Девица

      Тёмное, мокрое место. Она не знала, сколько времени уже провела здесь. Эти люди, поймавшие её в лесу, утверждали, что она больна, но она чувствовала себя совершенно нормально. Разве что уставшей и голодной.       Да, голодной, она не помнила, когда в последний раз ела. После побега из родной деревни, где каждый готов был разорвать друг друга на куски ради хоть каких-то привилегий, она стала очередной жертвой местного священника. Жирный ублюдок хотел затащить её в постель. До её свадьбы с каким-то мальчишкой из соседней деревни оставался всего год, и она не собиралась терять невинность до замужества. Его это, видимо, не обрадовало. Он оклеветал её, объявив ведьмой. А деревенским только дай повод для расправы даже то, что она пела в церковном хоре, её не спасло. Пришлось бежать.       И вот, по воле случая, она здесь — в этом ужасном месте, где слышатся стоны и крики несчастных. Поначалу было очень страшно: она не могла даже слова вымолвить, а они ещё и запугивали её. Причём не самым гуманным способом.       Теперь её слабое тело покрыто синяками и царапинами, которые ещё не скоро заживут. Однако, сидя в этой тюремной камере, она кое-что услышала. Эти люди называют себя Красными Братьями и ловят тех, кто заразился чумой… Марью? Что это вообще такое? И ещё остров, на котором они находятся — она никогда о нём не слышала.       Что же ей теперь делать? Она всего лишь маленькая, хрупкая шестнадцатилетняя девочка…       — Давай, Джоанна, нужно что-то придумать… — её размышления прервал тот самый человек, который допрашивал её в прошлый раз.       Его разговор начался с угроз расправы, если она снова откажется говорить, из-за чего ей пришлось все ему и рассказала. О священнике, деревне и побеге. Он даже удивился и по первой мне не поверил, но в последний момент его убили… Джоанна прижалась спиной к холодной каменной стене, когда перед её камерой внезапно возникла темная фигура. В полумраке подземелья она не сразу разглядела детали — лишь мелькнул кроваво-красный капюшон и блеснули металлические застежки на длинном черном одеянии. Сердце бешено заколотилось, сжимая грудную клетку так, что стало трудно дышать.       — Это конец, — пронеслось в голове, когда тяжелая дверь с ужасающим скрипом начала подаваться. Девушка инстинктивно забилась в самый дальний угол, вжавшись в сырые камни так сильно, что острые выступы впились в спину. Она зажмурилась, чувствуя, как всё внутри сжалось в ледяной комок страха. Губы сами собой зашептали детскую молитву, которую когда-то учила мать — бессмысленную в этом аду, но такую успокаивающую.       — Пусть будет быстро… Пусть не будет больно.. — эти мысли крутились в голове, пока пальцы судорожно цеплялись за влажную стену.       Но вместо ожидаемой боли она услышала лишь глухой стук падающих цепей. Осторожно приоткрыв один глаз, Джоанна увидела, что незнакомец стоит на пороге, протягивая руку в кожаной перчатке. Его лицо скрывала тень капюшона, но в голосе не было угрозы. Он освободил её из заточения, но причина этого поступка оставалась загадкой.       Незнакомец лишь бросил через плечо:       — Буду ждать у выхода. Вопросы подождут, — и растворился в полумраке подземелья, оставив Джоанну в одиночестве. Девушка беспомощно заморгала, её пальцы судорожно сжали ржавые прутья клетки. Куда бежать? Где этот проклятый выход? Что ждёт её на свободе? И главное, зачем кому-то понадобилось спасать никому не нужную деревенскую нищенку? В голове кружился рой вопросов, но ответов не было — ни одного.       Тюрьма Красных Братьев дышала смертью. То, что она увидела, пока шла за таинственным спасителем, превзошло самые страшные её кошмары. Эти фанатики в кровавых плащах превратили подземелье в ад на земле. Клетки, полные обезумевших людей. Женщина, благодарные за «спасение» в мучительной агонии. Разлагающиеся трупы в углах. И самое ужасное — маленький скелет, прижимавшийся к костям взрослой женщины. Джоанна отвернулась, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы.       На стенах висели пергаменты с аккуратными надписями — наверное, имена жертв или обвинения. Но она не могла их прочесть. В её деревне девочек не учили грамоте. Даже любимые церковные песни, которые когда-то чисто пел её голос, она выучила на слух — не по книгам, а от других певчих.       Тени в коридорах шевелились. Монстры — не то люди, не то твари — рыскали по тюрьме. Джоанна прижималась к стенам, затаив дыхание, но чудовища всё равно чуяли её. Тогда приходилось бежать, спотыкаясь о камни, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Одно неверное движение — и эти твари разорвут её на части, как уже разорвали десятки других. В этих бесконечных темных коридорах, где даже воздух казался густым от отчаяния, ей неожиданно посчастливилось найти нечто бесценное… Настоящую еду. В заброшенном уголке, где когда-то, видимо, была кухня, стоял забытый котелок с похлебкой, которая тихонько побулькивала на слабом огне, будто кто-то совсем недавно оставил его здесь. Аромат поднимался волнами, наполняя сырое подземелье неожиданными нотами домашнего уюта.       Ее желудок отозвался протяжным урчанием, напоминающим скорее стон умирающего зверя, чем обычный голод. Не раздумывая ни секунды, Джоанна бросилась к котелку, забыв обо всех предосторожностях. Дрожащие от слабости руки схватили черпак, и она начала жадно глотать обжигающую похлебку, не обращая внимания на боль. Горячие капли скатывались по подбородку, оставляя красные следы на бледной коже, но она даже не замечала этого.       Как же давно она не ела нормальной пищи! Последние недели ее рацион состоял из заплесневелых хлебных корок и того, что удавалось найти в лесу — горькой коры деревьев, жестких кореньев. Воспоминания нахлынули волной: двое деревенских мальчишек, которые однажды набрали полные шапки незнакомых грибов. Она предупреждала их, что те могут быть ядовитыми, но они лишь презрительно фыркнули.       — «Просто завидуешь, что нам больше досталось!»       Завидовать? Да она скорее умрет от голода, чем отправится на тот свет из-за собственной глупости. А через несколько часов эти идиоты уже катались по земле, корчась от боли, а к утру следующего дня их уже не было в живых.       Сейчас, сжимая черпак так, будто боялась, что еду у нее отнимут, Джоанна думала, что, возможно, именно эта осторожность и позволила ей выжить, когда другие уже давно лежали в сырой земле. Похлебка казалась ей самым изысканным яством, хотя на самом деле была всего лишь мутной похлебкой из воды и крупы. Но для нее, изголодавшейся, обессилевшей, это был настоящий пир.       Она ела, не останавливаясь, пока в котелке не осталось ни капли. Только тогда, облизывая последние крошки с грязных пальцев. Джоанна ощущала приятную тяжесть в животе — впервые за долгие дни она наелась досыта. По телу разливалась теплая усталость, заставляя веки тяжелеть. Осмотревшись в поисках места для отдыха, она выбрала массивный дубовый стул с высокой спинкой, стоящий у пыльного стола.       На столе лежала книга в кожаном переплете с потрескавшимся золотым тиснением. Хотя девушка и не умела читать, странные символы на обложке пробудили в ней любопытство.             Осторожно, кончиками пальцев, она приоткрыла тяжелый фолиант, ощущая под пальцами шершавую поверхность пожелтевших страниц.       Перелистывая страницы, она вдруг остановилась на странном изображении. Губы Джоанны непроизвольно сложились в гримасу.       — Понятно… похабщина… — пробормотала она с отвращением, но почему-то продолжила листать. На последующих страницах мелькали все более откровенные иллюстрации — обнаженные женские фигуры в непристойных позах. Хотя содержание вызывало у нее брезгливость, она не могла не отметить мастерство художника — каждый штрих был выполнен с почти пугающей точностью.       Закрыв книгу с глухим стуком, Джоанна с усилием поднялась со стула, ощущая, как затекли ноги. В воздухе повис легкий запах плесени и чего-то затхлого. Дрожащими руками Джоанна прижимала к груди истерзанные ручонки, пробираясь по мрачным коридорам. Внезапно перед ней возникла фигура в красном одеянии — один из тех самых Братьев, но в нём было… иное. Он представился Сириусом, и его голос звучал устало, когда он объяснял природу болезни.       — Значит, я тоже…? — мысль ударила, как нож под рёбра. Джоанна ощутила, как холодеют пальцы, а в горле встаёт ком. Она представила себя на его месте — кожу, покрытую язвами, разум, погружённый в безумие. Страшная смерть, медленная и мучительная.       Может, остаться здесь? Не рисковать жизнями других? Но мысль о клетке заставила её сердце бешено колотиться. Она машинально ощупала своё лицо, руки — нет ли уже признаков? Сириус говорил, что первая стадия бессимптомна, но как понять, когда начнётся кошмар? Почему он не объяснил подробнее?       Слепой ужас гнал её вперёд, пока не открылось новое зрелище: мужчина, прикованный к пыточному столу. Его голос, полный нечеловеческих страданий, прорезал тьму.       — Убей… меня…       Джоанна отпрянула, ощутив во рту вкус железа — она до крови прикусила губу. Её пальцы судорожно сжали маленький нож, который она не помнила, как подобрала. Лезвие дрожало в такт её учащённому дыханию.       — Это грех… но и оставлять его так, жестоко, — мысли путались, а по щекам текли горячие слёзы. Она впервые осознала весь ужас своего положения — шестнадцатилетняя девчонка, поставленная перед выбором, достойным пророка самой Праматери. Её тело сотрясала мелкая дрожь, когда она медленно подняла нож. Но тут Ниниан застонал, и Джоанна с рыданием отшвырнула оружие. Она не могла. Не сейчас. Не так.       — Прости… — прошептала она, убегая прочь, чувствуя, как стыд и отчаяние разрывают её на части.       Джоанна двигалась как тень, стараясь обходить стороной всех встречных — и живых, и тех, в ком уже не осталось ничего человеческого. Её грудь болезненно вздымалась от частого дыхания, а в глазах стояла усталость, копившаяся за все эти бесконечные часы блужданий.             Когда в очередном повороте перед ней снова возникла знакомая фигура спасителя, она едва сдержала смешанные чувства облегчения и раздражения.       — Ну наконец-то! — вырвалось у неё, но мужчина, как и в прошлый раз, лишь бросил какую-то глупую шутку, даже не удосужившись ответить на накопившиеся вопросы. Прежде чем она успела что-то возразить, он уже исчез в темноте, оставив её одну с комом невысказанных слов в горле.       Пришлось двигаться дальше, несмотря на дрожь в ногах и тяжесть в теле. Новый коридор открыл перед ней жуткое зрелище — груды разложившихся тел, сваленных как дрова. Кровь буквально застыла в жилах, а желудок предательски сжался. Сегодняшний скудный обед оказался на полу, не выдержав тошнотворного смрада разложения.       Содрогаясь от отвращения, Джоанна поспешила в противоположном направлении и неожиданно попала в странные коридоры, разительно отличавшиеся от остальной тюрьмы. Здесь не было привычной мрачной сырости, а воздух пах… почти нормально. Каменные стены больше напоминали природную пещеру, чем рукотворное сооружение.       На пути ей встретились полуразрушенные деревянные настилы, похожие на мост, и очередная записка. Девушка с досадой швырнула бесполезный для неё клочок бумаги — опять эти глупые слова, которые она не могла прочесть! Рядом лежал странный предмет, от которого исходило лёгкое свечение. Джоанна осторожно потрогала его кончиками пальцев, сразу отдернув руку — определённо какая-то магическая штуковина.       Подброшенный камень с глухим стуком исчез в пропасти, доказав ненадёжность моста. А сомнительные «колдовские» способности вряд ли помогут, если она сорвётся вниз. Повернув назад, Джоанна обнаружила проход, полностью заросший какими-то странными вьющимися растениями. Попытки пробиться сквозь них ни к чему не привели — стебли оказались удивительно прочными. К счастью, слева обнаружился ещё один коридор.       — Да сколько же здесь этих чёртовых проходов?! — в отчаянии воскликнула она, и эхо многократно повторило её вопрос, растворяясь в темноте.       Джоанна медленно пробиралась по извилистой тропе, её измождённое тело с трудом подчинялось каждому движению. Внезапно впереди замаячило яркое сияние, и сердце девушки бешено заколотилось в груди.       — Наконец-то! — пронеслось в её голове, и по телу разлилась волна долгожданного облегчения. — Выход! — хрипло выдохнула она, и ноги сами понесли её вперёд, забыв про усталость и боль.       Но судьба, казалось, решила сыграть с ней злую шутку. Вместо желанной свободы перед Джоанной предстала огромная каменная статуя, в руках которой пульсировал тот самый обманчивый свет.       — Опять… — её голос сорвался на надтреснутый шёпот. Глаза непроизвольно закатились, а из груди вырвался измученный стон, полный разочарования и бессилия. Она опустилась на холодный камень, ощущая, как последние силы покидают её. Тупик. Опять тупик.       Но странное сияние статуи действительно излучало тепло. Джоанна потянула к нему окоченевшие пальцы, и первые лучики тепла, коснувшись кожи, вызвали мурашки по всему телу.       — Хоть немного отогреться… — подумала она, съёжившись у подножия каменного изваяния.       Когда Джоанна осторожно сделала шаг вперед, таинственное сияние внезапно вспыхнуло с невероятной силой. Свет становился все ярче и ярче, пока не превратился в ослепительно-белую вспышку, заставившую ее инстинктивно закрыть глаза и отшатнуться. На мгновение мир вокруг растворился в этом слепящем сиянии, а в ушах зазвенела абсолютная тишина. Когда зрение постепенно вернулось, девушка застыла на месте, не веря своим глазам. Она оказалась в местности, которое невозможно было описать обычными словами. Джоанна чувствовала себя подобно рыбе, выброшенной на незнакомый берег — дезориентированной, растерянной.       — Неужели я умерла? — пронеслось в ее голове, когда взгляд скользнул по невероятному пейзажу. Над головой простиралось кристально чистое голубое небо, по которому плыли пушистые, почти воздушные облака. Легкий ветерок ласкал кожу, принося с собой едва уловимый аромат чего-то древнего и вечного. Вдали, на горизонте, виднелись очертания величественного замка, чьи шпили будто пронзали само небо.       Особое внимание привлекли деревья — их кроны пылали всеми оттенками красного, от нежного рубинового до глубокого багряного.       — Значит, в этом мире царит вечная осень, — подумала Джоанна с легкой грустью. Ей так хотелось, чтобы хотя бы здесь было по-настоящему тепло.       Сделав несколько неуверенных шагов, девушка вдруг осознала, что стоит на парящей в воздухе каменной дороге. Оглядевшись, она заметила, что весь этот удивительный мир состоял из фрагментов древней крепости — острова из камня, соединенные между собой такими же висящими в пустоте мостами и переходами.       Все вокруг казалось одновременно прекрасным и нереальным. Самое странное — Джоанна не чувствовала страха смерти. Напротив, в груди теплилось странное чувство — смесь благоговения и спокойствия.       Но это умиротворение длилось недолго. Через минуту пространство вокруг содрогнулось от мощного, пронизывающего голоса. Он звучал одновременно везде и нигде, наполняя воздух металлическим шипением и скрежетом. Джоанна вздрогнула так сильно, что буквально подпрыгнула на месте, а сердце бешено застучало в груди. Язык, который радовался тут был ей чуждым.       Джоанна замерла на месте, напряженно вслушиваясь в тишину. Прошло несколько долгих минут, но вокруг не происходило ничего подозрительного. Лишь легкий ветерок шевелил пряди ее растрепавшихся волос. Собравшись с духом, она осторожно продолжила спуск по парящей каменной дороге, крепче сжимая в потных ладонях край своего потертого платья.       Внезапно впереди показались странные статуи — невысокие фигурки, напоминающие детей, но с неестественно вытянутыми конечностями. Но самое жуткое были их глаза: они светились мягким, но зловещим светом, словно наблюдая за каждым ее шагом. Девушка почувствовала, как по спине пробежали ледяные мурашки, но, стиснув зубы, продолжила путь.       Чем ниже она спускалась, тем монументальнее становились скульптуры. Теперь это были гигантские каменные изваяния, чьи мощные руки, казалось, удерживали на весу целые острова этого необычного мира. И вновь раздался тот загадочный голос, но теперь слова звучали отрывисто, с мучительной паузой между каждым.       — «Дар… Мир… Не бойся..»       Когда Джоанна наконец достигла нижней платформы, слова стали кристально ясны. Перед ней внезапно материализовалась белоснежная сфера, излучающая мягкое сияние. Именно она произносила эти слова, будто чувствуя страх девушки и пытаясь его рассеять. Донеслось из сферы, и голос звучал так проникновенно, что у Джоанны неожиданно сжалось сердце.       Она стояла, пораженная. За свою короткую жизнь девушка слышала множество деревенских легенд — о духах леса, о древних богах, о проклятых местах. Но ничего подобного! Ни один рассказ старейшин не упоминал о говорящих светящихся шарах в мире парящих островов. Разум подсказывал, что нужно быть настороже, что эта странная сущность может быть опасной. Но в то же время что-то в его голосе… что-то неуловимо теплое и искреннее заставляло сердце биться спокойнее. Джоанна неожиданно для себя почувствовала, как напряжение постепенно покидает ее плечи.       — Кто… что ты? — наконец выдохнула она, делая осторожный шаг вперед. Ладони все еще дрожали, но любопытство начало брать верх над страхом.       Сфера медленно пульсировала мягким светом, прежде чем дать ответ. Его голос звучал странно — то ли эхом, то ли множеством голосов одновременно, создавая ощущение, будто слова приходят из разных мест.       — Я… не помню, кто я. Знаю лишь, что не цельный, разделен на части, — прозвучало в воздухе, и каждый слог оставлял после себя легкое дрожание пространства. — Эта тюрьма удерживает меня. Мне нужна твоя помощь, чтобы освободиться.       Джоанна нахмурилась, чувствуя, как в голове путаются мысли. Его объяснения были словно обрывки разных историй, сложенные вместе — часть фраз доходила четко, другая терялась где-то в пути, оставляя после себя лишь ощущение недосказанности. А само слово «тюрьма» заставило ее инстинктивно отступить на шаг — кто знает, за что могли заточить это существо?       Когда она спросила, почему он здесь оказался, сфера будто бы вовсе не услышала вопроса, вместо этого неожиданно спросив:       — А почему здесь ты?       И странное дело — хотя разум кричал, что нужно быть осторожнее, губы сами собой начали отвечать честно, будто подчиняясь какому-то древнему заклятию. За этот странный обмен она узнала лишь одно понятное слово — «менгир». В памяти всплыли обрывки деревенских сказаний: каменные столбы, охраняющие от злых духов, но ничего о телепортации или заточении душ.       — Ты должна взять меня с собой! — вдруг воскликнула сфера, и ее голос внезапно стал почти детски радостным, свет усилился, заставляя Джоанну щуриться.       Усталость, страх и это постоянное чувство потерянности наконец переполнили чашу ее терпения. Голос дрогнул, когда она ответила:       — Если это какое-то испытание, сэр… я думаю, не стоит. Я так устала… — она бессильно опустила руки. — Если вы привратник в мир иной, смилуйтесь над этой нищей душой. Дайте мне просто упокоиться с миром…       Наступила тишина, настолько глубокая, что Джоанна почти услышала биение собственного сердца. Сфера замерла, ее свет стал ровнее, мягче. Минуты тянулись как часы, пока наконец не раздался ответ — на этот раз спокойный, почти отеческий:       — Я уверяю тебя, я не загробный привратник. И ты определенно не умерла. Ты живешь, дышишь, чувствуешь — разве может мертвый так уставать?       Свет слегка коснулся ее ладони, и странное тепло разлилось по руке, снимая часть напряжения.       Сфера внезапно растворилась в воздухе, но странное ощущение её присутствия не исчезло. Джоанна почувствовала, как по спине пробежали мурашки — будто невидимые глаза внимательно наблюдали за каждым её движением. Это едва уловимое, но навязчивое ощущение так напрягало, что она невольно замахнулась рукой, пытаясь отогнать незримого наблюдателя.       В тот же миг пространство вокруг исказилось, и девушка вновь ощутила знакомое головокружительное чувство телепортации. Когда мир вокруг обрёл чёткость, она обнаружила себя в том же странном измерении. Голос сферы зазвучал с новой силой, повествуя об истории Авалона. Джоанна сначала хотела прервать этот монолог — ведь эти легенды она слышала с детства от деревенских старейшин. Но чем больше говорила сфера, тем яснее становилось: перед ней не просто магический артефакт, а душа человека, жившего много веков назад. Эти знания были не из вторых рук, а из личных воспоминаний.       — Так вот почему ты так странно говоришь… — прошептала Джоанна, ощущая, как в груди защемило от внезапного сочувствия. Помолчав, она склонила голову набок и произнесла с лёгким упрёком:       — А ведь говорил, что ничего не помнишь… — на её обычно бледном лице появилось серьёзное выражение, смешанное с зарождающимся доверием. Затем голос прозвучал тише, с нотками чего-то похожего на стыд:       — Воспоминания возвращаются… по частям. Как кусочки разбитого зеркала. Ты… ты помогаешь им собираться.       Возможно, сфера действительно говорила правду. Джоанна медленно осознавала, что каким-то непостижимым образом помогает этому загадочному существу. Вряд ли светящийся шар мог перемещаться самостоятельно между этими странными измерениями. Именно её переходы из одного места в другое, похоже, позволяли сфере вновь увидеть фрагменты давно забытого прошлого.       Мысль о том, что перед ней душа, прожившая столетия, вызывала странное чувство. Если верить видениям, прошлое Авалона было куда более мрачным и кровавым, чем прекрасные легенды, которые рассказывали деревенские старейшины. Где же тогда благородные рыцари и величественные замки? Или, может быть, у этого мира никогда не было по-настоящему мирного времени?       Размышления прервались, когда Джоанна наконец достигла массивной темной двери. Древнее дерево, покрытое странными рунами, с глухим скрипом поддалось под её натиском. То, что открылось её взору, невозможно было назвать просто видением или галлюцинацией — это было слишком реально, слишком осязаемо.       Перед ней снова предстали горы трупов, но теперь она могла разглядеть детали. Среди груды тел выделялась фигура рыцаря в потрёпанных доспехах, медленно умирающего на полуразрушенном троне. Затем сцена внезапно сменилась, и воздух наполнился дьявольским пением.       Джоанна увидела странный ритуал. Человек в темных одеяниях стоял около гроб, над которым возвышалось какое-то нечеловеческое сооружение из костей виде женщины. Мужчина слишком высокий, слишком худой, с неестественно вытянутыми конечностями. Скорее всего это был друид. Он произносил заклинание на неизвестном языке, а вокруг лились потоки красной жидкости, которая явно не была простой водой или вином.       — Что это? Почему я вижу это? — прошептала Джоанна, чувствуя, как её тело покрывается холодным потом. Руки сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но видение не исчезало.       Она хотела отвернуться, закрыть глаза, но что-то заставляло её смотреть, впитывать каждую ужасающую деталь. Было ощущение, что эти образы пытаются что-то сообщить.       Когда видения наконец рассеялись, Джоанна обнаружила себя в том же месте, но теперь всё вокруг казалось более материальным и осязаемым. Она медленно осмотрелась, с ужасом понимая, что находится в помещении, не имеющем ничего общего с человеческой архитектурой. Стены, будто выточенные из чёрного обсидиана, отражали тусклый свет странным, искажённым образом, создавая иллюзию движения теней. Потолок, уходящий в непроглядную высоту, был покрыт странными барельефами, статуи, от которых кровь стыла в жилах.       Неприятный холодок, словно прикосновение мёртвых пальцев, пробежал по её спине, заставив вздрогнуть всем телом. Джоанна инстинктивно рванулась к выходу, но массивная дверь, которая ещё минуту назад свободно открывалась, теперь оказалась наглухо заперта. Пальцы скользили по гладкой поверхности, не находя ни замка, ни ручки.       — Нет, нет, нет… — её шёпот эхом разнёсся по залу, когда она в отчаянии ударила кулаком по неподатливой двери.       Осознав бесполезность попыток, Джоанна вынуждена была повернуться к центру помещения, где на возвышении стоял тот самый гроб. Каждая ступенька давалась с трудом — ноги дрожали, а в груди колотилось сердце, готовое вырваться наружу.       — Только бы не жертвоприношение… — лихорадочно думала она, вспоминая страшные истории о друидских ритуалах, которые рассказывали у костра в её деревне. Воображение тут же услужливо подкидывало образы окровавленных жертв и ритуальных ножей.       Поднявшись на последнюю ступень, она снова увидела светящуюся сферу, которая теперь парила прямо рядом с ней. Его голос звучал ещё более загадочно, чем прежде, слова переплетались в странные узоры смыслов, которые невозможно было разгадать с первого раза.       Вокруг сферы начали формироваться крошечные светящиеся шарики, похожие на капли росы, подхваченные утренним ветерком. Они медленно вращались вокруг центрального объекта, постепенно сливаясь с ним, будто подпитывая его энергией. Когда сфера произнесла последние слова.       — Пришло время.       Джоанна почувствовала, как сердце буквально застыло в груди. Воздух вокруг сгустился, став почти осязаемым, а в ушах зазвучал нарастающий гул. Девушка заморгала уставшими глазами, с недоверием разглядывая странного мужчину. Его доспехи выглядели древними — покрытые патиной временем, с выщербленными краями, будто побывавшими в сотнях битв. И этот человек с безумным блеском в глазах утверждал, что он… король Артур? Тот самый легендарный правитель, умерший несколько веков назад?       — Значит, эти сектанты держат не только заражённых, но и сумасшедших, — подумала она, бросая взгляд на зловещий красный водоём позади незнакомца. Джоанна молилась, чтобы это была просто окрашенная вода, а не… Она принюхалась — запаха крови, столь знакомого по другим уголкам этой «лечебницы», здесь не было.       Мысли путались. Ей нужно было выбираться отсюда, пока этот безумец не стал агрессивным. Спаситель наверняка уже заждался у выхода. Девушка начала медленно отступать, осторожно ощупывая ногой каждую ступеньку за спиной.       — Постой! Ты мне не веришь? — его голос прозвучал искренне растерянно. Холодные пальцы в железных перчатках внезапно сомкнулись вокруг её запястья, словно кандалы. — Я действительно Артур Пендрагон. Как мне доказать это тебе, юная леди?       — Ага, а я тогда Мерлин… — съязвила Джоанна, но тут же пожалела о своей дерзости. Её лицо исказилось от страха, когда железная хватка усилилась. Она почувствовала, как металл впивается в кожу, оставляя синяки даже сквозь ткань рукава. Девушка застыла, ощущая, как ледяной металл доспехов впивается в её запястье. Его пальцы холодные, словно клинок, забытый на зимнем ветру — сжимались всё сильнее, и ей уже чудился тихий скрип собственных костей под этим нечеловеческим давлением. Боль пронзила руку горячими иглами, заставив дёрнуться всем телом.       — Ай, отпусти! — вырвалось у неё хриплым криком, больше похожим на предсмертный вопль загнанного зверя.       К её удивлению, хватка тут же ослабла. Незнакомец отпрянул, будто обжёгся, его стальные перчатки беспомошно сжались в воздухе.       — Прости… я не… — его голос, ещё минуту назад звучавший с королевской уверенностью, теперь дрожал, как у провинившегося пажа. — Я отвык от… прикосновений. Помню лишь как сжимать рукоять меча и… причинять боль.       Но Джоанна уже не слушала. Ноги сами понесли её прочь, к спасительному проёму двери в конце помещения. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот разорвёт рёбра. Когда она выскочила из проклятого помещения, её вновь ослепил тусклый свет факелов — и она с ужасом поняла, что оказалась в том же самом тёмном коридоре, только на другом его конце.       Дрожащими пальцами девушка оттянула рукав. На бледной коже уже проступал синяк — не обычный фиолетовый, а уже желтоватого оттенка, прикосновение к нему вызвало резкую боль.        — Ух, вот это силища… — прошептала она, присвистнув сквозь зубы. В голосе слышалось не столько восхищение, сколько животный страх перед тем, что обычный человек не мог обладать такой мощью.       Когда сознание Джоанны прояснилось, она с ужасом осознала, что снова оказалась в том же месте — только теперь стояла по другую сторону колючего тернового куста. Его острые шипы, казалось, шевелились при её дыхании, будто живые существа. Рядом, как насмешка судьбы, виднелась та самая загадочная конструкция — таинственный механизм, который уже однажды сыграл с ней злую шутку у обрыва.       — Опять тупик… — прошептала она, озираясь по сторонам. Дороги назад действительно не существовало — тропинка, по которой она пришла, будто растворилась в воздухе. Позади оставалась лишь та странная комната с её безумным узником и запертой дверью, ставшая теперь такой же ловушкой, как и это место.       Единственным выходом были эти зловещие ветви, чьи шипы блестели, словно покрытые ядом. Джоанна сжала кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони.       — Может, на этот раз эта штука сработает иначе? — мелькнула слабая надежда.       Она протянула дрожащую руку и нажала на странный механизм. К её изумлению, терновые ветви тут же разошлись в стороны с противным скрипом, будто нехотя уступая дорогу. Но радость была недолгой — пройдя сквозь проход, она снова оказалась перед тем же зияющим обрывом.       — Снова этот проклятый обрыв… — мысль пронеслась, как удар кинжала. Впереди мерцала та самая странная конструкция, которая теперь казалась одновременно и врагом, и единственным спасением.       Может, стоит попробовать снова? Возможно, на этот раз она создаст мост или перенесёт её куда-то ещё?       Ноги дрожали, когда Джоанна осторожно подошла к самому краю. Внизу клубился странный туман — густой, почти осязаемый, будто живое существо. Он медленно перетекал, образуя на мгновение знакомые очертания, затем снова расплываясь в бесформенную массу.       — Что же делать? — она кусала губы до крови, чувствуя вкус металла на языке. Вариантов действительно было немного: либо шагнуть в этот дьявольский туман, либо остаться здесь навсегда, став ещё одним призраком этого проклятого места.       — Ну и выбор… — её хриплый шёпот потерялся в тяжёлом воздухе. По спине бежали ледяные капли пота, а в груди сжималось что-то холодное и тяжёлое. И тогда — едва уловимо, как дуновение ветра — в ушах зазвучал тот самый голос:       — Доверься…       Джоанна резко обернулась, сердце бешено колотясь. Но вокруг не было никого — только бездонная пропасть, терновый куст и эта проклятая конструкция, будто насмехающаяся над её безысходностью.       Сжав зубы и закусив уже израненную губу до крови, Джоанна собрала всю свою волю в кулак и сделала шаг на зыбкий, почти невидимый мост. Необычный доски странно ощущался под её весом, но, к несказанной радости, выдержал. Перебираясь на другую сторону, она чувствовала, как колени предательски дрожат, а в груди стучит бешеным ритмом перепуганное сердце.       Переступив порог нового помещения, девушка замерла в оцепенении. Казалось, после всех ужасов, что ей довелось увидеть, её уже ничто не сможет удивить. Как же она ошибалась. Под ней возвышались двое гигантов, скованных массивными цепями. Их изможденные тела, покрытые шрамами и следами от оков, напрягались в бессмысленном усилии — они вращали какие-то гигантские каменные жернова, издававшие жуткий скрежет. Помещение, в котором они находились, пугающе напоминало ту самую комнату с безумцем — те же странные символы на стенах, тот же тяжёлый, насыщенный болью воздух.       Неожиданно в груди Джоанны шевельнулось странное чувство — жалость к этим незнакомым исполинам. Хотя… кто знает, какие злодеяния они совершили, чтобы заслужить такую участь?       Тяжело вздохнув, она продолжила путь. Следующее помещение поражало своими грандиозными размерами и ещё более плачевным состоянием — потолок местами обрушился, оставляя лишь острые каменные зубы, торчащие в пустоту. Спуск вниз дался нелегко — пришлось карабкаться по обломкам, цепляясь за выступы холодными, вспотевшими ладонями.       Внизу, в конце разрушенного зала, мерцал странный кристалл, излучающий призрачное сияние. А за ним — о боги! — виднелся выход, о чём красноречиво свидетельствовал свежий, солёный морской ветер, ласкающий её измученное лицо.       Сердце радостно ёкнуло. Она уже приготовилась бежать навстречу свободе, как вдруг…       — Стой! — знакомый голос прорезал воздух, и время словно замедлилось до мучительной тягучести. — Прячься, быстрее!       Тело среагировало раньше сознания — Джоанна бросилась за ближайший обломок колонны, как раз в тот момент, когда прямо из-под земли с треском вырвался тот самый светящийся кристалл. Только теперь она разглядела, что это было вовсе не простое минеральное образование, а нечто живое — его грани пульсировали странным светом, а острые края двигались, словно щупальца.       Существо начало медленно вращаться на месте, его кристаллические грани отражали свет в сотнях бликов, ослепляя и дезориентируя. Оно явно искало того, кто потревожил его покой. Джоанна прижалась к холодному камню, стараясь даже не дышать, когда чудовище проплыло мимо её укрытия. В груди на мгновение вспыхнуло облегчение, но расслабляться было рано — нужно было срочно придумать, как проскользнуть мимо этого кошмара к выходу.       А выход был так близок! Через полуразрушенную арку виднелся кусочек неба и чувствовался солёный ветер свободы. Но между ней и спасением теперь стояло это сверкающее создание, способное, без сомнения, изрубить её на куски своими острыми как бритва гранями.       — И как мне теперь… — в отчаянии подумала Джоанна, — …и этот безумец, что предупредил меня? Как он умудряется говорить со мной? Неужели он действительно наложил на меня какое-то заклинание слежения?       Мысли путались, но времени на раздумья не было. Существо снова начало свой методичный обход помещения, и с каждой секундой шансы быть обнаруженной росли. Нужно было действовать — быстро и тихо, как мышь в кошачьей лавке.       Осторожно подобрав с пола небольшой камень, Джоанна задумалась — может, отвлечь существо? Но не превратится ли это в смертельную игру в кошки-мышки? Рука дрожала, удерживая импровизированное «оружие», а в горле стоял ком страха. В этот момент голос в её голове прошептал снова, теперь более настойчиво:       — На счёт три… беги к арке.       Как только мысленный отсчёт достиг трёх, за спиной Джоанны раздался оглушительный грохот — будто тяжёлый камень рухнул с высоты. Кристаллический голем мгновенно отреагировал, его грани вспыхнули кроваво-красным светом, и вся масса устремилась к источнику шума, оставляя за собой сверкающий шлейф осколков.       Не раздумывая ни секунды, Джоанна рванула вперёд. Ноги, казалось, сами несли её по неровному полу, где каждый камень, каждая трещина грозили стать ловушкой. Она не оборачивалась — не было времени, да и желания увидеть, что именно привлекло внимание чудовища. Может, обрушился фрагмент потолка? Или это было частью магии того загадочного голоса? Сейчас это не имело значения.       Свежий ветер бил в лицо, становясь сильнее с каждым шагом. Впереди, за полуразрушенной аркой, уже виднелся кусочек свободы — серое небо, запах моря и обещание спасения. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвёт грудь. Последние метры она преодолела почти падая, цепляясь руками за выступы стен, лишь бы не остановиться.       И вот — прыжок через груду обломков, резкий поворот — и она на улице. Солёный воздух обжёг лёгкие, но это был самый сладкий ожог в её жизни. Джоанна остановилась, опираясь о колени, пытаясь отдышаться.       — Удалось… — мысль пульсировала в такт бешеному сердцебиению. — Но что это было? И почему он помог мне? Где-то в глубине руин раздался новый грохот — голем, должно быть, понял, что его обманули. Подняв голову, Джоанна окинула взглядом открывшуюся местность: впереди — узкая тропа, ведущая вниз, к морю.       У самой кромки воды, возле небольшой рыбацкой лодки, стоял мужчина в красном капюшоне. Джоанна замерла, впиваясь в него взглядом.       — Как он вообще выбрался? Я не видела других путей. — только обрушенные коридоры, ловушки и того проклятого голема. А он… стоял здесь, невозмутимо покуривая трубку, будто только что вышел из таверны, а не из жуткой тюрьмы, полной кошмаров.       Дымок вился над его головой, смешиваясь с морским бризом. Он даже не обернулся, когда она подошла ближе, лишь бросил через плечо:       — Ты очень долго. Я уж думал, ты померла. Ах да, — он наконец повернулся, и в его глазах вспыхнула насмешливая искорка, — меня зовут Карадок. Твой спаситель.       Последнее слово он произнес с особым ударением, будто подчеркивая свою значимость. Джоанна закатила глаза, но спорить не стала — сил не было даже на это. Вся её одежда была в грязи и рваной, волосы спутаны, а руки дрожали от усталости. Она наверняка выглядела как призрак, выбравшийся из могилы.       — Что задержало тебя на пути? — продолжил он, делая очередную затяжку.       Джоанна приподняла бровь, прикусив обе губы так, что на лице появилась недовольная гримаса.       — Ты серьёзно?.. — её голос звучал хрипло, но в нём явно читалось раздражение.       Карадок лишь усмехнулся, разводя руками в театральном месте.       — Ну, знаешь ли, я просто интересуюсь. Может, тебе помешал те милые дружелюбные сектанты? Или, может, тебя задержали философские размышления о смысле бытия в подземелье?       Джоанна сжала кулаки, но ответить не успела — мужчина внезапно перешёл на серьёзный тон, окинув её критическим взглядом.       — Ладно, шутки в сторону. Выглядишь ты, мягко говоря, неважно, — он покачал головой, — С таким видом на Авалоне долго не проживёшь. Нужно тебя хоть немного привести в порядок… Минуту.       Ловко запрыгнув в лодку, он начал рыться в немногочисленных ящиках, вытаскивая оттуда то скрученные верёвки, то пустые фляги, пока наконец не извлёк свёрток из поношенной, но добротной кожи.       — Вот, переоденься, — протянул он комплект, состоящий из удобной куртки, штанов и даже нового плаща. — Небогато, но лучше, чем эти лохмотья.       Джоанна нерешительно взяла одежду, осмотрев её с недоверием.       — Спасибо… — она замялась, — …отвернись, пожалуйста.       Карадок застыл с выражением подлинного изумления на лице.       — Серьёзно?! — его брови почти исчезли под капюшоном.       — Серьёзно! — Джоанна упёрла руки в боки, и в её голосе зазвучали стальные нотки.       — Девочка, — Карадок закатил глаза, — я столько голых тел видел, сколько ты живых людей за свою жизнь не встречала.       Джоанна вспыхнула, как зарево на закате.       — Ты что, блудник?! Фу! — она инстинктивно отступила на шаг, сжимая новую одежду как щит.       — Эй, нет, я не это имел в виду! — мужчина поднял руки в защитном жесте, но в уголках его губ танцевала предательская улыбка. — Я… Лекарь, чёрт возьми! Вернее, был… когда-то…       Карадок тяжело вздохнул и демонстративно развернулся, скрестив руки на груди. Его тень вытянулась по песку, сливаясь с наступающими сумерками.       — Ладно, принцесса, меняйся, — бросил он через плечо. — Но предупреждаю — если нападут Красные Братья, мне придётся спасать нас прямо сейчас. Ночь проведём здесь, а на рассвете отплывём. Любая задержка может стоить нам жизней.       Пока он говорил, Джоанна сражалась с кожаным облачением, как с живым существом. Незнакомые ремешки и застёжки упрямо не желали занимать нужные положения. Её пальцы, привыкшие к простым крестьянским сорочкам, беспомощно скользили по жёсткой коже. Спутанные волосы постоянно попадали под ремни, мешая и без того безнадёжному процессу.       — Надо будет попросить Карадока их обрезать, — подумала она с грубой решимостью. Всё равно возвращаться некуда.       — Всё! — наконец объявила она, хотя результат скорее напоминал мешок, завязанный посередине.       Карадок обернулся и на мгновение застыл, его лицо исказила гримаса между ужасом и восхищением.       — Отлично… О, Проматерь… — он зажмурился, будто пытаясь стереть увиденное. — Иди сюда, растяпа.       Джоанна покраснела до корней тех самых ненавистных волос. Теперь, когда он стоял рядом, стало очевидно — куртка была застёгнута криво, один рукав вывернут наизнанку, а пояс болтался где-то на уровне колен.       — Я… никогда раньше не носила такое, — пробормотала она, глядя в песок. Карадок неожиданно рассмеялся, но в его смехе не было злости.       — Вижу, вижу. Ну что ж, — он потянулся к ближайшему ремню, — давай-ка я покажу, как это работает. Смотри внимательно — в следующий раз справишься сама.       Его пальцы ловко расправляли складки, поправляли застёжки, и под грубыми руками странного спасителя одежда вдруг обрела форму, став удобным кожаным доспехом, а не враждебным панцирем.       — Вот так, — он отступил на шаг, оценивая свою работу. — Теперь я разведу костёр.       Джоанна лишь кивнула и опустилась на ближайшую корягу, подтянув колени к груди. Карадок тем временем ловко сложил несколько сухих веток и высек огнивом искры. Вскоре между ними затанцевали язычки пламени, отбрасывая тени на его грубоватое лицо.       Он уселся поодаль, достал из ножен кинжал и принялся методично проводить им по точильному камню. Металл звенел в такт его движениям, а Джоанна, глядя на это, машинально дотронулась до своих спутанных волос.       — Слушай… — она кашлянула, прерывая тишину. — Ты можешь обрезать мои волосы? Они уже совсем…       Не договорив, она провела пальцами по колтунам, которые больше напоминали птичье гнездо, чем некогда густые каштановые волны.       Карадок лишь кивнул и жестом подозвал её к себе. Джоанна повиновалась, развернувшись к нему спиной. Она приготовилась к резкому отсечению всей длины — в конце концов, что ещё можно было сделать с этой паутиной из грязи и колючек?       Но вместо этого она почувствовала, как его пальцы осторожно разбирают пряди.       — Потерпи, — пробормотал он, достав откуда-то деревянный гребень с редкими зубьями. Джоанна зажмурилась, когда особенно упрямые узоры тянули кожу. Иногда она вздрагивала, сдерживая вскрик, но Карадок лишь хныкал.       — Терпи, девочка. Красота требует жертв.       И странное дело — под его настойчивыми, но не грубыми руками волосы постепенно поддавались. Прядь за прядью, узел за узлом… Гребень скользил всё свободнее, пока наконец не прошёл от корней до кончиков без сопротивления.       — Вот, — Карадок откинул последний локон за её плечо. — Теперь можешь решить — оставить или обрезать.       Джоанна с удивлением нащупала свои волосы — они всё ещё были длинными, но теперь более-менее чистыми и гладкими.       — Я… — её голос дрогнул. — Спасибо.       Он лишь фыркнул и снова взялся за точильный камень, но в уголке его глаза что-то мелькнуло — может, удовлетворение, а может, просто блик от костра. Джоанна сидела, уставившись на трепещущие языки пламени, когда за её спиной раздался голос Карадока. Его вопрос прозвучал странно — слишком спокойно, слишком… намеренно.       — Ты, когда бродила по темнице… ничего необычного не встречала?       Она задумалась, перебирая в памяти все ужасы, через которые прошла. Всё там было необычным — и голем, и светящаяся сфера, и комнаты, меняющиеся как в кошмаре. Но самым странным, безусловно, был он…       — Всё там было безумием, но… — она усмехнулась, — я встретила одного сумасшедшего, который называл себя королём Артуром. Представляешь? Он был одет в какие-то древние доспехи, говорил о битвах, которых не мог видеть… Хотя, надо отдать ему должное, именно он подсказал, как пройти мимо голема. Но выдавать себя за того, кто давно истлел в могиле…       Она покачала головой, собираясь продолжить, но в этот момент мир перевернулся. Острая боль пронзила грудь, заставив её взглянуть вниз. Из-под рёбер торчал клинок, его лезвие сверкало в огненном свете.       — Мне жаль, что это случилось именно с тобой, — голос Карадока звучал почти искренне. — Но моя цель — не дать ему вернуться. А ты… ты видела слишком много.       Джоанна попыталась вдохнуть, но вместо воздуха была лишь тяжесть. Её пальцы судорожно сжали лезвие, пытаясь понять — почему? За что?       Но ответа не последовало. Тьма накрыла её, как тяжёлое покрывало, унося с собой последнюю мысль.       Джоанна резко вскочила на ноги, обе руки впились в грудь там, где секунду назад торчал клинок. Но… не было ни крови, ни раны — только учащённое сердцебиение и холодный пот на спине.       — Что за чёртовщина?! — её голос сорвался на визгливую ноту, глаза бешено метались между Карадоком и собственным невредимым телом.       Мужчина медленно вложил мечь в ножны, его лицо было серьёзным как никогда.       — Прости. Это было необходимо. Мне нужно было уничтожить паразита, прицепившегося к тебе.       — Паразита? — Джоанна бессознательно потерла грудь, где ещё секунду назад чувствовала ледяное прикосновение стали.       Карадок сделал шаг вперёд, его тень накрыла девушку.       — Он слишком опасен для Авалона. Его не должно существовать. Никогда.       — Ты совсем рехнулся?! — она отпрянула, спотыкаясь о кострище. — Ты же меня УБИЛ!       Пламя внезапно вспыхнуло ярче, осветив жёсткие черты его лица:       — Мне действительно жаль. Но пока весь остров катится в тартарары, в Камелоте кучка трусов пытается воскресить «нашего короля былого и грядущего». Это уже случалось раньше. Моя задача — предотвратить это.       Джоанна почувствовала, как ноги подкашиваются от осознания.       — Выходит… Ты… Ты убил короля Артура?! — её шёпот был полон ужаса и неверия. Карадок горько усмехнулся.       — Нет. Но благодаря тебе я уничтожил его частичку — ту, что скрывалась в тебе.       — Не впутывай меня в свои грязные игры! — она вдруг закричала, сжимая кулаки. — Я просто хотела выбраться отсюда живой!       Он вздохнул, внезапно выглядев усталым.       — Понимаю. Красные Братья сделали с тобой ужасные вещи. Но именно это позволило силам Артура закрепиться в тебе. — Его рука непроизвольно дёрнулась к мечу, когда где-то вдалеке раздался жуткий рёв. — И если мы сейчас не двинемся, следующее, что ты увидишь, будет настоящая смерть.       Лодка с глухим скрипом оторвалась от берега, и Джоанна в последний раз взглянула на мрачные очертания островной лечебницы, где едва не лишилась рассудка — и жизни. Карадок, стоя на корме, сильным толчком шеста отправил их в открытые воды.       — Держи, — он бросил ей небольшой сверток. Раскрыв его, Джоанна увидела странную фибулу — древнюю застежку с выгравированными рунами, и клубок серебристой паутины, мерцающей, как лунный свет.       — Это отгонит марь, если что, — пояснил он, не отрывая глаз от горизонта. — А фибула пропустит в крепость.       Лодка качнулась на первой волне, и Джоанна инстинктивно вцепилась в борт. Море сегодня действительно было неспокойным — тёмные воды пенились, а ветер уже начинал завывать, словно предупреждая о буре.       — Мы направляемся к Рогам Юга, — крикнул Карадок, перекрывая шум волн. Джоанна сжала фибулу в кулаке. Рога Юга. Даже название звучало угрожающе.       — А я... — она замолчала, понимая, что у неё нет выбора. Куда бы она ни пошла, эта проклятая история уже вцепилась в неё.       — Тебе не обязательно идти со мной до конца, — будто прочитав её мысли, сказал Карадок.       Волна ударила в борт, окатив их солёными брызгами. Джоанна вытерла лицо, чувствуя, как холодная вода стекает за воротник.       — А что оно... приготовит? — спросила она, глядя на чёрные воды. Карадок лишь усмехнулся, поправляя руль.       — Если повезёт — только шторм. Если нет... — его взгляд скользнул по волнам, — ну, ты уже видела, что творится на суше. Море хранит куда более древние кошмары.       Лодка снова качнулась, и Джоанна прижала фибулу к груди. Где-то вдали уже слышались первые раскаты грома.