Why'd you only call me when you 're High?

Тихо. Спокойно. И что-то касается моих волос. Даже не касается, а гладит их. Такое прекрасное и непривычное чувство. Места в кровати будто бы нет, кто-то рядом лежит. Не выдавая того, что не спит, Ю вспоминает вчерашний вечер. Много выпитого алкоголя, веселье и много смеха. Вчера был день рождения Сок Юна. Ки Хёк вроде бы сдружился с этим милым и энергичным парнем. От него так и веяло жизнерадостью, не то что от Ю. На этом празднике присутствовали все жильцы общежития. Ки Хёк выпил много алкоголя, очень много. Он, кажется, очень много шутил и даже сыграл на электрогитаре. Удивительно, он не играл на инструменте уже год, но всё равно смог сыграть. У всех это вызвало восторг. Хотя старая бабка опять ворчала, ибо он много нашумел. Вокруг всех этих восторженных взглядов выделялся лишь один. Творец, что всегда тихо и безмолвно наблюдал за ним. Его угольные глаза следили только за ним, изредка наблюдая за его игрой. Напившись, он вспоминает последовательность того, что вчера делал. Всё то, что он вчера вытворил, было ужасно приятным, но теперь таким далёким. Вернувшись в реальность, он почувствовал, как чужое тело прижимается к его собственному. Это не меньше вводило в шок, но самое главное было то, что Мун Джо не просто лежал рядом и гладил его волосы, а мирно наблюдал за Ю, как кот, словно ему дали кошачью мяту и тот никак не может отлипнуть от лакомства. Аккуратно открыв глаза, он сразу же натыкается на взгляд, пронизывающий до костей, отдающий разрядом всему телу, будто после оргазма. Не осознавая, Ки Хёк попытался отстраниться, но чужие руки, до этого почти ничего не делавшие, кроме как лаская голову, сжали лежащее рядом тело. Чужие руки, такие красивые и грациозные, но такие сильные, сжали тело намертво, что можно было подумать, что это предсмертные объятия. Перестав сопротивляться, Ки Хёк так и не почувствовал, как его отпустили, лишь объятия стали чуть более нежными. – Что такое, малыш, что-то не так? Ты выглядишь растерянным, — его речь лилась словно мёд из уст. Некоторые слова он протягивал, словно объяснял что-то непонятливому ребёнку. Разжав тело Ю, Мун Джо продолжает гладить волосы этого ягнёнка. Младший очень походил на невинного, но скрывающего многое чёрного ягнёнка. Именно цвета бездны, а не девственно-молочного. Но самое главное было лишь то, что Ки Хёк был не в своей комнате. Комната Мун Джо. Он бывал в ней, но как таковой никогда не спал со своим творцом. Решив не торопиться, он подыгрывает Мун Джо и прижимается к нему ближе, не стесняясь ничего, он просто ластится к руке, дающей ему ласку. Такую желанную, что при желании больше нигде не почувствуешь. На все свободные и произвольные движения Ки Хёка Мун Джо лишь приподнимает уголки рта в подобие улыбки, но на деле это просто одобрение, которое малыш всегда заслуживает. – Что я делаю в твоей комнате? Вроде я заходил к себе, — молчание длится слишком долго. Ю садится, следом за ним и Со. Сидя впритык друг к другу, Ки Хёк и не думал отстраняться от стоматолога. Мун Джо садится вполоборота к Ю и устало улыбается. Рука, до этого ласкавшая голову, переместилась на спину, поглаживая её. Всё это так странно. Да, Мун Джо может и любит касаться своего творения, но столько прикосновений... Это было непривычно. – Вчера ты заявил, что будешь спать только со мной. Мой отказ ты не воспринял. Все разошлись, а ты остался сидеть возле моей двери. Я впустил тебя. Ты разрыдался на моём плече, а я, как самый преданный тебе человек, просто дал выплеснуть те эмоции, что скопились. Кажется, ты забыл старые уроки. Что я говорил насчёт накопления эмоций? Говори мне. Я выслушаю тебя и протяну руку помощи. Не знаю, сколько тогда времени прошло, но была глубокая ночь, а ты всё рыдал в моё плечо. В конце ты настолько устал, что твоя нервная система дала сбой. Ты просто уснул на мне. Услышанное было воспринято не самыми радостными эмоциями. Оно и понятно. Нет, Ки Хёк не стеснялся выражений своего горя или счастья при дантисте. С ним можно было всё. Но надо держать ту невидимую дистанцию, он никогда не перейдёт черту, если этого не сделает первым Со. Прошлое показало, что не стоит всем доверять, даже если этот человек – твоя семья. Кровные узы ещё не делают нас семьёй. Семья – это те люди, что делают нас счастливыми. Люди, которым мы верим без оглядки. Несмотря на все их недочёты, мы всегда им всё простим. Лишь бы она была и впредь рядом. Чем, в принципе, Ки Хёк не обладал. Поглаживания спины прекратились. Там, где касалась рука творца, остались лишь частички воспоминаний, наполненные теплом и светом. Ки Хёк ответил на слова Мун Джо. – Этого недоразумения больше не произойдёт. Алкоголь плохо на меня подействовал. Ты знаешь, я бы никогда так не сделал в трезвом уме. Всё сказанное было словно извинением. Только за что? Мун Джо только рад утешить своё родное. Проявление живых и таких чистых эмоций было для него как вдох свежего кислорода после дождя.Со наклонил голову в сторону, показывая, что он заинтересован. Брови стоматолога чуть приподнялись, а полуулыбка, которая так и не сходила, стала чуть шире. В эту улыбку Мун Джо вложил всё своё понимание и внимание к нему. Ки Хёку от этой улыбки становится плохо, казалось, он не хотел, чтобы тот его понимал. Он должен справляться сам, а не с помощью творца. Эта поддержка просто вбивает Ю в пол, делая его жалким в собственных глазах. Мун Джо прекрасно понимает 302-го, будто считывает мысли, а на деле он просто понимает его, ведь искренне интересуется его жизнью. Рука Ки Хёка опускается на руку Со. Он дрожит, Ю не может совладать с собой. Единственный, кто его принимает таким, какой он есть, – это Со Мун Джо. Он всегда открыт для своего милого малыша. Руку Ю накрывает рука Со, показывая: «Я рядом», «Я с тобой здесь», «Ты можешь со мной поделиться всем». Этого более чем достаточно. Ки Хёк просто сдаётся. Может, Мун Джо и не воспринимает объятия как что-то нужное и поддерживающее, но он всегда открыт для Ю. – Я могу? – указывая на него, Ки Хёк боится отказа, но зря. Мун Джо затягивает его в свои руки, словно котёнка. Хотя для Со он и был таким: милым, ласковым только с хозяином, а если надо, может и когти показать. Это неловко. Так ещё никогда не было. Будто бы что-то поменялось. Отношение Со к Ю изменилось. Он стал более восприимчивым к творению, стал более заботливым или внимательнее к нему? Или же всё вместе? Он и не знал точного ответа, но будет вернее сказать, что Мун Джо просто так и относился к нему всегда. Просто он этого не замечал или закрывал глаза, принимая это как данность, но только сейчас тот понял всю поддержку, выдержку, заботу, скрытую за словами и действиями по отношению к 302-му. В этом капкане рук хорошо, тепло. По-родному согревающе. Вспомнились первые разговоры с Мун Джо. Тогда это казалось чем-то пугающим, он пугал своей манерой речи, частыми прикосновениями, но он привык и теперь даже не уверен, сможет ли он теперь прожить без них? Скорее всего, нет. Когда все бросили Ки Хёка, его «преданный друг», босс, что обещал помочь, но... нет. Только Мун Джо выслушал, помог, поднял с колен. Благодаря ему Ки Хёк больше не боится, он всегда спокоен, но лишь с ним он может быть собой, хоть тот и тщательно скрывает себя от Со. Ну ничего, он всегда найдёт, где нажать, чтобы выпустить гной. Вот и с эмоциями других он поступал так же. Наверное, так будет лучше. Остаться в этих объятиях и ждать нож в спину, но Мун Джо так не сделает. Но об этом Ки Хёк уже никогда не узнает. Ему лишь остаётся плыть по этому течению, пытаясь держаться на плаву. Так и оставшись в комнате стоматолога, он провёл своё время в забвении.