B.N

Дождь стучал по крыше так громко, что заглушал даже её мысли. Билли прижала ладони к стеклу, наблюдая, как капли сливаются в мутные потоки. За её спиной раздался шорох — Никки молча протянула ей наушник. — Послушай, — прошептала она. — Это же мы с тобой вчера.. Наушник едва коснулся её уха, как из динамиков хлынула мелодия — та самая, сырая, записанная наспех в три часа ночи. Гитара, их смех между куплетами, шепоток Никки: «Билли, это гениально». Билли замерла. Губы сами сложились в улыбку, но глаза, отражённые в стекле, были грустными. — Ты думала, я не сохраню? — Никки присела на подоконник, её босые ноги коснулись Билли. — Мы же договаривались. Дождь, их дыхание, тихий треск записи — всё смешалось. Билли потянулась к её руке, но вместо пальцев поймала край рукава. — Я хотела стереть, — призналась она. — Это же... — Правда, — перебила Никки. — И поэтому — послушай до конца. Где-то на фоне Билли расслышала собственный голос: «Когда ты рядом, я не боюсь темноты». И тогда она поняла — Никки уже переписала трек. Добавила ей фортепиано, вырезала паузы, оставила только самое важное. — Вот видишь, — Никки улыбнулась, прижимая ладонь к её груди, где бешено стучало сердце. — Теперь это навсегда. Билли резко сдернула наушник, и он упал на пол с глухим щелчком. — Ты не имела права это доделывать, — её голос дрогнул, но в глазах вспыхнул знакомый огонь. — Это было моё. Сырое. Настоящее. Никки не отводила взгляда, но её пальцы слегка дрожали. — А теперь это наше, — тихо сказала она. — Разве не так? Билли закусила губу. В голове проносились обрывки вчерашнего: её слёзы, смех, как они валялись на полу студии, выдох «я больше не могу». А потом — микрофон, подхваченный Никки, её упрямое «давай ещё раз». — Ты сделала это... чтобы контролировать меня, — прошептала Билли, отступая к двери. Никки вскочила, и в её движениях вдруг появилась резкость. — Чтобы спасти! Ты же сама говорила, что хочешь всё сжечь — демо, черновики, даже этот проклятый альбом! За окном грянул гром, и свет на миг погас. В темноте Билли услышала, как Никки достаёт телефон. Через секунду из динамиков полилась «Your Power» — но не оригинал, а их вчерашний кавер, где Никки подпевала шёпотом. «Try not to abuse your power...» Билли схватилась за дверную ручку. — Останови. — Послушай до конца. — Ты использовала меня! Как они все! Никки нажала паузу. В тишине стало слышно, как дождь бьётся в стекло, будто хочет прорваться внутрь. — Да, — неожиданно согласилась она. — Использовала. Чтобы ты наконец услышала себя. Она перемотала запись. И вот оно — её собственное дрожащее «я не боюсь темноты», а следом голос Никки: «Потому что я в ней живу». Билли замерла. Она застыла, вцепившись в дверную ручку. Голос Никки в наушниках звучал так близко, будто она всё ещё стояла за её спиной, говоря ей шепотом: «Потому что я в ней живу». Она медленно обернулась. Никки стояла у окна, её силуэт растворялся в сером свете дождя. — Ты... — Билли сглотнула ком в горле. — Ты действительно так думаешь? Никки не ответила. Вместо этого она протянула руку, и Билли увидела в её пальцах маленький USB-накопитель. — Вот оригинал. Только твой голос. Никаких моих правок. Билли шагнула ближе. Казалось, весь мир сузился до этого кусочка пластика в руке Никки. — Зачем? — прошептала она. — Потому что ты права. Это твоё. Они стояли так близко, что Билли чувствовала тепло её кожи. Дождь за окном стих, оставив после себя только тихий шелест капель по стеклу. — Но... — Билли дрогнувшим пальцем коснулась USB. — А что насчёт «нашего»? Никки наконец подняла на неё глаза. В них не было ни злости, ни упрёка — только усталость. — Оно может быть нашим, только если ты этого захочешь. По-настоящему. Только моим и твоим. Билли вдруг вспомнила, как Никки неделю назад сидела на полу в студии, собирая по кусочкам её разорванные черновики. Как бормотала сквозь слёзы: «Чёрт возьми, Билли, я же не могу позволить тебе это выбросить». Она потянулась к Никки, но та уже отходила к выходу. — Подожди... — Билли схватила её за запястье. Никки замерла. — Я... — Билли сжала пальцы, чувствуя, как под ними бьётся пульс. — Я хочу послушать нашу версию. До конца. Никки медленно повернулась. В углу её рта дрогнул почти незаметный намёк на улыбку. — Ты уверена? Билли кивнула. Никки достала телефон, но вместо музыки на экране мелькнуло уведомление: «Студия забронирована на завтра, 18:00». — Если придёшь, — сказала Никки, — я научу тебя не бояться темноты. Она выскользнула из её хватки и вышла, не оборачиваясь. Дверь захлопнулась, но Билли уже знала — завтра она будет там.

***

Студия встретила Билли гулом тишины. Она опоздала на двадцать минут — специально. «Пусть подождёт», — твердила она себе, но пальцы всё равно дрожали, когда она набирала код от двери. Никки сидела за микшером, уткнувшись в ноутбук. На голове — её потрёпанные наушники, те самые, с розовым скотчем на дужке. — Ты пришла, — сказала она, не поднимая глаз. Билли швырнула рюкзак на диван. — Ты что, сомневалась? Никки наконец посмотрела на неё. В её взгляде не было ни злости, ни торжества — только усталое понимание. — Всегда, — ответила она просто. Билли закусила губу. Первая неделя Они записывали бэк-вокал для «Happier Than Ever», и Билли пять раз перепевала один и тот же куплет. — Снова, — хмурилась Никки. — Ты звучишь так, будто боишься собственных нот. — Может, потому что кто-то исправляет их за меня? — Билли швырнула листок с текстом. Никки вздохнула и встала. Подошла к пианино, нажала одну клавишу — ля-бемоль. — Вот твой страх. Возьми его. Билли обомлела. В животе завязался узел, и она нервно сглотнула. Третий вечер Они сидели на полу студии, передавая друг другу бутылку вина. Никки рассказывала про свой первый концерт, где её освистали. — И что ты сделала? — Билли прикрыла глаза, чувствуя, как алкоголь разливается теплом по жилам. — Спектакль «Ocean Eyes» на бис. Нарочно фальшивя. Билли фыркнула. — Ты чудовище. Никки улыбнулась в темноте. — Знаю. Месяц спустя Билли поймала себя на том, что ждёт их вечерних сессий. Ждёт, когда Никки заведёт спор о гармонии или засмеётся, запрокинув голову. Однажды она услышала, как Никки напевает в душе их общий трек. Голос дрожал на высоких нотах. «Ты тоже боишься», — поняла Билли. Последняя запись — Готово, — Никки откинулась в кресле, вытирая ладонью лоб. Билли молча смотрела на экран. Там мигала волновая дорожка — их голоса, сплетённые в один. — Мы... — Да, — Никки закрыла глаза. — Мы. Билли потянулась к её руке. Впервые за всё время — первая. Никки вздрогнула, но не отдернула ладонь. — Ещё не всё, — прошептала Билли. — Я... Я хочу попробовать свой вариант припева. Никки открыла глаза. — Правда? Билли кивнула. И тогда Никки рассмеялась — по-настоящему, до слёз. — Чёрт возьми, — выдохнула она. — Теперь мы никогда не закончим. Билли ухмыльнулась. — Боишься? Никки наклонилась вперёд, и их лбы почти соприкоснулись. — Каждый день. Релиз. Фанаты разбирали их альбом по кусочкам: «Кто такая B.N.?», «Это точно не Билли, звучит иначе», «А если это дуэт?». А они в это время сидели на крыше студии, закутанные в один плед, и смотрели, как первые отзывы всплывают в твиттере. — «Это гениально», — прочитала вслух Никки, тыкая пальцем в экран. — «Бред», — тут же парировала Билли, перематывая дальше. — «Слушаю и плачу». — «Переиграно». Никки фыркнула и отложила телефон. — Ладно, хватит. Билли потянулась за сигаретой, но Никки выхватила её из её пальцев. — Одна на двоих. Как всегда. Она затянулась, потом передала Билли. Их пальцы ненадолго соприкоснулись, и Билли почувствовала, как Никки задерживает дыхание. — Ты знаешь, — Билли выпустила дым в холодный воздух, — я до сих пор не понимаю, почему ты не сказала мне своё имя в первый же день. Никки улыбнулась. — Потому что ты бы сбежала. — Да, — согласилась Билли. — Наверное. Они замолчали. Где-то внизу зазвонил телефон — наверное, продюсер, менеджер, ещё кто-то, кто хотел докопаться до правды. Но они не шевельнулись. — Что теперь? — спросила Никки. Билли посмотрела на неё. На её веснушки, которые теперь знала, как ноты. На шрам над бровью, о котором никогда не спрашивала. — Теперь — темнота, — сказала она. И Никки рассмеялась. Эпилог. Через год в маленьком парижском кафе кто-то узнал голос Билли, доносящийся с кухни. — Это же... Но когда журналист рванул за дверь, там никого не было. Только две недокуренные сигареты в пепельнице и листок с аккордами, подписанный «B.N.». Конец. Но не конечный. Потерянная сцена с поцелуем в студии. Дождь стучал по крыше, как метроном, отсчитывая секунды их молчания. Билли щупала стёртые клавиши синтезатора — до, ре, ми — будто искала опору в нотах. — Ты опять меняешь гармонию, — Никки не поднимала глаз с экрана, где мигала звуковая дорожка. — Потому что ты её сломала, — Билли дёрнула провод наушников. — Я улучшила. — Без спроса. Никки резко встала, и кресло с скрипом откатилось назад. — Хочешь, чтобы я ушла? Сотрудничество — это про общее, Билли. Не про твой перфекционизм. Билли сжала кулаки. В груди колотилось что-то горячее и колючее, как её же строчка из «Your Power»: «How dare you?» — Ты не понимаешь, — она закусила губу. — Это... — Что? — Страшно! — вырвалось у Билли, и голос дал трещину. — Когда ты вмешиваешься. Когда я... перестаю контролировать. Никки замерла. Дождь, синтезатор, их дыхание — всё смешалось в один гул. — Знаешь, что я слышу в этом треке? — Никки сделала шаг вперёд. — Твой страх. И мой. И то, как они звучат вместе. Ещё шаг. Билли почувствовала запах её духов — груша и дым, как после их первой сигареты на крыше. — Ты... — она отступила к стене, но Никки уже была близко. — Я устала прятаться, — прошептала Никки. И тогда Билли поняла. Она схватила её за рукав, резко дёрнула на себя — и их губы столкнулись. Это не было красиво: зубы больно стукнулись, Никки ахнула, а Билли вцепилась в её плечи, будто боялась, что та растворится. Но потом... Потом Никки ответила. Медленно, осторожно, как будто разучивала новый аккорд. Её пальцы вплелись в волосы Билли, а та прижалась к ней всей грудью, чувствуя, как бьётся её сердце — бешено, в такт их треку, который всё ещё крутился на повторе. «...when you’re near me...» Они разомкнулись только когда в динамиках раздался скрежет — запись закончилась. Билли отстранилась, задыхаясь. Губы горели. — Вот и дописали, — пробормотала Никки, касаясь своих губ пальцами. Билли фыркнула. — Идиотка. — Твоя идиотка. И снова — уже без злости, без страха — их смех заполнил тишину. Теперь уж точно Конец.