Созвездия поцелуев

Раньше Сынмин лето недолюбливал. Слишком жарко, душно, много насекомых и прочие минусы он замечал даже там, где их не было. Однако ровно два года назад Ким полюбил это время года всем сердцем. И не потому что ему стали нравится всякие пчёлы и жара, от которой не спасал никакой вентилятор и кондиционер, а из-за того, что объект его обожания Хван Хёнджин ответил ему взаимностью. Сегодня намечалось празднование их второго года вместе. Пожалуй, Ким ещё никогда не был так уверен в своём выборе, ведь Хёнджин был буквально его идеалом. Внешность, терпеливый характер и готовность расти вместе, открывая новые горизонты любви, где доверие – самое главное, наравне с остальными чувствами. Да, Хван тоже был не таким уж и совершенным, но это и делало его ещё более желанным и любимым в глазах Сынмина. В их планах на празднование этого дня входило сходить в ресторан и провести время в компании друг друга, поделиться всем самым сокровенным, что накопилось за этот месяц. И Сынмин не сомневался, что несмотря на договорённость не размахиваться на подарки, Хёнджин обязательно подарит ему что-то необычное. У самого Кима тоже были планы на занимательный вечер после ужина. Именно поэтому он сейчас находился в ближайшем магазине косметики, внимательно читая цвета и составы губных помад. – Может, вам чем-нибудь помочь? – голос девушки-консультанта выводит Сынмина из задумчивости. Он кивает: – Да. Если вам не трудно, то не могли бы ли вы помочь мне подобрать самую стойкую и яркую помаду? – после слов о яркости девушка на секунду удивленно вскинула брови. Последний год яркие оттенки покупают очень редко и спросом они не пользовались, но задавать вопросы она не стала. Молча кивнув, она взяла в руки несколько тестеров, наглядно показывая цвет косметики и его стойкость. Сынмин ухмыльнулся, выходя из торгового центра с двумя небольшими пакетами в руках. В одном из них находился основной подарок для Хвана – тонкая серебряная подвеска от его любимого бренда, а в другом помимо помады оказалась ещё и нежно-розовая атласная лента, которую он приобрёл ранее. – Вечер обещает быть очень интересным... •••••••••••••••••••• Кровать скрипнула под резким давлением сразу двух тел. Ощущение прохлады свежестиранных простыней на большой поверхности сразу встретилось со спиной Хёнджина, от чего по плечам и пояснице пробежали отряды мурашек. Хван приподнялся на локтях и смахнул чёлку с лица, дабы точно рассмотреть своего парня. Они буквально несколько минут назад вернулись домой после ужина в ресторане, переместившись в спальню для продолжения вечера, который обещал быть занимательным по словам Сынмина. Ким же, забросив ногу через таз Хёнджина, тем самым оседлав его, улыбнулся, сверкнув глазами. Длинные пальцы Мина поползли к рубашке парня, пуговка за пуговкой отстёгивая. – Так быстро? – спросил Хёнджин, хоть немного и удивлённый напору парня. Хван даже несколько растерялся, не зная, куда деть руки, когда Ким шикнул на него, легонько толкнув в грудь и заставляя лечь на постель полностью, но после нашел им место на талии Сынмина, сжимая края белоснежной рубашки. – Смотреть можно, трогать нельзя, – фыркнул Ким, убрав руки Хёнджина и продолжив махинации с пуговицами. – Ты жесток со мной, – страдальчески морщится Хенджин, немного привстав, дабы Сынмин снял с него рубашку окончательно и откинул куда-нибудь вглубь комнаты. – Сейчас ты вообще лишишься возможности смотреть на меня, – Ким достал из ящика прикроватной тумбочки ранее спрятанную помаду и нежно-розовую атласную ленту, которая так элегантно скользила между его пальцев. Хёнджин хотел было возразить, ведь на Сынмина он точно желал смотреть и смотреть, трогать и трогать, пусть мимолетно, но так приятно чувствовать кончиками ладоней разряды мягкой кожи. Однако, Хван молча кивнул, соглашаясь. Было интересно попробовать, ведь с повязками они впервые экспериментировали, как и с помадой. – Доверяешь? – уточнил Сынмин на всякий случай, как делал это каждый раз. – На все сто, – гордость скользнула в голосе Хвана, а после он почувствовал, как гладкая ткань коснулась его переносицы, закрывая глаза и погружая в темноту. Сынмин провел рукой по волосам Хёнджина с нежностью, ощущая, как трепетно и легко бабочки в животе заставляют не думать ни о чем, кроме как о человеке под ним. Они оба доверяют друг другу не только своё тело, но и души, мысли, переживания и чувства, и от этого их отношения наполняются самыми настоящими эмоциями, которые зациклены не только на получении удовольствия через тело, но еще и через духовную близость, дополняющую их жизни красками. Сынмин улыбается, немного краснея и понимая, что будь бы Хван без повязки, то явно не ставил бы без внимания его румянец. Впрочем, сейчас Хёнджин терпеливо ждет, стараясь не поддаться соблазну и не коснуться молочной кожи на бедрах через одежду. Раздался щёлк – футляр с водостойкой помады слетел, оказываясь на полу. Сынмин быстрым стежком мазнул пигмент по губам, с причмокиванием размазав, после наклонившись к отчерченному подбородку. Первые поцелуи отозвались мелкой дрожью и вздохом, пока губы оставляли яркие отметины на скулах, щеках и за ухом. Тихие комплименты, которые Ким шептал Хёнджину, опаляли тело, заставляя того краснеть и жмуриться даже через ленту на глазах. Особенное внимание было уделено шее и острым ключицам, которые Мин зацеловал настолько ярко и много, что на них теперь не было видно естественного оттенка кожи, лишь яркий пигмент помады. Руки Сынмина блуждали по поддатливому телу, помечая территорию и через раз тянулись обратно к косметике, дабы снова разрисовать губы. Хёнджин сжимает в руках простыни до побеления костяшек, зная, что Ким будет недоволен, если он нарушит его запрет, но когда он рискнул и положил одну руку на чужое бедро, Сынмин не возразил, только усмехнулся, ловя краем уха тихий хрип. Мучительно медленно он добирался до груди, выделяя языком соски и немного посасывая их, втягивая в рот и вытягивая из Хвана первый стон. Губы издевательски оставляют на теле россыпи ярких поцелуев, которые после вряд ли смоются быстро. Удовольствие и возбуждение потянуло внизу живота, а едва слышные хрипы заполнили помещение. – Я хочу слышать тебя, Джинни, – шепчет Ким, дразняще играясь с пряжкой ремня на джинсах Хвана, – Не сдерживайся, милый. Из-за того, что Хёнджин не видит всего происходящего, чувства слуха и осязания обострились, накаляя возбуждение еще больше. Хван отзывается кивком и вздохом, когда слышит звон молнии ширинки и пуговицы. Однако, снимать оставшиеся элементы такой ненужной в этот момент одежды Сынмин не спешил, продолжая вгонять в краску всё тело Хёнджина. Ким не мог остановиться – каждый вздох после очередного помадного поцелуя дурманил голову. – Милый... – молящий стон Хвана намекал на что-то большее, нежели поцелуи, что вывело Сынмина из транса. – Ах, да, прости, – Ким облизал губы, которые уже изрядно высохли из-за сухости от состава помады и взглянул на Хвана. Этот притягательный вид распластавшегося Хёнджина на постели, что плавился от одних поцелуев и нашёптанных на ушко комплиментов, заставлял не только гордо смотреть на свою идею со стороны, но и член в штанах дергаться, будто напоминая, что пора бы уже заканчивать с прелюдиями, – Будь бы ты на моём месте, то тоже вряд ли мог оторваться от такого вида сладости. Чертовки вкусно. Бугорок в джинсах Хвана сжали через одежду, выдавив потаённый, будто запрещенный вздох. Сынмин хмыкнул, решив перестать мучить парня и сдернул остатки одежды вместе с бельём, являя себе взор на сочившийся естественной смазкой уже вставший член. Он поднял взгляд на Хвана, невольно сглатывая от того, насколько же мужчина перед ним сейчас красив. Джин и так безупречен в любом виде, независимо дома ли он в помятой футболке с пятном от его любимого малинового джема на ткани или в официальном костюме на каком-то мероприятии, но в этот момент он казался Сынмину сумасшедше притягательным. Ким коснулся кончиком пальца своих губ, проверяя, остался ли пигмет. Косметика всё ещё держалась, поэтому Сынмин не упустил возможность оставить пару цветных чмоков на внутренней стороне бёдер и коленках. Кадык Хёнджина дернулся, когда по возбужденному органу прошёлся поток воздуха, а вслед за этим раздался стон неожиданности, когда Ким обхватил член рукой, делая несколько пробных движений. Увидев реакцию Хвана, он почти сразу вобрал головку в рот, решив не медлить. Ким дразняще водит языком по ней, затем и по всему стволу, отчерчивая кончиком выпирающие венки. Язык пробирается к уздечке, надавливая, от чего Хёнджин мычит сквозь прикушенную губу. Сынмин же, не теряя времени, заглатывает до середины и пускает вибрации по стволу заглушенными стонами, распределяя скопившуюся слюну по длине. Хван практически хватает Сынмина за затылок, но Ким его останавливает, сжав бедро пальцами до покраснения расцелованной ранее кожи в немом приказе лежать смирно. И Хёнджин не может противиться, потому что это новое ощущение неизвестности такое тягучее и приятное, ведь он не имеет возможности видеть возлюбленного, его растрепанную шевелюру и хоть немного попытаться контролировать ситуацию. Чувства распалились, а лицо покрылось румянцем, но это было почти не видно из-за тусклого освещения комнаты и помады на щеках. Движения Сынмина медленные, дразнящие. От каждого тихого стона Хёнджина и мольбы его член дёргался, напоминая о том, что ему тоже нужна разрядка, но Ким продолжал заглатывать орган Хвана почти до конца, подавляя рвотный рефлекс. Хван в какой-то степени жалел, что Сынмин не связал ему руки с самого начала, ведь соблазн схватиться за затылок Кима был слишком велик. – Сынмин... Пожалуйста... Уже чуть ли не хныкающий голос Хёнджина в тихом пространстве комнаты кажется ещё глубже обычного, от чего Сынмин зажмурился, подавив в себе стон, но продолжив двигать головой и помогать себе пальцами. Он понял и без слов, о чём говорил Хван, поэтому разжал руку на его бедре, тем самым показав, что Хёнджин теперь может к нему прикоснуться. Хван сразу же запутался пальцами в пшеничных прядях волос, оттягивая их назад и направляя. Хёнджин шепчет едва внятно, мечется головой по подушкам, продолжая свои попытки достичь пика удовольствия и эйфории, но Ким так же быстро прерывает уже почти подошедший оргазм. Он приподнимается под недовольный вздох Хвана и усмехается: – Знал бы ты, Джинни, как я горжусь тем, что могу довести тебя до потери разума одним языком... – Боже, хватит мучить меня, невыносимый!.. Нетерпеливость Хёнджина порой поражала и Сынмина тоже. Впрочем, Ким любил играть на нервишках и контролировать достижение удовольствия, поэтому всегда старался выполнять мольбы своего парня всеми способами. Сейчас он, видя, что Хван готов его чуть ли не стукнуть, потянулся к прикроватной тумбочке рядом. Пошуршав содержимым первого ящика, Ким зажал в ладони небольшой тюбик со смазкой и квадратик контрацептива. На сей раз, чтобы их интересный вечер продолжал соответствовать сладкой гамме, выбор Сынмина пал на лубрикант с клубничным запахом, который тут же заполнил всю комнату, стоило ему только открыть крышечку. Аромат был таким стойким, что почти перекрывал запах ванильных свечей в спальне, но оба всё равно гармонично сочетались друг с другом. Ким мазнул немного прохладной субстанции на пальцы и растёр её. Коснувшись бедра Хёнджина, Сынмин приставил пальцы ко входу, но проникнул только указательным, дабы не причинить дискомфорта с непривычки. Хван, казалось, готов был съесть свою собственную нижнюю губу, лишь бы не издать слишком громких звуков в качестве небольшой мести своему парню. – Я могу..? – не успел Ким договорить, как Хёнджин энергично закивал, призывая к действиям. Поначалу было, как всегда, странное ощущение, к которому Хван уже был готов. Сынмин почти сразу добавил второй палец, растягивая и двигая чуть энергичнее и быстрее. Пальцами Ким владел так же умело, как и языком, и Сынмин, зная все слабости Хёнджина в постели, активно этим пользовался. Он двигал ими на манер ножниц, раздвигая стенки шире и готовя к своему размеру. Только сейчас Ким заметил, что всё ещё был в брюках, хоть и без рубашки, которую мимолётно стянул до этого. Не будь бы в этот момент повязки на глазах Хвана, он определённо стал бы возмущаться о несправедливости, но сейчас Хёнджин по большей части был занят своими приглушёнными стонами. Хотелось получить разрядку, наконец расслабиться и забыться в этой неге наслаждения и легкой пульсацией по всему телу, а Сынмин будто бы был готов мучить его вечность. Сейчас Хёнджин был похож на Млечный путь. Его молочная кожа словно насквозь пропитана поцелуями, и это ещё больше добавляло образу Хвана шарма, делая из него буквально древнегреческого Бога. И Сынмин точно готов посвятить ему десятки статных скульптур и сотни великолепных картин, будто самый известный творец, что желает получить улыбку или взгляд своей обожаемой музы страстной любви и очарования. Когда Ким окончательно убедился в том, что Хван уже достаточно растянут, он вынул свои пальцы, вытерев их об бежевые простыни от остатков растёкшейся клубничной смазки и потянулся к брошенному ранее презервативу. Раздался шелест упаковки фольгированного квадратика, и Хёнджин навострил уши. Он всё ещё не мог избавиться от желания снять ленту и, наконец, встретиться взглядами со своим возлюбленным, но тот не давал ему ни малейшего шанса, продолжая отвлекать ненавязчивыми прикосновениями к бёдрам и талии. Сынмин закопошился с ширинкой на брюках, освободившись от них и боксеров. Раздевшись уже полностью и раскатав презерватив по члену, Ким приставил головку ко входу и остановился, коснувшись ладонью подбородка Хвана: – Ты готов? – Ещё бы спросил, как меня зовут, – Хёнджин уже чуть ли не хныкал от переизбытка возбуждения, что заставляло недовольно ёрзать по кровати. Сынмин в ответ не удержался от усмешки, но после почти сразу вошёл в приятную узость чужого тела наполовину. Хёнджин с неожиданности издал вскрик, переходящий в глубокий стон. Лёгкая боль, граничащая с неземным удовольствием, пронзила тело, и Ким это заметил, стараясь отвлечь Хвана поцелуями и укусами, дабы избавить возлюбленного от любых болезненных ощущений. – Я не хрустальный, милый, – потаённый шёпот Хёнджина раздаётся по стенам спальни, а Сынмин окончательно отдаётся не только удовольствию Хвана, но и своему, медленно войдя до упора. Поясница Хвана прогибалась под уверенными толчками, которыми Сынмин набирал темп. Каждый хрип, каждый стон и дыхание, что сбилось окончательно, запах похоти, витавшего в комнате, шлепки кожа о кожу, царапины, которые Хёнджин оставлял на плечах Кима своими ногтями в попытках прижаться ближе к статному телу – всё это так дурманило голову, приказывая лишь наслаждаться этой пучиной удовольствия и страсти. Сынмин беспорядочно шептал Хвану комплименты, одновременно с этим двигая бёдрами и безжалостно целуя. Член бил точно по простате, выбивая стоны и заставляя Хёнджина лихорадочно метаться по подушке, запутывая свои тёмные волосы. Электрический разряд резко прошёлся между их тел. Языки грязно сплетались сквозь приглушенные стоны, а слишком интимные звуки хлюпающей смазки слились в единую симфонию со всей атмосферой, царившей в комнате. Сынмин, пользуясь возможностью, аккуратно поддел атласную ленту на глазах Хвана, снимая и отбрасывая куда-то на кровать. Их взгляды наконец встретились, полные желанием и страсти. В спальне стало ещё жарче, чем до этого. С висков медленно капнул пот, а узел в паху давил всё сильнее с каждым толчком и громким стоном. Хёнджин чувствовал, как сходит с ума, когда Сынмин решил приблизить их оргазм, обхватив член Хвана ладонью и двигая ею вверх-вниз, попутно надавливая большим пальцем на головку. Хван подталкивал бедра навстречу, тем самым меняя угол проникновения на ещё более глубокий и ощутимый. Оба понимали, что осталось совсем немного до финала, поэтому Ким ускорился, доводя до ошоломляющей вспышки удовольствия. Хёнджин, со вскриком имени Сынмина на губах, кончил себе на живот, сам Ким почти одновременно с ним излился в презерватив, обессиленно падая на Хвана. Оба старались отдышаться и привести пульс в норму после такого головокружительного оргазма. Хёнджин гладил Кима по пшеничным волосам, прижав ближе к себе и радуясь возможности рассмотреть возлюбленного без преграды в лице ленты. Сынмин же слушал успокоившийся ритм сердца Хвана, чувствуя, как приятная слабость распространилась по телу негой удовольствия. Хёнджин смущенно улыбнулся, увидев на своём теле такое огромное количество помадных поцелуев. Оглядев комнату, он заметил знакомый футляр на полу. Кажется, буквально неделю назад Хван видел эту помаду в каталоге самых водостойских этого года... – Милый... – Ммм? – Только не говори мне, что ты купил водостойкую помаду, – в ответ на слова Хвана, граничащие с угрозой, Сынмин лишь хитро улыбнулся, прикусив губу. Хёнджин обречённо простонал, уже начиная думать о том, как отвечать на вопросы коллег о водолазках с длинным горлом в такую жару на себе, – Невыносимый Ким Сынмин!