Есть такой остров Крит

Величайшим художником, скульптором и зодчим Афин был Дедал, потомок Эрехтея. О нем рассказывали, что он высекал из белоснежного мрамора такие дивные статуи, что они казались живыми; казалось, что статуи Дедала смотрят и двигаются. Много инструментов изобрел Дедал для своей работы; им были изобретены топор и бурав. Далеко шла слава о Дедале. У этого-то великого художника был племянник Тал, сын его сестры Пердики. Тал был учеником своего дяди. Уже в ранней юности поражал он всех своим талантом и изобретательностью. Можно было предвидеть, что Тал далеко превзойдет своего учителя. Дедал завидовал племяннику и решил убить его. Однажды Дедал стоял с племянником на высоком афинском Акрополе у самого края скалы. Никого не было видно кругом. Увидев, что они одни, Дедал столкнул племянника со скалы. Был уверен художник, что его преступление останется безнаказанным. Упав со скалы, Тал разбился насмерть. Дедал поспешно спустился с Акрополя, поднял тело Тала и хотел уже тайно зарыть его в землю, но застали Дедала афиняне, когда он рыл могилу. Злодеяние Дедала открылось. Ареопаг присудил его к смерти. Спасаясь от смерти, Дедал бежал на Крит к могущественному царю Миносу, сыну Зевса и Европы. Минос охотно принял под свою защиту великого художника Греции. Царь Минос был совсем молод – ему скоро исполнялось двадцать лет. Он был полон сил, стремлений, мудр несмотря на юность и имел все шансы стать одним из лучших царей, виденных Критом мудр несмотря на юность и прозорлив. Однако иногда и цари бывают растеряны. Например, когда им докладывают, что величайший художник и скульптор, за статую, выполненную которым предыдущий правитель отдал больше денег, чем за ремонт дворца, живая легенда и объект восхищения, находится на Крите и просит с ним, Миносом, встречи. Разумеется он слышал о произошедшем в Афинах, но юноше, всё ещё не до конца привыкшему к царскому статусу, оказалось на удивление сложно осознать, что подробный человек решил просить убежище именно на Крите. – Приведите его. – немедленно ответил царь гонцу и тот убежал за Дедалом Гений и убийца выглядел совсем не так, как представлял Минос. Он был высоким, худым, с длинными волосами и какими-то непонятными, очень живыми глазами. Впрочем не только они, всё в Дедале дышало жизнью – не юной и бушующей как в критском царе, а спокойной и бесконечной. На нём был надет лишь короткий хитон, как будто мужчина не умел взять, сбегая, ничего, кроме него и изящной арфы, бережно прижатой к груди словно самое ценное. – Здравствуй, мастер. Что привело тебя на Крит? – юноша сидел на троне и из-за этого был выше человека напротив, но смотреть на него сверху вниз почему-то не получалось. Взгляды на мгновение встретились и Минос тут же отвёл свой – глаза его собеседника слишком отвлекали – Дома.. – лицо Дедала помрачнело. – Дома меня обвиняют в убийстве и я не могу там остаться. Я прошу убежища и надеюсь, что смогу пригодиться на Крите Все вопросы о том, справедливо ли обвинение умерли не родившись. Они не имели значения, царь уже принял решение, возможно даже раньше, чем увидел Делала лично – И почему же именно у меня? – только и спросил Минос Мастер поднял голову и посмотрел ему в глаза – Потому что я слышал, что ты великий царь. – в прямом ответе не было слышно ни капли лести, только констатация факта. – Остальные известные мне цари гонятся за своими желаниями и забывают об ответственности, с которыми связана их власть, но не ты. Если я и буду служить кому-то из правителей, я желаю чтобы он был именно таким Минос действительно считал, что в первую очередь он служит людям. Он должен обеспечить безопасность и процветание Крита, приумножить доставшееся от предков и исправить их ошибки. Однако услышать это от другого человека, ещё и столь искреннего было приятно. – Что ж, оставайся, Дедал. Если слухи не врут, ты – ценное приобретение для Крита – Если слухи не лгут, Минос, Крит – то место, где я хочу остаться