ей самой. Ему точно нравится. Дейдара чувствует как колени Итачи подрагивают, а он сам цепляется и за ее руку и за подбородок, постоянно пытаясь не задеть грудь. Голос у Итачи хриплый, с характерным глухим придыханием. Дейдара начинает проклинать свою овуляцию… Итачи хочется поцеловать… И Итачи тоже хочется. В какой то момент, который Дейдара упускает она сама кладёт его руку себе на грудь. И вот тут большому взрыву все-таки суждено произойти. Итачи перехватывает инициативу слишком резко. Он оборачивается к Дейдаре за поцелуем, который уже не кажется таким уж странным. А потом тоже опускает руку между ее колен. — Я правильно делаю? — спрашивает Итачи, скорее забавляясь. Он улыбается Дейдаре в губы. Она лишь растерянно выдыхает. Итачи все делает слишком правильно. Последнее, что видит Дейдара перед тем, как потонуть в ворохе ощущений взбухшие Вены на руках Итачи. Дальше он опускается вниз. И все делает правильно. Дейдару трясёт. Кто ему это показал? Итачи кажется знает ее тело уже миллион лет. Другого объяснения тому, что происходит попросту не находится. Его плечи совсем не женские. Сильные и жилистые. Дейдара не знает, как назвать то, что между ними происходит. Она только уверена, что возможно слово «вечность» все-таки где то да существует. Дейдара оказывается одновременно здесь и где то между бесконечными вариантами реальностей, где все это было попросту невозможно. Итачи не врал с самого начала. Что то шло не так, чтобы все-таки здесь оказаться… Перед тем, как Итачи наваливается сверху точно так же задыхаясь Дейдара видит его затуманенный взгляд почти покрасневших глаз. И решает для себя только одно — в этот раз все будет совсем иначе…