Зелёный и чёрный

На лице, неподвижном, как лёд, застывает последняя маска. Горло в клочья. Никто не спасёт. Зелень глаз отчего-то несчастна. Нити памяти тают, как снег: белой россыпью мёртвого пепла усыпляют, как зелье, навек. Ты к ладони, дрожащей и светлой, возвращаешься: призрак ли, тень? Кто-то рядом, до боли знакомый. В полумрак окровавленных стен словно ангел сошёл невесомый. Ты, от боли почти не дыша, слепо тянешься к этому свету. Это сердце твоё ли? Душа? «Душа мальчика ещё не настолько повреждена, — сказал Дамблдор. — Я бы не хотел, чтобы она раскололась из-за меня». «А моя душа, Дамблдор? Моя?» Не осталось души — но ведь где-то ты бы смог избежать этих жертв и успел ничего не разрушить. Оголённый натянутый нерв ослепляет и медленно душит. Этот яд — твой единственный путь. От падения не удержаться — даже слёзы последних секунд, как песок, вытекают сквозь пальцы. — Посмотри… на меня… — до конца. «Это прямо-таки трогательно, Северус, — серьёзно сказал Дамблдор. — Уж не привязались ли вы, в конце концов, к мальчику?» «К мальчику?..» Ты не смог к нему не привязаться. Верность матери, храбрость отца — он идёт к своей смерти в семнадцать. Тёмный Лорд будет мёртв и забыт, унеся с собой множество жизней. Срок пришёл. Мальчик будет убит. Как и ты — бесполезно и быстро. Всех, кого ты обрёк и не спас, ты, наверное, встретишь за гранью. На колени в бесчисленный раз упадёшь перед ней, умоляя — о прощении, только о нём. Вдруг теперь она не отвернётся. Не надейся, что снова вдвоём вы, как в детстве, увидите солнце. Солнце зеленью сквозь черноту проникает и греет, живое. Ты ещё не шагнул за черту. Почему-то вас всё ещё двое. Торопливо стремишься на свет — передать бы последние силы. Гарри смотрит и смотрит в ответ. Если только бы вы ещё жили — ты бы мог ему всё рассказать. Не о миссии и не о прошлом; что любил его мёртвую мать. Не о том. О другом. Невозможном. Ненормальном — но не было сил, чтобы вытеснить это из сердца. Ты в нём яростно призрак хранил и на Гарри не смел наглядеться. Неподвижен, не можешь вдохнуть — но под кожей тепло. Не исчезнуть. Кто-то робко касается губ. Ты летишь в эту светлую бездну.