Везде первый.

      — Сонсэнним! — Сынмин заходит в учительскую, держа в руках заполненную вступительную форму. Он очень долго тянул с заполнением, ведь не мог определиться, поэтому сейчас ходит по всей школе в поисках учителя. Который, кстати, сейчас отчитывает какого-то десятиклассника. И делает это неестественно громко.       Сынмин подходит к ним ближе. Он понимает, что учитель заметил его, поэтому решает терпеливо подождать, пока этого бедного мальчишку отпустят.       Мальчик также обращает своё внимание на Кима и буквально застывает с открытым ртом. Он уже не слышит всех слов, что ему говорит учитель. Всё его внимание всецело сосредоточено на Сынмине. Словно он главный экспонат на музейной выставке.       — Ян Чонин, ты меня слушаешь вообще? — Учитель замечает отстранённость Чонина и от этого злится ещё сильнее. — Эй, я с кем разговариваю?       Но Чонин не реагирует даже на это. Он продолжает пялиться на Сынмина. Словно над головой Яна кружком обозначается загрузка сервера. Ким смеётся с такой необычной, но до жути забавной и милой реакции, одними губами шепча:       — Слушай учителя.       И это работает. Чонин смущённо краснеет. Он отлипает от Сынмина и вновь стыдливо выслушивает учителя, лишь изредка поглядывая на Кима.

♡︎♡︎♡︎

      — Хён!       Сынмин сначала не обращает внимание на крик за своей спиной. Только через несколько секунд он догадывается, что зовут, всё-таки, его.       — Хён, ну подожди! — Чонин останавливается около Сынмина, которой поднимает бровь в вопросе, смотря на согнувшегося и запыхавшегося парня. Это же его сегодня ругал учитель? Как же их школа тесна.       — Это кто? — Из-за плеча Сынмина выглядывает Хан. Он осматривает мальчика, а после переводит уже хмурый взгляд на Кима. — Эй, ты не говорил мне, что у тебя есть младший брат!       — Я один в семье, — Сынмин цокает на высказывание Джисона, а Чонин уже разгибается и выравнивает дыхание, снова обращая внимание старших на себя.       — Хён, можно я провожу тебя до дома? — Щёки Яна так мило и невинно краснеют, что сердце Сынмина пропускает удар.       — О-о, я понял, — Хан играет бровями и с видом знатока смотрит на Кима. — Так потянуло на младшеньких, да? — И, как всегда, Джисон портит хороший момент. Сынмин закатывает глаза и отталкивает от себя Хана.       — Пока, — он берёт Чонина за руку и выходит с территории школы, игнорируя возгласы расстроенного Джисона.       — Так я правда могу проводить тебя до дома? — Ян крепче перехватывает руку Сынмина и смотрит на него самыми щенячьими глазами, которые только видел Ким. Это заставляет его сердце вновь пропустить в себя стрелу, пока внутренний голос пищит от переизбытка милоты за последние пару минут.       — Можно, — несмотря на бушующий внутри ураган, Сынмин отвечает сухо и коротко. Старается держать лицо, но когда Чонин радостно улыбается и начинает слегка размахивать их руками, уголки губ сами ползут вверх.

♡︎♡︎♡︎

      — О, твой Чонин снова оставил тебе перекус, — Джисон первый замечает на чужой парте небольшую сладкую булочку и клубничное молоко. Последние несколько недель за один урок до обеденного перерыва Ян начал оставлять на парте Сынмина небольшой перекус. И как бы Ким ни пытался сказать ему, что это необязательно, Чонин всё равно продолжал радовать старшего небольшими сладкими презентами.       — Во-первых, он не мой, — Сынмин садится за свою парту, открывает молоко и отпивает пару глотков. Клубничное молоко. Его любимое. Однажды он заикнулся об этом перед Чонином, а тот запомнил и стал покупать его чаще. Ну не прелесть ли?       — А во-вторых? — Хан увлечённо наблюдает за Кимом, который лишь пожимает плечами. Он видит, как его шея краснеет — точный знак того, что Сынмин смущается. И Джисон решает зацепиться за это. — Он тебе всё-таки симпатичен.       Ким давится клубничной сладостью и несколько секунд кашляет, прежде чем злобно посмотреть на Хана.       — Чепуху не неси. Он мне как младший брат уже.       — Все вы так говорите. А потом секунда! И твой лучший друг пропадает на свиданиях со своим парнем, эх, — Джисон грузно садится на своё место и опирается на спинку стула.       — Эй, вообще-то я ему-       — Хён! — Чонин врывается как гром среди ясного неба. У него в руках ещё одно клубничное молоко, а в глазах — сердечки, которые могут заметить все, кроме самого Сынмина, из-за которого эти сердечки и появились.       — О, Чонин-а, — Хан машет мальчишке. — А мы тут как раз о тебе говорили.       — Правда? — Ян невинно хлопает своими глазками-щёлочками. Он ставит на парту Сынмина ещё одну коробочку молока. — А о чём конкретно?       — Ну, Сынмин говорил, что ты-       — Поешь, дружок. До обеда ведь ещё так долго, — Ким затыкает Джисона сладкой булкой, которую ему принёс Чонин. Желваки на висках как будто вот-вот взорвутся, но злость за секунду сходит на нет, стоит ему только посмотреть на сдувшегося Чонина.       — Хён… Я купил эту булочку тебе…       — А… — Сынмин смотрит на Хана, который уже откусил добрую часть булки. — Извини. В следующий раз съем всё, что ты мне купишь. Договор? — Ким редко ест мучное. Чаще всего он приносит домой булочки, которые ему покупает младший, и ест намного позже. А некоторые не успевают выжить и плесневеют. Но он не хочет обижать Чонина, поэтому не отказывается от них.       — Договор! — Чонин снова загорается, как спичка, по щелчку пальцев.       В коридоре громко звенит звонок, и Яну приходится быстро попрощаться и уйти.       — А он тебе нравится. Точно нравится, — Джисон доедает булочку и нахально улыбается, пока Сынмин закатывает глаза.       — Завали.

♡︎♡︎❣︎

      — Хён, давай зайдём в магазин? — Чонин берёт Сынмина за руку и, не дожидаясь ответа, ведёт его в сторону круглосуточного.       Ян снова вызвался проводить Кима до дома. И кто он такой, чтобы отказывать своему любимому младшему? Особенно когда он упрашивает его, смотря в глаза своими огромными щенячьими. Это запрещённый приём, который всегда работает.       Чонин вертится около холодильника с прохладными напитками. Себе берёт чёрный чай Lipton, а Сынмину покупает Милкис.       — Сколько же тебе дают карманных, раз ты большую их часть тратишь на меня? — Ким усмехается, но сладкий напиток принимает. В какой-то степени это приятно. Получать такие маленькие признаки внимания, когда они такие невинные и в них вложено столько чувств.       — А тебе всё скажи, хён.       — Вредина, — Сынмин показывает Яну язык и улыбается, когда видит такую же реакцию с его стороны. Ему нравится проводить время с младшим. С ним весело, тепло, комфортно и не хочется ни о чём беспокоиться. Словно он снова ребёнок, которому не нужно думать ни о чём, кроме того, как бы уложить все игрушки на кровать, чтобы никто не обиделся. Чонин заставляет его чувствовать себя очень странно. Сынмин не понимает, как должен реагировать на эти чувства. Но пока что решает отложить эти раздумья на следующий раз. — Почему ты делаешь это всё для меня?       — В смысле? — Чонин вопросительно вскидывает брови.       — В плане… Почему ты покупаешь мне сладости, провожаешь до дома?       — А, — Ян кивает, наконец, понимая, что имеет в виду Сынмин. — Просто потому, что ты мне нравишься, хён. — Чонин говорит это легко. Так, словно это мега очевидная вещь. Словно это не он сейчас признался в любви своему крашу.       И Ким не может не умилиться такой простоте и невинности. Он треплет Яна по волосам и улыбается самой яркой улыбкой, которую только может себе позволить.       — Милаш, — он хмыкает и отпивает глоток Милкиса. Его прохлада приятно охлаждает внутренности, но это всё равно не помогает горящей шее и ушам Сынмина.

♡︎❣︎❣︎

      — Чанбин предлагает собраться, — Джисон что-то тыкает в телефоне, даже не поворачиваясь в сторону Сынмина.       — Когда? — Сынмин же отпивает пару глотков молочного шоколада, который принёс ему Чонин. На парте также лежала булочка, которую Ким не решался брать. Не голоден.       — В эту субботу. Говорит, что планирует заказать пиццу, — Хан вырубает телефон, подозрительно долго смотрит на Кима и молчит. Он слегка щурится, а через несколько секунд резко вскакивает, чем пугает всех в классе. — Я придумал!       — Нет, Джисон, мы не будем спорить на костюм горничной, — Сынмин сразу предостерегает своего друга от самой навязчивой идеи за всю их дружбу. Он несколько раз пытался заставить Кима наспор надеть на одну из их тусовок костюм горничной, но каждый раз оказывался провальным.       — Костюм горничной, это, конечно, хорошо, но я не об этом! — Хан подходит к парте Сынмина, забирая у него напиток. — Ты позовёшь с собой Чонина.       Ким несколько раз хлопает глазами, пока пытается обработать то, что сейчас сказал Джисон. Пригласить? Чонина? В их компанию?       — Нет, — Сынмин отбирает своё шоколадное молоко, допивает его и идеально докидывает пустую коробочку до мусорки.       — Ну почему?! — Джисон грустно скидывается на колени, ладонями держась за край парты.       — Вы его испортите. Чонин сама невинность, а вы…       — А мы красавцы. Короче! — Хан снова вскакивает, ладонями ударяя по парте. — Без Чонина не приходи.       — Боже… Дай мне сил…

❣︎❣︎❣︎

      Чанбин открывает дверь. Он впускает Сынмина и Чонина. Последний неловко переминается с ноги на ногу.       — Давай куртку, — Ким помогает Яну снять верхнюю одежду и вместе с ним проходит в гостинную, где все ждут только их. На диване сидит Чанбин, который зависает в телефоне. На кресле около дивана сидит Хёнджин, а с другой стороны дивана на пуфике расположился Джисон, попой проваливаясь в мягкую ткань и болтая ногами.       — Чонин-а! — Джисон радостно машет Яну, который, увидев знакомое лицо, слегка расслабляется.       — Привет, — он машет Хану в ответ и садится рядом с Сынмином на диван, ближе к Джисону.       — Это Ян Чонин, наш младшенький, — Хан гордо представляет Чонина и заливисто смеётся с того, как Ким закатывает глаза.       — Рады знакомству. Я Хёнджин, а этот здоровяк Чанбин, — Хван машет Яну рукой и улыбается.       — Йо, — Чанбин также машет рукой.       — Ты звучишь, как дед, — Сынмин прыскает в кулак от такого приветствия и вводит Чанбина в краску.       — Эй, ну дай хоть перед младшими побыть крутым!       Чонин, видя, как начинает смеяться Ким, и сам тянет уголки губ вверх. Он более-менее расслабляется и двигается ближе к Сынмину.       Около полутора часа они проводят за разговорами о насущном, о том, как же учителя делают мозги с поступлением и о том, как сильно старшая школа отличается от средней. Они бы и дальше разговаривали о повседневности, пока Джисон не предложил игру.       — Что насчёт бутылочки? — Хан берёт полупустую пластиковую бутылку из-под колы и кладёт в центр комнаты.       — О, да, детка! — Хёнджин тут же подхватывает и садится около Джисона. Чанбин пожимает плечами и садится около Хана, но с другой стороны.       Все трое выжидающе смотрят на Сынмина и Чонина, что удобно расположились на диване. Ким некоторое время молчит, в голове двигаются шестерёнки, и он, наконец, понимает, что к чему. Понимает, почему Джисон предлагал позвать Чонина.       — Хан Джисон, — Сынмин говорит сквозь зубы, хмуро смотря на названного друга. — Нет.       — Ну эй! Давай! Будет весело! — Хан складывает руки на груди и дует губы.       — Ты не втянешь в это —       — Хён, а давай? — Чонин берёт Кима за руку и смотрит как будто не в глаза, а в самую душу. Добирается до сердца, аккуратно касается и не собирается отпускать.       Сынмин несколько секунд смотрит на Яна, переводит взгляд на друзей, затем снова на Чонина и тяжело выдыхает. Он садится около Хёнджина, а ликующий Ян около Чанбина.       Игра начинается.       Джисон, как тот, кто предложил, крутит первым. Горлышко бутылки указывает на Хёнджина. И, пожалуй, это худший вариант событий, который мог произойти.       — О Боги, я ждал этого с момента, как образовалась наша компания, — Хёнджин подогревает интерес, заигрывает бровями и двигается к Джисону.       — Оу, детка, ты мог просто попросить, — Хан хихикает и берёт Хёнджина за подбородок.       Прежде чем Хан и Хван сливаются в поцелуе, Сынмин успевает закрыть глаза Чонину рукой, а сам отворачивается. Ян же ругается, а когда, наконец, убирает руку Кима, всё уже заканчивается.       Очередь Хёнджина. Он раскручивает бутылку очень сильно, и спустя несколько долгих минут горлышко указывает на Чанбина. Никто из них не говорит и слова. Они лишь неловко двигаются друг к другу. Но в отличие от поцелуя с Джисоном, они целуются очень быстро и смущённо. Хан на это играет бровями, за что получает сразу два подзатыльника.       — Вы злые! — Он дует губы и фыркает, заставляя всех остальных в комнате рассмеяться.       Спустя ещё несколько раундов настаёт очередь Сынмина. Удивительно, но за всё время бутылка ни разу не показала на Чонина. Это успокаивало Кима, который изначально не хотел соглашаться на игру только из-за него. Ведь, во-первых, как можно осквернять такого невинного Чонина? А, во-вторых, он просто ревнует. Не хочет, чтобы кто-то другой касался Яна. От одной мысли об этом у него начинают играть желваки, а руки сжимаются в кулаки.       Сынмин легонько, но ощутимо крутит бутылку. Она кружится вокруг своей оси, а когда останавливается, горлышко указывает на… Чонина. Его глаза округляются, и он смущённо смотрит на Кима. Хёнджин и Джисон начинают пищать, а Чанбин просто одобрительно кивает. Как и в случае с Чанбином и Хёнджином, никто не говорит и слова. Чонин аккуратно прикрывает глаза, ожидая поцелуя. Но Сынмин, вопреки всем ожиданиям, просто целует Чонина в лоб.       — Эй, Сынмин, так нечестно!       — Да, целуй его в засос! — Джисон кричит громче всех, бунтуя. Он так долго ждал этого момента! А Ким взял и всё оборвал.       — Придурки! Это называется развращение малолетних! Вас посадят! — Сынмин фыркает и игнорирует все остальные слова своих друзей. Чонин же продолжает молчать и наблюдает за тем, как Хёнджин и Хан негодуют.       — Тогда в качестве наказания вы будете сидеть в шкафу десять минут, — Чанбин выдаёт свой вердикт и, на удивление, никто его не оспаривает. Хотя Сынмин, конечно, хотел что-то сказать, но Хван на него шикнул и вместе с Чонином запихнул в шкаф.       — Бля… Прости их, — Ким откидывает голову назад и тут же бьётся головой об стенку шкафа. Чонин смеётся с него, но скоро замолкает.       — Хён.       — А?       — Почему ты не поцеловал меня? — Сынмину кажется, что у него слуховые галлюцинации. Несмотря на темноту, он видит, как сияют глаза Чонина.       — А ты бы хотел? — Ким не знает, что ещё ответить. Его сердце словно стучит сто раз в секунду, а адреналин в крови от интимности момента подскакивает до предела.       Некоторое время Чонин не говорит и слова. Сынмин уже думает, что младший передумал и взял свои слова обратно, но слышит ответ, который никак не ожидает:       — Хочу, — Ян облизывает пересохшие губы и смотрит в глаза Кима, повторяя, словно сам не верит в сказанное. — Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, хён.       То ли под действием адреналина, то ли под действием ещё каких-то неведомых Сынмину сил, он целует Чонина. Целует его мягкие, пухлые губы со вкусом Liptona, который он пил около минуты назад. Ким сминает губы Яна своими, иногда покусывает. Сначала Чонин растерялся и совсем не понимал, куда себя деть. Но через несколько движений Сынмина и сам стал отвечать. Неумело, неловко, но слишком очаровательно, чтобы Ким мог сдерживать себя от покусывания нижней губы Чонина. Они сминают губы друг друга, по ощущениям, вечность, хотя на деле не проходит и минуты.       Воздух в лёгких заканчивается, и им приходится отстраниться. Они тяжело дышат, цепляются за плечи и руки друг друга, но не могут отвести взгляд. Сынмин думает, что мог бы вечность смотреть в эти милые и всё-таки хитрые глаза напротив.       — Хён, будь моим парнем, — Чонин двигается ближе, прижимает грудь к груди Сынмина и смотрит теми самыми щенячьими глазами, что так очаровали Кима в их первые встречи.       — Только если пообещаешь больше не идти на поводу у Джисона, маленький негодник, — Сынмин хихикает и чмокает Чонина в нос.       В эту же секунду за дверями слышатся писки. Чанбин открывает шкаф и затаскивает Чонина с Сынмином в свои объятья, пока сзади него Джисон и Хёнджин держатся за ручки.       — Я знал! Я знал, что всё так будет! — Хан начинает прыгать не месте от радости.       — Вы… Вы… Всё это время подслушивали? — Чонин заливается краской и льнёт в объятья к Сынмину, который нечитаемым взглядом прожигает своих друзей. Когда все трое это замечают, они мгновенно замолкают и замирают.       — Вам повезло, что здесь Чонин. Не будь его рядом, я бы свернул вам шеи, чёртовы падальщики, — Ким фыркает и закатывает глаза, поглаживая спину Яна.       — Сынмин, ты злой!       — А вы прям святоши, — он закатывает глаза и всё-таки улыбается, когда Чонин, незаметно для всех, берёт его за руку.