Х-х-х-х-холодильник🥶

Мужчина сидел на кровати, он не моргая, смотрел в одну точку. Кореец тихо выдохнул и, перевёл взгляд, опустив голову. Тобот погрузился в мысли: как давно он стал счастливым? Только вчера помнил свои страдания. А сейчас что? Он сидит и вспоминает всю свою жизнь. Она у него нелёгкая но, на удивление, с хорошим финалом. Он окружён любовью, то, что давно угасло, снова разгорелось, и это так странно. Эвакуатор положил ладонь на грудь, ощущалось сокращение ядра. Этот механизм – сложная штука, это словно сердце, но другое. Он никогда не познает суть всего сердца. Белокурый засопел, шмыгнув носом, затем сложил ладони, смотря в пол. Он не понимает. Вроде бы он счастлив, его окружает семья, дети, возлюбленные, но почему-то всё равно ощущается подавленность. Может, он не хочет отпускать прошлое? Вероятно, да. Он хоть сто раз потеряет память, он всё равно не забудет, что с ним произошло, это больно. Бело-волосый посмотрел на свою руку и на безымянный палец, на нём было кольцо. Механик снял кольцо с пальца и слегка потеребил: почему время летит так быстро? Он недавно помнит, что держал на руках младшего брата, а теперь он держит на руках своего пасынка. Это словно пропущенный момент из его жизни. Врач обратно надел кольцо и поднялся, снимая куртку. Педиатр немного перевёл взгляд и увидел своё отражение в зеркале. Давно он говорил Доктору Квону убрать это зеркало. Зеро поднял веки, немного потерев больной глаз. Мужчина медленно подошёл к зеркалу и взглянул на себя. В отражении был высокий мужчина, весь согнувшийся, а руки его болтались, ноги кривые, голова была опущена. Так он видел всю жизнь себя. Он не то что любил своё лицо, просто оно казалось ему довольно уродливым, да и он никогда не был красавцем, зато его брат – да. Он тот ещё сердцеед, даже непонятно, как он живёт. Кореец подтянулся, разминаясь, он решил чуть ближе посмотреть на себя. Как он постарел! Большое ожоговое ранение в области левого глаза, множество складок и морщин на лице, ямочки у губ, обветренные губки, острый нос, густая, хмурая бровь, пустые, бледные глаза, зауженные, короткие ресницы, на лице было немного шрамов от бритья. Губы вдыхали воздух и еле шевелились, у него часто бывает заложен нос, из-за чего приходится дышать ртом. Глаза красные, опухшие, от частых слёз. Белые волосы, часто опадали и оседали на плечах, из-за чего приходится периодически их вытряхивать. Волосы его давно короткие, он сам решил их состричь, они только напоминают о больном, о том, кем он был. Сейчас он хоть и не сильно изменился, но стал другим, не тот кровожадный человек. Тобот пялился на своё отражение, смотря на все изменения во внешности. Характер его не изменился: тот же самый, но сам по себе он уже другой. Мужчина зевнул, подтянувшись. Кореец снял очки с переносицы и потёр глаза. Шатен заглянул в комнату и увидел эвакуатора: он стоял, почти неподвижно, смотрел, не моргая, на зеркало. Шантрет хмыкнул: он прежде долго на себя не смотрел, даже не любил смотреть на своё отражение. Пилот подошёл поближе к белокурому и аккуратно положил ладони на широкую руку. Бело-волосый вздрогнул и удивлённо посмотрел на инженера. Автоинженер прижался к нему, положив голову на предплечье. — Смотришь на себя и осознаёшь какой ты милый? — усмешливо спросил, сузив глаза и вытянув тонкую улыбку. Механику опустил голову, поджав губы, на щеках выступили багровые пятна. Он не понимал, почему он испытывает стыд и смущение. Бывший злодей положил ладонь на шрам и на щеку, поворачивая его к себе. Квон поднялся на носки и потянулся к врачу. Педиатр приоткрыл губы, подняв бровь. Зеро удивлённо посмотрел в его глаза: тёмные, глубокие глаза, зауженные, непринуждённые. Мужчина опустился к пилоту, удивлённо смотря на него, снова и снова анализируя его лицо, он столько лет анализировал его лицо, его настроение. Он много лет знает его: его черты лица, характер, всё до мелочей. Кореец посмотрел на его вытянутую улыбку: мягкую, безупречную, непринуждённую. Он так давно не видел эту улыбку, что простой тёплый взгляд заставляет его утопать в эйфории. Он так устал от приключений, от травм, жестокости, что стал воспринимать любое тепло всерьёз. Лимо поднялся и накрыл чужие губы, целуя обветренные и пухлые губки, слегка облизывая и чмокая губами. Тобот ответил взаимностью и в ответ поцеловал. Он без ума от этих поцелуев, прикосновений, что забываешь о том, кем его пилот был. Ему всё равно, что он морально издевался над ним, принижал, отрекался, главное, что он всегда был рядом, хоть и холодно относился. Мужчина одним взглядом подавлял все негативные чувства. Он безумно влюбился в него, что это стало похожим на зависимость, хотя так оно и есть. Кореец отстранился, сжимая кулаки. Щёки загорелись. Он словно прыгал в бушующий вулкан, но сам, по своей воле. Шатен убрал кончик волоса со лба. Эвакуатор тихо вздохнул: тело бросило в жар, а дыхание перехватило. Шантрет развёл руками и крепко обнял белокурого. — Я люблю тебя, Зеро, — приглушённо ответил.

Бело-волосый аккуратно положил ладонь на голову, поглаживая. Он тоже его любит, очень сильно.