Живой

– Проснись уже! Он распахивает глаза. Взору предоставлен только белый потолок. Хочется вскочить, но в груди нестерпимо жжет. Голова выгибается в попытках увидеть, что его сдерживает. На теле покрасневшая перевязка. Это... кровь? Чья? Его? Не может быть, он же был в безопасности... Наверное. Вряд ли в разгар столкновения злейших врагов он мог не пострадать. Но чем же так зацепило... Рана, что понятно по жгучей боли, зудит так, словно кто то целился специально. Нестерпимо хочется задать эти вопросы хоть кому-то. Получается неловко осмотреться. Комната похожа на самую обычную гостиную: шкаф с книгами, диван, ковер на полу, рабочий стол, окна явно не первого этажа. Простенькая обстановка, а мысли напротив, абсолютно запутанные. Удается, напрягшись, вспомнить свое имя. Да, его зовут Сергей. Сергей Разумовский. Он был самым молодым миллиардером, создавшим свое приложение. Что же было потом? Почему он в какой то квартирке, а не в своей огромной башне? А, точно. Вторая личность, притворявшаяся его другом, загубила все будущее Сергея. Кажется, потом он оказался в психиатрической больнице. Потом... Точно, побег. Хм, почему в воспоминаниях о побеге мелькает лицо Игоря Грома? Не мог же его спасти тот, кто и поймал. Но все же, сейчас его окружают не белые мягкие стены, а самая обычная обстановка. С трудом Разумовский встает с дивана. Все кости нестерпимо ломит, но он лишь жмурится и продолжает попытки. Держась за стены, получается выйти в коридор. Так, по прямой дверь, вероятно, входная. Будь мужчина в лучшей форме, он бы дернул ручку, но сейчас даже это действие является непосильным. Справа кухня – заходить внутрь он не решается, никогда это хорошим не заканчивалось. Аккуратный поворот налево и несколько тяжелых шагов, после передышка. Снова шаги вперед, и снова остановка. Наконец он дошел до следущих дверей – слева и справа приоткрытые, сквозь щели видно кровати. Значит, спальни. По прямой еще две двери. Любопытство все же взяло верх над немощностью, и свободная рука легла на ручку, опуская ее. Вполне ожидаемо, там оказался туалет. Вдруг тишину, нарушаемую лишь дыханием и шагами, пронзает детский крик из соседней квартиры. Расшатанная психика не позволяет не дрогнуть, и Сергей почти подпрыгивает на месте, тут же оседая на пол. Спиной он прислоняется к стене и чувствует что-то теплое на животе. Остатки сознания подсказывают, что это кровь. Зря он ходил все таки с повязкой неизвестно какой давности. Кто его перевязал? Кто забрал из той злополучной студии, так еще и не сдал полиции? Кто поухаживал, найдя квартиру? И где этот незнакомец? Глаза закрываются, в ушах звон, словно он абстрагировался от мира. Будто по щелчку, голова заваливается набок. Ослабленное тело не выдержало даже эту нагрузку, и Сергей теряет сознание, так и оставаясь в коридоре на полу. *** Он снова просыпается на диване. Мысли гудят, заставляя хмурится. Первое, что бросается в глаза – на нем чистая одежда, не испачканнвя кровью. Значит, и повязка тоже новая. Глухой кашель царапает легкие, заставляя сжаться в комок и чуть поскуливать от боли. Внезапно раздаются шаркающие шаги. Сергей замирает, обращаясь в слух, и медленно переводит взгляд на дверной проем. Напряженный взгляд проходится по всему телу стоящего. Не-ет, он не верит. Неужели, живой? Не мираж? Не выдумка Грома? Не вторая личность, снова решившая поиздеваться? Надеясь подтвердить свои догадки, Разумовский хрипит: – Волче? – Привет, Сереж. Рад, что ты жив. – Волче, ты? Я не сплю? – взгляд отчаянно блуждает по комнате, пытаясь найти несостыковки. По любому это очередной опыт Рубинштейна, что бы изучить Птицу. Понимая, что словами свое существование не докажет, Олег садится на диван рядом с лежащим все еще в клубочке Сергеем, и начинает аккуратно перебирать его волосы, распутывая. Тихо и медленно, словно сказку, рассказывает. – Когда тебя поймали, и пришел в психиатрическую лечебницу. Я хотел вытащить тебя, но ты хотел мести Грому. – Нет... Это был не я, Олег. – Да. Прости. Твоя вторая личность не хотела так просто убегать. Она сделала гениальный план, а я привел его в действие. – Расскажи подробнее. Для чего меня притащили в телестудию? Игорь сказал про заложников в метро. – Зная, что Хольт приедет продавать дроны, Птица потребовал устроить несколько взрывов для повышения спроса на них, попутно "играя" с майором. Он давал загадки, по которым надо было понять, где заложена бомба. Как только дроны начали патрулировать город, я взломал их написанным тобой вирусом. – Да... Я помню, его делал точно я. Боже, какой же придурок... – Дроны отключились, а после начали расстреливать всех знакомых Игоря, даже тех, кто просто фоткался с ним. Он сообразил и сделал селфи с тобой, заставляя Птицу отключить программу, и пусть ему это удалось, тебя все равно зацепило. Сергей хмурится. Неужели это действительно его творение? – Подожди, Волче... А люди в метро? – Это блеф. Никаких бомб не было. Волков потирает ухо, и Разумовский замечает на нем перевязку. – По тебе тоже стреляли дроны? Ты же не "друг" Грома... – Сереж... Не вини себя, хорошо? Дыхание замедляется. Ничем хорошим это не кончится. – Олег..? – Серый, в меня пустила пять пуль твоя вторая личность. Сергей молчит, потупив глаза. Неловко он усаживается на диване, босыми ногами касаясь пола. Он не роняет ни слова еще несколько секунд, осмысливая. Да, Птица говорил, что не любит Олега. Но рыжеволосый слепо верил, что тот не нанесет ему вреда. Размечтался. В тишине, нарушаемой лишь дыханием, слышится тихое, на грани слышимости: – Прости. Волков не уверен, что ему не послышалось, и кивает головой, мол, простил уже. Он неловко тянется к другу детства и заключает его в аккуратные объятья, словно тот фарфоровый и сломается от любого прикосновения. Им еще долго предстоит доверять друг другу, разбираться в ситуации и в своих и чужих чувствах. Единственная мысль, которая их объединяет в данный момент о том, как уютно в этих объятиях.