Так вот ты какой, северный олень.

Порядковый номер (мои личные симпатии от самого любимого к самому нелюбимому): 48 (топовое место в рейтинге злодеев). Кем создан (кем прописан) этот персонаж: он появляется в первой части первой книги, то есть создан ВВК. Но ему много внимания (особенно его пакостным деяниям) уделяется в тексте Хорошего Автора. Его место в хронологии и географии Кэртианы — год рождения, место рождения: 372 год КС. То есть он прилично так старше Ричарда — на 9 лет. На момент 397-398 годов КС кузену Налю 25-26 лет. Происхождение, среда, сословие, семья: Сын дяди Ричарда, который является опекуном Дикона до его совершеннолетия — Эйвона Лорака. Траектория движения: Оллария-Надор-Оллария. «Дело было сделано, можно было отправляться к Налю, благо тот жил недалеко от Золотой. Дик без приключений добрался до небольшого опрятного дома, но кузена на месте не оказалось. Еще нестарая хозяйка, жеманно хихикая, передала гостю запечатанное письмо на имя герцога Окделла». Внешность: Толстенький неуклюжий молодой человек с пухлыми щеками как у варастийского хомячка и большим пузом. «пухлые щеки кузена тряслись, как у варастийского хомячка». «Да, Наль всегда любил хорошо покушать, в этом он пошел в матушку, у Эйвона было дурное пищеварение, сколько Дик его помнил, граф ел только нежирное и несоленое, и все равно ему раз в несколько месяцев становилось плохо. Зато Реджинальд, если так и дальше пойдет, через пару лет ни в одну дверь не влезет». Похож на лавочника. «тот уже надел шляпу и опоясался шпагой, которая придавала ему удивительно нелепый вид. Эйвон в своем неизменном темном плаще, худой, с серо-седыми волосами выглядел настоящим рыцарем, хоть и не пользующимся благоволением судьбы, а Реджинальд больше смахивал на лавочника». «Ноет и советует, как старая бабка, хотя что с него возьмешь, одно слово, секретарь. Герцог из него и впрямь никакой…Повелитель Скал, который не знает, как держать шпагу». Основные черты: Вообще у кузена Наля есть прототип — кузен из романа Джорджет Хейер «Опасное богатство», сюжетом которого явно вдохновлялся Хороший Автор. И там этот кузен хотел убить главного героя, чтобы получить его наследство. Все указывает на то, что и Наль — злоумышленник и в первых двух книгах. И только доброе сердце Ричарда и непонимание, что на его жизнь могут покушаться, не позволило Дикону распознать в Нале злейшего врага. Впрочем, даже герцог Алва долгое время не думал, что на Ричарда покушаются не с целью навредить ему, Алве, а из-за самого Ричарда. И опять-таки — не пойман, не вор. Наль был очень ловок и поймать за руку его не удалось (пока что). В тексте Хорошего Автора впервые имя Наля всплывает в мыслях Ричарда. Он боится, что его единственные близкие люди (кроме матери и сестер) откажутся от него из-за Алвы. Вот же Ричарду не везет с близкими людьми — мать хочет его убить (отправлять сына на убийство Первого Маршала Талига иными словами не назовешь), Наль тоже, Штанцлер тоже, сестры — заложницы матушкиного безумия (бесправные и малолетние)...те друзья, отношения с которыми у Ричарда начались в Лаик далеко и заняты своими делами. Зато у Ричарда есть эр Рокэ)) В общем, Ричард боится, что его отвергнут. И еще беспокоится о том, что они подумают, что он специально их избегает. «Окажись на месте Дикона любой из унаров, кроме разве что Валентина, они б сияли от счастья, но Ричарду Окделлу покровительство убийцы отца и потомка Рамиро радости не доставляло. Только б от него не отвернулись Наль и эр Август! А ведь они могут подумать, что он их избегает намеренно, ведь про руку знают только братцы Катершванцы, а они уже едут в свою Торку». Мы встречаемся с Налем в Олларии, когда он приглашает Ричарда в первую ловушку — в «Опасную шпору» на петушиные бои. Мне кажется Штанцлер и Наль работали в одной связке. Штанцлер — агент ратонов, хотел погубить одного из Повелителей и заодно, если удастся, подставить Рокэ Алву, под чьей опекой находится юноша. А Налю пообещал Надор (ну или руку одной из сестер Ричарда). В том, что происходит в Олларии видна согласованная работа эра Августа и Наля (Эстебана, Катари). Вот Штанцлер поет Ричарду в уши наставление встречаться со сверстниками и везде ходить с Налем. «Тебе нужно вести нормальную жизнь молодого человека, Дикон, — бывать в городе, встречаться со своими сверстниками, ухаживать за девушками». «Постарайся никуда не ходить без Реджинальда» «От Эстебана можно ждать любых каверз…» «Сын Эгмонта должен выжить и отомстить. Поэтому тебе лучше не встречаться с теми, кто может навязать тебе дуэль. Пока». То есть Штанцлер, старый манипулятор, напрямую навязывает Ричарду своего шпиона и подельника — Наля. «Обещай мне никуда не ходить без Реджинальда и тех, с кем он тебя познакомит, избегать ссор с «навозниками» и держаться от своего эра как можно дальше». И тут же Наль зовет Ричарда на петушиные бои. «На печати красовались дубовая ветвь и секира. Наль! Кузен приглашал вместе с ним и его приятелями сходить в знаменитую на всю Олларию таверну «Острая шпора» посмотреть петушиные бои. Наль обещал ждать у ворот в пять часов пополудни, так как заходить в дом Алвы выше его сил». Ричард не в особом восторге от них, но памятуя о наставлениями Штанцлера, соглашается. «Петушиные бои восторга у Дика не вызвали, а матушка и Эйвон и вовсе почитали их развлечением «навозников», но эр Август говорил, что нужно вести себя так же, как и его сверстники. Сверстники пропадают в «Острой шпоре», значит, он пойдет туда же». Наль приводит Ричарда в таверну и туда же приходит Эстебан с дружками. Ричард, опять-таки, памятуя о «добрых» наставлениях Штанцлера, пытается избежать встречи со своим бывшим однокашником и поэтому покидает таверну и в одиночестве отправляется в особняк Алвы. «Дик, немного пьяный от азарта и выигрыша, посмотрел туда, куда указывал Наль, и увидел Эстебана. Этого еще не хватало! Юноша сделал вид, что не узнал своего врага, но радость куда-то улетела, зато на память пришли слова эра Августа об осторожности. Кансилльер прав, ему незачем встречаться с Эстебаном». Хитровыделанный Наль даже набивался Ричарду в попутчики. «— Эр Август велел мне с ним не связываться. — Погоди, я с тобой! — Не надо, тогда он сразу догадается. — И все-таки я с тобой… Ты же без коня — Ничего страшного. Наль, ну, пожалуйста… — Ну, как хочешь». Что хотели сделать поджидающие в западне разбойники (представители криминального мира Олларии)? Покалечить? Убить? Изнасиловать? Все вместе? «Бандиты напали одновременно, и не подумав потребовать кошелек. Дик отпрыгнул, еще больше отдаляясь от стены, и заметил, что к троим нападавшим присоединились еще двое. В следующий миг тьму разорвала ослепительная вспышка, за которой немедленно последовала другая». Наль нагоняет Ричарда — видимо хотел засвидетельствовать потом перед Штанцлером, что юный Окделл погиб в неравной схватке с криминалом. «— Знаешь, как ты ушел, у меня сердце не на месте было. Я решил тебя догнать, а Мариус любезно согласился пойти со мной. Да, позволь тебе представить, Мариус Комин, теньент Северной Армии». Кстати для Наля произошло что-то непонятное, а теньент Маркус словно придумывает красивую легенду, покрывая геройство того, кого он знает (кстати, легенда символическая (почти)). Я уверена, что Маркус был человеком Алвы. «Теньент решил, что на Дика напала обычная уличная банда, а спас его какой-нибудь дворянин, направлявшийся к своей любовнице и потому пожелавший остаться неизвестным. Наль согласился, но Ричард видел, что кузен не верит, по крайней мере в то, что касается разбойников». Вероятно после неудавшегося покушения Штанцлер серьезно отчитал Наля (или что-то вроде). Им обоим Мариус показался подозрительным. Что еще один балл в пользу, что это был человек Алвы. «эром Августом, после чего стал ужасно недоверчивым. Дик целую неделю злился на то, что кузен и кансилльер запретили ему общаться с гвардейцем Мариусом, казавшимся им подозрительным. Ричард считал нападение случайностью — он шел один, был хорошо одет и казался легкой добычей. Реджинальд соглашался, но при этом вздыхал, как рота монахов, а потом у Мариуса кончился отпуск, и тот вернулся в армию. Ричарда это огорчило — гвардеец ему нравился, с ним было бы веселей, чем с Налем». Следующий раз Наль снова зовет Ричарда погулять и снова в то место, куда кузен приводит Дикона, заявляется Эстебан с компанией. Причем Ричард после эпизода с понесшим Баловником обиделся на своего эра в очередной раз (мне кажется, его обиды вырастают из того, что этот мужчина очень глубоко его трогает, а такие чувства, во-первых, незнакомы Ричарда, во-вторых, запретны, ведь это враг, убийца отца и все такое...Поэтому Ричард начинает совершать странные импульсивные поступки. «— Я так и думал. Можете оставить ее, как память, но ездить на такой дряни мой оруженосец не будет. — Эр Рокэ, — вообще-то Ричард не собирался никуда идти, но гордость требовала сказать хоть что-нибудь, — могу я сегодня быть свободен? — Разумеется, — пожал плечами Ворон, — но завтра в семь пополудни извольте ждать меня в вестибюле. Вы мне понадобитесь». Ричард приходит к кузену и понимает, что у него были другие планы на вечер, но тот меняет их и тащит Дикона есть кагетское мясо. Кстати, тут происходит интересный момент, который характеризует Ричарда. Вообще-то, я уже писала неоднократно, у Дикона очень чуткое тело (подсознание) и он часто делает правильные вещи, а потом уже осознает, что случилось. Так и здесь — он смотрит на Наля и видит перед собой что-то фальшивое, интуитивно Ричард считывает фальшь...Вот Наль опоясывается шпагой, но выглядит при этом как лавочник. Но тут же вмешивается ум (куда Ричарду уже напихали всяких интроектов) и начинает сам себя поправлять. Мол, Наль человек чести (хотя вообще-то Лараки ведут свой род от «навозников») и поэтому надежен как скала. А вот те, кто красивы (а мы знаем, о каком очень красивом мужчине Ричард в последнее время думает неустанно), те, конечно, мерзавцы. «Реджинальд больше смахивал на лавочника. Дик еще раз взглянул на кузена и устыдился своих мыслей: Наль — настоящий друг и Человек Чести, на него можно положиться, как на каменную гору, а это — главное. Эстебан красив и ловок, но он — мерзавец, который, когда вырастет, станет новым Вороном, хорошо бы без его полководческого дара". Только Наль и Ричард садятся есть, и заваливается Эстебан. Интересно, может быть Наль улучил момент и послал ему записку — мол, приходите в «Солнце Кагеты», Окделл со мной. Потому что такое совпадение выглядит, ну, очень подозрительным. Хотя Наль, конечно, неплохой актер. И побледнел, и затравленно оглянулся, и даже под столом пнул Ричарда. Оскара ему! (голливудского) «— Вот оно, «Солнце Кагеты», — объявил кузен, указывая на вывеску, где из-за очень острых и очень одинаковых гор поднималось что-то красное, круглое и утыканное то ли лучами, то ли копьями, — кстати, у них подают и очень неплохое молодое вино. Конечно, пьянство до добра не доводит, но мясо здесь принято запивать вином, так что пара кружек нам не повредит. Они выпили только по одной, когда в «Солнце» завалился Эстебан Колиньяр с несколькими приятелями. Кузен побледнел и затравленно оглянулся». И дальше Наль как будто случайно, а на самом деле, нет — очень искусно подает реплики Эстебану. Они словно сценку разыгрывают. Как по нотам. «Мы не можем, — отрезал Реджинальд, — у нас важная встреча. — Вы, может, и не можете, — Эстебан с нескрываемым презрением взглянул на Наля, — но я вас и не приглашал. Ричард, нынче все Окделлы стали осторожны и добродетельны, как улитки?» Дикон обещает и Наль, прекрасно знаю щепетильность Ричарда в таких вопросах, начинает его накручивать. Он предлагает Ричарду отказаться от игры, прекрасно зная, что Ричард не откажется. «— Ты с ума сошел, — зашипел Наль, — у него же прорва золота, он может рисковать, а ты?! Вспомни, что творится в Надоре. Батюшка и герцогиня Мирабелла говорят, что кости — забава «навозников», а ты — герцог Окделл. Тебе за одним столом с ними сидеть и то зазорно… — Я дал слово, — примирительно сказал Дик, — и ты же сам меня водил на петушиные бои. — То — совсем другое дело, — возмутился Реджинальд, — там думать надо, я бы тебе на безнадежного петуха поставить не дал. А кости — игра для дураков, а сплутовать там легче легкого. Откажись». Наль мастерски подзуживает Ричарда и тот проигрывает все. «Наль гудел над ухом, то уговаривая прекратить игру, то намекая на то, что банк не может выигрывать с таким постоянством». «но Наль слишком громко запричитал о бедственном положении Окделла». «— Хватит, — тянул его Наль, — пойдем. Уже поздно, тебя ждет маршал, он будет недоволен… — «Он будет недоволен и отрежет тебе что-то», — запел фривольную гвардейскую песенку Северин. Дик со злостью вырвал у Наля руку. Кузен захлопал глазами, зрители засмеялись» «— Ты понимаешь, что творишь, — запел свою песню Наль, — это же конь из Окделла, что ты скажешь матушке? На чем ты станешь ездить? Я… Я, как старший, запрещаю тебе дальше играть! — Запрещаешь? — Наль заговорил слишком громко, что ж, сам виноват. — Да кто ты такой?! Я — глава рода, я, а не ты и не твой отец, что хочу, то и делаю!» В общем, Ричард даже замечает потуги кузена, но не может сложить паззлы в единую картину. «Видеть Наля после вчерашнего Дик не хотел, юноша и так понимал, что натворил, выслушивать же бесконечные нотации и жалобы было выше его сил. Реджинальд был кругом прав, но, закатные твари, зачем он при всех лез со своими советами?!» И действительно, Ричард, зачем он это делал? Не будь Дикон таким добрым мальчиком, который вообще-то думает о людях скорее хорошо, чем плохо и приучен подавлять свои истинные чувства и слушать то, про что ему рассказывали мать и Штанцлер — что вот это правильно — он бы возможно заподозрил бы Наля. Но какой все-таки Ричард сдержанный и воспитанный мальчик. Надо было послать Наля, а он только думает, что готов послать, но не посылает. «Сменивший гнев на милость Наль выскочил следом, он что-то говорил, объяснял, советовал, и Ричард едва удержался от того, чтоб снова послать заботливого родича к Леворукому». Видимо, Штанцлер рассчитывал на то, что Ричард в сердцах вызовет Эстебана на дуэль и погибнет. Или может быть обратится за помощью к нему, эру Августу, а тот получит дополнительные козыри влияния на Окделла? Но все пошло не так, как эр Август ожидал. В результате очевидно Налю было дано новое задание — принести своему кузену отравленную мазь. Вряд ли слова Алвы о том, что Ричард благоухает как «лавка отравителя» были случайностью. «— Какой это дрянью вы соизволили себя облить? — не поднимая глаз, осведомился маршал. — Вы благоухаете, как лавка отравителя. — Это дастойка бадиодики, — признался Дик, спохватился и добавил: — Бодсидьор. — Вы неподражаемы, Окделл. — Рокэ перевернул страницу. — И где вы достали этот кошмар? — Бде придес Даль… Реджидальд Лорак, бой кузед. — Какое счастье, что у меня нет родичей. И давно вас скосил недуг?» Штанцлер, видя что Наль бестолково выполняет свою работу, пускает в ход тяжелую артиллерию и устраивает встречу Ричарда и Катари, на которой эта собака женского пола манипулирует Ричардом в лучших традициях эра Августа. Катари уже не просто пугает информацией (как Август), что Алва всех нагибает и имеет (короля, Джастина Придда, других мужчин — Ричард, ты в великой опасности!), но напрямую спрашивает — развратил ли Ричарда Ворон или еще не успел? Дикону (будь он поопытней) надо было этой святой потаскухе ответить в стиле: «О, да. Он ставит меня на кровать на четвереньки, стягивает штаны и ….начинает развращать. А потом повторяет это, снова и снова». ))) Интересно, как бы отреагировала «святая мученица») Но Ричард, увы, пока бессилен перед этим словно с цепи сорвавшимися манипуляторами. И возможно его невинность, в данный момент, его защита. В следующий раз Наль снова оказывается рядом с Ричардом, когда он попадает в беду. «Им с кузеном снова не повезло, а может, Реджинальд был прав, и за ними следили. Стоило им обосноваться в уютном зале «Весеннего цветка» и заказать обед, как дверь распахнулась, и в таверну ввалились Эстебан Колиньяр с приятелями, из которых Дик знал лишь неизбежного Северина. — Разрубленный Змей! — выругался Наль. — «Навозник» за тобой верхним чутьем ходит, не иначе. Давай уйдем, а то как бы чего не вышло». Наль снова играет как на Оскар. И снова подначивает. Довольно тонко, но тем не менее. Вероятно Эстебан заявился с шестью дружками не случайно. Наль должен был привести Ричарда в место, куда они придут. Катари уже накрутила Ричада на тему развратного Алвы. Пара правильно брошенных слов и ... «Ричард и сам так думал, но после слов кузена он лишь покачал головой. — Один раз я уже ушел, и к чему это привело? Пусть сами уходят. — Дикон, их семеро. Семеро! И ты сам говорил, что Эстебан сильней тебя». Наль напоминает Ричарду, что он слабее Эстебана, а потом предлагает совсем уж нелепое — давай пересядем. Еще бы под стол Ричарду предложил спрятаться. Конечно, юноша начинает заводиться. А он в последнее время и так в сильно растрепанных чувствах. «— Ну, хотя бы пересядь на мое место, может, они тебя не заметят. — Ты мне предлагаешь прятаться от «навозников»?! — Ричард стукнул по столу и громко крикнул: — Хозяин, кеналлийского!» А Наль продолжает подливать масло в огонь — причем у нужном ему русле. Ведь от состояния «берет деньги у Ворона» уже не далеко до «Ворон развратил его». «— Дикон, — зашептал Наль, — только не говори, что ты берешь деньги у Ворона. Это невозможно…» И далее Наль (может он у Штанцлера стажируется?) подкидывает идею, понимая, что Ричард сам все додумает ...и тут же затыкается. Какая же дрянь, этот Наль. «— А ты берешь от него подачки, про тебя и так говорят… — Что? Ничего. — Наль замкнулся, как потревоженная устрица". Но язык у Хорошего Автора великолепный. «Замкнулся как потревоженная устрица» - как красиво сказано. И снова Ричард дает правильную оценку кузену (хотя, возможно, в данный момент, он оценивает непревзойденные актерские способности Реджинальда): «В темной одежде с настороженным, чтоб не сказать испуганным лицом он казался провинциалом, смешным и глупым. Кузен считал каждый суан и уж точно никогда не пил настоящего кэналлийского». И снова слова Наля нелепы (Эстебан с дружками именно что имели в виду то, что и сказали) и одновременно подливают масла в огонь. «Побледневший Ричард отодвинул от себя бесценную бутылку и медленно поднялся. — Дик, успокойся, — зачастил вскочивший Наль, — ты их неправильно понял, они не имели в виду ничего такого… Джастин — это Джастин, а ты — это ты». А затем Наль делает буквально контрольный выстрел в голову — упоминает имя Рокэ. «— Ричард, — зашипел в ухо Наль, — их же семеро, ты не можешь драться со всеми сразу. Это невозможно! Даже Рокэ…» И Дика окончательно понесло. По идее он мог только Эстебана вызвать (только ему же он по физиономии зарядил). Дикон вызывает на дуэль семерых. Дело практически в шляпе. Шансы Ричарда пережить эту дуэль стремились к нулю. И напоследок Наль отыгрывает еще одну арию — делает все, чтобы Ричард еще и никому не рассказал о намечающейся дуэли. «Все было сказано, оставалось небрежно бросить трактирщику пару таллов и уйти, недовольный Наль поплелся следом. Самым трудным было вынудить кузена молчать. Реджинальд просил, убеждал, грозил, но в конце концов сдался, пообещав хранить дуэль в тайне». Наль, конечно, бросает кузена на произвол судьбы. «— Дикон, это безумие. Я не стану принимать в нем участие. —Наля от возмущения прямо-таки трясло». Вероятно Наля трясло от радости. И затем Наль продолжил давить на Ричарда. «Немного подпортил Наль, к лицу которого намертво приклеился ужас. Кузен шел за Диком и бубнил, что нужно что-то делать, драться нельзя, потому что его убьют, а Окделл не должен оставаться без наследника. Нужно бежать к Штанцлеру, а еще лучше уехать в Агарис или Дриксен. В конце концов Ричард не выдержал и схватил родича за грудки». И он добивается своего, Ричард предлагает ему стать его наследником, жениться на одной из сестер. В общем, вероятно ради этого Наль так и старается. «— Ничего со мной не станется, — огрызнулся Дик, хотя на душе у него было невесело. Угар прошел, но отступать было некуда. — Домой я напишу. На всякий случай, а ты дай слово, если что, жениться на Айрис или Ди. — Я?! — Наль аж задохнулся. — Мы же родичи. И потом какой из меня герцог, и вообще… Я люблю другую! — Подумаешь, родичи! Церковь и не такие браки разрешает, а любовь… Сам мне все уши прожужжал про долг. С Айрис ты поладишь. — Она славная, — согласился Наль, — но, Дикон… — Если со мной что-то случится, ты женишься на Айрис и станешь хозяином Надора и Повелителем Скал, — отчеканил Дик. — Я оставлю конверт на твое имя, там будут письма эру Августу». Интересно, что Ричард снова демонстрирует свою удивительную двойственность. Он думает так: «Кузен сдержал слово и никому ничего не сказал, хоть и был искренне огорчен и возмущен. Реджинальд — истинный Человек Чести, он будет достойным герцогом, но сейчас Дикон предпочел бы, чтоб Ларак был менее щепетилен». То есть на самом деле Ричард хочет жить и хотел бы, чтобы кто-то остановил эту так называемую дуэль, но он давит свое естественное чувство и желание, рассказывая себе ерунду про Реджинальда-истинного Человека Чести и все такое. Браво мастерству Хорошего Автора — так тонко показывать изначальный конфликт героя — внушенные ему интроекты и истинные желания и побуждения. К счастью, Ричард (чтобы он ни думал там в своей башке) обычно все равно отдается тому, куда ведет его тело....Ну а так как он уже вытащил свой счастливый билет — встреча и жизнь с Алвой — то все для него заканчивается хорошо. И снова (так как Ричард находится под неусыпным наблюдением Алвы) Рокэ узнает о дуэли через свои каналы. В случае с проигрышем Ричарда герцог узнает об этом еще до того, как юноша сам рассказывает ему, что случилось. Забавно, что после петушиных боев Ричард думает, что Алва у королевы, но нет. После проигрыша кольца Ричард думает, что сейчас Алва с оруженосцем отправятся к Королеве, но нет. Они едут в салон Марианны отыгрывать имущество Ричарда. После покушения на Ричарда (когда пострадал Моро) Дикон снова думает, что Алва отправился к Королеве. Но нет, Рокэ ни свет ни заря помчался в парк Октавии, чтобы спросить Дорака, не он ли, случаем, покушается на его оруженосца)) Забавно выходит. Итак, Ричард вызывает семерых, а Наль технично сливается. Еще раз кузен всплывает, когда Ричард тайно встречается в карете со Штанцлером. Перед тем, как Наль заявляется к Дикону, мы узнаем, что юноша снова читает любовные романы)) «Глядя на старинную миниатюру, где коленопреклоненный рыцарь целовал вуаль плачущей дамы». Вернее как все происходит. Сначала мы видим, что Ричард очень страдает. Ах, маршалу он не нужен, какая беда) В голове Ричарда намешано многое, но главное все равно вычленяется. Понимаете в чем беда? За последнюю неделю Дикон видел своего ненаглядного эра всего два раза, в жизни ПМ его оруженосцу места не находится. Вот же печаль. И тогда юноша, печально вздыхая, напоминает себе о Талигойе и Катари (ну да, конечно) и идет читать любовный роман. И это тоже повод для грусти. Ведь в Надоре не только не будет ненаглядного эра Рокэ, но и его чудесных книжек, где можно хотя бы почитать о «чужих подвигах и чужой любви». «Дик оттолкнул от себя книгу о чужих подвигах и чужой любви и задумался. ...Последнюю неделю Алва был дома всего два раза. Первый маршал метался между дворцом, казначейством и ближними военными лагерями. Рокэ окружали адъютанты, ординарцы, посыльные, среди которых места оруженосцу не нашлось. Первому маршалу Талига услуги Ричарда Окделла без надобности, а Талигойе и королеве он нужен живым — эта война не последняя! Дик вздохнул и взялся за книгу — старые сказания были тем немногим, что скрашивало жизнь Катари, и Дик копался в библиотеке в надежде отыскать что-то, чего королева еще не знала. Теперь поискам придет конец — в Надоре нет ничего, что не было б в Гайярэ». И тут Ричарда осеняет, причем так сильно, что он впадает в глубокую задумчивость и даже не замечает, как его зовут, чтобы передать записку от Наля. Ричард задумывается о том, как же так извернуться, чтобы отправиться со своим эром на войну (себе то Ричард говорит, что он не может уехать не простившись с Катари, но все и так понятно — кто главная печаль Дикона). «Дик оттолкнул от себя книгу о чужих подвигах и чужой любви и задумался. Слуге, принесшему записку от Наля, пришлось несколько раз окликнуть молодого господина, прежде чем тот понял, в чем дело. Кузен пришел удивительно вовремя, и Ричард, накинув плащ, выскочил на улицу. Реджинальд пришел не просто так. Кансилльер хотел проститься с молодым Окделлом лично, но у него было очень мало времени. На углу улиц Святого Робера и Речной юношей ждала карета. Проститься… Проститься и уехать, не повидавшись с Катари… — Дик, — Наль казался встревоженным, — у тебя неприятности? Что-то случилось? — У меня все в порядке. Наль, как ты думаешь, то, что я возвращаюсь, это правильно?» Ричард просит кузена подделать почерк Эйвона Ларака и написать Алве подложное письмо. Так сильно юноше не хочется расставаться со своим эром)) «— Август Штанцлер знает, что делает, — быстро сказал Наль, — нужно, чтобы ты вернулся в Надор. — Кому нужно? И зачем? Началась война. Все уйдут на юг, а я на север? К камину? — Ну… Видишь ли… — протянул Реджинальд, — я даже не знаю. — Закатные твари! — прикрикнул Дик. — Хватит мямлить, говори, что думаешь. — Ну… — Наль, казалось, боится сам себя, — вообще-то… А! Дик, ты присягнул Первому маршалу. Он пойдет на войну, а ты поедешь домой… Знаешь, есть долги, которые дворянин должен платить. Пусть Алва не желал тебе добра, но он все равно тебя спасал… Дик, эр Август тебе говорил, что на этот раз Рокэ попался? — Говорил… Наль, ты хочешь сказать, что, когда попадался я, Ворон меня вытаскивал? — Ну, — Наль выглядел совсем несчастным, — в общем-то… Да, именно это. Нехорошо, когда Окделл должен Алве, только ты не сердись… Это все глупости, Дикон. Мы должны думать о Талигойе, это главное. Тебя никто не осудит. — Кроме меня, тебя и всех приличных людей. Ты прав, я не поеду в Надор и будь, что будет! А с письмом что-нибудь придумаю, или вот что… Ты мне поможешь? — Я? — выпучил глаза Наль. — Разрубленный Змей, именно, что ты. Ты же пишешь за отца, когда у него руки сводит. Вот и напиши, что матушка пошла на поправку, и так далее… — Обмануть кансилльера?! — Не кансилльера, а Ворона, и не обмануть, а исправить обман. Напишешь? — Дик… Знаешь ли… — Наль, не спорь! Так надо. Ну, напишешь? — Не нравится мне это… — Наль! — Не могу! — запричитал кузен. — Мы не должны… О! Карета эра… Дик, давай решим потом, на обратном пути». Интересно, что Наль как будто бы подзадоривает Ричарда отправиться на войну, но когда тот просит ему помочь с этим, то, конечно же, сливается. Штанцлер же против этого. Он говорит Ричарду, что Алва проиграет и сбежит в Кэналлоа, а они поднимут восстание и поэтому Ричард Окделл нужен в Надоре. «Талигойя без Кэналлоа проживет, Дикон, а вот Оллары без Ворона — нет. Мы поднимем восстание и победим. На этот раз за нами пойдет вся страна». Не в интересах Штанцлера, а значит и Наля, был этот уход Ричарда за Алвой на войну. Если бы Ричард отправился в Надор (ну если бы Алва не взял его на войну, как и хотел Штанцлер), то возможно с юным герцогом по дороге в замок случилось бы несчастье. Но Алва увозит Ричарда с собой на войну в Варасту, и, как это не парадоксально, Ричард оказывается в более безопасном месте, чем был в Олларии, где все (родственник Наль, «друг семьи» Штанцлер, бывший однокашник Колиньяр и «лепшая подруга» Катари) словно сговорились Ричарда погубить. В Олларии, вероятно, Алва чуть ли не с первых дней установил за Диконом наблюдение. Скорее всего за юношей следили люди Алвы и постоянно информировали его о том, где и с кем он находится . Таким человеком был и гвардеец Мариус, который видимо заранее послал весточку Алве о том, что юноша в одиночестве покинул таверну. Потому что иначе я не знаю, кто бы мог спасти Ричарда от разбойников. Был ли это сам Алва (я ставлю на это — учитывая феноменальную меткость выстрелов и то, что Алва еще с момента самостоятельного излечения руки Ричарда очень сильно вовлекся), или кто-то по его поручению — в любом случае, спасти юношу получилось бы только, если бы Алва точно знал, где сейчас Ричард Когда Ричард возвращается после Варасты в Олларию он очень рад бы не встречаться ни с Налем, ни со Штанцлером. «На душе у юноши было скверно, несмотря на победу, карас и скорую встречу с очень хорошими людьми, а может, именно поэтому. Дик не желал слушать плохое про своего эра, но понимал, что это неизбежно. Да, эр Штанцлер был рад победе, но он знает, какой ценой она была достигнута, и скажет то, что скажет». «Оказалось, Наль срочно уехал по делам на две недели. Это было трусостью, но Ричард порадовался, что разговор о Варасте откладывается, и с чувством выполненного долга отправился домой». Наконец, Наль ужасно пакостит Ричарду и Айрис, когда заявляется туда после Нового года. Он довольно тонко провоцирует ссору между Ричардом и Мирабеллой. А затем вероятно травит Бьянко, чтобы Ричард точно вернулся в Олларию раньше времени. Дик конечно и подумать не мог, что Наль злоумышленник. «Дик любил Наля и всегда был рад его видеть, а на этот раз особенно. Приезд кузена стал спасением. Наль бурно, много и громко рассказывал о своем осеннем путешествии по Эпинэ, что позволяло обходить острые углы, которых за время пребывания Дика в Надоре вылезло предостаточно». Но Наль снова весьма искуссно манипулировал обоими Окделлами — и Ричардом и Мирабеллой. Прямо пузатый эр Шатнцлер. «– Дикон, – Наль старательно пилил тупым ножом жесткое мясо, – ты ведь видел Иноходца? Ну, во время этой истории с ягодой. – Вот как? – произнесла герцогиня. – Ричард, вы мне ничего не рассказывали о вашей встрече. О встречах. Просто о Барсовых Вратах знают только они с Робером. Ричард с ужасом подумал, что мог бы рассказать обо всем Эмилю или Рокэ, но не матери. – Это трудно назвать встречей, матушка. Адгемар Кагетский решил выдать Робера Эпинэ Талигу, но мы находились на земле бакранов. У них есть обычай… Дик избегал упоминать имя Рокэ, но тут без этого было не обойтись. Тем не менее юноша равнодушным тоном принялся расписывать обычаи бакранов, надеясь, что матушке станет скучно слушать о дикарях. – Дикон, как ты думаешь, – Наль еще не обвыкся в Надоре и не знал, о чем здесь можно говорить, а о чем лучше помолчать, – Ворон ХОТЕЛ убить Адгемара или это вышло случайно?» То, что Ричард не может даже заподозрить в других людях злой умысел — ну, по крайней мере в Нале, в Катари, в Штанцлере, в Феншо, как по мне, говорит, не о том, что он глуп (Ричард вовсе не глуп), а о том, что он невероятно чист. Он сам никому не пакостит и никем не манипулирует и ему трудно представить себе, что это могут делать дорогие ему люди. И снова Наль вбрасывает, так сказать, провоцируя Мирабеллу на психоз. «– Наль, – подала голос Айрис, – а это очень трудно? Ну, гасить свечи? Очень, – со знанием дела подтвердил кузен, который не попал бы за пять шагов в большую сковороду, – но маршал Алва – лучший стрелок, наездник и фехтовальщик Золотых земель. Спроси Дика, его эр дает ему уроки». Ну, и наконец, Наль разгырывает свою главную карту (из-за которой наверное так и спешил в замок, понимая, что именно лошадь станет камнем преткновения). «После слов священника над столом повисло молчание, затем Наль преувеличенно бодрым голосом воскликнул: – А все же, Дикон, согласись, в столичной жизни есть своя прелесть. Год назад ты не мог подарить сестре лошадь ценой в замок. – В замок? – подняла бровь матушка. – Реджинальд, вы что-то путаете. – Моя эрэа, я только что из Эпинэ и знаю, сколько стоит хороший линарец. Такой конь, как Бьянко, стоит не меньше трех тысяч. – Откуда у вас такие деньги, Ричард? – взгляд матушки не предвещал ничего хорошего. … – Бьянко – подарок Алвы?! Как вы посмели его принять?! – Эрэа, – вмешался Наль, – Алва – Первый маршал Талига. Он имеет право наградить отличившихся офицеров. Это то же самое, что орден или золото из казны. Окделлу не нужны награды Алвы, – когда матушка начинала говорить таким тоном, затихали все, даже отец». И далее Наль словно розочку на торте вбрасывает уж совсем нелепую идею (я бы могла восхититься его искусством манипуляции и провокации если бы Наль не был мне так мерзок). «– Эрэа, – побледневший Наль, воспользовавшись вынужденной передышкой в сваре, бросился на защиту кузины. – Я понимаю ваши чувства, но Айрис успела привязаться к лошади. Кроме того, маршал Алва, как бы к нему ни относиться, глава одного из Великих Домов, и он еще не женат. Его подарок может означать…» А далее Наль подстраивает отравление Бьянко и бежит дергать Ричарда. Честное слово, я хочу, чтобы Моро растоптал этого толстяка своими копытами. Я бы могла понять попытки Наля убить родственника ради денег (или еще каких целей), но убийство лошади непростительно!!! «– Дикон! Наль! Можно было и догадаться, сейчас начнет воспитывать и жаловаться. – Я тут! – Дикон! – Кузен возник в дверях. Он изрядно запыхался – лестница была слишком крутой для его пуза. – Что такое? – Сейчас начнет мирить его с матерью. Леворукий и его твари, скорей бы в Олларию! – Бьянко… Понимаешь, я плохо разбираюсь в лошадях, но ему плохо. Я… Боюсь, его отравили». И какая же Наль тварь. Я вот даже начинаю думать, что именно он главный злодей этой истории. Штанцлер, по крайней мере, откровенно манипулирует (как и Катари), а вот это существо — это ужас какой-то. «– Слишком жестоко, – в дверце денника появился запыхавшийся Наль, – никогда не думал, что эрэа… То есть какое несчастье…» Жуткая тварь этот Наль. «– Наль… Наль, ты думаешь, это… Это матушка? – Нет, что ты! – кузен отчаянно замотал головой. – Эрэа Мирабелла никогда такого не сделает. Никогда! Она такая спокойная, такая справедливая. – Справедливая? – тихо повторила Айрис, лаская белую гриву. – Справедливая…» И посмотрите как Наль переворачивает все с ног на голову. Выставляет свое отвратительно свинство и подлость как пример благородного поведения. «– Постой, Ричард, – в голосе Наля зазвучала странная решимость, – Айрис… Я, конечно, понимаю. Я не прекрасный рыцарь… Я – толстый, я бедный… Я не герцог, я никогда не стану генералом… Но если ты не можешь здесь оставаться, я готов… То есть я могу… Выходи за меня замуж, я увезу тебя!» И ему удается обмануть благородных Ричарда и Айрис. Ричард, по крайней мере, думает, что Наль герой. «В любой другой момент вид кругленького, опрятного Наля, преклонившего колено посреди старой конюшни, был бы просто смешон, но только не сейчас. Айрис прекратила плакать и, отняв руки от лица, с удивлением взглянула на Реджинальда, словно увидев его впервые: – Наль… Ты с ума сошел? Я… – Нет… То есть да, сошел. – Наль, пыхтя, поднялся и принялся отряхивать прилипшие соломинки. Дику показалось, что у кузена трясутся губы. И это опять-таки было бы смешно, если бы все не было так плохо. Наль не виноват, что он некрасив. Он добрый, умный, преданный, только Айрис за него не пойдет. Никогда». На самом деле это отлично характеризует Ричарда (да и Айрис) как людей действительно романтичных и благородных не только по происхождению, но и по духу. Действительно, Наль не виноват, что не красив. Он даже не виноват, что такой моральный урод. Бывает и не такое. Но Ричард, способный увидеть в этом эпизоде рыцарский поступок, достойный пера поэта — вызывает во мне прилив глубокой симпатии. Я люблю Ричарда Окделла. Наверное, это и так понятно, но я нахожу этому подтверждения снова и снова. Наль же напоминает мне Яго из «Дездемоны» Уильяма Шекспира. Такая же незамутненная подлость. Наль продолжает без остановки манипулировать братом и сестрой (насчет Айрис не уверена, ПОВа ее нет, но возможно она не так прониклась игрой Наля, как нравственно (я не знаю какое еще слово использовать) чистый Ричард Окделл). Кузен напоминает, что Ричард когда-то (в прошлый момент манипуляции, когда Наль в очередной раз подставил Дика под удары семи шпаг) просил его позаботиться об Айрис. «И ты же знаешь, какой я обстоятельный». Да-да. «Наль, – Дик сам подивился своей горячности, – Айрис маленькая совсем… И потом, мы же родичи! – Я все понимаю, – кузен уже справился с собой и улыбался, – просто ты просил меня позаботиться об Айрис. Ну, тогда, перед дуэлью, вот я и вообразил… Ты же знаешь, какой я обстоятельный. – Ты – настоящий друг. – Дик готов был сквозь землю провалиться. Он и думать забыл о том злосчастном разговоре. Это же было так давно, еще до войны, а Наль вообразил себе невесть что». Какая все-таки потрясающая сцена. Все-таки талант комедианта Наля смог пробиться и к Айрис, заставив ее пережить чувство стыда, от того, что она такая-сякая не может ответить на благороднейшие порывы своего кузена. «– Да, – твердо сказал Наль, – вы с Айрис всегда можете на меня рассчитывать. Айри вздохнула и опустила голову, Дик прекрасно знал эту ее привычку – когда сестренке было стыдно, она вела себя именно так. – Понимаешь, – Айрис Окделл совсем по-детски шмыгнула носом, – я выйду замуж за того, кого люблю. Или умру». Появляется Мирабелла и Ричард, несмотря на то, что мать говорила и говорит ужасные вещи, ранящие как его, так и Айрис, все-таки находит в себе достаточно силы и любви, чтобы беспокоиться о ней в этот момент. «Сестра вздрогнула, но не ушла, а придвинулась поближе к Дику. Юноша почувствовал, что у него внутри все закипает. Это было опасно. Он не может, не должен перечить матери, огорчать ее. Ей пришлось столько пережить после смерти отца, она замерзла в своем горе, в своем желании отомстить… ... Замолчи! – Она никогда еще так не кричала, а глаза… Этикрасные точки вокруг них… Наверное, там что-то порвалось». Но Наль, конечно, не дремлет. Интересно, что его снова затрясло. Нет, действительно, какой актер пропадает! Его надо в бродячую труппу отдать. Чтобы играл там всяких сволочей и уродов. Жаль труппу, конечно, но успех у публики будет колоссальный. «– Эрэа Мирабелла, – залепетал Наль. – Мы… Мы не делали ничего такого… Айрис очень расстроила смерть лошади… Мы понимаем, это все случайность… Что-то попало в сено, это бывает… – Если кто-то из конюхов уничтожил лошадь, присланную Вороном, – губы матушки сжались в одну линию, – я не намерена его наказывать. Простые люди оказались благороднее и совестливее моих собственных детей. К вам, Реджинальд, это не относится. Я знаю, что вы истинный Человек Чести. – Эрэа Мирабелла, – кузена трясло, но он не сдавался, – Дик связан присягой оруженосца…» Но в том, что сделал Наль, есть и большой плюс. Нарыв прорвало и Ричард сверг авторитет матери. И это потрясающий момент (так что, спасибо, мерзкий толстячок). «– Он дал ее по доброй воле, – глаза матушки сверкнули, – по доброй воле! Его никто не принуждал. Ради того, чтоб остаться в столице и вести праздную, беспорядочную жизнь, он предал память отца, предал дело всей его жизни и принял покровительство негодяя и предателя. – Герцог Алва верен Талигу и своему королю, – Дик сам испугался вылетевших у него изо рта слов, но остановиться не мог. – Святой Алан, кто виноват, что Люди Чести струсили перед Дораком, а Ворон – нет?! Кто виноват, что Люди Чести приводят в Талиг иноземцев, а Ворон их бьет? Кто…» Если вдуматься, что Наль как будто бы сражается против Рокэ Алвы и неизменно терпит поражение. Потому что — куда ему с таким противником тягаться. А Ричард уже целиком и полностью принадлежит своему эру (тот у него буквально под кожей)... Наль участвует в организации покушения на Ричарда посредством разбойников — но Алва своими меткими выстрелами разрушает этот план. Наль добивается, чтобы Ричард проиграл кольцо, но Алва все отыгрывает обратно. Наль подсовывает ядовитую мазь, но Алва и это считывает со своего юноши и не дает тому погибнуть. Наль организовывает семерную дуэль, но и тут Алва путает его планы. Я бы на месте Наля испугалась, но он видимо слишком злобный для этого. И тут Наль провоцирует ссору, но именно она позволяет Ричарду осознать, какой выбор он сделал. Иэто не Мирабелла и ее замшелые принципы и не выбор своего отца-неудачника (мученика), а жизнь....Причем жизнь в служении Первому Маршалу Талига, Рокэ Алва. С лигистами Наль тоже обломается, потому что, ну кто бы мог подумать, Рокэ так соскучится по своему юноше, что как раз успеет вовремя прискакать домой и спасти его)) Я за то, чтобы криминальный потенциал Наля раскрылся по полной. У него большие таланты. Ну и финал жизни в Багерлее, к примеру. Наль продолжает провоцировать разрыв, ему это удается, но одновременно это позволяет Ричарду озвучить вслух уже принятое им решение быть на стороне того, кого он выбрал. «Эрэа, – Наль попытался втиснуться между матерью и сыном, – эрэа, вам вредно волноваться. Дик всегда был и будет послушным сыном. Если вы прикажете, он останется в Надоре, он… – Ах, вот как? – герцогиня придвинулась к сыну. Пожалуй, ни одна женщина не подходила к Дику ближе. Кроме Марианны. – Что ж, хорошо. Вот мы и проверим, чего стоит сыновняя покорность. Ричард, я готова вас простить, но вы не вернетесь к Ворону. Слышите? Вы останетесь здесь. – Вы, матушка, сами отослали меня в Лаик и больше не можете мне приказывать! – Вот и все. У него нет отца, сейчас не будет и матери. –У меня есть эр, у меня есть король, моя верность и моя Честь принадлежат им. Повелители Скал держат слово. Я присягнул Рокэ Алве и Фердинанду Оллару, и я буду служить им». Я горжусь Ричардом — он потрясающий. Отстоял свое право на свою жизнь и одновременно проявил великодушие к своей озлобленной матери. «– Не надо, Наль, – Ричард сжал плечо кузена, – я за себя как-нибудь сам отвечу. Святой Алан, мне плевать, кто по закону хозяин Надора! Пока я жив, матушка, этот замок – ваш, и вы можете делать в нем все, что хотите. С замком, но не со мной. Я – взрослый человек, у меня своя голова и своя дорога. Я не собираюсь ради старой вражды скормить Талиг гайифцам и гаунау». Кстати, интересный момент — Ричард говорит, что забирает родовой знак (видимо тот знак Главы Великого Дома, что Ричард видел на шее Алвы). Это «ружье», которое потом, насколько мне известно, никак не выстрелило из-за смены автора и слива мистической части истории. «Матушка, я – герцог Окделл и Повелитель Скал, и я должен носить родовой знак. Я заберу его». По дороге в Олларию Наль как какое-то ядовитое насекомое продолжает источать свой яд. «– Пойми, Дикон, – пухлые щеки кузена тряслись, как у варастийского хомячка, – я просто хотел переменить разговор. Мне казалось… Эрэа Мирабелла ничего не понимает в лошадях, я думал, ей будет скучно… Если б я знал, что Бьянко подарил Рокэ… хотя, Дикон, ты и в самом деле слишком много от него берешь. Ты не должен забывать, что Рокэ…». Он убеждает Ричарда задним числом, чтобы тот не отрефлексировал, что на самом деле произошло, что это он все случайно. Но интересно заметить, что яд Наля на Ричарда практически не действует (мне кажется, что и яд Штанцлера и Катари вместе взятых на Дикона уже не действует). У него есть прекрасное противоядие — личная трансформация (он смог освободиться от удушающих авторитетов своего токсичного окружения) и любовь (пусть он в своем самообмане думая о любви называет имя Катари, неважно)...юношу ведет любовь. И это его настоящие доспехи. Причем Ричард лжет Налю о том, что якобы после того, как закончится его служба оруженосцем, он вызовет Алву на дуэль. «– Я знаю, кто такой Рокэ Алва, и я помню, что я – Ричард Окделл, – холодно произнес Дик. – Когда я буду освобожден от присяги, я выясню свои отношения с герцогом раз и навсегда, но Айрис не должна страдать». На самом деле, Ричард уже принял решение служить Алве всю свою жизнь. Он действительно простил убийцу своего отца. И не просто простил. Он хочет быть похожим на него и он хочет быть рядом с ним. А Наль решил, что уместно отыграть роль «влюбленного ромео». Нет, какой актер погибает (с) «– Айрис, – лицо Наля стало мечтательным, – она необыкновенная… Таких девушек больше нет…». «– Айрис выйдет замуж по любви и за того, за кого хочет, – твердо сказал Ричард. Да, да, конечно. – Плечи кузена поникли. Бедняга, он и в самом деле влюблен, но куда ему!» Добрый Ричард сочувствует тому, кто, как ему кажется, влюблен невзаимно. Ведь Ричард на собственном опыте знает, что это такое. Он сочувствовал Килиану, Жилю Понси в похожих ситуациях. И теперь вот Налю. А Ричард тем временем продолжает сепарироваться от своих «авторитетов». Например, он решает написать письмо Катари, но не хочет говорить об этом ни Налю, ни Штанцлеру. Чтобы Ричард не придумывал в своей голове, подсознательно он все всегда делает правильно. «– Пока ничего. Подожду, пока все утрясется. О письме Катари он не скажет. Ни кузену, ни кансилльеру знать об этом не обязательно». Кстати, интересно, что письмо Катари у него снова не напишется. Словно Ричард подсознательно не желает с ней сближаться. Он пытался написать ей письмо в ночь перед семерной дуэлью и не смог. И вот с Айрис он тоже не сможет ей написать. Рука не поднимется, что называется. А еще благодаря Налю у нас есть это откровение от Ричарда: «– Да, конечно, – лицо Наля выражало полнейшую растерянность, – но что мы можем? Ты поживешь у меня? – Нет, я еду домой, – бездумно ответил Дик и по лицу кузена сообразил, что ляпнул что-то не то. – То есть, – уточнил Реджинальд, – к Рокэ Алве? Да». Дом эра Рокэ — это дом для Ричарда. Все это проделывать Наль мог только по указке Штанцлера, у которого очевидно были свои планы на Октавианскую ночь, а точнее визит агарисского проповедника Онорэ в Олларию. Наль специально подлавливает Ричарда во время публичного диспута двух священников и знакомит его с Онорэ. «– Я случайно познакомился с Пьетро, это один из спутников Его Преосвященства. Понимаешь, Оноре отказался остановиться в посольстве, хотя ему предлагали и Гайифа, и Агария, и Дриксен. Он снял комнаты в гостинице «Светлый щит». Я вчера был в тех краях по делу, зашел пообедать, вот и разговорились. Пьетро – очень достойный молодой человек, он послушник ордена Милосердия и будет монашествующим целителем. Я вас познакомлю. Обязательно. ... Святой Алан, ну зачем Наль всюду лезет со своей помощью, кто его просит?!» А потом приводит преследуемого фанатиками проповедника в дом Рокэ Алвы. Ричард был в сильнейшей опасности, укрывая в доме Алвы тех, кого толпа хотела найти и разорвать. «– Дикон, – зачастил Реджинальд, – дети умерли… Те, кого благословил Его Преосвященство. Это яд… Черноленточники и Авнир говорят, что это… Они обвинили Его Преосвященство… Если ты его не спрячешь – его убьют. Они убивают всех… Всех, кого подозревают в укрывательстве… Они громят дома, жгут, режут…» Практически откровенно заявил о том, что лигисты убивают всех, кого подозревают в укрывательстве, но зная Ричарда Наль прекрасно понимает, что благородный и отважный Ричард не откажет Оноре в помощи. Наль просто первосортный говнюк. «– Кому я нужен? – вздернул подбородок кузен. – Я не герцог, немаршал, я – толстый чиновник в заплатанных сапогах. Я проберусь. – Да благословит тебя Создатель, – тепло произнес Оноре, – ты подвергаешь свою жизнь опасности ради спасения ближних. От смущения кузен закашлялся, он совсем не походил на героя, но он был им. Прощай, Дикон, – Наль неловко чмокнул родича в щеку, – если что… Ну, Айрис, она… А, ладно, увидимся». Это последнее явление подлого Наля в тексте Хорошего Автора. И самое главное — какова нарративная функция этого персонажа и арка персонажа: Ну он злодей, как и Штанцлер с Катари. Еще Наль служит раскрытию характера Ричарда Окделла.