Акари-Химе

Пыль тренировочного полигона №3 медленно оседала под лучами полуденного солнца. Команда Минато заслужила передышку. Обито, сняв очки и вытирая пот со лба, плюхнулся на траву рядом с Рин. Какаши, уже пришедший в себя после изнурительных упражнений, сидел чуть поодаль, погруженный в книгу. Минато наблюдал за ними с мягкой улыбкой. – Эй, вы слышали? – Обито не мог долго молчать, его голос был полон возбуждения. – Слухи ходят! Говорят, в деревне появилась принцесса! Рин мягко улыбнулась его энтузиазму. – Принцесса, Обито? Это что-то новенькое. Я слышала только, что около двух месяцев назад через главные ворота вошла какая-то девочка… очень необычная. Рыжая, говорят. – Вот! Вот она! – Обито оживился. – Красноволосая принцесса! Якобы возникла из ниоткуда, в роскошных одеждах, и имя у нее – Химе! Прямо как принцесса! Говорят, ее сразу к Старику Хокаге повели и с тех пор она почти не выходит из его башни. Интересно, кто она? Может, настоящая принцесса из какой-то далекой страны? Какаши даже не поднял глаз от книги. – Сказки и сплетни, Обито. Принцессы в шиноби-деревнях не появляются. И если бы появилась, ее бы не пустили просто так к Хокаге. Вероятнее всего, просто сирота с яркой внешностью, а сплетники раздули из мухи слона. – Его голос был ровным, лишенным интереса. – Нууу… – Обито надулся. – Какаши, ты вечно все портишь! А ты, Минато-сенсей? Ты что-нибудь знаешь? Видел ее? Минато почесал затылок, его солнечная улыбка стала чуть загадочной. – Красноволосую девочку? Кое-кого похожего я мельком видел в кабинете Хокаге-сама, когда докладывал о последней миссии. Но не принцессу, Обито. Просто… необычную юную шиноби. Хокаге-сама занимается ее размещением. Больше я ничего не знаю. – Он аккуратно обходил острые углы, зная, что Хирузен держит историю девочки в секрете. – Отдыхайте, команда. Скоро новая тренировка. * * * Тем временем в Башне Хокаге воздух был густым от запаха старых бумаг и табака. Десятилетняя Химе в своей ярко-красной рубахе с широкими рукавами, подпоясанной черным оби, и черных лосинах чувствовала себя как в золотой клетке. Прошел уже целый месяц с тех пор, как она, выпускница академии за рекордный срок, получила свой протектор (который теперь висел у нее на шее как ожерелье), а ей все не давали настоящего задания. Она почти не покидала кабинет Третьего, изучая карты и отчеты, но терпение ее истощалось. Ее длинная рыжая коса лежала на плече, непослушная прядь выбивалась на лоб. Ее зеленые, яркие, как молодая листва, глаза смотрели на Хирузена Саратоби без тени благоговения. Для нее он был просто стариком. Стариком, который тянул время. – Почему? – ее голос, обычно способный звучать мягко и мелодично, сейчас был резковат. – Почему все сгибаются в поклоне, едва завидев вас? Что такого особенного вы сделали? Вы просто… сидите здесь. Хирузен не раздражился. Он наблюдал за ней весь этот месяц. За этой странной девочкой, появившейся словно из тумана, с рекомендацией от Юмиры Хьюга. Он видел острый ум за ее дерзостью, глубокую настороженность за напускной нежностью "принцессы", и ту силу духа, что закалилась в горниле ее ужасного прошлого. Она была Узумаки, это было очевидно. – Сидеть здесь – лишь малая часть обязанностей, Химе, – спокойно ответил он, откладывая трубку. – Но ты права. Пора выйти за пределы этих стен. Пройдемся. Дорога от Башни Хокаге стала для Химе настоящим откровением. Каждый встречный – лавочник, ниндзя, старушка с корзиной – останавливался, кланялся Хирузену, и на их лицах было не показное подобострастие, а искреннее уважение. "Старый Хокаге-сама!", "Доброго дня, Хокаге-сама!", "Как ваше здоровье, господин Хокаге?" Звучало со всех сторон. Химе шла молча, ее зеленые глаза широко раскрылись от удивления. Она ловила эти взгляды, эту интонацию. *Эмпатия*, которой научила ее Юмира, подсказывала: это не страх, не притворство. Это было что-то… настоящее. Но был и другой поток, тихий, как ручеек, но заметный для ее чуткого уха. Шепотки. Взгляды, скользящие уже не только на Хокаге, но и на нее, на ее пламенные волосы. *"Смотри… Это же она?"* *"Химе… Принцесса из слухов…"* *"Говорят, Хокаге лично опекает ее..."* *"Какая яркая… И правда, как принцесса..."* *"Откуда она? Никто не знает..."* Эти обрывки фраз, полные любопытства и домыслов, витали в воздухе. Химе старалась сохранять свой "принцесский" вид – прямой стан, мягкое выражение лица, но внутри ее кольнуло. Она была объектом сплетен, загадкой. Это напоминало ей дни в плену, когда на нее тоже смотрели, но с совсем другими чувствами. Она чуть сжала кулаки, но продолжала идти рядом с Хокаге, впитывая и уважение к нему, и шепоты о себе. Они вышли за пределы шумных улиц, и тишина кладбища Конохи обволокла их холодноватым покоем. Шепоты остались позади. Хирузен подвел ее к высокому, темному монументу. На его полированной поверхности под солнцем мерцали бесчисленные имена. – Это Мемориал Павшим, – голос Хокаге стал тихим, торжественным. – Здесь высечены имена всех шиноби Конохи, кто отдал свои жизни на миссиях, защищая деревню, своих товарищей, свое будущее. Химе подошла ближе, ее пальцы невольно потянулись к холодному камню, но не коснулись его. Она вглядывалась в строки имен. Столько… Бесконечно много. – Почему? – прошептала она, уже без прежней дерзости, а с неподдельным недоумением и даже страхом. – Зачем они это сделали? Пожертвовали собой? Разве жизнь… не дороже всего? Хирузен повернулся к ней, его взгляд был мудрым и печальным одновременно. – Дороже, Химе. Жизнь – это самое ценное, что у нас есть. Но есть нечто, что делает эту жизнь осмысленной. Нечто, что связывает нас, как звенья одной цепи, сквозь поколения. Это – Воля Огня. – Он сделал паузу, давая словам проникнуть в ее сознание. – Это вера в то, что деревня – это не просто дома и стены. Это люди. Это наша семья, наши друзья, наши дети. И защита их, защита этого будущего, ради которого жили наши предки и ради которого будут жить потомки… Эта защита стоит того, чтобы отдать за нее свою жизнь. Потому что, жертвуя собой, ты зажигаешь огонь в сердцах других. И этот огонь никогда не погаснет. Он передается, как эстафета. Он согревает и ведет вперед. Вот что значит быть шиноби Конохи. Химе стояла неподвижно. Слова "семья", "друзья", "будущее" отзывались в ней пустотой и одновременно жгучей, неосознанной тоской. У нее не было никого. Только Юмира, далеко в горах. И этот старик… Он говорил о чем-то, что казалось ей чужим, но почему-то вдруг заставило сердце биться чаще? Она смотрела на имена, и теперь они казались не просто буквами на камне, а тихими голосами, рассказами о подвигах и жертвах. Воля Огня… Огонь, который не гаснет. Ее взгляд упал на небольшой, скромный камень, стоявший чуть в стороне от величественного монумента. Он выглядел заброшенным, одиноким. – А это? – спросила она, указывая на него. – Почему он отдельно? Хирузен вздохнул, и в его глазах мелькнула тень старой боли. – Это могила Сакумо Хатаке. Человека, которого… не все поняли при жизни. Его прозвали "Белым Клыком Конохи". Он был величайшим шиноби своего поколения, гением, героем бесчисленных миссий. Но однажды… – Хокаге замолчал, подбирая слова. – Однажды он выбрал жизнь своих товарищей вопреки приказу, что привело к тяжелейшим последствиям для деревни. Многие отвернулись от него. Назвали предателем. Говорили, что он опозорил себя и Коноху. Бремя этого осуждения сломило его дух. Он… ушел из жизни по своей воле. Химе слушала, затаив дыхание. История звучала несправедливо и страшно. Герой, ставший изгоем. – Он… выбрал друзей? – тихо уточнила она. – Да, – подтвердил Хирузен. – Он спас их жизни, поставив их выше успеха миссии и, как тогда казалось, выше благополучия деревни. Для него жизнь товарищей была воплощением самой Воли Огня. Он был готов нести любое бремя, лишь бы они жили. Даже бремя презрения. Химе подошла к скромному камню Сакумо. Она не знала этого человека, но в ее душе поднялась волна невероятного уважения и… понимания. Он пошел против всех. Защитил тех, кого считал семьей. Пусть ценой всего. Ее собственная жизнь была выстрадана, украдена, спасена. Юмира-сан научила ее ценить жизнь и бороться за правду. А этот Сакумо… он показал, что за правду свою можно и умереть. Она выпрямилась, ее зеленые глаза горели новым, решительным огнем. Она повернулась к Хокаге. – Я хочу быть как он, – заявила она четко, глядя прямо на старика. Ее голос не дрожал, в нем звучала сталь, закаленная в горах у Юмиры-сан. – Я хочу быть шиноби, для которого жизнь товарищей – это самое главное. Как у него. Я хочу нести свою Волю Огня. Дайте мне миссию. Настоящую. Хирузен смотрел на эту маленькую, хрупкую с виду девочку в красной рубахе, стоящую у могилы трагического героя. В ее глазах он увидел не детский каприз, а искру настоящей решимости. Искру, которая, возможно, однажды разгорится в пламя. Он медленно кивнул. – Хорошо, Химе. Или… может быть, нам стоит узнать твое настоящее имя? – спросил он мягко, зная ответ из донесений разведки, но желая услышать его от нее самой. – Имя, данное при рождении? *Девчонка на мгновение замерла. Имя при рождении? Оно было пустотой, черной дырой в памяти, заполненной лишь страхом первых лет. Единственное имя, которое у нее было, которое значило для нее все – дом, безопасность, уважение, саму себя – было то, что дала ей Юмира-сан. Она выпрямилась еще больше, ее взгляд стал твердым и ясным. – Меня зовут Химе. – произнесла она четко и с достоинством, глядя прямо в глаза Хокаге. Имя "Узумаки" значило для нее пока лишь туманное прошлое, о котором она ничего не знала. Имя "Химе" значило все, что у нее было настоящего, все, чем она гордилась. Оно было ее щитом и ее клятвой верности человеку, давшему ей шанс. – Химе. И я готова служить Конохе этим именем. Дайте мне миссию. Хирузен увидел в ее глазах не просто решимость, а глубочайшую привязанность и верность тому, кто ее спас и назвал. Он увидел, что имя "Химе" для нее – не просто прозвище, а суть. Он медленно кивнул, принимая ее выбор. – Хорошо, Химе. Миссию ты получишь. Скоро.