***
Все изменилось в один вечер. В тот день умерла мать Гермионы. Она еще никогда не чувствовала себя настолько опустошенной. Била посуду, кричала, крушила все на своем пути, движимая лишь эмоциями. Женщина, вернувшись домой и увидев весь хаос, сразу поняла, болезнь взяла свое. Мир ее девушки, если не разрушен окончательно, потонул в руинах. Беллатрикс не была глупой. На фоне собственного характера, Джин Грейнджер была тихой гаванью, создающей баланс в сердце ее девочки. Теперь чаша весов сильно перевешивала, что создавало необходимость в изменениях характера самой женщины. Хоть это и меняло всю их привычную жизнь. Вряд ли отсутствие перемен оставило бы психическое состояние Гермионы в порядке. Впервые за долгое время девушка плакала на ее плече не из-за переполняющих эмоций от секса, а от простого человеческого чувства утраты. Руки старшей мягко поглаживали спину. Губы нашептывали успокаивающие слова. Это была уже не та Беллатрикс, это была Белла. — Я рядом, милая. Я здесь. Так бывает, но ты же знаешь, она страдала. Сейчас ей лучше. Ее боли больше нет. Твоя мать не хотела бы, чтобы ты плакала, я уверена. Отпусти ее. Люди умирают, это лишь вопрос времени. Она прожила хорошую жизнь. Подарила такую чудесную дочь миру. Я очень благодарна ей. За тебя. И ты поблагодари ее за все и отпусти. Истерика постепенно перешла в редкие всхлипы, а затем и их сменил беспокойный сон в таких нужных сейчас руках старшей.***
Ее женщина изменилась до неузнаваемости. Дикое желание обладать появлялось редко и только в постели. Скала утраты потупилась о мягкие волны заботы. Гермиона вновь расцвела с новой силой. Это заметили все, особенно Беллатрикс. Ради этой девочки стоило меняться.