Страница личного дневника. Дилюк Рагнвиндр
6 июня 2025 г., 13:32
Мелкий, холодный, ночной дождь колотил по черепичной крыше домов, отбивая шумную дробь. Где-то над городом приглушённо громыхали громовые раскаты, и только в комнате второго этажа винокурни «Рассвет» было светло.
Свет масляной лампы, играя тенями пламени, освещал массивный письменный стол.
Перо, шурша, скользило по бумаге, подчиняясь движениям руки мужчины средних лет, чьи рубиновые глаза сосредоточенно следили за строками, с каждой запятой погружая его в воспоминания...
«Я тебя помню.
Словно вчера ты бежала по площади с ветряной лилией в волосах.
Совершенно не замечая ничего вокруг, ты, звонко смеясь, столкнулась со мной.
Подняв на меня взгляд, даже не извинилась, нахмурила брови и отругала меня за то, что шастаешь где попало и не смотришь по сторонам.
Знал ли я тогда, что окончательно и бесповоротно попаду в плен этих небесно-голубых глаз, словно звёзд на ночном небосводе? Нет. Не знал.
Я удивлённо наблюдал, как удаляется твой силуэт куда-то вглубь толпы гуляющих на центральной площади у собора горожан.
Я не знал, встретимся ли мы снова, я даже не думал о незнакомке с площади, но если бы я только мог видеть будущее...
Я бы каждый день ходил в город, откладывая все дела, лишь бы быть рядом с тобой. Смотреть в горящие искорками глаза и слушать твой звенящий голос.
Сколько прошло?.. Два? Нет. Кажется, три дня.
Мой ястреб принёс письмо. Тогда ты написала мне в первый раз.
Ты писала о контракте на поставку вина из одуванчиков, называя их «снежными головками». Забавно. «Снежные головки», надо же, а им подходит. Собственно, чего ещё можно было ожидать от незнакомки из Снежной?
Я ответил.
С тех пор ты писала каждый день.
Я терпеливо отвечал, ведомый желанием заполучить новый контракт.
Вскоре Праздник Ветряных Цветов закончился, как и твои письма.
Я не знал, напишешь ли ты снова, но надеялся получить заветного партнёра. Оставалось только ждать.
Одним солнечным днём на подоконник моего кабинета прилетел маленький жёлтый зяблик. Он принёс письмо. Письмо от тебя.
Оно пахло снегом и гибискусом — тем самым, что стоит дома у твоего письменного стола.
Я ответил.
После ты писала мне каждый день.
Зяблики прилетали парами, а то и втроём.
Они настолько привыкли, что уже не боялись мою птицу и могли, насупившись, сидеть на моём столе и плечах.
Надо отдать должное этим жёлтым комочкам — они терпеливо ждали, когда я напишу ответ.
День за днём наши письма становились длиннее. В них было всё меньше дела и всё больше нас.
Мог ли я предположить, что уже не смогу обойтись без твоей весточки? Что буду сгорать в нетерпении, выглядывая в окно в надежде увидеть на горизонте маленькую тень с твоим письмом в клюве?
Нет. Ты приручала меня постепенно. Не торопясь.
Однажды писем нам стало мало. Ты пообещала приехать.
Знаешь, а ведь я, как мальчишка, расхаживал из стороны в сторону, волнуясь перед встречей с тобой. Я места себе не находил в огромном доме!
В ночь, когда ты приехала, я был сам не свой.
Я не мог томиться в ожидании, не знал, куда себя деть, и залез на широкую ветвь дерева у дороги.
Сидел там, словно охотник за сокровищами, прячущийся в ночи, и рассматривал цветок сисилии в своих руках. Я хотел подарить его тебе при встрече.
Моя «вредная птица», появившись из густых ветвей, принёс ещё два цветка — видимо, решил, что его хозяин тронулся рассудком, и одного цветочка явно будет мало для столь волнительного события.
Зря ты называла его вредным — он очень умён и проницателен.
Мне никогда не забыть тот миг, когда ты слезла с повозки у кромки одуванчикового поля.
Твои рыжие волосы лёгонько трепетал прохладный ночной ветер, семена одуванчиков, поднятые в воздух его порывами, кружили вокруг тебя, словно в снежном вальсе, а лазурные глаза потерянно искали меня.
Я спрыгнул с ветки и встал как вкопанный.
Ноги не слушались меня. Я был очарован тобой в этом лунном свете. Всё померкло вокруг. Лишь ты. И кружащиеся парашюты невесомых цветов.
Ты опередила меня. Снова. Мой рыжеволосый голубоглазый ураган. Даже мой огненный ястреб, казалось, не в силах остановить эту атаку.
Я попал в твои объятия и пропал навечно.
Они были такими тёплыми и по-настоящему родными, словно согревающий свет солнца в моей непроглядной тьме.
Ты пахла чем-то уютным и сладким, с нотками цветов гибискуса.
С тех пор в моём доме поселилось счастье — мой личный лучик света из холодной Снежной.
Каждый вечер я, как умалишённый, спешил домой, потому что там ждала ты.
Моя тёплая, хрупкая, нежная и такая родная.
Я благодарил богов за тебя, за то, что ты спасла меня от моих дум и печалей, пре
вратив мою жизнь в сказку.
Даже твоему брату пришлось смириться. Но кто его спрашивал, верно?
Я до сих про не могу понять, что заставило тебя выйти из дома в ту ночь? Зачем ты пошла мне на встречу? Как умудрилась заблудиться по столь знакомой дороге?
Я помню крик.
Крик в ночи, который вывернул меня наизнанку.
Крик, что громовым раскатом охладил мою душу, пробирая лютым морозом до костей.
Это ты кричала.
Не помня себя, я бежал к тебе.
Бежал туда, где моё сердце разрывали на части. Бежал, не видя дороги.
Ты попала в подземелье. Откуда там вообще взялось подземелье!?.. Что привело тебя туда? Почему именно тебя!?..
Три ледяных огромных монстра нападали на твоё беспомощное тело.
Твой глаз бога искрил и магия трещала в воздухе, но что ты могла сделать своим гео против трёх огромных отродий проклятой Бездны?
Моя малыша, ты же никогда не сражалась…
Алая кровь, как лепестки розы на снегу, зияла на их белой шерсти.
Твоя кровь.
Словно тряпичную куколку, тебя швыряли когти этих проклятых чудишь, оставляя на тебе страшные разорванные раны….
Мой пиро глаз бога обжог мне ногу. Меч в мгновение материализовался в руках.
Всё, вокруг меня, начало плавится и жар распространился по пещере.
Ты повернула голову.
Тусклый свет в твоих глазах встретился со мной.
Страх…
Неописуемый страх это то, что я увидел последним в любимых глазах, прежде чем они закрылись и твоё тело обмякло в лапе чудовища.
Знаешь, я мог вынести много боли. Мог вынести смерть отца и предательство брата, но закат твоей жизни вынести не мог…
Пламя охватило меня.
Я не помня себя, ринулся в атаку, силясь защитить. Уберечь тебя и спасти, зная, что уже поздно…
Лишь, твой глаз бога уцелел в моих руках, сверкнув искрой света и твоего тепла прежде, чем погаснуть навсегда…
Не помню. Не знаю, сколько времени прошло.
Очнулся я уже под дождём.
Влага стекала по моим волосам, пробираясь под плащ за шиворот. Ручьи бежали струйками по моему лицу, но дождь холодный, а те ручьи были обжигающе горячими…
Я стоял на коленях под проливным дождём, опираясь на свой меч, и никак не мог принять того, что ты не ждёшь меня дома, что тебя больше нет…
На следующий день я отправился в долгий путь. Твои любимые люди должны проститься с частичкой тебя, я не мог иначе.
Тоня, на твоей родине, и правда, холодно, но еще холоднее моему сердцу без тебя.
Аякс встретил меня, даже не попытавшись убить, а я этого хотел.
Он показал мне ваш дом.
Тот самый письменный стол, за которым ты днями и ночами, не сомкнув глаз, писала мне письма.
Цветок гибискуса, все еще стоит рядом с ним. Его раскидистые ветви украшает множество алых цветков, разнося твой аромат по комнате.
Знаешь, в ней всё так, как было с тобой.
Будто сейчас ты войдёшь сюда и снова сядешь писать мне письма…
Невыносимо больно жить без тебя, моя искорка.
На следующий день, Тарталья отвёл меня на ваше родовое кладбище.
Там есть табличка в память о тебе.
Тоня, Кейя передал тебе одуванчик, он скован кристально прозрачным льдом его глаза бога.
Не волнуйся, лёд никогда не растает, пока он жив. Ты же любила эти «снежные головки», верно?
Снег припорошил выступ под табличкой, на котором аловели цветы гибискуса, я немного стряхнул его, чтобы положить одуванчик. Ты же непротив?»
В памяти плыли картины минувшей боли, он помнил, как встал на одно колено, и зажав в руках глаз бога, прикрыл глаза.
Снег припорошил его плечи и волосы, но в мгновение растаял, как и весь пушистый ковер вокруг него.
Слёзы катились из под прикрытых век, срываясь и падая, на горячую, от его жара землю.
Когда он открыл глаза, шумно втянув воздух, рассыпал на выступ памятной таблички, пепел, от глаза бога его любимой.
Еще намного посидев рядом с могилой Тони он встал, развернулся, и молча ушёл. Не оглядываясь.
«Когда я прибыл домой, он оказался совсем пустым и чужим без тебя.
Знаешь, я много пил.
Да, я напивался до беспамятства, представляешь!?
Однажды Кейя сказал мне, что ты бы сильно злилась и ругалась на меня. Я ударил его тогда, но он был прав.
Время шло, я учился жить без тебя.
Жить с непрекращающейся скорбью в сердце… Это сложно, Тоня.
Сейчас, каждый раз гуляя по полю одуванчиков, я думаю о тебе, и знаешь, однажды, мы снова встретимся. Где-то там, в другой жизни.
В море одуванчиков.»
