Красный цвет тебе к лицу

От волос все еще пахло осенней прохладой и немного шампунем. Пальцы скользили по разгоряченной после душа коже. Между губ застыл вкус приторной ягодной жижи и старого доброго гарика. Дима, сидя на чужих коленях, поерзал, прижимаясь ближе, голой грудью к голой груди, и, ловя стон в ответ своими губами, зарылся пальцами в отросшие кудрявые пряди, оттянул их. Собственные колени утопали в мягкости матраса. Олег огладил обнаженную спину и сжал ладони в районе поясницы, легко касаясь резинки домашних шорт, толкнулся навстречу. Дима довольно промурлыкал и углубил поцелуй, сплетая языки. Они отстранились, чтобы перевести дыхание. В полумраке комнаты Олег завороженно смотрел на мягкую улыбку Димы, массирующего его затылок. С красной подсветкой, тянущейся под потолком, Матвеев выглядел как личный демон, инкуб или суккуб — не суть важно — толкающий одним своим невинным видом на грех. Олег невольно вспоминает, как противился этой красной подсветке, говорил, что это «кринж для малолетних пубертатников», а теперь сам каждый вечер включает ее, потому что этот цвет невероятно к лицу его парню. Олег поддел пальцами резинку шорт и наклонился, намереваясь прижаться губами к раскрашенной татуировками шее, но Дима легким толчком в грудь отстранил его и поднялся на ноги. Шепсу же оставалось потерянным взглядом смотреть на него вслед, он даже не пытался скрыть стояк. Он почти заскулил, словно брошенный щенок, стоило Диме положить ладонь на его щеку и погладить кожу большим пальцем. — В чем дело? — он облизнул губы, слизывая с них вкус диминой электронки. И тут Дима растянул губы в той самой улыбке, не предвещающей ничего хорошего. Олег мысленно помахал на прощание своему желанию спокойно потрахаться перед сном. — Помнится, несколькими часами раннее, ты сказал, что любишь связывать своих сексуальных партнеров, — Олег удрученно простонал, вызывая этим смех у Димы. — Что-то не замечал у тебя такого пристрастия. Такое пристрастие было. Но не у него, а наоборот. Олег едва ли может вспомнить хотя бы один раз, когда он связывал Диму, несмотря на то, что знает о его желании быть связанным. Но Олег был полным профаном в шибари, а многочисленные схемы вызывали лишь раздражение и желание сплести из веревки удавку, а не красивый узор. Матвеев даже предлагал ему плести фенечки, чтобы набить руку и выработать терпение, но южному вспыльчивому характеру это не помогло. А Диме, спокойному, флегматичному Диме, нравилось, как узел за узлом хлопковая веревка опоясывала кожу. Пока Олег мысленно жалел себя несчастного, Дима достал из прикроватной тумбы моток красной веревки и кинул ее, попадая тому прямо в страдальческое выражение лица. Спасибо, что плетку не кинул, это было бы больнее. — Давай, герой любовник, хвастайся способностями. Оценим твое мастерство, — Дима стянул с себя шорты, под которыми ничего не было. Олег, проследив за его движениями, сглотнул. Он не заметил, как рядом на покрывало упал телефон, на экране которого виднелась не самая сложная схема бондажа, но при этом задействующая весь торс. — Может, всё-таки не надо? — попробовал Олег, растерянно беря в руки телефон. — Надо следить за языком, Олежа, — Дима сел на кровать по-турецки, не стесняясь своей наготы, и протянул соединенные запястья. — Начни с рук. Не ной, а то я еще вспомню про «Олежа любит пожёстче». Или как ты там сказал? Олег испуганно ойкнул, вспоминая весь арсенал Димы и сколько из него было не опробовано по причине «боится всяких этих садомазобдсм». Он последний раз умоляюще смотрит на решительное лицо возлюбленного и откладывает телефон, чтобы взять в руки веревку. Дима окликнул Алису и попросил негромко включить что-то из зарубежного мелодичного рока. Через несколько мгновений из колонки послышалась музыка. После первого узла мозг посылает недвусмысленные сигналы в пах. Олег и не думал, как красиво будет выглядеть на тонких татуированных запястьях. Точно, Диме же идет красный цвет. — Мы второго пришествия ждем или что? — вышеупомянутый несдержанно лягнул Олега. Он фыркнул и продолжил обвязывать веревкой чужие руки. Когда веревка опоясывала уже локти и выше, а Олег тихо шептал ругательства на кривые узоры, Дима вновь заговорил. — Надо было за спиной руки связать. Олег раздраженно вздохнул и случайно затянул узел туже нужного. — А раньше сказать не мог? — Не парься, я шучу. Олег поднял голову и встретил насмешливый взгляд, мгновенно успокоивший его негодование. Дима наклонился вперед и мимолетно клюнул его поцелуем в губы. — Спокойнее, наслаждайся процессом, мастер. — А почему не сенсей? — весело хмыкнул Олег, увеличивая изображение на телефоне, чтобы лучше понять, что делать. Возбуждение неминуемо спало, а несложное плетение оказалось, как задачка по математике, которую непременно нужно решить. Веревки некрасиво перекручивались, образовывали кривые ромбы и просто бесили, когда отказывались ложиться нужным образом. Олег чувствовал себя на бою с ядовитыми змеями, а Диму дудочником, единственным, кто способен этих змей укротить. — Тогда уж кохай, а я твой семпай, — Дима поерзал и вытянул затекшие ноги, расположив Олега между них. — Не устал? — участливо поинтересовался Олег и, отвлекшись от связывания, погладил худые бедра. Дима выпрямился и размял плечи, насколько позволяли связанные конечности. — Все норм, погнали дальше. Олег любовно провел пальцами по его рукам, проверил, несильно ли затянул узлы, мягко поцеловал кожу над локтем, не скрытую веревками. — Разве кохай и семпай это не с японского? — переходя на торс, спросил Олег. Он нахмурился, пытаясь вспомнить все свои знания азиатской культуры из аниме. — Так-то шибари — это японская техника, — он выпрямился, стараясь облегчить задачу. — Потуже затягивай, я не кисейная барышня. Олег перекинул веревку вокруг его груди и опустил руки, вздыхая. По окну застучал осенний дождь, перебивая тихую музыку, все ещё проигрываемую колонкой. Дима сидел рядом, было слышно его размеренное дыхание. Его кожа покрылась мурашками. Непонятно: от тугих веревок или от холодка, пробегающего по совершенно обнаженному телу. Олег молча впитывал этот момент, откладывая его в памяти. Они вроде занимались чем-то, близким к бдсм, но он ощущал себя невероятно комфортно и уютно, будто они сейчас сядут смотреть фильм и обниматься. — Что? — наконец, спросил Дима, внимательно разглядывая его лицо. Его волосы, отросшие до каре, лезли в лицо, от чего он постоянно их забавно сдувал. Олег заправил ему передние пряди за уши и получил благодарную улыбку в ответ. — Да устал просто. Сейчас передых и продолжу. — Давай, давай, а то я скоро засну. Олег усмехнулся и щелкнул его по носу. — Ничего, я тебя разбужу. Оставшееся плетение пошло быстрее. На торсе не было таких мелких деталей узора, как на руках, поэтому обвязав грудь сверху и под, Олег завязал узел на стройном животе и оставил нити. — Все, хватит с тебя. Дима не стал возражать, проверил прочность узлов, пошевелив руками, и откинулся назад, падая головой на подушки. Он устроился поудобнее и распрямил ноги. Олег, глядя на него, лишь фыркнул. — Теперь я в твоей власти, делай что хочешь. Смазка знаешь где, — он потянулся, прогибая спину. — Значит, ты просто лежишь, а я работаю? — Да, прямо как ты обычно, — усмехнулся Дима, сжимая коленями бока Олега. — Зараза, — засмеялся тот, шлепнув любовника по бедру. Он окинул Диму взглядом, не убирая ладони с бедра. Дима расслабленно лежал на постели, словно не он был плотно связан. Волосы его, заправленные за уши, ореолом растрепались по подушке. Карие глаза горели похотью, противореча этому напускному спокойствию и кончикам губ, растянутых в полуулыбке. В полумраке комнаты Олегу казалось, что в темной радужке он видит что-то бесовское, не иначе. Концы красной бечёвки змеями вились по покрывалу, делая Матвеева похожим на мифическое существо. Олег потянулся запястья Димы вверх и закинул ему руки за голову. Благо, это плетение не фиксировало положение рук, и мужчина теперь мог рассмотреть лучше плоды своих трудов. Он поправил неровные ромбы, стягивающие грудь, легко коснулся сосков, но не задержался на этом. Дима Матвеев был божеством. Голым, лохматым, с бесовскими глазами и красной нитью, связывающей его тело. — Мне приятно твое внимание, — он фыркнул, улыбаясь шире. — Но я тут не молодею. — Мне кажется, для связанного ты слишком наглый, — Олег наклонился и мазнул поцелуем по чужим губам. Дима незамедлительно ответил и разочаровано вздохнул, когда Шепс опустился ниже, покрывая поцелуями подбородок и острые скулы. Матвеев откинул голову, прикрыл глаза, открывая Олегу больше манящей бархатной кожи. Тот, в свою очередь, воспользовался возможностью, и, проходя губами и языком по чернильным рисункам, мягко прикусил кадык, после чего втянул кожу в самом центре нарисованной искры, наслаждаясь прерывистым вздохом сверху. Широкие ладони поглаживали бедра, поднимались по бокам и играли с концами веревки. Достаточно вылизав шею, Олег опустился ниже, миновал ключицы и прижался губами между узлов. Когда губы подхватили вставший сосок, Дима выгнулся и рефлекторно опустил руки, желая обнять Олега за плечи. Шепс мгновенно отстранился и прижал связанные запястья обратно к подушке. Глухо произнес в губы, обдавая теплым дыханием: — Держи руки так. — Олеж… Дима явно пользовался ситуацией, давил на нужные рычажки, местоположение которых знал только он сам. Он вновь прогнулся, протяжно выдыхая имя возлюбленного, соблазнительно приоткрыл влажные губы. Стройными ногами талию Олега обнял, прижал к себе и толкнулся вверх бедрами, создавая трение. Но Олег видел его хитрые глаза. Нет уж, раз сегодня бразды правления у него, то все будет так, как он решит. Игнорируя явные провокации, Олег вернулся к груди и укусил в опасной близости с соском. Связанные запястья он продолжал одной рукой держать, а второй гладил ребра, пробирался пальцами под веревку. Под аккомпанемент тихого стона все же перешел ласками на сосок, втягивая его и терзая горячим языком. Дима несдержанно стонал и толкался бедрами вверх. Шепс ладонями прижал его к кровати, не позволяя двигаться, и опустился ниже, оставляя влажный след на втянутом животе. Игриво прикусил тазовую косточку. — Такой нетерпеливый, — усмехнулся Олег и обдал дыханием влажную головку. Дима простонал сквозь сжатые зубы. Его уже тресло от перевозбуждения, Олег понимал это и сам был близок к такому состоянию. — Потерпи еще немного. Он отстранился и потянулся под подушки за спрятанной где-то смазкой. Матвеев возмущенно выдохнул и повернул голову, после чего укусил запястье, находящееся возле его лица. — Эй, ты что делаешь? — нащупав нужный пузырек, Олег выдернул руку и прижал к себе. Он грозно наклонился над Матвеевым, ловя его полный вызова взгляд. — Поторапливаю, — Дима смотрел из-под ресниц и вновь так усмехнулся, что Шепс не счел нужным сдерживаться и наклонился, впиваясь в его губы поцелуем. Дима выражал свое недовольство в резких движениях языка и зуб, а Олег отвечал ему тем же, посасывая нижнюю губу. Долго это не продолжалось. И не могло, оба уже изнывали от желания. Олег сел на постели, между разведенных ног, и наклонился к чужому члену, отвлекая Матвеева от своих действий. Покусывая кожу у основания, он открыл смазку и вылил себе на пальцы. Звук щелчка тюбика потонул в димином стоне, когда пухлые губы накрыли головку члена. Олег завел руку за спину и неспешно ввел палец в себя, вторя стону Димы и пуская вибрации по члену в своем рту. Матвеев толкнулся навстречу, заставляя Олега взять до середины. Он возмущенно посмотрел вверх, но Дима затуманенным взглядом уперся в потолок. Олег задвигал головой, опускаясь ниже, вслушиваясь в мелодичные глухие стоны. Он растягивал себя двумя пальцами, хмурясь от ощущений. Шепсу не нравилась долгая растяжка, поэтому он всегда торопился, если был снизу. Если же он растягивал Диму, то не мог себе этого позволить и всегда использовал много смазки, долго и медленно вбиваясь пальцами в мужчину, пока покрывал бледную кожу поцелуями. Часто Димка растягивал его и это было похоже на сладкую пытку. Матвеева, вероятно, в меде учили каким-то фокусам, раз он мог заставить партнера так извиваться и стонать от одних лишь пальцев. Олег выпустил член изо рта, чтобы добавить смазки на пальцы, и вновь вернулась к своему занятию. Сквозь помутневшее сознание Дима уловил паузу. — Что ты… — он напрягся, вглядываясь в полумрак. Когда глаза выхватили руку, направленную за спину, Дима громко вздохнул и дернул бедрами. — О боже. — Не поминай имя господа всуе, Дим, — Олег спрятал стон, прижавшись губами к коже паха, когда проник внутрь тремя пальцами. Оставив засос, Шепс языком прошелся по всей длине члена. — Стой, стой, — пробормотал Дима, ёрзая. — Я так скоро кончу. Олег оставил влажный поцелуй на головке и приподнялся. Пальцы свободнее скользили внутри, и он прикусил губу, рассматривая вид перед собой. Свободной рукой Олег отыскал брошенный на покрывало телефон Матвеева и открыл камеру. Одной рукой было неудобно фотографировать, поэтому он достал пальцы из себя и, не стесняясь испачкать телефон в смазке, направил камеру на Диму. При плохом освещении телефон не хотел фокусироваться, отчего Олег пару раз выругался под нос. Сделав несколько снимков, со вспышкой и без, он откинул телефон за себя. Дима смотрел на него так, словно хотел съесть. О, Олег определенно поставит одну из фоток на обои, чтобы постоянно любоваться им. Олег перекинул ногу через него и уселся на бедра, проезжаясь ягодицами по члену. Дима заскулил от легкой стимуляции и ощущения чужого веса на себе. Дразня, Олег мягко двигался вперед-назад и скреб короткими ногтями по исцелованной груди, поддевая шибари. — Черт тебя подери. — Черт сейчас и подерет, — усмехнулся Шепс. Он приподнялся и направил член в себя, предварительно обильно смазав его. Поспешная растяжка немного затрудняла дело. Ощущая давление, тепло стенок и их узость, Дима вновь застонал. Олег откровенно наслаждался тем, каким громким и несдержанным он был, когда передавал роль доминанта в сексе Шепсу. Сам Олег с трудом сдерживался, чтобы позорно не кончить. Опустившись до конца, он расслабился, привыкая. Руки наткнулись на длинные концы веревки и, намотав их на кулак, Шепс потянул к себе. Дима прогнулся в спине, направляясь за движением веревок, но Олег придержал его, кладя ладонь на живот. — Не дрыгайся. — Вперед, ковбой, — хмыкнул Дима, шевеля бедрами. Голос его звучал необычайно низко. — Или может тебе еще шляпу принести? Ты не торопись. — Сучка, — Олег на пробу поднялся и опустился, поерзал, выбирая нужный угол. — Ты же сам хотел лежать и ничего не делать. Не давая Диме времени на ответ, Олег заскользил бедрами вверх-вниз. Сначала медленно, прикрывая глаза, смакуя то чувство наполнения, которым награждал его член Димы. Хлюпающий звук смазки доносился снизу, Олег прикусил губу. Волнительное тепло разносилось по телу. Дима же согнул колени и подмахивал бедрами в темп. Олег дернул за веревки, за который продолжал держаться, как за поводья, напоминая лежать смирно. Мягко кружа бедрами, он задел простату и замер, сдерживая дрожь. Дима заметил заминку и понял все без слов, вновь начал толкаться, но Олег не остановил его. Опустив руки на чужой пресс, он позволил трахать себя, запрокинув голову, насаживался на член. Совместными усилиями их темп ускорялся. Олег в несдержанном быстром темпе опускал бедра, тянул за шибари, перетягивая узлы. Натертые колени скользили по простыням, разъезжаясь в стороны. Он вдруг почувствовал непреодолимое желание ощутить на себе прикосновения диминых рук, ощутить, как он музыкальными пальцами сжимает его массивные бедра, помогая двигаться, ощутить, как притягивает его к себе. И в этот момент прекрасное японское искусство только злило Шепса. Он сожжет все эти веревки Матвеева. Или больше не будет заплетать руки, только остальную часть тела. Собственные ладони заскользили по ненавистному плетению выше, вновь огладили обласканную грудь и шею, на которых начинали выделяться следы от сдавливания, едва заметные в полумраке, мягко обняли лицо Димы, искаженное в удовольствии. Не прекращая фрикций, Олег наклонился за поцелуем. Матвеев потянулся на встречу, обхватывая чужие губы своими и ловя каждый стон, когда член так идеально попадал по простате. Целовались они медленно, не в темп движениям бедер, но чувственно. Сплетая языки, Олег чувствовал, словно из него выкачали весь воздух и способность здраво мыслить, но не мог оторваться от манящих губ. Возможно, сам Дима и высосал этого из него, вместе с тем и всю энергию. Шепс приоткрыл глаза, встречаясь с гипнотизирующим страстным взглядом. Так могли смотреть только демоны Димы. На особо глубоком толчке Олег поддался вперед, стукаясь зубами. Он нелепо завалился, задирая бедра, и, оторвавшись от поцелуя, уткнулся в подушку, рядом с ухом Матвеева. — Все, Дим, я не могу, дальше сам. — Принцесса, — Дима, повернув голову, клюнул его куда-то в скулу. Матвеев согнул колени и задал быстрый неглубокий темп, вынуждающий Олега негромко постанывать и хвататься пальцами за острые плечи. — Давай, Олежик, еще немного. Олег растворялся в моменте, в неровных движениях, в теплом дыхании Димы, смешанным со стонами и вздохами. Приподнявшись на локтях, он вновь поцеловал любовника, активнее толкаясь навстречу движениям, чувствуя приближение волны оргазма, от которого поджимались пальцы ног. Дима одобрительно простонал на такой жест помощи. Олег отстранился и провел двумя пальцами по влажной от слюны губе, слегка нажал, вынуждая вобрать внутрь. Смешок обдал пальцы, и Матвеев послушно открыл рот, посасывая оба. От вида Димы с влажной челкой, прилипшей ко лбу, помутненными глазами, обсасывающего его пальцы, Димы, погрязнувшего в похоти, в животе что-то перевернулось, вынуждая Олега сжаться. Матвеев простонал, ощущая дополнительное давление стенок, делая эту картину привлекательнее. Олег вынул влажные пальцы и выпрямился. Его тело сковывала усталость, но желание оргазма подгоняло не останавливаться. Влажными пальцами он обхватил головку и задвигал рукой по собственному члену в такт толчкам. Губы беспорядочно бормотали какие-то глупости, едва слышные. Олег вновь сжался, и Дима успел лишь простонать его имя, запрокидывая голову, извиваясь под красными нитями и кончая глубоко внутрь. Бедра дрожали. Олег инертно не прекращал двигаться, пока сам быстро дрочил себе. Дима обмяк, смотря на него из-под полуопущенных ресниц, и Шепс не выдержал этого взгляда, кончил, пачкая несчастные красные нити, после чего вновь упал на Диму, находя его губы своими в ленивом поцелуе. — Олег, — позвал Дима сквозь поцелуй, отойдя от оргазма. — Мне нужна помощь. — Что такое? — забеспокоился тот. — У меня застряли руки, — Олег сначала недоумевающе посмотрел на него, а потом поднял взгляд. — Еще минут пятнадцать назад. Я за что-то зацепился. У меня руки затекли пиздец, я сейчас сдохну. Олег засмеялся и приподнялся, освобождая Диму из плена одной из балок, за которую зацепилось ослабевшее плетение. Дима облегченно простонал, опуская связанные запястья. — И кто из нас принцесса? — фыркнул Олег. — Спасаю тебя как благородный рыцарь. — Если развяжешь меня, то буду кем угодно, — устало пробормотал Матвеев. — Возьми ножницы и просто разрежь все к херам, так быстрее будет. Олег поморщился. Ему так не хотелось вставать, но вызволить Димку надо было. Приподняв не менее затекшие бедра, он ощутил, как по ним течет сперма, замер, проживая этот момент. Неловко перевалившись, Олег поднялся с кровати и отыскал на столе ножницы, после чего вернулся и, забравшись коленями на кровать, поспешно освободил Диму от всех плетений, над которыми так долго пыхтел. Откинув ножницы на тумбочку, Олег упал на постель и взял подик с той же тумбочки, затягиваясь ягодным дымом с ноткой гари. — Эх, а я так старался, — покачал головой он. — У тебя фотки остались, — заметил Дима, разминая запястья, и забрал свой подик, выдыхая в лицо Олегу. — Точно, — только вспомнив про них, Олег принялся шарить рукой в поисках телефона, но его обхватили за талию и потянули на себя. Он обернулся к Диме. — Потом посмотришь, сейчас чилл, — Дима откинул под на подушку, прижался ближе, обхватывая его руками и закидывая ногу Олега на себя. Шепс расслабился, растекаясь в уютных объятиях и мягких поглаживаниях соскучившегося по прикосновениям Димы, массируя красные следы от связывания. Тот же, мило улыбаясь, провел по бедру выше и скользнул пальцами между ягодиц. Олег промычал, утыкаясь в татуированную шею. — Ты мерзкий, — пробормотал он, однако никакого дискомфорта от очередного посягательства на свою задницу не испытывал. Пальцы скользнули во влажную глубину, огладили стенки и с хлюпаньем выскользнули. Вместо этого Дима увлеченно начал мять упругие бедра. — Какой есть, другого нет, — фыркнул он. — И где только такие находятся? — Где нашли, там больше нет. Олег хрипло рассмеялся. Дима со смешком чмокнул его макушку. После чего он окликнул колонку и попросил ее выключить музыку. — Надо в душ сходить, — произнес Дима в образовавшейся тишине, вздохнув. Сперма на коже высыхала, неприятно стягивая. Но Олег чувствовал, что на ослабших ногах далеко не дойдет, так что это будет проблемой его завтрашнего. Глаза предательски слипались. Он протестующе промычал в ответ, не поднимая головы. — Хорошо, значит сегодня как свиньи, — Дима легонько шлепнул его по ягодицам и поднял ладони выше, поглаживая спину. — Хочешь, я завтра тебя вылижу. Сегодня уже рубит жестко. — Ты все еще мерзкий, — пробормотал Олег и несильно прикусил кожу на шею возлюбленного. Дима фыркнул. — Но ты же не против, — заметил он. — Посмотрим завтра. Дима звонко чмокнул его в макушку и провалился в сон следом за любовником. Где-то под боком упирался разряженный телефон и подик, а красный полумрак всё также освещал комнату.