Рефлекс к свадьбе!

Если бы кто-то сказал Нилу несколько лет назад, что он однажды окажется в центре свадебной вечеринки — своей собственной — с кольцом на пальце, Эндрю рядом и всей командой, собравшейся ради него... Он бы рассмеялся. Или убежал. Но сейчас он просто стоял посреди двора, украшенного огнями, под звуки музыки (отвратительно подобранной, спасибо Аарону), с бокалом в руке, и смотрел на своего мужа. Мужа. Эндрю сидел на перилах, наблюдая за происходящим с выражением скуки, за которой Нил давно научился видеть совсем другое: он доволен. Просто так, тихо, по-своему. — Ты знаешь, что Никки только что начал собирать подписи за то, чтобы мы устроили вторую церемонию — «по-настоящему гейскую»? — Если он включит ещё один трек ABBA, я выключу электричество. — А если я включу? — Тогда я выключу тебя. Нил засмеялся и подошёл ближе, встав между колен Эндрю, прислонившись к нему. — Они все смеются. Все счастливы. Это странно. — Это похмелье на будущее. --- В это время на танцплощадке: Никки танцевал с Дэн, а потом с Кейтлин, а потом — почему-то — с Кевином, который всё ещё держал бокал вина, даже когда пытался делать «вращения». — Почему ты двигаешься, как будто у тебя две сломанные лодыжки? — закричала Дэн, смеясь. — Это танец великих, — парировал Кевин, чуть не упав. Кейтлин обняла Аарона, прижавшись к нему спиной, и прошептала: — Я даю нам ровно двадцать минут, прежде чем кто-то упадёт в бассейн. — Я надеюсь, это будет Никки. — Моя ставка — Кевин. — Нил и Эндрю остались в стороне. Никто не настаивал, никто не тянул их танцевать. Все просто принимали: они такие. Это — норма. — Что ты думаешь о всех этих… — Нил махнул рукой на танцы, громкую музыку и гирлянды. — Театрально. Бессмысленно. Слишком ярко. — Но ты остался. — Потому что ты здесь. Нил замолчал на секунду. — Спасибо. За то, что согласился. — Это не было да. Это было: «хорошо, только без драмы». — Всё равно звучит как «я тебя люблю». — Тогда ты глупее, чем я думал. Эндрю поцеловал его — коротко, без пафоса, но в этот момент всё шумное пространство словно исчезло. Всё, кроме этих двоих. — А в это время: Никки закричал: — Тост! Слушайте все! Я хочу сказать — чёрт, Нил, ты правда женился! На Эндрю! Ты понял, куда ты подписался?! Смех. — А если серьёзно... Я был рядом, когда вы начинали. Когда вы дрались, смотрели друг на друга как на бомбу с часовым механизмом, а потом как на дом. Я — чертовски рад, что вы выбрали друг друга. И что, несмотря ни на что, вы остались. Выжившие. Вместе. Молчание. Потом аплодисменты. — Ладно, а теперь танец молодожёнов! — Нет, — сказал Эндрю. — Ни за что, — сказал Нил. — Я поставлю Nothing Else Matters на укулеле, — пообещал Никки. — Я уйду. — Серьёзно, как же скучно вы себя ведёте! — Позже, когда вечер превратился в ночь, гирлянды начали гаснуть, а на полу остались огрызки еды, кто-то (никто не признаётся кто) начал выкидывать в бассейн декоративных гномов. Кевин, окончательно пьяный, сидел с бутылкой вина и бубнил: — Вот бы чемпионат по любви. Я бы выиграл. Я влюблён в Эксию. — Мы знаем, — устало отозвался Аарон. — Знаете, я бы женился на мяче. — Мы знаем, Кевин, мы знаем. — А Нил и Эндрю лежали на крыше дома, под ночным небом. Рядом. В молчании. В тепле друг друга. — Это всё правда? — прошептал Нил. — Правда, — ответил Эндрю. Потом, после долгой паузы: — Я знаю, что не говорил это прямо. Никогда. Не так, как ты хотел бы слышать. Нил повернул голову, смотря на Эндрю. — Но если ты думаешь, что я выбрал тебя просто так, ты дурак. — Я и есть дурак. Твой дурак. Эндрю закатил глаза. Нил улыбнулся. Внизу всё ещё играла музыка. Смех. Звон бокалов. Жизнь продолжалась. А наверху, под ночным небом, было только спокойствие. И двое, которые наконец-то нашли то, что другие ищут всю жизнь: — друг друга.