Так вот ты какой, северный олень.

Сегодня я хочу поговорить немного о одном графе и одном маркизе (оба они являются персонажами, созданными Хорошим Автором). Один из них не был человеком Алвы, а второй был. Но они оба оказались в одно время в одном месте, сопровождая Рокэ Алву в Саграннской кампании. И так как военные главы мы видим через ПОВы Ричарда Окделла, то можно сказать, что и граф Леонард Манрик и маркиз Хорхе Дьегаррон прошли с юным Диконом часть его приключений. Ну, по крайней мере, они как и Ричард, были свидетелями некоего общего набора событий. А вообще первое, что вспоминается при имени Леонарда Манрика это тот потрясающий момент, когда Рокэ одним выстрелом погасил три свечи. "— Как то, что вы попадете из пистолета в пролетающую корову, — заметил Савиньяк, натягивая перчатки. — Дурной пистолет, — буркнул «навозник», — вы это знали, потому и предложили пари. — Я и впрямь знал пистолет, — не стал спорить кавалерист, — и еще я знал стрелка. — Уймитесь, господа, — прикрикнул Вейзель, — может быть, мы расстаемся навсегда, не стоит на прощание вспоминать о всяких глупостях. — О каких именно? — Рокэ стоял в дверях, с ленивым любопытством разглядывая набычившегося Манрика. — Я, кажется, слышал слово «пистолет». — Ерунда, — махнул рукой Вейзель. — Манрик поспорил с Савиньяком, что собьет из его пистолета воробья с соседней крыши, но промахнулся. — Все дело в пистолете, — стоял на своем Леонард. Рокэ шагнул к Эмилю. — Пистолет! Кавалерист с готовностью протянул Алве оружие, он молчал, но глаза его смеялись. Рокэ взял пистолет правой, переложил в левую и, почти не глядя, пальнул в сторону окна. Комната наполнилась пороховым дымом, но стоявшая на подоконнике бутылка не пострадала. — Видите, — удовлетворенно произнес Леонард Манрик, — из дурного пистолета промахнется даже лучший стрелок. — Верно и обратное, — Алва бросил злополучное оружие на стол, — дурной стрелок промахнется даже из лучшего пистолета. Ответить Манрик не успел. Савиньяк с воплем «Леворукий, и все твари его, вот это выстрел!» — вытянул руку в направлении камина. Три свечи, стоявшие на каминной полке, погасли". К слову: как же потом Камша будет бесконечно косплеить повадки Алвы - вот эту его ленцу, например. Но если в тексте Хорошего Автора такие вещи обоснованы и уместны, то есть вот здесь Алва рассматривает набычившегося Манрика с ленивым любопытством и это нам говорит кое-что о том, как он относится вообще к сложившейся ситуации и к Манрику в частности, то у Камши Алва просто будет все лениво делать, словно у него мало энергии и он физически нездоров. Та же самая история, кстати говоря, с зевающим Алвой. В тексте Хорошего Автора Алва зевает в сценах, описывающих события Октавианской ночи, то есть есть обоснуй - Алва не спал всю ночь и возможно мало спал предыдущие ночи (кошмары и очень торопился в Олларию). Поэтому он зевает. Но у Камши Алва будет зевать постоянно. И часто вообще без повода. Попытки копировать персонажа без смысла и разума. Итак, в этой сцене с тремя свечами мы, благодаря Манрику (вернее его спору с Савиньяком) узнаем о том, что Рокэ невероятно меткий стрелок. Хмм, я вот сразу начинаю вспоминать другие такие же меткие и неожиданные выстрелы, которыми были сражены разбойники, желавшие сделать что-то нехорошее с Ричардом Окделлом однажды ночью на пустынной олларианской улице. Там тоже был меткий стрелок. Конечно, как мы знаем, в распоряжении Алвы целый полк кэнналийских стрелков, которые тоже наверное неплохо стреляют. Таинственным стрелком мог быть кто-то из этого полка (человек, которого Алва отрядил следить за Ричардом). Но мне почему-то хочется думать, что это был Алва. Возможно потому что во время Октавианской ночи Алва приводит свой отряд в то место, где прятался стрелок в ночь спасения Ричарда Окделла. И еще больно уж восторги от выстрелов похожие. То есть это не просто меткие выстрелы, это какие-то выдающиеся выстрелы! "Савиньяк с воплем «Леворукий, и все твари его, вот это выстрел!» — вытянул руку в направлении камина. Три свечи, стоявшие на каминной полке, погасли" "— Закатные твари, вот это выстрелы! — Мариус, в котором Ричард признал их соседа, ставившего на красного петуха, присел на корточки, рассматривал трупы. — Никогда б не поверил… Вас можно поздравить… — Не меня, — честно признался Дик, хотя ему очень хотелось многозначительно скривить губы и обронить что-то о преимуществе дриксенских оружейников над прочими. Может, он и поддался бы искушению, будь у него при себе пистолеты, но это было слишком дорогим удовольствием". И кстати в этой цитате такой милый момент - Дикона так и подмывает подражать Алве)) он уже похоже срисовал все его манеры (а значит внимательно наблюдает за своим эром). И да, пистолеты мог позволить себе человек со средствами. И да, меня не покидает ощущение, что Рокэ в этом момент с тремя свечами не столько тыкал Манрика носом в его несовершенства, сколько перед юным Диконом выпендривался (немножечко). Вообще Манрик косвенно заставляет и еще один вопрос поставить. Я уже неоднократно говорила о нем, но повторенье не помешает. Вопрос вот какой: как так случилось, что порученец Проэмперадора (то есть Алвы) - Жиль Понси получил поручение разыскать Феншо и передать тому:"— Господин генерал, — завопил Понси, это тоже было обычным, когда порученец открывал рот, его было слышно на том берегу Рассанны, — вас разыскивает господин начальник штаба Леонард Манрик". Кто дал Понси такое поручение? Кто вообще может давать поручения порученцу Рокэ Алвы кроме самого Алвы? Или, скажем, Манрик сидел в приемной Алвы, выпивал вместе с ним (совершенно фантастическая ситуация, потому что можно представить Бонифация на месте Манрика, но Манрика, выпивающего с Алвой - нет, увольте)...и Манрик такой говорит: "А где Феншо? Мне срочно нужен Феншо". А Алва ему: "да не горячитесь граф, сейчас мой порученец, Жиль Понси, сходит позовет". В общем, маловероятная ситуация. Но представить себе, чтобы Манрик заглянул в приемную Алвы и отдал распоряжение порученцу Алвы найти и прислать к нему Феншо, еще более сложно. Вот и получается, что Алва сам дал поручение Понси разыскать Феншо и отправить его к Манрику. А то что Феншо в это время довольно громко общался с Ричардом Окделлом недалеко от губернаторского особняка и Ричард Окделл весело смеялся в ответ на шутки Феншо возможно было просто случайным. А может быть и нет)). В общем, я считаю этот момент с Понси, Феншо и Манриком маленьким проявлением ревности Алвы, которому надоело слушать, как весело проводят время его оруженосец и молодой генерал Оскар Феншо. А потом Алва еще и показал Ричарду, что он тоже умеет весело проводить время - например, со свояченицей губернатора. Кем создан (кем прописан) этот персонаж: Манрик - это персонаж, появившийся в частях, написанных Хорошим Автором. Его место в хронологии и географии Кэртианы — год рождения, место рождения: 364 год КС. На 2 года младше Алвы. На момент Варасты ему 34 года. Происхождение, среда, сословие, семья: Граф, начальник штаба в Южной Армии. Ведет свое происхождение от "беглого гоганнского повара". Леонард Манрик - средний сын министра финансов Талига - Леопольда Манрика Траектория движения: Интересно, что мы встречаемся с другим Манриком, отцом Леонарда, с Леопольдом Манриком (министром финансфов) в ПОВе Дорака. Манрик присутствует на королевском Совете. Затем мы встречаемся с графом Леонардом Манриком в Тронко. Манрик (также как и Феншо) не последовал за Ги Ариго, уехавшим в столицу. Но Манрику в отличие от Феншо повезло больше. Леонард Манрик остался в Тронко, потому что Алва не взял его с собой. "Граф Манрик, вы принимаете командование над остальной частью армии. Ваше дело защищать Тронко и особу губернатора. Начальником штаба у вас остается Хэвиленд". Внешность: Рыжий как и все Манрики. Основные черты: Что можно понять о Леопольде Манрике из ПОВа Дорака, который участвует в Королевском совете. "Король молчал, хотя у него лежал заготовленный манифест об отступлении за Рассанну. Фердинанду следовало сказать, что не все войны выигрывают силой оружия, и зачитать документ, но Оллар продолжал сидеть, переводя взгляд с Ги Ариго на кансилльера и обратно. — Ваше Величество, — голосок королевы умолял, — мы должны думать о народе. Нам нельзя терять времени! — А что скажут министр финансов и комендант Олларии? Леопольд Манрик, несмотря на возраст, такой же рыжий, как и его сыновья, покачал головой. — Нынешний урожай не спасти, а восстанавливать всегда дороже, чем просто строить. — Манрик старательно обходил гайифский демарш. — Мне представляется разумным остановить разбойников на естественном рубеже, каким является Рассанна. Я смогу занять беженцев на дорожных работах, хотя налоги и пошлины придется поднять. Но если нас втянут в войну, расходы будут несопоставимо больше". Леопольд Манрик кстати против войны. "А заговор-то не только против Талига и кардинала, но и против Рокэ. Проэмперадор обретает королевские полномочия, но, если не выполняет возложенную на него миссию, лишается головы. Люди Чести неплохо рассчитали — Рокэ хлебом не корми, дай принять чей-нибудь вызов. — Ваше Величество, — вновь подал голос Манрик, — я полагаю посылать армию на юг нецелесообразным. На Фердинанда было жалко смотреть. Он обещал одно, а хотел другого. Кто же его обработал? Королева, больше некому! Воспользовалась своим положением супруги, пусть не в постели, но за утренним столом. Как странно у него блестят глаза. Надо узнать, что он ел и пил за завтраком. Что ж, будем знать — с королем следует говорить непосредственно перед Советом, а не накануне, а Катарине Ариго пора отправляться в монастырь, а еще лучше в Рассветные Сады. — Кто-нибудь разделяет мнение графа Манрика? Дальновидных людей, к счастью, хватало. Сторонников отступления было заметно больше, чем сторонников войны". Собственно о самом Леонарде (пусть и косвенно) мы узнаем из ПОВа Ричарда, в котором сообщается, что Дикон за компанию с Феншо возненавидел Леонарда, потому что ненавидеть его и дразнить было весело. И мы узнаем, что Леонард Манрик имеет обыкновение унижать людей, стоящих ниже его в иерархии - очень нелестная характеристика. Некоторые офицеры недолюбливают Манрика, называют его "рыжим придурком" и за глаза дразнят. "— Счастлив расстреляться и повеситься по приказанию великого Манрика, — отбарабанил Ричард излюбленную в их компании шутку и тоже расхохотался. Привычка Манрика угрожать подчиненным всевозможными карами и его происхождение от беглого гоганского повара служили источником неистощимых шуток, которыми обменивались недолюбливающие «рыжего придурка» офицеры. Ричард полностью разделял мнение Феншо о том, что Леонарда следует удавить, утопить и скормить степным ызаргам, но пока приходилось ограничиваться шутками. Феншо Дик любил, Манрика — нет, а прочие высшие офицеры Южной армии вызывали у юноши смешанные чувства". "Феншо-Тримэйн вел затяжную необъявленную войну с начальником штаба Южной армии Леонардом Манриком, также не последовавшим за Ги Ариго. Вообще-то в Тронко ожидали, что Проэмперадор заменит всех офицеров, назначенных Ариго, но Ворон лишь пожал плечами и сказал, что брат королевы сам освободил армию от тех, кто помешает выиграть войну. С собой Алва привез лишь троих генералов и одного полковника. Совет Меча наделил Проэмперадора правом вызывать к себе любого офицера, но Рокэ этим правом не воспользовался, равно как и возможностью усилить Южную армию свежими резервами". Ричард, начавший готовить Совет Проэмперадора, просит Жиля позвать Манрика. Причем Ричард делает все это уже вполне непринужденно (сказывается влияние от нахождения рядом с Алвой, которого Ричард продолжает копировать регулярно "— Белое? Красное? Ликеры? — осведомился Ричард, подражая Ворону") "— Монсеньор очень занят, — заверил епископа Ричард, зажигая свечи, — и будет не раньше, чем через полчаса. Просил чувствовать себя, как дома. Жиль, будьте так добры, пошлите за Манриком, монсеньор собирает военный совет. Ваше Преосвященство, еще вина?" Манрик, который как мы знаем имеет привычку унижать нижестоящих, демонстрирует ее и на Совете. А еще ментальную ограниченность - потому что делает совершенно неправильные выводы (не умеет анализировать информацию). Леонард Манрик, как правильно заметил Бонифаций, действительно недальновиден (и это еще мягко сказано). "— Эти воины, — ворчливо изрек епископ, — пришли с открытой душой, предлагая помощь, но гордые их оттолкнули, а недальновидные не выслушали. — Что может знать солдат, — бросился в бой Манрик, — оставивший свой пост? Товарищи этих скотов погибли в бою, а они удрали. Я обошелся с ними излишне мягко, их следовало повесить за дезертирство. — Не судите опрометчиво, — блеснул глазами Бонифаций. — Господа, — примирительно сказал Вейзель, — раз они уже здесь, давайте их выслушаем. — Не имеет никакого смысла, — отрезал Леонард. — Для вас, но не для нас, — вскинулся Савиньяк. Кавалерийский генерал был старше своего брата на тринадцать лет, но Арно отличался спокойствием и рассудительностью, а Эмиль не считал нужным сдерживать свои чувства. — Говорите, чада, — постановил Бонифаций, опустивший для такого случая кубок. Адуаны поднялись. — Мы, — начал северянин, — стало быть, отлучились. — Кто это может подтвердить? — скривился Манрик. — Никто! — Но никто не может и опровергнуть, — заметил Феншо. До адуанов Оскару дела не было, но если начальник штаба лаял, командующий авангардом в ответ мяукал". Интересно, что Феншо тут противостоит Манрику, но как говорится в ПОВе Ричарда, вовсе не потому что Феншо ценит полезность адуанов (в своей слепоте и надменности, питаемой осознанием себя как представителя талигойской знати Феншо очень даже похож на Манрика). То есть и Манрик, и Феншо, по сути, показывают нам какие у Алвы офицеры. В отличие от Вейзеля и Савиньяка, которые тоже не понимают до самого конца, что задумал их лидер, офицеры типа Манрика и Феншо еще и вредят делу, упуская драгоценные возможности или же откровенно нарушая приказы (как Оскар). Мне нравится как Хороший Автор прописывает офицеров, адуанов, их взаимодействие. Во-первых, создается мощный эффект присутствия. Это как будто бы я нахожусь на Совете, где так жарко спорят друг с другом военачальники. Это как будто бы я присутствую при казни Феншо, переживая все эти мучительные чувства: и осознание, что Феншо нужно казнить, и сожаление, что он не попытался сбежать, а пришел как баран на свою казнь, и отчаяние от того, что обрывается уникальная бесценная жизнь. Великолепен текст - тот, который заставляет так вовлекаться. Во-вторых, возникает ощущение, что там действительно много людей, целая армия, которую возглавляют такие разные офицеры. Они ведь совершенно не на одно лицо. Все они: Бонифаций, Клаус Коннер, Жан Шаменталь, Оскар Феншо, Леонард Манрик, Жиль Понси, Эмиль Савиньяк, Курт Вейзель, Хорхе Дьегаррон и другие - живые и обладаю индивидуальными чертами, своим стилем выражения мыслей, поведением. В общем, браво Хорошему Автору. Манрик продолжает проявлять свой склочный характер и глупость. И как хорошо его подстебнул Жан, подметив, что это же не вопрос веры, они же не священники, а военные. Причем тут веришь/не веришь. И еще далее следует великолепный момент не столько из-за Манрика, потому что с ним все ясно: склочный глупец, свихнувшийся на сословных предрассудках, слабак, способный унижать лишь нижестоящих, а тем какое влияние оказывает Алва. Вот Алве даже голос повышать не нужно, чтобы утихомирить офицера. "— Мои разведчики обойдутся без дезертиров, — скривился Леонард Манрик, — я не верю этим людям. Нам внушают, что против нас не больше четырех тысяч, тогда как совершенно точно известно, что в Варасте действует пятнадцатитысячная армия. — Вам бы, сударь, прошу прощения, с такой верой в то, что сами не видели, клириком быть, — вдруг выпалил Жан. — Нет там пятнадцати тыщ и не было никогда. Седуны не числом берут, а наглостью да нашей глупостью… — Еще одно слово, дезертир… — Манрик поднялся, его лицо стало белым. Собака подняла голову и глухо заворчала, епископ поставил кубок, намереваясь ответить, но не успел. — Сядьте, генерал. — Рокэ и не подумал повысить голос, но «навозник» молча упал в кресло. — Никто вам этих людей не навязывает". И конечно Леонард Манрик не удерживается от оскорблений тех, кого может оскорбить. Очень неприятный скудоумный человек. "— Надеюсь, господин генерал, вы с двадцатью тысячами удержите врага за Рассанной до нашего возвращения? — Оскар Феншо нежно улыбнулся Манрику. — Если вы вернетесь, — огрызнулся Леонард, — эти мужланы заведут вас в ловушку, это так же верно, как…" Мы узнаем, что Алва еще и услужил)) Манрику тем, что подсунул ему Жиля Понси)) "Дик с укором взглянул на предательницу, отчего-то вспомнил, как Понси подглядывал за Рокэ и «туберозой», и рассмеялся. Хорошо, что Рокэ подсунул Жиля Манрику, хотя оставшиеся в Тронко наверняка уцелеют. Это они по милости Ворона лезут в пасть к закатным тварям!". В самом конце военной кампании Ричард думает, что в столицу поедет Манрик, но Алва (после знака о двух птицах) резко меняет свое решение. "Юноша прислушался к разговору, который вели Алва и Вейзель. Так и есть — зимовка, праздники для горожан и солдат, жалованье, награды… А в столицу с донесениями поедут Манрик, Жан и какой-то козопас. Хорошо, хоть без Бонифация обойдется!" "— А того, что я еду в Олларию вместо Манрика, а в Тронко пусть Вейзель с Жаном распоряжаются. Юноша, — синие глаза дерзко блестнули, — пиши́те сонеты для своей дамы. Венок сонетов! Я обещал вам белую лошадь и барсовый чепрак? Шкуры есть, а лошадь купим по дороге. Посмотрим, так ли мудра премудрая Гарра". Мы узнаем, что Дорак посылал Манрику приказы найти потерявшуюся армию Алвы. Тот рассылал гонцов, котрые тоже пропадали (как мы потом узнаем из уст Алвы, их перехватывал Дьегаррон) "Известий от Ворона не было с начала лета. В своем последнем донесении Проэмперадор Варасты уведомлял, что с десятитысячной армией выступает из Тронко в направлении Сагранны – и все! Люди, лошади, повозки, пушки без следа растворились в золотых варастийских далях. На розыски Алвы оставленный стеречь губернатора Леонард Манрик рассылал сначала гонцов, потом целые отряды, но все они либо исчезали без следа, либо возвращались несолоно хлебавши, не встретив ни своих, ни врагов". Среди свиты сановник, выехавших из Олларии встречать Проэмперадора, мы увидим еще одного Манрика - Фридриха (генерал-церемониймейстер). Там этих Манриков, похоже, целая огуречная кладка. "Это действительно был брат Ее Величества в парадном мундире. Рядом с маршалом Юга гарцевали Лионель Савиньяк и Фридрих Манрик, чуть поодаль сдерживал коня Килеан-ур-Ломбах, а за ним виднелись разряженные гвардейцы". Кстати именно этот Фридрих потом рисковал, приставая к очень злому Алве с дебильными требованиями: "Из дверей торопливо выскочил папаша Эркюль и остановился, придерживая тяжелую створку, которая и не думала закрываться. Трактирщик с обожанием смотрел на Проэмперадора, за которым следовал раскрасневшийся Манрик. – Рокэ, – генерал-церемониймейстер говорил столь же громко и недовольно, как Жиль Понси, – существуют неписаные законы. Победитель въезжает в столицу на белом коне. У ворот Олларии нас ждут люди с подходящим жеребцом… – Хватит, Фридрих, – Рокэ небрежно взмахнул перчатками, – мне и до писаных-то законов дела нет, а уж до неписаных! С тем, что к любой удаче присасываются десятки двуногих, не имевших к ней никакого отношения, ничего не поделаешь, но лошадей со стороны я не потерплю". После покушения на Ричарда у особняка на улице Мимоз, Ричард узнает, что Рокэ вместе с Манриком ускакал встречать бакрийское посольство. "Ричард даже не успел переговорить с эром о покушении и Дораке – нагрянули Манрики, и Рокэ вместе с ними ускакал встречать бакрийское посольство, напоследок не терпящим возражения голосом сообщив, что герцога Окделла будут сопровождать сержант и два десятка солдат". Ричард думает о Манрике в том плане, что тот заодно с Дораком. То есть Ричард не допускал мысли, что Человек Чести, каким он считает Килеана, может бездействовать во время резни. Юношу ждут интересные открытия)) "Бунт подступал к аристократическим кварталам. Что думает Килеан? Комендант столицы должен давным-давно остановить побоище. Или с ним что-то случилось? Если Дорак решил избавиться от Людей Чести, Килеана в казармах уже нет! Там сидит какой-нибудь Манрик и ждет, пока черноленточники вырежут тех, кто мешает кардиналу. Дик задумчиво тронул мушкет. Сколько они продержатся? Несколько часов или несколько дней?" Последнее упоминание о Манриках в хороших частях текста происходит во время Октавианской ночи, когда Алва снова демонстрирует, что плевать хотел на чины и сословия, когда перед ним стоит поставленная им цель. "– Мы снимем лигистские заставы, и сразу же – сразу же! – беритесь за соседние улицы. Если что – ломать крыши. Пожаров нам не нужно. – Но… Монсеньор, хозяева будут недовольны. – Лучше жаловаться кансилльеру, чем Леворукому. Вы – комендант Олларии, вы и за пожары ответите. – Но там дворец Манриков! – Да хоть Раканов! Хватит, Ансел. Чем дольше будете страдать, тем меньше шансов унять огонь". И самое главное — какова нарративная функция этого персонажа и арка персонажа: Леонард Манрик (один из целой грядки Манриков) - штабной генерал, граф, и конечно не человек Алвы. Рокэ оставляет его в Тронко защищать губернатора. Однако, благодаря эпизодам с участием Манрика мы узнаем кое-что о Рокэ - Алва великолепный стрелок и вероятно именно Алва послал Жиля призывать Феншо начать уже работать, а не лясы точить с мальчиком Алвы))) Манрик (как и Феншо, что иронично, потому что они все время цапались) показывает насколько сословная спесь и некомпетентность мешает хватать практически единственные шансы выиграть войну с таким перевесом сил противника. Я о том, что Манрик, конечно же, не понял огромную пользу адуанов, как тех, кто знает местных лучше всех и действительно может помочь. Оскар был бы оскорблен, но они с Леонардом Манриком - одного поля ягоды - оба склочные, высокомерные и профессионально "близорукие". Хорхе Дьегаррон. Кем создан (кем прописан) этот персонаж: Хороший Автор. Его место в хронологии и географии Кэртианы — год рождения, место рождения: 357 год КС. То есть маркиз, оказывается, на 5 лет старше Рокэ Алвы. На момент Варасты Хорхе около 40 лет. Происхождение, среда, сословие, семья: Кэнналиец, соотечественник Рокэ Алвы, маркиз. Дьегаррон командует кэнналийскими стрелками. Генерал от кавалерии. Траектория движения: Мы знакомимся с Хорхе в Тронко в ПОВе Ричарда, который размышляет об офицерах армии Рокэ Алвы. Хорхе участвует в вылазке на барсов, в которой получает ранение. Он находится в палатке Проэмперадора, когда туда Савиньяк и Вейзель приводят Ричарда после его срыва и поездки в варастийские степи. Алва упоминает Дьегаррона среди тех своих офицеров, которых рекомендует к награде. Внешность: Основные черты: Ричард думает о Хорхе так: восхищался бы им, если бы тот не был так предан Алве. "По тем же причинам Дик не мог восхищаться маркизом Хорхе Дьегарроном и полковником Орасио Бадильо, в распоряжении которых были кэналлийские стрелки. Дьегаррон и Бадильо были с Алвой в болотах Ренквахи, а великая Талигойя для них была пустым звуком". Алва отдает приказ в том числе и маркизу Дьегаррону следовать за собой, когда покидает Тронко. "Маро, Шенонсо, Монтре, вы поступаете в распоряжение Манрика. Барон Вейзель, граф Савиньяк, маркиз Дьегаррон, виконт Феншо- Тримэйн, полковник Бадильо, прошу вас отдать соответствующие распоряжения своим людям и к полуночи вернуться ко мне за соответствующими указаниями". В знаменитой вылазке за барсами, в которой Феншо и его отряд ждал позор, Дьегаррон получил ранение в голову. "Из сумерек вынырнул маркиз Дьегаррон, что-то сказал Рокэ, Дик даже не понял, на талиг или по-кэналлийски. Голова генерала была обмотана шейным платком, сквозь набрякшую материю сочилась кровь. Рокэ выслушал, кивнул и тронул поводья. Моро взмахнул хвостом и повернул в сторону ручья, Сона самочинно пошла рядом". Хорхе Дьегаррон присутствовал при казни генерала Оскара Феншо. "Командующий кавалерией стоял тут же, бок о бок с Вейзелем, генералы словно поддерживали друг друга, а раскрасневшийся Бонифаций расположился в тени кустарника, облюбовав еще один валун. Рядом с ним сидел Хорхе Дьегаррон. Дик со странным равнодушием подумал, что кэналлиец сменил повязку и крови теперь не видно". Оскар Феншо перед казнью обращается к присутствующим офицерам, в том числе к Хорхе Дьегаррону. А после казни Эмиль и Хорхе вместе уходят, Эмиль поддерживал раненого кэнналийца. "— Господин Вейзель. — Голос Оскара, хриплый, прерывистый, Дик узнал с трудом. — Господин Савиньяк, я благодарен вам и желаю никогда не оказаться на моем месте. Господин Дьегаррон, лично к вам я не испытываю никакой ненависти. Ричард, я вам все сказал, и вы обещали… Монсеньор, я не проклинаю вас, потому что вы и так давно прокляты. Когда-нибудь вам воздастся за все. Я готов. Куда становиться?" "Вейзель, Дьегаррон и Савиньяк ушли вместе. Эмиль поддерживал раненого кэналлийца, Курт, сутулясь, шел сзади". Дьегаррон находится в маршальской палатке, когда туда приводят Ричарда после его вылазки в степь. "— Ладно, — махнул рукой брат Арно, — что делать будем? — Алва с Дьегарроном? — Насколько я понял, да. И Шеманталь там же. — Что ж, идемте к нему все вместе". "Внутри мирно горели свечи, на походном столике красовалась фляга с касерой и лежали походные лепешки. Рокэ в расстегнутой черной рубашке вертел в руке полупустой стакан, напротив маршала расположился неизбежный Бонифаций, третьим был Жан Шеманталь, четвертым — маркиз Дьегаррон, осунувшийся, с лихорадочно горящими глазами". Хорхе рассказывает о некоторых мистических деталях, свидетелем которых ему довелось быть. И похоже полученное им ранение оказалось довольно сильным. "— В пустынях и степях, — негромко сказал Дьегаррон, — часто возникают миражи. Я, когда был в Багряных землях, сам видел призрачный город, а варастийские степи не так уж сильно отличаются от морискийских. С другой стороны… — Вы бы помолчали, Хорхе, — перебил кэналлийца Вейзель, — с вашей раной нужно лежать. — Некогда мне лежать, — покачал головой маркиз и поморщился от боли. — Закатные твари, забыл, о чем хотел сказать". Из ПОВа Ричарда мы узнаем, что Алва оставил основные силы перед тем как отправиться к бакранам (в Варасте он оставил Дьегаррона) "Ричард не представлял, зачем Рокэ понадобились бакраны, но Проэмперадор сначала отправил к козопасам Клауса с десятком адуанов, а затем отправился сам, предварительно отдав распоряжения остающемуся в Варасте Дьегаррону и стремительно выдвигающимся к Вентозке Вейзелю и Савиньяку. Ричард предпочел бы остаться с братом Арно, но эр взял оруженосца с собой, и теперь юноша усиленно вертел головой, разглядывая места, по которым они проезжали". В своем письме, которое на Большом Совете зачитывал Лионель Савиньяк, Алва упоминает о Дьегарроне так: "– «Я не сомневаюсь, что казар Адгемар, как совершенно обоснованно утверждал посол Кагетской Казарии, ничего не знал и не мог знать о том, что происходит в горной Сагранне. Именно этим я объясняю недальновидность Его Величества, чьим ответом на справедливые требования Бакрии стал сбор казаронского ополчения. В данной ситуации у Бакны Первого не было другого выхода, кроме войны до победного конца. Оставив четыре тысячи человек во главе с генералом Хорхе Дьегарроном для защиты Внутренней Варасты, я присоединился к бакрийской армии…» Когда Алва перечисляет своих офицеров, которых рекомендует к награде, он упоминает и маркиза Дьегаррона: "– Отличились все, но есть те, без которых наши успехи были бы немыслимы. Это Его Преосвященство епископ Бонифаций, а также присутствующий здесь генерал от кавалерии Эмиль Савиньяк, сопровождающий бакрийское посольство генерал Жан Шеманталь, который прибудет в Олларию примерно через неделю, оставшиеся в Тронко генерал от артиллерии Курт Вейзель, генерал от кавалерии Хорхе Дьегаррон и полковники Орасио Бадильо и Клаус Коннер. Я готов представить сведения об их заслугах". Из общения Дорака и Алвы уже после военной кампании в Варасте мы узнаем, что именно Дьегаррон перехватывал гонцов. "Я, кажется, уже объяснял. В детстве меня запугали Изначальными тварями, а я предпочитаю схватить страх за шиворот и посмотреть ему в глаза. Это очень помогает, – Рокэ лукаво улыбнулся. – Ваше Высокопреосвященство, признайтесь, когда в Варасте исчезла сначала армия, а потом и те, кто ее искал, вы, часом, не заподозрили ничего потустороннего? – Подумал, – признался Его Высокопреосвященство. – Ох, Рокэ, и досталось бы вам, не догадайся вы победить. Как я понимаю, гонцы попадали в объятия Дьегаррона, где и оставались. – Разумеется. Впрочем, десятка два варастийцев Хорхе отпустил". В этой фразе кстати говоря речь идет об одной из самых главных черт характера Рокэ, о которой я уже не раз писала - этот человек не боится бросить вызов обстоятельствам и посмотреть своему страху в глаза. И последнее упоминание о Хорхе в 5 хороших частях текста (да и вообще во второй книге) мы встречаем опять-таки в контексте разговора Алвы и Дорака (в парке Октавии). Алва говорит, что подлинник картины, интересующей Квентина, принадлежит семье Алвы, а копия есть у Дьегарронов. "– Видимо, «истинник» не видел подлинника. Леворукий, если это, конечно, он, смотрит на пустую стену. Существует позднейшая копия, там и впрямь намалевана женская фигура, но это такое убожество… – В Алвасете есть и оригинал, и копии? – Не совсем так. Подлинник принадлежит моей семье, копию я видел у Дьегарронов. – Когда она была сделана? – Не знаю. Я еду в Кэналлоа, могу полюбопытствовать". И самое главное — какова нарративная функция этого персонажа и арка персонажа: Хорхе Дьегаррон определенно - человек, преданный Алве, его союзник, его соотечественник (и очевидно подданный). Через него (как и через Савиньяка, Вейзеля и других) идет раскрытие характера Роке и его качества как лидера, за которым идут люди.