Дырка

Сначала Она кусала себе руки за вешалками в раздевалке, чтобы не заплакать на людях. Когда злилась, била одним запястьем по другому — дурацкое, схожее с обезьяньим движение — и украдкой подолгу разглядывала маленькие синячки, если те появлялись. Дома стукалась локтями там, где нерв, о край стола или об стену — но это приходилось делать редко, чтобы родители не услышали. На физкультуре Она увидела, как тонкие белые полосы мелькнули из-под рукава спортивной кофты одноклассницы. Другая одноклассница рассказывала о том, что всегда протирает бритву и кожу спиртом, чтобы ничем не заразиться, — Она уловила обрывок разговора. На уроке английского ее подруга царапала себя синим канцелярским ножом — на ее ранки ушло полпачки пластырей, Она привела подругу к себе и суетилась вокруг, как курица-наседка, а после её ухода осталась наедине с глухим чувством неловкости. Теперь нож был в руках у нее самой: канцелярский, но жёлтый и больше, с тëмно-серым пластилиновым пятном сзади. Продезинфицированный — спирта в доме не нашлось, и она ограничилась лимонным одеколоном. Умирать ей, конечно же, не хотелось, Она же не дура какая-нибудь.  Она приставила кончик скоса чуть выше запястья, где предплечье мягче и меньше видно вены, подержала его пару секунд, холодный и довольно тупой. Легонько провела, но крови не получилось. Соскребла белые чешуйки кожи лезвием плашмя со внешней стороны запястья, с рядом щелчков выдвинула полностью сегментированный, как насекомое, с блеском новой вещи нож, и снова протëрла ваткой. Придерживая большим пальцем, кончиком подцепила кожу на плече у бицепса и натянула её шалашик повёрнутым горизонтально лезвием, повела вперёд, пока та не порвалась. В тот день у нее закружилась голова так, что пришлось быстро присесть на краешек ванны, потому Она больше себя не резала. Но в следующий раз перебороть страх вышло, чему Она радовалась, несмотря на маленькое жульничество: Она отводила глаза, как перед уколом, чтобы полоснуть по коже с небольшим, но размахом, не давая себе времени испугаться и остановиться. Обычно Она выдавливала кровь из ранок и слизывала ее, или, чтобы расширить края пореза, оттягивала кожу подушечками пальцев. А одним вечером решила попробовать расширить ножом — казалось, ощущение будет похоже на то, которое зарождается, когда щекочешь белок глаза кончиком только вынутой из него же ресницы. Она медленно ввела лезвие чуть вглубь ранки, мало что было видно из-за накапливающейся в разрезе и стекающей в раковину крови, по коже шли алые полоски, щекотали вроде муравьиных усиков, путались в коротких светлых волосках. После, поморщившись от ощущений, ещё немного, а после — сразу на полпальца. Лезвие провалилось с неожиданной лëгкостью. Так ты наступаешь мимо ступеньки, режешь мимо лимона по пальцу, прикусываешь язык со всей силы, захлопнув рот. Ощущение падения — то, что остановило бы импульс, не оказывается там, где должно. Мама спрашивает что-то из-за двери — текущий кран перебивает звук, и его сложнее осмыслить. “Яна, ты там не утонула?”  Когда Она вытаскивает нож, за ним виднеется что-то тëмное. Сквозь кожу это казалось веной. Похожее на голову пиявки Что-то скрывается под вновь накопившейся в расщелине кровью. "Сейчас выйду," выкрикивает Она, надеясь, что из-за шума воды звучание её голоса не выдаст тошноты. Осторожно трогает ранку подушечкой, мокро, тепло, зудит, повинуясь порыву, продавливает его внутрь. И ещё глубже, ещё легче проскальзывает. Кончик пальца свободно шевельнулся, дохнуло подвальной прохладой. Должно быть, озноб. Со второй попытки, воспользовавшись влажностью крови, она вставила внутрь уже два пальца, указательный и средний. От растянутости стало больно, и безымянный не влез, зато когда Она их вынула с мокрым чваканьем, смогла чуть раскрыть провал и заглянуть внутрь. В жëлтом электрическом свете, тусклом и мелко моргающем, снова мелькнуло что-то тëмное. Сквозь расширившийся порез было не увидеть сосудов, жира, мышц, ничего из анатомических атласов и картинок, которые в телеграме размывают цензурой, только края ранки подряхлели и провисли сырой говядиной. Она включила на телефоне фонарик — на экране остался засыхать след от пальца, а чехол весь был испачкан ладонями. А ведь он так легко марался, например, пятна от протёкшей ручки на нëм стоически пережили мыло, соду и кипячение с лимонной кислотой по совету с пикабу. Попыталась посветить внутрь, но телефон закрывал собой большую часть отверстия и мешал смотреть. Сделала фотографию со вспышкой, но ничего было не разобрать — только блестело что-то внутри. Тогда она встала у зеркала, и кое-как, одной рукой управляясь и с телефоном, и с тем, чтобы удерживать рану раскрытой, поняла. Блестела противоположная стенка предплечья, плюс-минус полсантиметра толщиной.  После Она дырявила себе живот, ляжку, проковыряла пространство там, где должны быть рëбра и даже проткнула веко под самой бровью, и только подтверждала своё открытие: ни сердца, ни мозга. Не было даже костей. Изнутри тело было полым. #deadinside #girlhood #lostinmyhead #authorsbarelyconcealedfetish #былосложнонояподрочил #lobotomy #freezerfun #howto #woundfucking #plantlover #viral #beyourselfchallenge #danone #如343543