Двуличный. И бессовестный?

      Пошлость Альфреда заключалась в просьбе, на первый взгляд казавшейся нормальной. Он захотел без резинки, но стряс с Васи обещание пройти врачей — даже сам оплатит, если понадобится, — иначе не даст. И Васе было бы не влом, если бы тот не сказал, что будет пить оральные контрацептивы. А Васе не надо быть биологом, чтобы понимать, что это исключает беременности. И у Альфреда собьётся его и так нестабильный цикл; потому что препарат, который он себе нашёл, предназначен для омег. Для гамм их меньше и дороже.       Чуть не поругались. Но Вася по его хмурому взгляду понял, что лучше не надо. Иногда Васе кажется, будто это он здесь омега, а сам Вася сопливая омега. Хотя сексапильный как вылитый гамма; как бы Альф ни отнекивался от своего пола, но буквально оправдывает идею о том, что непотребщина в гаммах заложена с рождения. Взять его странный фетиш без защиты. А в целом Альфред был милым и великолепным партнёром. — Хорошо, — Вася вздохнул. — В конце недели принесу справку. Ты дотерпишь? — Да. Я тоже принесу. — ответил он и на вопросительный взгляд добавил: — Чтобы и тебе неловко не было. — Альф… — Тебе что-то не нравится? — Нет, нравится! Я просто о том… Ты уверен, что эти таблетки пойдут тебе на пользу? Я слышал, они вредят… — Может цикл сбоить и голова болеть, — Альфред пожал плечами. — Зато без детей. — Почему ты их так не любишь? — Дело не в том, что я их не люблю. Я не вижу себя с детьми. Вот у меня вроде как работа, могу уйти в свой бизнес через пару лет… Если я уйду в декрет, то работать тебе. Напомни, у тебя какой статус? — Студент, — неловко ответил Вася. — Во-от. Я уже не беру в расчёт то, как подорвётся моё здоровье, с пузом будет тяжело, а потом бессонные ночи. Это без секса, заметь, потому что у меня на него сил не будет хватать. Детей надо любить. А я и себя-то не умею. Думаешь, мне в кайф будет на них орать и бить? Василий Тёркин, не молчите.       У Васи на языке крутилось лишь «раньше и в поле рожали», но всё-таки он не смог внятно ответить и просто стыдливо опустил голову, краснея. — Я согласен с тобой, — Вася медленно поднял взгляд. — Но… Если учесть, что всё будет хорошо, и я буду достойно работать. Ты не хочешь от меня… детей? — Я уже сказал, у меня нет ресурса на них. — Няню найдём. — Нет… — …У вас тут больницы хорошие, могу к себе свозить. — Нет! Вася, перестань. — В конце концов, сходи к психологу. — Зачем?! Я не псих. — Из нас немец и русский кто? Что за слова такие? Я так маме отвечал в пятом классе. У вас же норм с психологией, откуда такое мнение? — Я тебе всё сказал, — Альфред сложил руки на груди. — Не нравится — не держу. — Звучит обидно… — Как есть. Ладно, я тебя понял. В пятницу принесу справку. — Умница. Я тоже принесу.       Вася днём ехал к себе в общагу с бардаком в мыслях. Он чувствовал себя странно; то ли ему радоваться, то ли грустить из-за своей тупой мечты реально построить отношения с Альфом. Снова он не ведёт себя как альфа; обычно омежки планируют свадьбу, дают имена ещё не рождённым детям и заводят в паре собак. Альфред и на собаку не согласится. Как-то неприятно от мысли, что Альфред уже не разделил его мнение. И чуть погодя… Васе остался один семестр, и после него он уедет к себе на Родину. А вот куда поедет Альфред? В планах Васи не стояла жизнь в Германии… Только учёба. «Вася»: не надумал со мной летом сгонять? «Альф»: нет. «Так и знал, — Вася со вздохом откинул телефон в сторону. — И на что я надеялся вообще. Пойду чай заварю».       Вася встал и пошёл. Немецкие друзья не понимали его прикола в заварнике, но, тем не менее, подарили чайник. Прикольный, прозрачный такой и с резной крышечкой. В нём травинки видно, как они в воде плавают. — Что с нами будет дальше… — пробурчал Вася, пересыпая чай в ёмкость и заливая водой. — Нет, и так понятно. Я терпилой не буду и не хочу им быть, уже хватило его выступлений… Вообще-то он прав, не нравится — пусть уходит. Ну или я уйду. — Вась! — его окликнули сзади, и он с чистым русским матом разлил полчайника на стол. — Что?! — Не хотел пугать… — парень неловко улыбнулся. — Прости. Ты с кем разговариваешь? — А ты что-то понял? — Вася свёл губы в тонкую линию, и немец кивнул. Вася вздохнул и указал на стул. — Садись. Чай? — Д-да я не особо… — Значит будешь. Да ничего такого. С парнем блин, не то поссорились, не то… не знаю. Он детей не хочет, а у меня идея фикс — дети. Готов работать и сам с ними периодически сидеть. — Периодически? — Давать ему время на отдых, и у детей в конце концов должен быть отец. Мальчик там, девочка… — Вася мечтательно прикрыл глаза. — А он не хочет. А я ни с кем больше совместную жизнь не вижу, как с ним. У нас запахи совпадают. — Я его знаю? — Вряд ли. Это не суть, суть в том, что у нас мнения разошлись. Я не знаю, что делать. Пересел на гормоны, чтобы не забеременеть. — Что такого плохого? — Да он у меня гамма! — неожиданно резко сказал Вася, взмахивая рукой. — А препарат омежий. Боюсь за дурака… — Вы бы съехались. Не приживётесь — как ни печально, но вам не по пути. А если всё будет хорошо, то мелочами уже сгладится. — Да я очень сомневаюсь, — буркнул Вася, — Но спасибо. Чай немного заварился. Будешь? — Ну-у-у, — он неловко почесал затылок рукой. — Ладно, давай.       Вася улыбнулся и разлил чай по кружкам.

***

      А вот у Альфреда не было кого-то, с кем можно было обсудить «негодного и тупого альфу». Хотя это не помешало ему напиться в баре до такой степени, что его отвёз на машине домой случайно и удачно попавший Сидни. Так Альфред ему всё и вывалил. — Ты бы со своими подавителями так на алкоголь не налегал. — Да я ещё не принимаю их даже! — И всё же… — Да не в этом дело! А в том… Он же меня практически бросит! — Альфред, господь с тобой! Это ещё ничего не значит. Ну, бывает, повздорили… Мы с женой тоже достаточно ссоримся… Вот, 10 лет в браке. Мало, конечно, но я был пацаном, когда мы познакомились. До сих пор вместе. Страсть та же. Шикарная женщина! — и Сидни понесло в самолюбование. — Стой-стой, хватит, замолчи… Десять лет? Что вы для этого делали? — Делали? — Сидни хмыкнул. — Говорили. В основном словами через рот. — Очень смешно… — Альфред засопел. — Ты простой, как два рубля… — Фразочке мужик научил? Вот только рубль в марках подорожал недавно, скотина. А марка дешевеет. Но сейчас не о валюте. Вот с чего ты взял, что он тебя бросит? — Он может сделать это чуть позже. — Альф! Так, всё, приехали… — Сколько с меня? — Спокойный сон и разговор с мужиком. Вон пошёл, короче.       Альфред закряхтел и свалил к себе домой. Обидно, он даже не мог заставить Васю ревновать, потому что нисколько не пропах Сидни. На нём была бабья печать жены: им никто не навоняет, а вот сам Сидни на себя гору нацепит. Хотя кроме запаха жены он теперь никого и не воспринимает. Будет теперь ещё разбираться, в какой такой машине ехал Сидни…       Альфреда передёрнуло. С его шедеврозапахом он нашёл себе только Васю. А больше он никого и не прицепит. Обидно. Хотя Альф видел такие популярные духи, с тем же ароматом, какой у него. Но почему-то духами пахнуть все хотят… А вот мужиком — нет. Хотя это одно и тоже!       Короче, Вася проглотил, Альфред проглотил, но оба ничего друг с другом не проговорили. Альфред продолжил пить гормональные, а Вася принёс ему справку о том, что полностью здоров. Но хрупкре либидо Альфреда упало, показывая его прикрытую обиду. Вася вздохнул. — Что опять не так? — Опять? Я же вижу, что ты неудовлетворён ответом. Я детей не хочу! — Да о чём ты вообще? Я тебе что-то против сказал?! — У тебя это на лице написано! Вась, я думал, что ты не из этих, — Альфред поднялся и упёрся руками в стол, нависая над Васей. — Я хочу побыть один.       Вася зло засопел и исполнил его просьбу. В горле застряла фраза «ты и так один», но Вася проглотил её. Главное не сорваться. Главное не сорваться. «Это так глупо, — подумал Василий, когда вернулся в общагу и налил себе чая. — Мы поссорились из-за детей… Серьёзно?»       Василий свёл губы в тонкую линию. Да, это серьёзно, но он, может, ещё перевоспитает Альфреда… Он его точно изменит.

***

      Альфред перестал дуться, и справка наконец пригодилась. Альфред был прав, когда заканючил об ощущениях. Без защиты правда приятно; вероятно, это больше эмоциональная составляющая. Альфред сладко стонал и цеплялся за его шею, а Вася целовал его тело и вбивал в кровать. Особенно сцепка.       Но утром всё закончилось. Альфред встал, накинул на тело халат и ушёл готовить. Вася проводил его взглядом и снова скрылся под одеялом. А иногда так хотелось хоть немного полежать с Альфом в обнимку… Такое бывало, но редко. А сказать ему Вася никак не мог рискнуть.       Альфред сварил кофе и позвал его на кухню. Вася поднялся и немного лениво оделся, а затем пришёл к нему, забрал свою кружку и уселся. — На улице холодрыга, — Альфред потянулся и зевнул. — Март ж на дворе? — Циклон ливней. Опять. Вася, напомни, когда у тебя обычно бывает сессия?       Вася пожал плечами. — Должна быть в июле. Август, если останутся хвосты. А потом… Домой! — Вот так просто? — расстроился Альфред. — Ты уедешь в июле? — Насовсем. Поедем вместе? — Я боюсь, — Альфред в каком-то испуге поднял глаза на Васю, который снова жал плечами. — Вась… Ты не думал остаться? — А зачем? У меня моя семья на родине. И работу там же поищу. Мой максимум — это Москва. Я не ссыкло, но Германия — не моё, уж прости. Сомневаюсь, что найду себе здесь место. — А… А как же я? — Ты? Альф, давай честно: я и с тобой испытываю некоторые сложности. Я сейчас не про разницу в языке, которую мы научились обходить. Я о твоём отношении ко мне. — А что с ним не так?       Вася пролистал в голове мысли и открыл рот, чтобы махнуть рукой и бросить: — А, да ладно, забей. — А как же разговор? — растерялся Альфред. — Потом поговорим. Пей кофе.       Альфред перевёл взгляд к остранившемуся Васе на свою кружку, поднял её и поднёс к губам. Взгляд снова вернулся к Васе. «Он себя раньше так никогда не вёл?»

***

      Разговор состоялся в начале июля, накануне Васиной сессии. Ответ Альфреда буквально убил его. — Альф, поедем в Москву? — Нет. Я уже сказал, что я никуда не поеду. — Может, через годик? — взмолился Вася, на что Альфред только сложил руки на груди. — Я же сказал: нет. И мнение своё менять не собираюсь. Ты с ума сошёл, ты тут четыре года прожил, а я не знаю ни русских традиций, ни самого языка. — Выучишь, — легко сказал Вася, и Альфред надулся. — Альф, я ведь серьёзно. Не отрицаю, что я снова приеду сюда по обмену, но это будет лет через несколько… И мы что, эти год, два, или пять не будем ни целоваться, ни обниматься.? — А что, люди годами встречаются на расстоянии. — Альфред, мне не подходит этот вариант. Пойми, что я не буду ждать годы ради одного касания. Теперь и Альфред помрачнел. — Вагон-купе на двоих, давай?.. Обещаю разбить лицо любому, кто тебя обидит или тронет. — Получается, наши отношения только я ценю? — Давай не надо! Не извращай мои слова. Это ты их как раз-таки не ценишь! — Я? — Да! Если бы ценил, то не был бы таким упёртым бараном. Кому ты делаешь лучше? Ни на метр не хочешь сдвинуться ко мне. Только я тебе уступаю. А ты хоть раз хотел сделать по-моему? Хотя бы вид создать? — Вася, прекрати! — Я устал чего-то ждать.       Альфред не выдержал: — Устал — уходи.       Вася молча встал, потом кивнул и направился к двери. Альфред замер; его слёзы полились по лицу, а сам он пошёл следом. — Вася, постой! — Я тебя услышал. Я ухожу, — Вася замер у двери, развернулся и отпихнул от себя руку Альфреда. — Я терпел слишком много. — А кто тебя просил?! — Ты, Альф, ты! Я надеялся, что ты изменишься. — Так ты такой же, как все. Я думал, что ты другой. — Молодец! Я тоже много чего думаю. Альф, отойди. Я уйду и больше надоедать тебе не буду. — Ты меня не так понял. — А как мне тебя понимать? Нужно что-то покрепче переводчика. Переводчик с языка гаммы? — Что? Я не такой. — Пока мы были вместе, ты мне ни разу не открылся. — У нас был секс. — Да. Ты был голым. Но ты не открылся. Я ухожу, пока. — Вась… — Что?       Альфред влепил ему звонкую пощёчину. Вася оскалился и зарычал, а потом вышел из комнаты и подошёл к входной двери. Когда он обулся и надевал пальто, его настиг Альфред, который встал напротив и сложил руки на груди. — Я так и думал. Пока. — Уже попрощались, — холодно ответил Василий и вышел из квартиры. А Альфред потёр рукавом блестящие глаза и съехал по стене на пол, начиная в голос рыдать. Вася спустился по лестнице, а пока спускался, гладил красную щёку. Больно. Больше не лицу, а душе. Вася ведь не хотел ссориться… А ведь теперь из высокомерия не извинится. Оин же только вчера вместе спали. Что Вася сделал не так?

***

      Прошло полмесяца. «Вася»: я из-за тебя один экзамен завалил, кстати. Можешь не переживать: я теперь здесь на пол-августа застрял. Давай пока поговорим. Альфред Вольф ограничил Вам доступ к его аккаунту.       Вася открыл рот от шока и так же закрыл его. И это он о себе думал, что никогда не извинится. Альфред вон какой. Вася вспомнил его слова: »Получается, наши отношения только я ценю?» Их он особенно запомнил. Как будто они недавно соревновались на то, как кто и кого посильнее зацепит. Альфред снова победил.       Альфреду сейчас было ещё хуже. Он запил, бесконечно рыдал и ложился спать в полном одиночестве. Но извиняться не позволила гордость.