Гедонизм

Всем людям в какой-то момент необходимы ленивые выходные. Без будильников, необходимости вставать и что-то делать. Без планов, встреч, созвонов и прочих социальных взаимодействий. Просто немного времени для себя, чтобы восстановить ресурсы и энергетический потенциал. Возможность провести выходные в ленивой неге у Жанны и Марины появлялась довольно редко. Всё чаще на выходные они могли заниматься какими-то семейными вопросами, либо же конструировать планы на будущее, либо исполнять предыдущие. Словом, вот чтобы просто полежать без дела, они позволяли себе ой как не часто. Пятница выдалась длинной и тяжёлой, они вернулись из офиса только в двенадцатом часу и даже не захотели выходить на ставшую почти традиционной ночную прогулку. Просто закинули в себя салат, приняли душ и рухнули в постель, чтобы вырубиться мгновенно. Марина сейчас в тестовом режиме запускала музыкальный канал. Работы было много, люди тупили чрезмерно, а Князева на это злилась, потому что, как и всегда, не каждый винтик её любимого механизма работал идеально. Так что прошлые три недели выдёргивать жену с работы Жанне приходилось чуть ли не насильно. Уставшая, но тревожная, Марина засыпала только в её руках и крайне тяжело просыпалась по утрам, чтобы снова вернуться на работу и продолжать настривать всё и всех. Так что в эти выходные Жанна была настроена ничего не делать. Тем более никакой работы в их квартире. Только покой и умиротворение. Ну и там, по мелочи: секс, вкусная еда, ванная. Может быть, массаж. Может быть пару тройку раз куни замутить, чтобы Марина и думать забыла обо всех рабочих проблемах. Такой вот день, полный удовольствий и наслаждения. Гедонистические выходные. К счастью, судьба благосклонно позволяет Жанне проснуться раньше Марины и немного понаблюдать за спящей супругой. Расслабленное лицо, чувственные, чуть приоткрытые губы. Пушистые волосы, которые разметались по подушке. Жанна с нежностью убирает волосы, чтобы они не лезле Марине в глаза и рот, а после проводит кончиком пальца по нежной коже щеки. На Марине, конечно, нет никакой косметики сейчас. И это абсолютно не нужно, чтобы Жанна считала свою жену самой прекрасной женщиной во вселенной. Это не только и не столько о внешности, сколько о личности Марины, о многогранности характера, о бешеной харизме, об эффектности, о чувстве юмора и невероятном интеллекте в связке с шикарной фантазией. Это то, что гораздо больше просто конвенционально красивой внешности (хотя, спросите Жанну и она со всем возможным пылом скажет, что Марина самая красивая женщина из всех когда-либо существовавших женщин на планете). Уровень обожания плохо поддавался описанию, в самом деле. И было просто магией получить от Марины взаимность, почувствовать на себе, как Князева умеет любить, заботиться, оберегать. Так что Жанна считала себя и впрямь чертовски везучей, раз она получила Марину, тем более в качестве своей жены. Сколько нежности было сконцентрировано в теле Жанны, сколько любви, откровенного обожания. Она думала, что эта влюблённость будет с ней пару месяцев, а потом она либо перерастёт в любовь, либо выгорит, оставив после себя пепелище и горьковато-сладкое разочарование. Но вместо плавного изменения она просто получила к влюблённости и любовь сверху, как кувалдой по башке. Не прекращая боготворить Марину, она так же сумела рассмотреть все её привычки, тупые ритуалы, неприятные черты личности и разного рода торчащие то там, то здесь, отголоски психотравм, которые, если их случайно заденешь, могли привести к нехуйственной такой ссоре. Марина в быту была человеком специфичным, а Жанна и того хуже. Приходилось договариваться, притираться, приспосабливаться к особенностям друг друга. Как и любой другой паре, впрочем. Это было ожидаемо, закономерно, и не вызвало таких уж серьёзных проблем. И, как ни странно, романтику эта бытовуха убить не смогла. Так что помимо влюблённости Жанна получила привязанность к Марине, привычки, сложенные в паре, особенности реагирования и широко раскрытые глаза на не всегда приятные Маринины черты. Изменило ли это что-то? Ни-ху-я. Как Жанна сходила с ума по этой женщине, так и продолжила. Только теперь зная, что Марина всё время оставляет грязную чашку на столе, что меняет парфюм по несколько раз в месяц, потому что он ей надоел, что любит мыться под настолько горячей водой, что по сути варится в кипятке. Это и ещё тысяча и одна мелочь, о которой Жанна знает и которую принимает, потому что такова Марина. И Марина, на грани сна и пробуждения, возится на постели. Переворачивается, утыкается носом Жанне в шею, обхватывает рукой за талию, а ногу укладывает поверх бёдер. Любимая поза коаллы, а Жанна в качестве ветки. Обыденно и привычно, но почему-то заставляет сердце Хмелик забиться чуть чаще. Она не без труда вытаскивает руку, чтобы убрать прядь волос Марине за ухо и погладить по щеке. По тому, как сила давления меняется и тонус возвращается в мышцы Марины, она понимает, что жена проснулась. Но гладит по волосам, не переставая. Марина любит, когда Хмелик возится с её волосами. Расчесывает перебирает, просто гладит. Это всегда действует на Князеву умиротворяюще. Короткий поцелуй в ключицу Жанны означает полное пробуждение жены ещё до того, как она приподнимается на локте. — Утра, Хмелик, — хрипловато говорит она, не садясь и при этом не опуская взгляд. Разглядывает Жанну с удовольствием и интересом, словно видит что-то необычное, но привлекательное. Эдакую редкую песчаную кошку, крошечную, свирепую, но очень уж симпатичную. — Утра, — с ноткой игривости вторит Жанна. Не намёк, а скорее предложение, пусть и не озвученное. Не проходит и нескольких секунд, а они уже целуются, жадно, свирепо, будто голод друг по другу делает их более резкими. Это игра, где у Жанны есть преимущество: она только лишь поцелуями может довести жену до состояния тотального невменоза. И потому, как чаще всего и бывает, власть в постели достаётся ей. Это не соревнование, скорее органичное конкретно для их пары распределение ролей. От случая к случаю бывает и иначе. Слишком много факторов замешано. Настроение, обстановка, количество энергии, да и просто желание чего-то конкретного. К счастью, их склонеость обсуждать в том числе секс, сыграла на руку, убрав кучу потенциальных проблем. Ну а что? Кинки у всех свои… они же не телепаты, чтобы мысли друг друга читать. И хотя они друг друга уже интуитивно понимают, на уровне малейших телодвижений, всё же… — Всё хорошо? — уточняет Жанна, внимательно глядя в мутные вот возбуждения глаза жены. — Лучше, чем можно себе представить, — легко улыбается Марина в ответ. Поэтому Жанне ничего не стоит стянуть чёрный шелковый топ с Марины, а затем и стащить короткие спальные шорты вместе с бельём. Марина своего тела не стесняется, к счастью, и в дневном свете позволяет рассмотреть себя полностью, не делая ни единой попытки прикрыться. — Идеальная, — вздыхает Жанна, прежде чем снова обласкать чужие губы. А затем шею, а после — грудь. В её руках Марина извивается от нетерпения, но ничего не требует и не просит, принимая любые ласки с благодарностью и удовольствием. Жанна хочет смотреть. Как закрываются глаза и трепещуют ресницы, когда она делает на пробу пару мягких толчков пальцами внутри Марины. Как её жена прикусывает губу, сдерживая стон, когда Жанна нажимает на клитор, перекатывает его между пальцами, играясь как с бусинкой. Как к чёрту сбивается дыхание, когда Хмелик меняет скорость и глубину, и как Марина сжимает в руках простыни, пытаясь удержаться на грани, с которой Жанна любезно сталкивает её внезапным укусом за сосок. Падение в оргазм у Марины выглядит восхитительно. Мышцы вокруг пальцев Жанны сокращаются судорожно, а помимо этого, её жена рефлекторно сжимает бёдра, будто пытаясь удержать руку Жанны. Абсолютно потрясающее зрелище. Хмелик могла бы любоваться этим вечно. Марина, окутанная посторгазменной него, чуть улыбается. Незаметно, если ты посторонний. Очевидно, если ты близкий. Это — настоящая улыбка Марины, не дежурная, не имитированная. — Я бы сказала, что утро выдалось…удовлетворительным, — с тихим смешком говорит Марина, укладываясь на бок, — будешь протестовать, если я потребую взаимности? Жанна ухмыляется, прежде чем быстро чмокнуть жену в нос, проговорив с обещанием: — Чуть позже. Для Жанны было важно иногда получить не свой оргазм, а яркую и живую реакцию Марины на то, что делала она сама. В этом была едва ли не половина удовольствия для Хмелик. Знать, что ты доставляешь удовольствие любимой женщине казалось ей очень важной вещью. А свой оргазм в такие моменты был вторичен и, хотя приятен, но вовсе не обязателен. По привычке с утра они всё же добираются до душа, лениво обмениваясь поцелуями в процессе. А затем идут на кухню, по пути вспоминая, что коты не накормлены, но, как ни странно, громких и требовательных мяуканий не издают. Пока Жанна с привычной методичностью доливает воду в кошачий фонтанчик и выкладывает по мискам кошачьи консервы, Марина готовит еду и кофе для них. Кулинарами они обе были теми ещё, но если Жанна могла готовить только что-то простое и однозначное, не считая пары салатов, где готовить было буквально не нужно, то Марина готовить умела хорошо, даже с фантазией. Просто делать этого она не хотела. В бытность свою молодой мамой близняшек, без нормального сна и с совершенно чугунной головой, она умудрялась варить какие-то там каши, делать овощные пюрешки сама и чёрт знает что ещё, так что при первой попавшейся возможности она забыла о кухне как о чёртовом страшном сне и дальше готовила до неприличия редко. Не Жанне, чей максимум кулинарии был вареная картошка и пережаренный к чёрту стейк, было осуждать, объективно. На их свадьбе Софа пошутила про проблему лесбиянок, что-то типо «зачем мы наварили столько борща?». Трижды «ха»! Вот уж такой проблемы точно не было. В первую очередь потому, что обе недолюбливали супы в принципе. Ну, а во-вторую, уже потому, что готовили они настолько редко, что за года едва ли случаев набиралось по пальцам одной руки. Нет, ну они могли салат нарезать, сделать сэндвичи, кофе сварить. Но к готовке по стандартам своих родителей они не приблизились ни на сантиметр. Эх, права была мама, — с иронией размышляет Жанна, — ведь и правда без готовки замуж никто не взял. Какое облегчение! Потому что она получила чудесную возможность жениться на женщине своей мечты. Жанна опирается на подоконник, наблюдая, как Марина готовит скрэмбл и варит кофе в турке параллельно. Высокая, ладная, с потрясающей фигурой. И вот в этой своей пижаме, состоящей из шелковых топа и коротких шортов, едва прикрывающих ягодицы. Жанна беззвучно подходит к жене сзади, одной рукой обнимает за талию, а вторую укладывает на чужое бедро. — Я так сильно тебя люблю, — на волне эмоций шепчет Хмелик, а затем оставляет пару поцелуев на плече жены. — Знаю, — с очевидным удовольствием в голосе отвечает Марина, — но если ты продолжишь меня отвлекать, я пережарю наш завтрак и испорчу кофе. — Да хрен с ними, — фыркает Жанна, не собираясь отступать. Ничего Марина не портит, разумеется. Она чёткими движениями перекладывает еду на тарелки и даже разливает кофе в две кружки с дебильными надписями на русском. И лишь после этого поворачивается в руках Жанны, ухмыляясь как сытая кошка. — В твои планы явно входит тискать меня весь день, — говорит она, — или даже два. — Или всю жизнь, — хмыкает Хмелик, а потом целует нежно, трепетно и глубоко, заставляя на пару минут забыть, о чём они вообще. Полупьяный взгляд Марины после поцелуя радует глаз. А руки Жанны меж тем путешествуют вниз, где заканчивается топ и начинаются шорты, чтобы обеими ладонями ухватится за одну из самых любимых частей тела жены. Марина тихо посмеивается и ни одного движения в сторону не делает, позволяя себя, как она сама сказала, «тискать». Руки укладывает на плечи Жанны, расслабляется, выгибается, демонстрируя удовольствие. — Еда…остынет…— умудряется сказать Марина между тихими вздохами. — И кофе, что гораздо хуже, — соглашается Жанна, напоследок снова целуя Марину жадно. Князева кидает на неё взволнованные взгляды всё время, что они завтракают. Разговор — ленивый, не рабочий, полный шуток и подколов. Ровно то, к чему они привыкли, и что обрело некоторое почти интимное значение. — Ну так что? В планах на сегодня вылюбить меня в каждой комнате и на каждой более или менее горизонтальной поверхности? — интересуется уже сытая Марина, попивая свой кофе с капелькой молока. После инцидента в отпуске Марина больше не использовала грубости, таке как «ебать» и «трахать». Это всегда обозначалось либо просто как секс, либо какими-то словами, не несущими негативного окраса. В последнее время Князева любила использовать слово «вылюбить», что было максимально близко к правде и звучало забавно. — Горизонтальность поверхности критерий не обязательный, — игриво отвечает Жанна, — Но в общем, идея устроить секс-марафон мне нравится. А тебе? Марина смотрит на её попытки состроить серьёзную мину почти минуту, а потом просто фыркает: — Оргазмов на тебя не напасешься, Хмелик. — А это уже моя зона ответственности, — кивает Жанна хитро, чем вызывает искренний и яркий смех у Марины. Потом они оказываются на диване и Марина, очевидно из мести, практически доводит Жанну языком до грани трижды, и лишь на третий раз позволяет кончить. Хмелик бурчит что-то, но мозг заполнен посторгазменной пустотой, и ничего внятного всё равно не получается. В отместку Жанна достаёт коробку с игрушками. Смотрит на жену взглядом маньячины и улыбается. — Что нам принесёт этот дивный день? — любопытствует Марина, тут же, почему-то, стягивая с себя топ и кидая его на пол. — Может я хотела сама тебя раздеть, — с ноткой псевдо-обиды бормочет Жанна, но это Князеву не останавливает. — Я переодеваюсь, Хмелик, — фыркает она, — не особенно удобно…в мокром. Жанна продолжает ухмыляться. Ну да, было бы обидно, останься Марина без какого-то физиологического ответа. А так… У них куча разных игрушек, всяких там вибрирующих, вакуумных стимуляторов и прочих радостей жизни женатой пары. Не то чтобы Жанна или Марина вспоминали о них часто, но порой бывало. Выбирать их было даже более волнительно и любопытно, чем использовать. И Марина, её непоколебимая примерно ничем жена, делала это с совершенно каменным выражением лица. — Можно вопрос? — спрашивает Хмелик, вспомнив моменты выбора. Они обе перед ноутбуком рассматривали на сайтах брендов эти самые игрушки. — С каких пор ты вообще спрашиваешь? — удивляется Марина. — Возможно, ты не захочешь отвечать. — Удиви меня… — Ты использовала такие игрушки с Олегом или другими любовниками? — выпаливает Жанна, следя за реакцией партнёрши. — Эрекционное кольцо иногда. Стимулятор простаты. Это была их идея, мне было всё равно. Как-то раз один притащил наручники. Это был последний раз, когда мы виделись. Секса не случилось, но я оставила его пристёгнутым наручниками к какой-то балке. Без понятия, как он там выкручивался. Это, вместо злости или ревности, вызывает паскудное хихиканье и едва ли не приступ умиления. Про партнёрш Жанна не спрашивает, потому что знает, что в жизни Марины была ровно одна любовница и это она. — Мариш, — смеётся Хмелик, — это даже немного жестоко. А…Олег? — Нет, — качает головой Марина, — с этим только обычный традиционный секс. И то, кажется, в последний год нашего брака мы и не трахались даже, — на красивом лице Князевой проскальзывают жесткие черты, а взгляд становится тяжёлым и тёмным. Речь чуть замедляется, тон понижается. Всем видом её жена говорит, что это разговор не самый приятный. Но у Жанны есть определённая цель и как-то интуитивно она знает как и куда нажать, чтобы узнать желаемое. — Он плохо справлялся с супружескими обязанностями? — так же тихо спрашивает Хмелик, поддерживая зрительный контакт. — Мне казалось, что нет, в начале. Он был моим первым и единственным мужчиной много лет. Я не…— она останавливается и будто бы заставила себя продолжать, — знала, что может быть сильно иначе. Пока сама не начала… Ты знаешь. Атмосфера в комнате несколько гнетущая и это не совсем то, чего ожидала Жанна. Она, по сути, хотела услышать, что она справляется лучше Олега. В идеале, лучше чем кто-либо. Ну да не важно. Теперь нужно было выводить Марину из этого меланхоличного состояния. — Мариш, — говорит Жанна с нежностью, — Ты мне говори, если что-то не так. Если не понравится, или не устроит. Если захочется чего-нибудь… Князева хмыкает и качает головой. — Не примеряй это дерьмо на себя. Пожалуйста. Я слишком давно не наивная неопытная девочка, а уж терпилой я и вовсе никогда не была. Расслабься. То что было в прошлом — там и осталось. Сейчас меня всё абсолютно устраивает. И вообще, что за вопросы, Хмелик? Ты моя жена! Не тренерша по фитнесу, не просто любовница, и даже не просто девушка. Моя официальная супруга. Ну, по крайней мере, в рамках британского законодательства. Ну мы ведь здесь живём, так что имеет значение только это. Жанна старается сдерживаться, не зная смеяться или плакать. Марина умеет так сказать, чтобы фраза одновременно обладала чертами очевидной истины, но при этом была признанием. Она тянет уже переодевшуюся Марину на себя, заставляя фактически усесться на свои колени, и целует, не в силах терпеть. — Я бы тебя так и держала в руках постоянно, — тихо, будто это какой-то секрет, шепчет Жанна. Марина выгибается в спине, откидывает голову назад. — Было бы затруднительно работать, ты не думаешь? Пластиковая коробка с игрушками отправляется на пол, забытая и в сущности невостребованная. Они просто обнимаются, лёжа на постели час или около того, обсуждая всякую всячину