eve

             Они едут уже сорок минут. Энид сосредоточена на стреле асфальта впереди, чтобы не пропустить указатель на Мортон, о котором говорил Аякс. Её дорожный плейлист приглушает болтовню с заднего сиденья, но не пресекает её полностью.              Уэнсдей делает глубокий вдох, изучая проносящийся лесной пейзаж за окном. Шум вокруг неё сбивает блуждающие мысли. Она не знает, зачем вообще согласилась на это.              В Неверморе дополнительные выходные в честь Международного дня русалок, и это всё равно проходило бы громко и глупо. Аддамс планировала уехать на это время в Берлингтон или вообще вернуться домой в Нью-Джерси, лишь бы найти место тишины и покоя.              Но Аякс будто между делом сказал, что Ксавье в этих числах будет в одной из своих фамильных резиденций в Вермонте. И предложил навестить его, заявившись к порогу незваными гостями.              Эту новость он сообщил с той небрежностью, которая соответствовала бы убеждению, что он-то точно намеревается съездить увидеть друга. Но если вдруг кто-то ещё горит этим желанием, то он великодушно позволит им присоединиться.              Уэнсдей за такое хотела пнуть его под колено. Энид приняла идею с энтузиазмом, с которым обычно не соглашаются на совместные приключения с бывшими.              Расставшись в начале семестра, они как-то умудрились сохранить довольно тёплые отношения. По крайней мере, новый парень Синклер, имя которого Уэнсдей отказывалась произносить даже в своих мыслях, остался в академии без лишних скандалов, а это уже было что-то.              На этом всё могло бы закончиться. И если и появился вопрос, под руководством каких порывов подруга решила ехать через весь штат, чтобы увидеться с одноклассником, то ответ на него нашёлся весьма быстро. Примерно в ту же секунду, когда Энид поставила её перед фактом, что они едут в дом Торпов вместе. В присутствии родителей и Пагсли.              У Уэнсдей могли бы быть все пути отступления, которые она пожелает. Но младший брат, всё ещё глупо обожавший шоу и саму персону Винсента Торпа, перешёл в активную атаку канючеством и щенячьими глазами. К сожалению, не в буквальном смысле.              Родители его поддержали. Видимо, приключения, в которых участвуют оба Аддамса (и ещё какие-то люди для веса) снимают тотальный контроль, которому Уэнсдей подвергалась последние несколько месяцев. Поразительное лицемерие.              Она чуть не ударила Пагсли ножом в живот, когда он упросил Энид взять с собой ещё и Юджина.              И вот они здесь. Оставили всех парней на задних креслах, потому что Аякс мог знать и показывать дорогу, но это всё равно не давало ему никакого права садиться рядом с водителем. И едут в какую-то сомнительную и скучную, и вообще едва ли авантюру.              Аддамс искренне не понимает, как факт их стабильного общения с Ксавье посредством переписок и редких звонков влияет на необходимость её присутствия. Видимо, ей просто нужно присматривать за младшим братом, чтобы он не лишился чувств, когда увидит своего кумира. Как будто наличие Винсента Торпа в эти дни пусть даже в штате Вермонт подтвердило хоть одно живое существо.              Красная Тойота тем временем уже проезжает Уэйтсфилд. Они где-то в нужном районе. Энид зовёт Аякса, который отвлёкся на болтовню младших о пчёлах и электрических импульсах, и просит его внимательнее смотреть по сторонам, чтобы найти съезд на частную дорогу.              Петрополус чересчур эмоционально указывает на нужный поворот, хватаясь за спинку сиденья Уэнсдей и вылезая вперёд. Она бросает на него убийственный взгляд, недовольная тем, что её потревожили. А когда переводит внимание обратно на лобовое стекло, то неосознанно прикусывает внутреннюю сторону щеки.              По её сторону остаётся указатель из тёмного дерева с позолоченными вензелями.              «Уэст-Хил Роуд, анклав «Мистмур».       Добро пожаловать!»              Она не успевает рассмотреть расстояние и оставшиеся мили приходится только предполагать. В салоне начинается ожидаемая суета перед окончанием поездки.              Аякс снова цепляется за спинку и немного трясёт её кресло, когда принимается объяснять Синклер, как вообще ориентироваться в этой местности. Пагсли и Юджин тоже активно шевелятся, желая внимательнее изучить виднеющиеся впереди минималистичные строения.              Собственная потребность двигаться после вынужденного заточения с другими людьми берёт верх. Аддамс проверяет телефон, обнаруживая, что новых сообщений нет, а её старые так и остались непрочитанными.              Обычно Ксавье так не делает. Он отвечает сразу. Это она может пропадать на несколько часов или даже на сутки. Не он.              Аддамс цепляется за мысль, что он, вероятнее всего, готовится к их приезду. Это было своего рода обязательным условием, которое поставила Энид.              Ксавье должен знать, что они окажутся на пороге его дома. Как минимум, потому что в случае провала этого гениального плана не хотелось зря катать машину.              Уэнсдей переводит взгляд на подругу и замечает, как та в будто бы успокаивающем движении поглаживает оплётку руля, хмурясь на кованые заборы первых особняков Мистмура. Словно её Тойота не обладает достаточным статусом, чтобы комфортно находиться здесь. Какая глупость.              — Сейчас налево до перекрёстка, потом направо и до конца, — подсказывает Петрополус и в очередной раз бесстрашно подтягивает себя, влезая между сиденьями.              Уэнсдей думает, что булавки ему под ногти будут отличным вариантом. Вряд ли ей удастся отрезать хотя бы одну фалангу хотя бы одного мизинца, поэтому пусть так.              Она скорее слышит и чувствует, чем видит, как нервничает Пагсли. Электрические разряды потрескивают между его пальцами. Он сидит посередине и ёрзает так, что автомобиль самую малость заносит. Юджин, уютно устроившийся позади водительского места, кажется самым спокойным и счастливым как моллюск, что его просто взяли в приключение.              Синклер наконец-то мягко тормозит перед высокими сплошными воротами. Задаёт только половину вопроса, что теперь делать, как слышится звук электронного механизма и им открывают проезд.              — Что, прямо туда? — уточняет она, косясь в зеркало заднего вида.              Впереди них широкая дорога, усыпанная мелким гравием, с неестественно-ярким газоном по бокам. От демонстративной холодной роскоши сводит скулы.              — Да-да, прямо туда, давай! — нетерпеливо подгоняет Аякс, аж подпрыгивая на месте.              Уэнсдей успевает обернуться к нему, но не более — Тойота снова останавливается и на этот раз окончательно.              Их уже встречают. Пожилой мужчина в форме работника и с именным бейджем на груди переминается с ноги на ногу перед входом в огромный частный дом. Он терпеливо ждёт, пока группа подростков соизволит покинуть машину. Ксавье нигде не видно.              Аякс выскакивает первым. Пагсли и Юджин, кряхтя, вылезают за ним через ту же дверь.              Аддамс ловит себя на том, что в смятении и задумчивости покусывает уголок нижней губы. Она дёргает ручку и уходит быстрее, чем Энид успевает у неё что-либо спросить.              Обеспокоенный взгляд подруги всё равно неприятно жжёт висок и затылок, когда она оказывается последней и успевает только на окончание перформанса Петрополуса.              Горгон преувеличенно радостно здоровается со встречающим их мужчиной и ведёт себя так, как подобает вести идиоту, который «уже не раз был здесь и всё знает». Это раздражает.              — О, Энид, это Оззи, ты можешь отдать ему ключи! Он припаркует твою машину.              Синклер моргает, шокированная. Протягивает связку с пушистым брелоком-помпоном и бормочет благодарности, в то время как мужчина лишь сдержанно кивает. Аддамс не понимает, почему хозяина дома и, откровенно говоря, причины её присутствия здесь нет.              Так называемый Оззи всё же тянет губы в лёгкой улыбке, когда указывает им нужное направление и сообщает:              — Добро пожаловать в поместье Торпов, дорогие гости. Ксавье сейчас на стрельбище.              Они все невнятно угукают вместо чётко оформленного «спасибо». Аддамс предпочитает промолчать. Она незаметно подтягивает манжеты своей кофты ниже, закрывая костяшки. Это не волнение перед встречей. Ей просто некомфортно от окружающей обстановки.              Аякс пружинистой походкой отправляется куда-то за дом, широко махнув, чтобы все следовали за ним. Её брат и Оттингер спешат за ним как гусята. Подруга рассеянно идёт рядом, очевидно, чувствуя себя не в своей тарелке от всего этого снобистского лоска.              Уэнсдей же запоздало думает, откуда у Торпов вообще есть стрельбище.              Она машинально тянется к неровности шрама на плече, но едва успевает его коснуться. Её взгляд цепляется за высокую тощую фигуру парня, ради которого она вообще здесь оказалась.              Ксавье... возмутителен.              Он высок. Как будто бы немного шире в плечах. Шире, чем она его помнит, разумеется. Стоит к ней вполоборота. Она в его слепой зоне, но ей видится вся его спина и профиль в ошеломляющей чёткости.              Он в штанах со множеством карманов и свободной майке, которая натягивается вместе с его мышцами, когда он ведёт лопатками, разминаясь. В руках у него арбалет с ручкой из красного дерева, который лежит так спокойно и правильно, что становится не по себе. Это идёт ему гораздо больше, чем лук.              А ещё Торп не один.              Рядом с ним девушка.              Её невозможно как следует рассмотреть с этого места, но её фигура выглядит достаточно уверенной, чтобы можно было поверить, что она здесь точно не впервые. Тёмно-каштановые волосы собраны в такой же пучок на затылке, как и у Ксавье, полоска спортивного топа туго обтягивает светлую кожу. Она крутит в руках несколько болтов.              Уэнсдей чувствует, как волоски на затылке встают дыбом, когда Торп поднимает арбалет. Она слышит его голос приглушённо, но она слышит это небрежное:              — Болт.              Девушка рядом с ним с готовностью подаёт боеприпас. Когда Ксавье натягивает тетиву, с щелчком закрепляет в «орехе» и хвастливо прицеливается одной рукой, доносится её чуть хриплый голос:              — Хватит дурачиться! Целься нормально.              Уэнсдей слышит короткий смешок парня. Он поворачивает голову к собеседнице, улыбается ей — проклятье, осколок его ямочки на щеке чертовски заметен — и стреляет не глядя.              Болт летит со свистом и задевает угол вбитой треногой в землю мишени где-то далеко впереди. Ксавье смеётся по-настоящему, пока его... кто она вообще?; бьёт его бок свободным кулаком.              Уэнсдей с трудом удерживает маску безразличия на лице, когда видит это. Приезжать сюда было глупо. Полагать, что Ксавье искренне тоскует по ней, было глупо. Он не стал бы. Не тогда, когда рядом с ним эта... девушка.              Аякс стоит справа. Она слышит, как возбуждённо шипят и ворочаются змеи под его шапкой. Отвратительно. А потом он свистит, привлекая внимание. Идиот.              Понимание, что они все замерли, как восковые фигуры, приходит только сейчас. Однако Аддамс не уверена, сколько на самом деле прошло времени. Ей приходится моргнуть, чтобы согнать наваждение.              А когда она снова фокусирует своё внимание, то воздух на мгновение встаёт поперёк глотки.              Ксавье смотрит. На неё.              Знавшие последние месяцы о существовании друг друга только из текстовых сообщений и звонков, которые можно пересчитать по пальцам одной руки (и ещё останутся свободные), сейчас это ощущается слишком жгучим откровением. Уэнсдей теряется и не знает, что ей правильно сейчас чувствовать.              Ей кажется, что она застывает акулой в формалине, потому что вокруг неё всё вдруг взрывается визгами и гоготом. Петрополус едва не сбивает Ксавье с ног, чуть не налетает на оружие в его руках, но всё равно пытается оторвать от земли и закружить. Они оба смеются, будто не виделись с десяток лет и думали, что уже никогда не увидятся.              Энид тоже получает свои приветственные объятия, хоть и неловкость натягивается ощутимее. Ещё немного времени уходит на представление Пагсли и Юджина, которым во всём происходящем ещё более неуютно, чем Аддамс. Это отчасти успокаивает — знать, что не одной ей комфортно здесь так же, как рыбе в курятнике.              Пользуясь случаем, Уэнсдей успевает рассмотреть ту, кто вызывает больше всего вопросов и подозрений. Кисло ощущается осознание, что девушка, составившая Торпу компанию на стрельбище до их прихода, довольно... красивая. Лицо у неё с мягкими чертами, женственное и утончённое. Большие каре-зелёные глаза с густыми ресницами, чётко очерченные брови. Аккуратный нос, полные губы, ямочка на подбородке. Россыпь веснушек. Она слишком привлекательна, чтобы у Аддамс внутри не шевельнулось беспокойство.              Она выше Уэнсдей, но всё ещё ниже Ксавье. Может быть, как Энид. Тоже не делает ей чести.              — Эй, а... Уэнс.              Она снова моргает. Непроизвольно, конечно же.              Переводит взгляд и едва не отшатывается. Это было бы позорно и недостойно, поэтому она удерживает себя на месте. Торп смотрит на неё сверху вниз, ломая рот в лёгкой улыбке. Его руки висят по бокам неловко и напряжённо. Будто он готов предложить ей объятия, если она даст знак или намёк.              Уэнсдей не двигается.              Всё, что она ему даёт, — это сдержанный короткий кивок и сухое:              — Ксавье.              На мгновение он выглядит так, будто она при нём уничтожает самое прекрасное, что вообще есть во вселенной. Но довольно быстро берёт себя в руки. Быстрее за счёт отвлекающего фактора.              Эта неизвестная Уэнсдей девчонка, всё время державшаяся в отдалении и позволявшая всем им приветствовать друг друга после разлуки, сейчас неожиданно оказывается слишком близко и слишком рядом.              Оставив отданный арбалет и болты на столе для снаряжения, она шагает к Ксавье, ныряет под его локоть и прижимается к боку, обнимая. Настолько естественно и мягко, словно делала так всегда.              Хуже этого только то, что он обнимает её в ответ. Обхватывает за плечо, потирая, будто бы это его способ заземлиться. Пауза затягивается.              Все остальные кажутся просто фоном, когда Аддамс ловит на себе чужой каре-зелёный взгляд. Её внимательно изучают — с хитрым прищуром, с подтекстом, с очевидным вызовом.              Под кожей начинает закипать кровь.              — Милый, ты нас познакомишь? — невинный взмах ресницами, глаза новорождённого оленя, всё это так внезапно и так сразу бесит.              Ксавье же, кажется, в полной мере приходит в себя только сейчас. Он тупо моргает, оглядывается на каждого присутствующего и, словно опомнившись, отпускает девушку от себя и отходит на полшага сам. Прочищает горло и кивает:              — Э-э, да, ребят! Это Ив, мо...              «Ив» перебивает его:              — Ив Линдер! Приятно познакомиться!              Она с готовностью протягивает ладонь Энид, широко улыбаясь и говоря какой-то быстрый комплимент её причёске. Это неправда. Энид недовольна экспериментами с волосами, и она знает, что они выглядят ужасно.              Пагсли и Юджин и вовсе сбиты с толку не то дружелюбным энтузиазмом, не то какими-то персональными чарами.              Когда очередь доходит до Уэнсдей, она лишь крепче вцепляется ногтями в манжеты, тянет их ниже и игнорирует протянутую руку. Ив внимательно смотрит, очевидно, изучая выражение её лица, и предлагает ей натянутую улыбку:              — Добро пожаловать в Мистмур.              — Ив, это Уэнсдей, — неожиданно вмешивается Торп . Касается поясницы «Ив», прячет взгляд и зачем-то добавляет, — Уэнсдей Аддамс.              Реакция сбивает с толку. Линдер ахает, бегая вниманием от неё к Ксавье и обратно. И переспрашивает, чуть не повиснув на предплечье парня от возбуждённого восторга:              — Боже, боже мой! Так вот ты какая — та самая Уэнсдей Аддамс!              Что за...              Возмущение не успевает сформироваться в полной мере и выплеснуться наружу. Аякс снова влезает и что-то предлагает, подталкивая Ксавье и подтягивая с другой стороны Оттингера для усиления своих аргументов.              Всё снова становится шумным. Ив последний раз смотрит на Аддамс, хихикает и зовёт всех пойти в дом.              Последнее, что остаётся, — расстроенно-обеспокоенный вздох Энид, когда она приглашающе предлагает ей локоть для заземления и утешения.              Уэнсдей фыркает и уходит быстрым шагом, зная, что подруга всё равно последует за ней. Впереди компания парней расходится хохотом и им вторит звонкий смех Ив Линдер.              Она повторяет про себя ещё раз.              Ив Линдер.              Какое тупое имя.