молнии не страшны, когда ты со мной

Во всем был виноват Уилл, когда потерял зарядку к телефону Майка в библиотеке. Именно поэтому они были вынуждены пользоваться одной на двоих, скупясь на покупку новой. — Я опаздываю на лекцию! — заорал Майк, выискивая на заваленном журнальном столике белый провод. Он покосился на часы на руке и сделал глубокий вдох. — Уилл! Через пятнадцать минут он должен был сидеть в аудитории, делая заметки в тетради. Профессор по социологии был тем еще говнюком, и Майк не очень хотел испытывать его терпение и миролюбивость, особенно после первого семестра. Майк кинулся к дверям ванной, начиная стучать, когда понял, что сам он зарядку не найдет. — Уилл! Из-за двери раздавались шум воды и жужжание зубной щетки, и Майк заколотил по двери сильнее. — Байерс! — повторил он еще громче. — Зарядка!.. Дверь приоткрылась, и в щель выглянула мокрая голова Уилла. С его волос капало, а намыленные грудь и плечи порозовели от горячей воды. Майк вопросительно развел руками, стараясь не пялиться на своего лучшего друга так, будто никогда не видел его без футболки. — В моей комнате, Майкл, — невнятно и сердито пробормотал Уилл с пузырящейся во рту зубной пастой. — На комоде или в первом ящике… Посмотри там. Он захлопнул дверь перед носом Майка. — Отлично, — пробормотал тот. В два шага Майк преодолел пространство до комнаты Уилла, еще раз проверив время — оставалось примерно двенадцать минут. К счастью, из них двоих именно Майк был куда более неряшливым: он оставлял пустые коробки из-под пиццы и бутылки от колы на любых поверхностях, игнорировал наличие шкафа и забывал грязные кружки на своем рабочем столе. В комнате Уилла царил минимализм, лишь сложенные творческие принадлежности на стеллаже пугали своим количеством, и была разворошена постель, которую тот не успел застелить. Майк подошел к комоду, выискивая глазами зарядку. Он проверил её на кровати, потом стол у окна, где находилась свободная розетка, но вновь ничего не увидел. «И где она может быть?» — подумал Майк, уже почти отчаявшись. Восемь минут. Ящик? Майк дернул первый ящик комода, копаясь и отодвигая сложенные тетради и книги, потом второй. Шторы в комнате были прикрыты, создавая полутьму, но на столе все еще теплился ночник, который Уилл включал перед сном. Майк почти с нежностью усмехнулся этой оставшейся с детства привычке. Они успели перейти на второй курс университета, снимали дерьмовую, но милую и расположенную недалеко от центра квартирку, которую почти содержали в чистоте, и все равно Уилл продолжал бояться засыпать в темноте. Иногда он уходил на диван и дремал у телевизора, где к нему присоединялся Майк, позволяя улечься на своих коленях. В этом не было ничего странного — они были лучшими друзьями, в конце концов. «Он такой… Уилл. Несмотря ни на что», — вздохнул Майк и отодвинул коробочку, надеясь, что за ней будет чертова зарядка. И именно тогда в приглушенном свете он увидел его. Светло-сиреневый, с выпуклыми венами, немного поблескивающий липкой скользкой поверхностью — наверняка недавно пользовались. Вернее, пользовался. Майк пару раз моргнул, шокировано уставившись на фаллоимитатор. Ему стало жарко, как будто кто-то вывернул температуру на все двести градусов, испарина выступила на его лбу и над верхней губой. Игрушка была около 7 дюймов в длину, достаточно толстой, но, правда, не настолько, чтобы Майк не смог ее обхватить, сцепив большой и указательный пальцы, — все же они были достаточно длинными. Головка игрушки была каплевидной, почти настоящей, и было очевидно, что она лежит в ящике комода не просто для коллекции. «Да кто вообще, черт возьми, будет коллекционировать такое?» — вспыхнул Майк, отчаянно желая ударить себя. Он с усилием сглотнул, все еще не в силах ни сдвинуться с места, ни отвести взгляд. Нет, он знал, что Уилл гей. В конце концов, тот признался Майку, еще когда они заканчивали школу, а сразу после и остальным друзьям — Лукасу, Дастину, Эл и Макс. Не было ничего удивительного, что ему нравилось… подобное. Ведь так? Майк знал, что Уилл даже пытался встречаться с кем-то, вернее, ходить на свидания, и это было нормально. Как и то, что Майк действительно беспокоился за Уилла и раздражался от одного вида его ухажеров, которые выглядели как придурки. «Твой вкус на парней отвратительный, Байерс», — шутил он, когда Уилл в очередной раз возвращался со свидания с грустным напряженным лицом. Потом Майк заказывал специально ради Уилла его любимую пиццу, вынуждал устроиться на диване и поиграть в видеоигры или посмотреть в очередной раз «Чужого» — это безотказно срабатывало. В конце концов Уилл прекращал думать об идиотах-парнях, а Майк удовлетворял свое странное чувство в груди, которое послушно затыкалось. Особенно когда Уилл засыпал рядом, уронив голову на плечо Майка или забросив на него одну руку. Так что да, Уилл был геем и совершенно логично, что его привлекали особенности… однополого секса. Майк дернулся, когда в голове неконтролируемо и предательски промелькнула ужасная в своей реалистичности сцена, как Уилл играет с собой с помощью силиконового искусственного члена, насаживаясь на скользкое и блестящее от смазки основание. В животе тут же скрутился горячий и крепкий моток, отдаваясь во всех нервных окончаниях. Майк ощутил, как его лицо начинает полыхать румянцем. «Охренеть», — подумал он, облизывая внезапно пересохшие губы. Нет, он не будет думать о своем лучшем, черт возьми, друге, который трахает себя секс-игрушкой. Но… что если Уилл делал это утром, перед учебой, лежа в кровати и запутываясь в её простынях, сдерживая звуки, чтобы не разбудить Майка, который спал в соседней комнате, даже не подозревая, что… — Майк, ты еще тут? Майк подпрыгнул от неожиданности, едва не выронив из рук свой телефон. Он судорожно заметался, задвигая коробочку обратно к стенке ящика — он точно не хотел быть пойманным рядом с секс-игрушкой, пусть и всего лишь случайно наткнулся на нее. — Э-э, — выдавил Майк, стараясь больше шуметь. — Да, секунду! Где ты сказал? Дверь ванной скрипнула, и Майк понял, что Уилл войдет в свою комнату через пару секунд. Он вновь открыл первый ящик комода и наконец увидел: свернутый вокруг самого себя провод затаился в углу. Майк схватил его и резко кинулся прочь, чуть не споткнувшись о собственную ногу. Он распахнул дверь комнаты, почти врезаясь в Уилла. Тот был в одной из когда-то украденных им футболок Майка с длинным рукавом и накинутым на голову полотенцем. Его лицо стало очаровательно румяным от пара, челка была зачесана назад, а по шее стекали капельки воды. — Нашел? — спросил Уилл и промокнул волосы. — М-м, — промычал Майк, избегая встречаться с ним взглядом. Он просто… он не мог. Не мог не представлять определенно горячие, но стыдные сцены перед глазами, особенно, когда Уилл был прямо перед ним. Майк закивал: — Да-да, нашел. Ага. Уилл нахмурился, оглядывая его подозрительным взглядом. — Ладно, — протянул он. — Где она была? — В комоде, в первом ящике, — выпалил Майк. Он помахал зарядным устройством и выдавил кривую ухмылку: — Нам следует купить еще одну. Уилл хмыкнул, все еще с недоверием скользя по нему глазами. — Ты разве не опаздывал? — поинтересовался он. — О черт! Майк чертыхнулся — он протиснулся мимо Уилла, забегая в свою комнату и хватая рюкзак со своими вещами. Уже несясь по лестнице и на ходу натягивая толстовку, Майк подумал, что выслушать наставления идиота-профессора вполне себе справедливое наказание, которое должно заставить его забыть о том, что он увидел утром. *** Конечно, ничего он не забыл. Хуже того — выдержка предавала Майка и мысли предательски утекали от пункта «Уилл — мой лучший друг, и я не должен думать о том, что он делает наедине с собой» до пункта «Это охренеть как горячо». Утро прошло как в тумане, несмотря на то, что Майк пытался учиться. В конце концов он написал совершенно корявый конспект, чуть не попал под колеса велосипеда, пролил на себя кофе и не успел пообедать в кафетерии университета. Майк был зол на себя, на то, что увидел, что ему не следовало видеть, что он… такой. Какой нормальный друг будет думать о подобном? Ладно, Майк был готов признать, что, возможно, порой он думал о мужчинах немного… глубже, чем стоило задумываться обычному гетеросексуальному парню. Но это было с эстетической точки зрения. «Я просто ценитель красивого», — успокаивал себя Майк. Ну, Уилл был красивым. Разумеется, он был: чтобы убедиться, хватало лишь одного взгляда на его широкие плечи, на линию челюсти, большие выразительные глаза и идеальные волосы. Но помимо этого Уилл еще и был незаменимым. По крайней мере, для Майка, и было бы здорово, если бы он оставался таким лишь для него. Итак, как так выходило, что Майк был ценителем красивого, но с упором на Уилла? Это ведь можно было как-то объяснить? Но как? Майк думал над ответом весь оставшийся день и вечер, даже сидя за подготовкой проекта и прохождением онлайн-тестов на платформе университета. Он щелкал компьютерной мышкой, которой скользил по своему колену, и невидяще смотрел в экран, выбирая ответы, которые либо помнил, либо наугад, как подсказывало его сердце. И когда именно Уилл успевал заниматься… своей штукой? «Очевидно, на это нужно время и подготовка, ведь Уилл не девушка», — с задумчивым видом почесал подбородок Майк. Неужели Уилл мог все это проворачивать каждое утро? Однозначно нет, тогда бы он либо умер от недосыпа, либо придушил бы Майка, едва услышав звуки его жующих челюстей — Уилла порой действительно бесили разные звуки, особенно если он был сердитым. Что ж, Уилл, конечно, за все время пару раз несомненно имел плохое настроение, но большую часть времени он был… Уиллом. Милым, добрым, готовым прийти на помощь и слушать отвратительное чавканье Майка. Так что нет. Тогда каждый вечер? В душе перед сном? Майк подавился хлебной крошкой, представив, как Уилл лепит к кафельной стене ванной комнаты свою силиконовую игрушку на присоску. Потом, намылившись и раскрасневшись под горячими струями воды, приоткрывает рот и мучительно сводит брови, осторожно насаживаясь на неё, встав у стены. О черт, да. Стоя на подгибающихся, подрагивающих и с красивыми очертаниями мышц ногах и опираясь одной рукой о стену позади себя, чтобы удерживать темп, Уилл бы кусал и без того покрасневшие мокрые губы, сдерживая стоны удовольствия, лишь бы Майк продолжал оставаться в неведении, что его лучший друг занимается настолько грязными и горячими вещами в их общей ванной… Мысль была настолько яркой и живой, что Майк ощутил мгновенный отклик собственного тела. Он поерзал, неуклюже убирая пакетик с крекерами, и переместил ноутбук с журнального столика на свои колени. Этому ведь тоже имелось какое-то объяснение? Что-то вроде… любопытства? В Хокинсе не было нормального сексуального просвещения, не было книг или журналов, где можно узнать подробности, вызванные сугубо интересом. Майк помнил, как однажды нашел в прокате кассету с фильмом, которую ему позволили взять, и был приятно шокирован, увидев сцену с обнаженными телами, поцелуями и петтингом верхом на коленях. На ней даже не был указан рейтинг… или был, но маленьким шрифтом. Какая разница? Это было… здорово. Хотя, наверное, тринадцатилетний подросток вряд ли бы испытал другие эмоции? Но Майк ни разу не находил кассет лишь с мужчинами, даже целующимися, что и говорить про нечто большее? Уже позже, в старшей школе, Майк видел журналы: на глянцевых слепленных между собой страницах были фотографии мужчин в различных позах и разной степени раздетости. Его щеки пылали, пока он торопливо листал их, спрятавшись в своем подвале и забравшись за кресло. Да, журналы были неплохим материалом для изучения, но… но они никогда не смогли бы соревноваться с идеей воспаленного сознания о живом человеке — Уилла! — в определенном виде. Уилла, задыхающегося, с мольбой обернувшегося через плечо и шепчущим «о боже» своим низким мягким голосом. — Черт, — с досадой прошипел себе под нос Майк и поерзал, поправляя штаны. Он был немного возбужден. — Самое время послушать лекцию. Лекция помогла, поэтому когда в квартиру вошел Уилл, шумно сбросив кроссовки и протащив по полу стопку связанных между собой холстов, Майк уже держал себя под контролем. На его лице не дрогнул ни один мускул, когда Уилл, полусогнувшись, прошел мимо дивана, относя полотна в свою комнату, как будто Майк не думал часом ранее про действительно странные вещи. Горячие вещи. — Привет, — Уилл появился из комнаты, устало потирая лицо. — Поверить не могу, что тащил холсты от самого кампуса. У меня отваливаются руки. Майк поднял взгляд, рассматривая его покрасневшие и озябшие под осенним ветром руки, и с запоздалой досадой цокнул языком. — Почему не написал мне? Я весь вечер был дома! Уилл отмахнулся и прошел на кухню. Майк приподнялся на диване, наблюдая поверх ноутбука за тем, как тот роется в кухонных шкафчиках, выискивая свою самую большую кружку с лошадью — ту ему подарил Дастин, привезя из студенческой поездки в Йеллоустоун. Уилл еще не сходил в душ, но успел переодеться в пижамные штаны светло-голубого цвета, свободные, но ни разу не скрывающие изгиб его задницы. Майк подумал, что если бы Уилл опустился на колени, то ткань натянулась на бедрах, демонстрируя окрепшие упругие мышцы, ставшие еще более соблазнительными из-за походов Уилла в спортзал по субботам. У него была и без того красивая фигура, но сейчас, спустя год учебы в университете, Уилл расцвел еще больше. Неудивительно, что к нему подкатывали всякие придурки. Кто бы не подкатил, верно? Майк кашлянул, вновь утыкаясь в экран. — Но до нашего этажа мне помог их донести какой-то парень, — вновь подал голос Уилл, с шуршанием открывая коробку чая. В его тоне проскользнула заинтересованная нотка, от которой у Майка тут же свело живот: — Он живет на втором этаже. Милый и, кажется, учится на архитектора. Картер. «Отлично», — закатил Майк глаза. Типун бы ему на язык — он вспоминал о придурках в самое нужное время. — О, круто, — чопорно отреагировал он, бесцельно щелкая мышкой. Уилл согласно хмыкнул, возясь с чаем и шумя водой. — Оказывается, он ходит в тот же спортзал, что мы с Лукасом. Майк удивленно промычал, пытаясь не проявить внешне свое внезапное необъяснимое раздражение. — Я предложил сходить на выходных туда вместе, — добавил Уилл. — О, может, это повод наконец-то заняться бегом? Он бегает по утрам, а я как раз не мог никого найти в пару… — Почему ты не предложил мне? — перебил его Майк куда резче, чем требовала ситуация. Уилл обернулся и с недоверчивой улыбкой смерил его взглядом. — Майк, ты ненавидишь бегать. И спорт в целом, — он беззлобно рассмеялся. — Тебя стошнило, когда ты первый и последний раз вышел со мной. Майк почувствовал, как его лицо начинает пылать от стыдливого румянца. Если раньше факт их первой совместной пробежки был всего лишь забавной и слегка позорной шуткой, которую они с улыбками вспоминали, то сейчас смех Уилла вызывал у Майка чувство неполноценности и собственной неуклюжести. Картер вряд ли блевал после — или во время, как Майк — пробежки, да? Очевидно, он знал всякие важные вещи про пульс, про дыхание, постановку ноги и все то, что для Майка было пустым звуком. И, очевидно, он не был придурком, как другие парни, которые нравились Уиллу. — Может, я передумал, — буркнул Майк. — Неужели? — Уилл продолжал улыбаться, гремя ложкой по стенкам кружки. — Значит, если я предложу в субботу пойти втроем на пробежку, ты согласишься? «Нет», — мгновенно ответил про себя Майк. И дело было не в самой пробежке, потому что если бы Уилл пожаловался, что ему скучно, Майк, вероятнее всего, сам предложил бы свою компанию. Нет. Дело было во «втроем». — Кто я такой, чтобы вам мешать, — наконец ответил он. Мышка нагрелась под его вспотевшей рукой. Какой-то ядовитый импульс подтолкнул его, вынуждая добавить: — Удивительно, что он все еще не пригласил тебя на экскурсию по своим «чертежам». Улыбка пропала с лица Уилла, и Майк понял, что теперь он сказал лишнее. Он замер, жалея, что у него нет способности отмотать время назад. Ему бы хватило пары секунд, чтобы не дать открыть себе рта… Нет, лучше вернуться в утро, когда он полез за идиотской зарядкой. — Что? — Уилл нахмурился. — И что это значит? Майк пожал плечами, яростно думая, что ответить, чтобы не испортить все еще больше. Он упрямо водил курсом по одному и тому же слову, взглядом прожигая дыру на голубой полоске выделения текста, пока наконец не ответил: — Ну, разве не ты сказал, что он милый? Он тебе нравится, так что очевидно, что рано или поздно все пойдет по твоему «любимому» сценарию. Повисла пауза, от которой стало почти физически холодно, даже несмотря на нагревшийся от недостаточного охлаждения ноутбук. Майк с ощутимой опаской посмотрел на Уилла, все еще стоящего у кухонной тумбы — его лицо было беспристрастным, глаза сузились. Он беззвучно приоткрыл рот, спрашивая: «Что?» — Он был милым как человек, — раздельно проговорил Уилл, делая медленные вдохи. На щеках у него выступил румянец. — Я не имел в виду, что он гей, Майк. — Разве ты не говоришь так про каждого парня, с которым потом идешь на свидание? Уилл с тихим стуком поставил кружку на стол, скрещивая руки на груди. Майк наконец оставил компьютерную мышку, прекращая клацать ей, и полностью сосредоточился на разговоре, норовящем перейти во что-то недовольное. — И что? — То, что мы уже миллион раз убеждались, что у тебя отстойный вкус… — Поверь, я убеждаюсь в этом каждый день, — тихо вставил Уилл, покачав головой. — И что ты магнит для придурков и тех, кто хочет от тебя лишь одного. Сказав это, Майк подумал, что он настоящий идиот. Возможно, Уилл и сам знал, что большая часть парней хотели лишь перепихнуться, а не отношений, о которых, наверное, грезил тот. Лицо у Уилла болезненно исказилось — его выражение напомнило Майку о том Уилле, маленьком, робком мальчике, которого дразнили и издевались, и он мог лишь замирать, не в силах себя защитить. Сердце у Майка сжалось от ненависти к своему глупому поведению. Ему не хотелось ругаться с Уиллом или обижать его, вовсе нет, его просто бесили парни, которых тот выбирал. Его бесило, что он не мог найти объяснение своим разрозненным мыслям, которые разбегались в разные стороны. И бесил жар, с момента прихода Уилла разгорающийся в желудке, будто раскаленный уголек в центре камина. — Знаешь, — Уилл расцепил замок из рук на своей груди, просто обхватывая себя за плечи. Его голос звучал напряженно, будто он сдерживался, чтобы не заплакать: — Я не прошу у тебя одобрения моей личной жизни. Но осуждать меня ты тоже не можешь. Майк почувствовал, как его тело превращается в желе от бессилия. Как Уилл вообще мог думать, что он может быть осужденным? Как? Он без особой осторожности отбросил ноутбук с колен: — Я… Уилл, я тебя не осуждаю… Майк поднялся на ноги, чтобы преодолеть расстояние и подойти к Уиллу, но тот молча развернулся и скрылся в своей комнате, хлопнув дверью. Майк бессильно простонал, глядя на закрытую перед носом дверь, а потом и на брошенную кружку, к которой Уилл даже не прикоснулся. И кто тянул его за язык? Неужели возбуждение и внимание к соблазнительным изгибам Уилла могло делать его разум настолько слабым? Хотя подобная теория здорово бы объяснила, почему с начала пубертата Майк вытворял по-настоящему идиотские вещи. Он смерил шагами ставшую неуютной гостиную и вновь плюхнулся на диван, падая лицом в подушку. Как назло, от неё пахло одеколоном Уилла и его шампунем — это была его сторона дивана, где он всегда лежал, глядя телевизор. Майк зажмурился. И почему он был настолько глупым? «Ты знаешь, почему так ведешь себя», — что-то проговорило внутри. — «Признайся в этом…» Майк вжался лицом глубже, чувствуя, как по всему телу разливается знакомый жар вины. Ему не в чем было признаваться. Не в чем. Ему нужно было извиниться перед Уиллом за свое идиотское поведение. Сказать, что он погорячился, что не думал, что Уилл воспримет все так близко к сердцу. Что он, конечно же, не считает его «магнитом для придурков». Майк перевернулся на бок и уставился в стену. От этих мыслей не становилось лучше, наоборот — они казались фальшивыми даже себе самому. Потому что он думал так на самом деле. Майк считал вкус Уилла отвратительным и, да, возможно, в глубине души он и правда считал, что большинство парней хотели от него «лишь одного». Но разве это было его виной? Он не говорил, что Уилл этого заслуживает. Он всего лишь… констатировал факт. Ага. «Я был бы лучше», — подумал Майк и замер от ужаса. Нет. О господи. Он не должен об этом думать. Он никогда не был для Уилла тем, кого тот рассматривал не как лучшего друга. Майк это прекрасно понимал, как и долю собственной вины в полученном результате. Он просто… он должен был с этим смириться. Наверное. Майк постучал в комнату Уилла спустя двадцать минут. Он заварил новый чай, добавив туда листья и немного меда, чтобы Уилл согрелся и расслабился, и отыскал в одном из шкафчиков две конфеты «Reese's». Майк знал каждую деталь, которая растопит Уилла и поможет ему отвлечься — поэтому он и был его лучшим другом. Услышав согласное, пусть и холодное мычание Уилла, он толкнул дверь. Тот сидел прямо на полу, распаковывая холсты от оберточной бумаги и снимая бечевку, которая темными змеями обвивалась вокруг него. Уилл не сделал попытки даже поднять голову, когда Майк вошел, продолжая упрямо разрывать бумагу и тут же сминать её, бросая в большой пластиковый пакет, чтобы потом отнести это на мусорку. — Уилл, — Майк сначала поставил чашку на стол, уже после опускаясь на пол рядом, обхватив одно колено. — Прости… Я тебя обидел? — Нет, — в противовес своим словам Уилл с агрессивным треском разорвал бумагу. — Все в норме. «Ага, как же», — подумал Майк, но ничего не сказал. Он молчал, наблюдая, как Уилл продолжает методично рвать бумагу и проверять холсты на наличие повреждений. Через еще пару минут тишины и игнорирования он не выдержал: — Слушай, — он положил пальцы на его колено и сжал, вынуждая обратить на себя внимание. — Я идиот. Я наговорил тебе полную хрень и расстроил. Я не имел в виду ничего такого, правда. Мы… ты можешь со мной поговорить? Пожалуйста? Уилл остановился, опустив канцелярский нож и разрезанную бечевку, и обернулся к Майку. Его плечи расслабились, словно с них наконец-то спало напряжение, но он продолжил молчать. — И я не имел в виду, что с тобой что-то не так, — мягко продолжил Майк, заглядывая в глаза Уилла. — Я хотел сказать, что они все придурки, которые не видят как ты крут. А ты очень крут, Уилл. Я в восторге от тебя. Кто угодно должен быть в восторге. Губы Уилла еле заметно дрогнули, и он устало покачал головой, отодвигаясь от Майка. — Я знаю, что почти все парни, с которыми я что-то пытаюсь — идиоты. Я не слепой, — он тяжело вздохнул и поморщился. — Но ты говоришь это так, будто я сам ищу этих идиотов. Будто я какой-то отчаявшийся… — Ты не отчаявшийся, — быстро перебил его Майк. Он наклонился вперед, заглядывая в лицо Уилла. — Ты слишком хороший для них. И заслуживаешь кого-то классного, кого-то, кто сможет о тебе заботиться. Майк сглотнул, думая, что Уилл почти чарующе красивый — со своими падающими на лоб отросшими волосами, которые он укладывал немного вбок, с большими глазами, со светлой, чисто выбритой и нежной на вид кожей и соблазнительным ртом. «Я хочу его поцеловать», — со стойкой уверенностью подумал он и стиснул кулаки. Мышцы потянуло от отчаянного желания преодолеть пустоту в руках, прижав Уилла к себе. Майк представил, как первоначально это было бы утешением, а уже потом, когда линия позвоночника Уилла станет плавной, когда он уткнется носом в его шею, когда места прикосновений ладоней к чужой коже, закрытой одеждой, будут ощущаться как само собой разумеющееся, эту границу наконец-то можно будет стереть. — Так значит… пиццы и «Чужого» сегодня не будет? — спросил Уилл с робким намеком на шутку, вырывая Майка из мыслей. Майк с облегчением рассмеялся и поднялся с пола, протягивая руку: — Будет все, что хочешь, — он помог Уиллу встать, на одну незаметную лишнюю секунду задержав пальцы на его руке. — Что насчет китайской лапши? Тебе ведь она понравилась в прошлый раз? Уилл, улыбаясь, кивнул. Майк подтолкнул его к кровати, вынуждая сесть, и всунул в ладони кружку горячего чая. — И мы можем посмотреть «Хищника», что скажешь? Или «Нечто». Или, может, «Гремлинов»? Для разнообразия… Перечисляя, Майк успел собрать разбросанную упаковку, открыть последний холст и, взяв все в кучу, отодвинуть к рабочему столу Уилла. Не особо хотелось, чтобы тот занимался этим вместо просмотра фильма и расслабления на диване. Майк подхватил пластиковый пакет, набитый мусором, и вынес в коридор, чтобы избавиться от него завтра утром, а потом наконец вернулся обратно в комнату. Уилл все это время продолжал сидеть на кровати, грея руки на кружке с немного отпитым чаем и чуть сгорбив спину. Майк присел перед ним на колени, опираясь ладонями о матрас по бокам от бедер. — Итак? — «Нечто» и китайская лапша звучат неплохо, — согласился Уилл и в его глазах засияли знакомые искорки, которые прямо означали, что он больше не сердится. Майк расплылся в довольной улыбке. Он хотел пошутить что-то о том, что знает толк в извинениях в отличие от других парней, но, вытянувшись вверх, наткнулся глазами на чертов комод Уилла позади его спины, тут же вспоминая, что именно было до ссоры, до прихода Уилла в квартиру. Черт. Силиконовый член дурацкого цвета, который был в двух метрах от Майка, убранный в ящик комода и дожидающийся своего часа. А ведь Уилл вполне мог использовать его на этой кровати — на этом самом матрасе, на его краю, где они сидели. Прямо здесь. Возможно, Уилл лежал на спине, закинув ноги и свободной рукой хватаясь за одеяла от нетерпеливости, пока его очаровательное лицо было искажено от удовольствия, а глаза прикрыты. Жар румянца ударил в лицо Майка с такой силой, что он отодвинулся от Уилла. Его шея, уши и лицо начали гореть, будто обожженная на солнце кожа. Ему стало невыносимо стыдно за себя и свою испорченность. — Э-э, — прохрипел Майк. Господи, он был прямо на коленях перед Уиллом — в той же позе, в которой Уилл мог… мог… — Я тогда закажу лапшу. Уилл встрепенулся: — Да, и можно мне побольше… — Побольше устричного соуса, я знаю, — перебил он, закатив глаза. — Спасибо, — глаза у Уилла счастливо сияли. — Я пока схожу в душ. — О, — выдавил Майк. Он поспешно встал, пытаясь вытереть свои потные дрожащие руки о штаны. Ему было так тяжело дышать. — Договорились. В гостиной, стоя у телефона и набирая номер китайской закусочной, на пару минут Майк прижался лбом к стене, переводя дыхание. Он был… перегружен. Что ж, мысли об Уилле всегда жили в его голове, но теперь… только теперь они начали набирать полную силу. Но почему лишь сейчас? «Я разберусь с этим позже. Немного позже», — набирая номер закусочной решил Майк. Он знал, что теперь от этого он никуда не денется. *** В субботу Майк проснулся с непривычно острым слухом. Лежа в кровати, он как придурок прислушивался, не вышел ли Уилл немного раньше в спортзал, договорившись о пробежке с чертовым Картером со второго этажа. Даже убедившись, что Уилл, как и всегда, хлопнул дверью в привычные восемь сорок пять и ни минутой раньше, Майк не смог уснуть. Он вертелся в кровати до тех пор, пока не осознал, что возбужден. Не в смысле обычного утреннего возбуждения — причина крылась в Уилле. В мыслях о нем. Майк поерзал, обхватывая подушку и прижимая её к животу, в котором медленно разгорался жар. Он привык к Уиллу, которого знал с детства: к робкому, субтильному мальчику с огромными глазами, походившего на потерянного олененка, любившему рисовать обгрызанными карандашами и ходившему в сотню раз заштопанных куртках. Сложно было забыть этот образ, потому что, глядя на Уилла, Майк видел именно его, и каждый раз в эти моменты его сердце нежно сжималось от желания позаботиться и защитить. Возможно, именно поэтому Майку было сложнее понять, что теперь Уилл настолько привлекательный. Хуже того: он понял это, лишь внезапно узнав о маленькой детали в чужом комоде, которая должна была остаться личной тайной и которая, очевидно, не должна была вызывать у Майка такую реакцию. «Я чокнутый», — подумал Майк, прикрывая глаза. Под веками тут же вспыхнуло воспоминание. В один из предыдущих дней он вернулся с учебы немного раньше и был приобщен к уборке журнального столика в гостиной. Тот был завален коробками, пустыми пакетиками от чипсов, книгами, проводами и бумажными листами, большая часть которых была усыпана крошками. — Я не собираюсь жить в таком бардаке, — твердо сказал Уилл, скрестив руки на груди. Майк был заворожен видом его напряженных предплечий. Уилл надел очередную из украденных у Майка футболок — немного узкую в груди и плечах, но со слишком длинными и поэтому высоко закатанными рукавами. Ткань обтягивала его торс, подчеркивая грудные мышцы и сильную спину — Майку было почти физически тяжело на это смотреть. — И у нас воняет заплесневелым сыром и старыми носками, — бормотал Уилл, вытягиваясь и хватая с верхней полки шкафа мятый бумажный пакет из доставки, покрытый пылью и жирными пятнами от китайской еды. Повертев головой, он вздохнул и кивнул на валяющиеся свернутые комочки у телевизора: — Что, кстати, так и есть. — Это мои, — Майк пнул их в сторону дверей своей комнаты и обернулся к Уиллу. Ему потребовалось всего две минуты, чтобы построить в своей голове не вызывающий ни единого вопроса план: — На мне гостиная и ванная, на тебе кухня. Окей? Он знал, что Уилл согласится, потому что тот боялся, что наткнется на тараканов или чешуйниц, которых было сложно встретить на кухне, которую они обрабатывали всего два месяца назад. Тем более, если Майк будет в гостиной, то у него откроется вид на ползающего и вытягивающегося туда-сюда Уилла… Майк не выдержал и, сдаваясь, выдохнул. Он убрал подушку и опустил руку вниз. Он прилагал усилия, но было невозможно не представить еще раз в исключительно ином виде напряженные руки Уилла. Как могли бы выделиться на них сухожилия, как задрожали пальцы, которые он запустил прямо в волосы Майка, направляя его голову и контролируя нажим, скользя то к затылку, то к вискам, и вбирая горсти кудрей в кулак. «Майк», — пробормотал бы Уилл нежным, срывающимся от ощущений голосом. Майк провел снизу-вверх по напряженному мокрому от предэякулята члену и прикусил губу, надеясь, что это заставит его прекратить размышлять о глупых горячих вещах, которые вспыхнули в голове. Он определенно сходил с ума. Наверное, если бы Майк по-настоящему захотел, он бы остановился, но мысль о том, как расширяется грудная клетка Уилла и проступают его ребра, пока сам Майк, кусая губы и сводя брови, со сдерживаемым прерывистым вдохом опускается ниже и ниже, распалила его еще больше. Рука ускорилась, и Майк откинул от себя одеяло, чувствуя, как становится жарко, несмотря на сквозняк от приоткрытого окна. Интересно, Уилл делал это с собой, точно так же, как Майк? Оставшись в одиночестве в квартире и погрузившись в грязные фантазии о прикосновениях? Изо рта Майка вырвался жалобный выдох, когда он представил, как Уилл приглушенно стонет в подушку, дыша сначала через нос, медленно и шумно, а потом, по мере каждого движения, все глубже и глубже, пока не будет вынужден хватать воздух ртом, смешав его со сдавленными стонами. Он облизнул пересохшие губы, замедляя движение руки. Майк был слишком близок к тому, чтобы кончить, думая о звуках, которые мог издавать Уилл, и этот момент стоило растянуть. В конце концов, это была не просто грубая фантазия, а мысли о нем, об Уилле, которые Майк хотел не просто использовать, а насладиться и сохранить. Пусть даже со всей неловкостью и стыдом, который обжигал ровно с той же силой, что похоть. Он поудобнее устроился, приподнимаясь на подушке и опираясь о нее спиной. Внезапно он поморщился: и чем Уиллу вообще могли нравиться идиоты, вроде Картера? Разумеется, Майк не знал его лично, но он был убежден, что он придурок и не заслуживает такого, как Уилл. Майк покосился на свой член, который сдержанно поглаживал, лаская пальцем покрасневшую головку. Он ожидал, что от воспоминания о Картере со второго этажа и их с Уиллом взаимодействии, возбуждение спадет, но этого не произошло. Вместо этого Майк ощутил то странное чувство превосходства, которое теплилось в нем, когда Уилл возвращался с очередного неудачного свидания и расцветал улыбкой, лишь устроившись рядом на диване. Что ж, этот Картер был идиотом, если думал, что что-либо знает об Уилле или что сможет как-то впечатлить его предложением ходить вместе в спортзал. «Он нихрена не знает», — подумал Майк и фыркнул себе под нос. Этот парень мог сколько угодно приглашать Уилла на пробежку или куда угодно, но он никогда не получит права видеть его таким, каким видел Майк, — Майк знал его лучше кого бы то ни было. Эта мысль наполнила Майка не просто теплом, а жарким чувством силы от близости с Уиллом. Их дружба всегда имела потенциал стать мостом к чему-то большему, верно? Прохладный ветерок от окна коснулся открытой кожи Майка, но это не охладило его, а лишь сильнее обожгло, вызывая волну тепла по телу. Что-то большее с Уиллом… «Черт, так и должно быть?», — Майк провел языком по пересохшим губам, вновь двигая кистью по возбужденно дернувшемуся члену. На автомате он протянул свободную руку к тумбочке у кровати, заваленной банками от напитков, проводами и листами бумаги, неаккуратно сброшенными и готовыми свалиться на пол. Майк пошарил рукой в первом ящике, с нетерпением выуживая маленький гладкий тюбик и сщелкивая с него крышку. Он зашипел, выдавливая немного холодной смазки, и растер её по изнывающему члену дрожащими пальцами. Мышцы живота дрогнули от прохлады и чувствительности, из-за плавного скольжения выросшей в разы. Игнорируя откровенные звуки, которые раздавались от его в определенном ритме двигающейся руки, Майк представил, как мог он бы целовать Уилла не только в губы. Боже, да. Он мог прижаться к уголку рта или к виску. Он мог оставить следы на светлой гладкой коже шеи, на ключицах, на груди. Тогда, может, в раздевалке спортзала чертов Картер и любой другой парень увидели бы их и поняли, что им не светит ничего, как бы они не старались привлечь внимание. Майк задрожал, размазывая сочащуюся с кончика влагу и видя перед собой Уилла: с широко открытыми блестящими глазами, в которых отражается признание этого превосходства, с влажными и завившимися кольцами на лбу волосами, с румянцем, спускающимся с щек на шею и грудь, таким прекрасным и искренним. «Я люблю тебя, Майк», — сказал бы Уилл низким негромким голосом, заливаясь краской еще больше. И потом он мог бы обнять Майка за шею, вцепиться пальцами в волосы на его затылке, но уже не чтобы контролировать, а чтобы держаться и быть ближе, соприкасаясь лбами или утыкаясь в изгиб плеча Майка. — О боже, — проскулил Майк и прикрыл рот тыльной стороной свободной ладони, несмотря на то, что был один. — О-ох… Пальцы на его ногах поджались, а мышцы бедер напряглись от переизбытка ощущений. Он ускорил ритм, и в пустой комнате усилились и без того громкие мокрые звуки его стиснутого и двигающегося вверх-вниз кулака. Майк бессильно откинул голову назад, ударившись затылком о спинку кровати, в такт мыслям о дрожащих ресницах Уилла все яростнее лаская себя. Он кончил, представляя, как Уилл прижимается ртом к его шее, оставляя нежный поцелуй и сдавленно шепча на ухо: «Пожалуйста». Майк содрогнулся от спазма удовлетворения, пока его член выплескивал сперму на пижаму, оставляя липкий след. Когда разрушительная волна утихла, сменившись полной опустошенностью, он неподвижно замер, глядя в потолок. Он кончил, думая о своем лучшем друге, и ему это понравилось. Ему это охренеть как понравилось. *** Спустя неделю Майк заметил, что сон ухудшился, а круги под глазами стали заметнее, но все еще надеялся, что проблема решится сама. Он старался не вспоминать о том, что произошло в субботнее утро, но смотреть в глаза Уилла с той же беспечностью уже не мог. Более того, Майк ощущал, что в их привычную жизнь все сильнее вклинивается необратимость. Как вообще можно делать вид, что ничего не произошло, после того, как с потрясающей, подкашивающей ноги силой подрочил на лучшего друга, так еще и случайно заглянул в его тайную жизнь? Эти мысли крутились в голове Майка, будто заевшая кассета, и не облегчались близостью Уилла — он был постоянно рядом. Иногда Майку казалось, что он смотрит так, будто о чем-то знает, но старательно не замечает, показательно подчеркивая то, что они «лучшие друзья». — Так и есть, — пробормотал себе под нос Майк, размешивая кофе с конской дозой сахара. — Мы и лучшие друзья тоже. Они были, но это ведь не что-то плохое, да? Наоборот. Это мост. Майк устало повис на дверце холодильника, выискивая взглядом уже как неделю открытую коробочку сливок. Ему нужно было закончить подготовку к семинару до утра следующего дня, но вместо этого он не мог выкинуть из головы вид вспотевшего и вернувшегося с пробежки Уилла, с которым столкнулся в коридоре утром — тот вытирал блестящие ключицы и шею краем свитшота. Его влажные волосы были зачесаны назад, открывая лоб и делая похожим на какую-то кинозвезду. Уилл, перехватив на себе взгляд Майка, лишь расслабленно улыбнулся и пробормотал: — Кажется, я не слишком хорош в кардио. Майк выдавил что-то невразумительное и позорно быстро выскочил за дверь, будто он действительно спешил на учебу. Шагая по улице и подставляя щеки утренней прохладе, он размышлял: выглядел бы он так же потрясающе в глазах Уилла, если бы вспотел? Очевидно, нет. Уиллу нравились парни того же типажа внешности, что Майк, но… ну, не Майк, однозначно. Все парни, привлекающие Уилла, были выше, спортивнее, симпатичнее, куда более ухоженными и крутыми. А Майк… Что ж, он оставался гиком и домоседом, ненавидел ходить даже по чертовым лестницам и предпочитал спокойные прогулки по парку, где было как можно меньше людей и шума. Майк знал, что Уиллу нравится то же самое, но тот пробовал новое — дурацкие спортзалы, пробежки, встречи в кофейнях, свидания. Майк пытался понять — понимал — его желание расширять горизонты, но это вонзалось в его сердце, как шип, все глубже и глубже. Зачем что-то менять? Значило ли это, что Уиллу недостаточно настолок, ночных разговоров, дружбы, пиццы под «Чужого» и вечных совместных выходных? Значило ли, что Уилл хотел вечера с кем-то, кто будет не его другом, пусть даже лучшим, а партнером? Майк захлопнул холодильник, сжимая дверцу ладонью. Мысль, что он мог предложить это, была до никчемности мучительной. Майк в самом деле мог дать Уиллу все, чего тот так желал. Он мог заботиться, оставаться другом, мог знать Уилла лучше всех, смотреть с ним фильмы и обсуждать «Подземелья». Он мог целовать его жестко или мягко, мог обнимать до треска костей или едва ощутимо, мог шептать ему на ухо что угодно — от идиотских шуток, которые понимают лишь они вдвоем, до обсуждения истекающего контракта аренды. Он мог заниматься с ним сексом. Эта мысль ударила, словно разряд тока. Майк мог бы научиться, усвоить каждую реакцию, каждый вздох Уилла, каждое место, поцелуй в которое бы вынуждал закусывать от удовольствия и сосредоточенности губы. Он мог быть нежным или требовательным, мог отдавать контроль или забирать его полностью — как Уилл захочет. Майк мог быть всем — и лучшим другом, и партнёром. Слить эти две роли в одну совершенную, цельную вещь… Разве это не было идеальным продолжением их дружбы? Разве это не было… — Что потерял? — послышался за спиной голос и Майк подпрыгнул от неожиданности, едва не сбивая прилепленные на дверцу холодильника магниты. Он вновь приоткрыл холодильник, который был единственным источником света, кроме слабой полоски от лампы, падающей из приоткрытой двери его комнаты, и посмотрел на бесшумно подобравшегося со спины Уилла. Тот выглядел помятым, в пижаме, но сонным его назвать было сложно — чужие глаза нездорово поблескивали. — О, э-э, ага, — Майк кивнул на кружку с кофе. Его сердце трепыхалось в самой глотке, и он прохрипел: — Сливки. Уилл вздохнул, устало, но беззлобно глядя на него. — Которые покрылись плесенью два дня назад? Я выбросил их. — Круто, — Майк со сдержанным недовольством захлопнул дверцу. — Отличная новость. Он осторожно протиснулся мимо Уилла, держа кружку кофе в одной руке и случайно задев его плечом. Это маленькое прикосновение вызвало мурашки, и Майк почувствовал, как краснеет от мыслей, которые роились в его голове до того, как Уилл его прервал. Более того — теперь, когда тот стоял рядом, они стали ощутимее и конкретней, еще сильнее распаляющие своей осуществимостью. «Нет, пожалуйста, не сейчас», — простонал про себя Майк и скользнул в комнату. Он не стал закрывать дверь — он никогда так не делал, потому что скрывать было нечего, — и спустя секунду Уилл нерешительно остановился в проеме. Майк помнил, что приказал себе не пялиться, но что-то в выражении лица Уилла, его позе и руках, которыми он себя обхватывал, вызывало напряжение. — Ты в порядке? — Майк нахмурился. — М-м, да, — Уилл кивнул, покачиваясь на пятках. — Да, конечно. Все нормально, просто… Он замолчал, отворачиваясь и раздраженно выдыхая. Майк поднялся на ноги, преодолевая расстояние между ними — теперь он не думал ни о чем, кроме тени, мелькнувшей в глазах Уилла, которая вызвала всплеск тревоги. — Просто что? — Я не знаю, это глупо, — покачал головой Уилл, звуча едва не сердито. — Я лучше вернусь к себе и… Не знаю, я попробую уснуть. Я не хотел тебе мешать, спокойной… Майк схватил его за руку, втягивая в свою комнату и прерывая поток ненужных слов. Он прикрыл дверь и заглянул Уиллу в лицо, ободряюще проводя ладонями по его плечам: — В чем дело? Уилл сделал глубокий вдох. Казалось, что ему на самом деле тяжело давалось быть откровенным, и Майк еще раз терпеливо погладил Уилла по закрытым футболкой рукам, словно согревая. — Я просто не мог уснуть. И… я не знаю, мне тревожно, — он опустил взгляд, рассматривая их ступни в носках, стоящие друг напротив друга. На Майке были голубые в белую полоску, а Уилл надел белые с желтой окантовкой сверху. — Не могу расслабиться из-за шума на улице. — Ну, ты можешь поспать у меня, — без промедлений предложил Майк. Он продолжал сжимать плечи Уилла, чувствуя, как они теплеют под его ладонями и тонким хлопком пижамы. Уилл вскинул лицо, удивленно моргая. В полутьме сложно было понять, но Майку померещилось, что его щеки покраснели. — Нет, Майк, — он неловко покачал головой, его взгляд нервно метнулся к кровати с отброшенным одеялом, столу с горящей лампой и обратно. — Я… Ты ведь… Майк прищурился — теперь он явно видел, что Уилл покраснел. Он казался растерянным, пойманным на чем-то и от этого ужасно смущенным. Майк с сожалением разжал руки, отпуская плечи Уилла, чтобы не давить еще больше. «Раньше это бы не стало проблемой», — подумал он, и в животе скрутился узел ревности. Раньше бы Уилл не стал даже задумываться, предложи Майк такое — он бы сразу согласился. Что вообще могло заставить чувствовать себя некомфортно от мысли, что он будет спать в чужой кровати? — Ну, мне нужно подготовиться к учебе, — медленно объяснил Майк. Он кивнул на свой стол, заваленный учебниками, со светящимся синеватым экраном ноутбука и дымящейся кружкой кофе без сливок. — Так что я все равно не собирался ложиться, а ты можешь хотя бы попытаться. В любом случае, если я захочу поспать, я тебя разбужу. Хорошо? Уилл поколебался. Очевидно, он жалел о том, что пришел, Майку не нужно было гадать — он видел это по блеску в глазах и по нервным движениям, будто Уилл не мог успокоить свои руки, которыми теребил рукава футболки. — Хорошо, — наконец согласился он и выдохнул. Майк отодвинулся, пропуская Уилла к кровати, и вернулся за рабочий стол. Он не стал обращать внимание на то, как тот устраивается, робко заворачиваясь в одеяло, вместо этого глядя в ноутбук и раз за разом перечитывая вопросы к семинару. Уилл молчал, еле различимо дыша и еще менее слышно шурша постельным бельем, пока не затих. «Он в моей кровати», — подумал Майк и с ужасом осознал, что этот факт не просто ему нравится — он вызывает мурашки и тепло, разливающееся по животу, будто горячий шоколад. Уилл, завернутый в его одеяло, расслабленный, уютный, с медленно выравнивающимся дыханием. Они не единожды засыпали на диване, но разве было это тем же самым, заберись Майк позади Уилла? Как бы пахли его волосы? Черт, Майк ведь мог уткнуться в них носом. Он мог придвинуться к Уиллу, обнять его одной рукой и, положив ладонь поверх груди, прижать к себе вплотную. Это не было возбуждающе — это было лучше, куда лучше и интимнее. Майк покраснел от удовольствия, бессмысленно глядя в текст на ноутбуке. Какой же он идиот. — Спасибо, кстати. Он обернулся через плечо — голос Уилла прозвучал почти неслышно. Майк напряг зрение, разглядывая, как Уилл уязвимо обнимает одну из подушек, устроившись на краю кровати. Он смущенно пояснил: — За то, что не считаешь меня странным. Майк фыркнул, вздергивая бровь. — Я никогда не буду считать тебя странным, — он оперся локтем о спинку стула, с неконтролируемой глупой ухмылкой глядя на Уилла. Тот недоверчиво хмыкнул, плотнее обвивая подушку, будто обнимая кого-то. Сердце Майка подпрыгнуло от неуместной, но навязчивой мысли, что он мог бы сыграть куда лучшую роль, нежели подушка. Он представил, как обнимает Уилла, проводя ладонями по спине, обхватывает его плечи и прижимает, разрешая уткнуться лицом в свою грудь. Уилл блеснул в полутьме зубами, обнаженными в улыбке. — И это одна из причин, почему ты для меня особенный, — признался он и спрятался в одеяло. Майк окаменел, вглядываясь, но не видя никаких деталей, кроме бледнеющего лица Уилла и его торчащей из одеяла макушки. — Я особенный? — переспросил он, больше желая услышать даже не ответ, а подтверждение. Уилл лениво промычал в ответ. Он вновь заворочался, шурша одеялом, и кровать скрипнула. Казалось, что он пробормотал что-то еще, но его голос был слишком слабым, чтобы Майк разобрал слова. Когда он обернулся в следующий раз, то Уилл уже глубоко спал. Майк посмотрел на часы — было около пяти утра, а значит у него оставалось около четырех часов до семинара. Несмотря на пробивающиеся сквозь занавески лучи, он оставил лампу на столе включенной и вышел в гостиную. Сегодня он поспит на диване. *** К удивлению Майка, его жизнь продолжалась, хотя, наверное, в этом не было ничего странного. Как будто что-то могло испортить их дружбу. Хотя, очевидно, теперь Майк этого хотел, но не в том смысле, что их связь прекратится, вовсе нет. Он думал о большем, теперь уже так явно, что просто отмахнуться от этого или воспринимать лишь как близость было бы глупо. Особенно по той причине, что он продолжал быть возбужденным. Майк все еще ощущал неловкость от того, что так бурно кончил ранним субботним утром, получив момент уединения, но он этим и наслаждался. Если ему нравился Уилл — нет, «нравился» слишком слабое слово, — то факт, что Майк находил его чертовски привлекательным, был вполне логичным объяснением. Он не хотел… бороться с этим. — Майк, — Уилл многозначительно покосился на Майка. — Хватит трястись. Ты отвлекаешь. Майк прекратил нервно дергать ногой и в извиняющемся жесте поднял ладони. — Прости, — сказал он. Уилл хмыкнул, вновь утыкаясь в ноутбук, и Майк выдохнул. У них были разные специальности, но большая часть занятий проходила в одном корпусе. Возможно, дело было и в том, что Майку всего лишь нравилось проводить время с Уиллом, пусть даже это были часы за домашней работой в библиотеке, когда они лишь молчали и изредка перекидывались парой фраз. Сбоку от чужого локтя покоилась полупустая бутылка воды, пока Уилл хмурил брови, листая что-то на своем ноутбуке. Майк усмехнулся, рассматривая встопорщенные волосы, в которые тот постоянно запускал пальцы, и скользнул взглядом по одежде — на нем был темно-синий свитер Майка. — Это мой свитер, — сообщил Майк, крутя в пальцах карандаш. — Я искал его на прошлой неделе. Уилл поднял глаза, вопросительно глядя на него поверх ноутбука. Он окинул себя взглядом, будто впервые увидел, что именно на нем надето, и пожал плечами. — Ты бросил его в моей комнате, залитый сырным соусом, так что я его постирал, — дерзко ответил Уилл и вновь пихнул его в лодыжку. — Я считаю, у меня было полное право его надеть. Майк согласно кивнул, продолжая играть с карандашом. Стоило ли сказать Уиллу, что он совершенно не против кражи собственной одежды? Честно говоря, это было мило. Майк не мог избавиться от согревающего чувства собственничества, когда видел на Уилле свои футболки или свитера, или толстовки. Уилл никогда не носил чужую одежду, кроме Майка или Джонатана — да и то потому, что донашивал за старшим братом. Он никогда не брал одежду парней, которые пытались к нему подкатить. Майку это так сильно нравилось, что казалось неадекватным для статуса лучшего друга. — Почему ты так ухмыляешься? Майк встретился взглядом с Уиллом и понял, что на самом деле ухмыляется, как идиот. — Я не ухмыляюсь, — небрежно ответил он и придвинул к себе тетрадь, бессмысленно выводя на листе какую-то закорючку. Майк бросил осторожный взгляд, наблюдая, как Уилл с тенью улыбки продолжает делать свою домашнюю работу. Его глаза поблескивали и казались прозрачно-зелеными в свете падающих из окна лучей. Майк в самом деле был заворожен этим видом, потому что его рот машинально произнес: — Тебе он подходит. Мой свитер. Он напрягся, кусая себя за щеку изнутри. Уилл замер, прекращая стучать по клавиатуре ноутбука, и подозрительно замолчал. В его глазах мелькнула тень замешательства, и он нахмурился: — Спасибо? — Уилл вновь занес пальцы, но не стал печатать, замявшись. — Если хочешь, — Майк потер шею, встречаясь со взглядом Уилла, который поднял голову, слушая его. На выдохе он закончил, чувствуя, что безудержно и позорно краснеет: — Если хочешь, можешь оставить себе. На лице Уилла отразилась растерянность, будто Майк предложил что-то абсурдное. — Что? — Мой свитер, — он дернул плечом. — Я его все равно почти не носил. Это было враньем — Майк обожал этот дурацкий свитер еще с конца старшей школы, и Уилл это прекрасно знал. Это подтверждал уже вытянутый воротник, катышки, которые Майк постоянно пытался убирать, и прожженное пятнышко в самом низу, оставленное в прошлом году из-за Стива, который стряхнул пепел от сигареты. Тем не менее Уилл медленно кивнул, изучающе вглядываясь в Майка, словно пытаясь понять, что именно стоит за его словами. — Хорошо, — согласился он с неуверенной улыбкой. — Правда? Я думал… — Я уверен, — перебил его Майк. — Тебе правда идет. Он задержал дыхание. Ладони Майка стали теплыми и немного вспотевшими от волнения, будто он оказался на грани банкротства, играя в Монополию. Уилл тихо усмехнулся и отвел взгляд: — Ты странный, Майк, — его голос звучал с нежным замешательством, как когда Уилл подмечал очередную глупость, которую выкидывал Майк, но которую никогда не осуждал. — В хорошем смысле. Он продолжал улыбаться еще пару минут, даже опять сосредоточившись на своем ноутбуке, выглядя спокойным и довольным. Майк кивнул, делая вид, что тоже возвращается к учебе, хотя буквы в конспекте расплывались перед глазами. «Как глупо», — подавил улыбку Майк, чувствуя, как колено Уилла едва ощутимо сталкивается с его. *** Он набрался смелости в воскресенье вечером. Майк сделал глубокий вдох и постучал в дверь Уилла. Не услышав ничего в ответ, он осторожно заглянул, слегка приоткрыв её. Как и ожидалось, Уилл рисовал, надев наушники. Майк помялся у входа, думая, как дать о себе знать, чтобы не напугать Уилла, но это уже было не нужно — тот уловил движение боковым зрением. — Да? — Уилл с мягким вопросом улыбнулся, стягивая наушники. — Что такое? — Я не помешал? — Майк остановился, внезапно не зная, куда девать свои мешающиеся руки. Он скрестил их на груди и тут же опустил, подумав, что это вряд ли выглядит так же впечатляюще, как у Уилла. Или у Картера. Или у любого другого придурка-ухажера. — Нет, — он качнул головой. Майк посмотрел в сторону скетчбука Уилла — тот прикрывал его рукой, не позволяя разглядеть, над чем он работал. Это не было чем-то новым: для Уилла еще со старшей школы стало нормой скрывать свои рисунки, уклоняясь от даже минимальных расспросов. Конечно, Майка это бесило, но он проявлял понимание. Господи боже, он хранил все, что Уилл создавал для него с детского сада, выделив для папки лучшее место в своей комнате. Что такого Уилл мог нарисовать, что это требовало подобной тайны? — Майк? — напомнил о себе Уилл, все еще таинственно улыбаясь. — Все в порядке? Майк чертыхнулся. — Э-э, да, — он подошел ближе. — Я хотел спросить, как тебе спится. Уилл моргнул, будто вопрос застал его врасплох. Он медленно закрыл скетчбук, беря его в руки для надежности, и всем корпусом повернулся к Майку. — Хорошо ли мне спится? — переспросил он. — Две недели назад ты не мог уснуть. Сейчас все в порядке? Майк остановился как придурок посреди комнаты, покачиваясь на носках и ощущая себя неуклюжим и неповоротливым столбом. Уилл, словно прочитав мысли, отвел взгляд — его уши порозовели, очевидно, от неловкости за тот случай. — Сейчас все хорошо, — ответил он, потирая заднюю сторону шеи одной рукой. — Спасибо, что… Э-э, что позволил поспать в твоей кровати. — Не за что, — Майк хмыкнул. — Ты можешь приходить в мою кровать, когда захочешь. Ты мне не помешаешь. Между ними повисла странная пауза. Уилл поднял взгляд. Казалось, что он, рассматривая Майка бесконечно долго, сейчас скажет что-то важное, что тот так жаждал услышать. Майк быстро облизнул пересохшие губы, не в силах отвести глаз. По его спине пробежала едва ощутимая дрожь, и он поежился, тут же пытаясь это скрыть. — Так, — Майк кашлянул. Молния, которая еле заметно промелькнула в атмосфере, пропала, но он все еще чувствовал кожей след от её электричества. — Тебе точно больше не снятся кошмары? — Нет, — Уилл покачал головой и его взгляд посерьезнел. — Вернее, иногда, но они быстро проходят. Я вспоминаю, что я здесь не один, и мне становится легче. Тем более, — на лице у него появилась маленькая усмешка. — Я слышу, как ты храпишь через стенку. Майк возмущенно ахнул. — Это клевета! Я громко дышу. Уилл рассмеялся, его глаза засияли от улыбки. — Ну, твое «громкое дыхание» играет важную роль в моих кошмарах. То есть, — он бросил короткий теплый взгляд. — В их отсутствии. — Это моя работа, — Майк облизнул губы. Он хотел продолжить дурачиться, как всегда выбирая безопасность, нежели прямой сигнал, но вместо этого перехватил взгляд Уилла и произнес, не отводя глаз: — Знаешь, заботиться о тебе. Майк заметил, как он начал нервно теребить пальцами и без того потрепанный корешок скетчбука. Уилл не отвернулся, но улыбка, прежде расслабленная, стала куда более натянутой. — Это не твоя работа, ты не должен так говорить, — покачал он головой. — Я не беспомощный, Майк. Майк подошел ближе, не в силах стоять, будто одинокое дерево посреди поля. Он осторожно опустился перед Уиллом, чувствуя, как тот наблюдает за ним из-под ресниц. Когда его правое колено, упирающееся в ковролин на полу комнаты, коснулось босой ступни Уилла, тот еле заметно вздрогнул, стискивая пальцы на скетчбуке, будто он был его щитом. — Ну конечно ты не беспомощный, — произнес Майк с трепетом. — Ты самый сильный человек, которого я знаю. Дело не в этом. Уилл замялся: за это короткое мгновение он чуть расслабился, его плечи опустились. Майк, чувствуя, как он смотрит на его лицо сверху вниз, немного покраснел — эта поза и их разговор о близости были до пугающего интимными. — В чем же? — тихо спросил Уилл. — В том, что ты важен, — с жаром сказал Майк. Он машинально вскинул руку, кладя её на колено Уилла и легко стискивая. — В том, что значишь для меня. Глядя в расширившиеся глаза, Майк словил себя на том, что ему не нужно подыскивать слова — они шли прямо из сердца. Это должно было быть смущающим или, возможно, странным, но не теперь. — Ты совсем не меняешься, — пробормотал Уилл. Он не отодвигался, хоть и колено под ладонью Майка было напряженным, словно Уилл едва сдерживался, чтобы не отстраниться. — Все такой же, как раньше. Майк Храбрый. Майк усмехнулся. По его спине пробежала согревающая волна от мысли, что Уилл так его назвал. Он давно уже не слышал этого прозвища — с тех пор, как они последний раз сыграли в Хокинсе в подвале Майка. Уилл тогда был сияющим от радости, постоянно переглядывающимся то с Эл, то с Макс, и в полосатой бело-голубой футболке, с привлекающей внимание болтающейся подвеской на шее. В тот день Майку казалось, что он хочет что-то сказать, особенно, когда они вдвоем остались в подвале, но этого так и не произошло. — Звучит так, будто это плохо, — сказал Майк. — Не плохо, просто… — Уилл дернул плечом. — Ты меня немного запутываешь. — О, — выдавил он. — Запутываю? Каким образом? Уилл тут же покраснел, на этот раз слишком очевидно — румянец покрыл его щеки и скулы. Он тихо фыркнул и отвернулся, стискивая скетчбук с плохо скрываемой досадой. Было не до конца понятно, направлена ли она на Майка или это что-то личное. Майк открыл рот, чтобы задать еще вопрос, — он хотел понять Уилла, но тот поерзал, намекая убрать от себя руки. — Я устал, — бросил он, избегая встречаться со взглядом Майка. — Я устал и говорю глупости. Можно я встану? — Подожди, — тут же попросил Майк, но послушно убрал ладонь с колена. — Пожалуйста. Он задумался, что можно сказать, чтобы Уилл не закрылся. Что он имел в виду? Как именно Майк мог его запутывать? Разве было плохо, что он не менялся? Ему все так же был нужен Уилл, как все годы до. Это ведь означало лишь одно — Майк нуждался в Уилле, ничто не могло его заменить, никогда. Он был частью его жизни, его существования. Майк его… «Я просто люблю его», — подумал Майк и прерывисто вдохнул. Его сердце было таким большим, переполненным чувствами, что не позволяло нормально дышать. Он вновь посмотрел на Уилла, который кусал губы, отвернув голову к столу. Свет от лампы отбрасывал на его лицо тени, подчеркивая округлость подбородка и изгиб горла. Как жаль, что нельзя было просто поцеловать его сейчас — это бы смогло объяснить все так легко. — Я не хочу тебя запутывать. Я просто не понимаю, Уилл, — Майк слабо усмехнулся. — Мне кажется, что я более, чем очевиден. Разве нет? Разве непонятно, что я имею в виду, когда говорю, что ты для меня важен? — Майк, — Уилл со сдерживаемой угрюмостью прервал его. Он выглядел расстроенным. — Мы сейчас с тобой говорим не об одном и том же. Майк медленно придвинул свое колено ближе к ноге Уилла, чтобы между ними был хотя бы этот небольшой контакт, и искренне произнес: — Я так не думаю. Уилл резко вдохнул. Его плечи поднялись и тут же опустились, будто он пытался взять себя в руки. — Вот видишь, — глухо сказал он. — Ты снова это делаешь. — Что «это»? Их взгляды наконец встретились. Казалось, что Уилл был готов ответить, прямо как тогда, когда они были в подвале, но вновь что-то ему не давало. Майк приподнял подбородок, глядя ему в глаза, пытаясь уловить в их глубине проблеск понимания сказанного, хоть что-то, что подтвердит, что Уилл… чувствует то же. Вместо этого он заметил, как чужое дыхание изменилось. Майк скользнул ниже, посмотрев на приоткрытые губы Уилла, мягкие и соблазнительные на вид, и ощутил как необъяснимая сила тянет его вперед. Не так сложно, да? Всего лишь приподняться, упираясь коленями в ковролин, а ладонями в колени Уилла, вздернуть лицо, чтобы быть вплотную к чужому, и, наконец, поцеловать. Каким бы мог стать их первый поцелуй? Майк почувствовал, как смотреть на Уилла, зная, что он не решится на что-то действительно очевидное, становится почти невыносимым. Он позволил себе придвинуться всего лишь на сантиметр, который ощущался, будто пропасть между ними, чтобы прижаться грудью к чужому колену, опираясь на него. Прикосновения было мало, чтобы выразить то, чего Майк так желал, но достаточно, чтобы Уилл вздрогнул. Это напоминало электричество. Майк хотел усмехнуться от глупости данной мысли, но ему было не до этого — он слишком сильно ощущал ток, который соединил его и Уилла. Именно этот ток — вернее, слабые искры от него — мелькали между ними, и теперь Майк это понимал. Он вспыхивал, когда их руки случайно соприкасались; когда они прижимались друг к другу на диване; когда Уилл ронял голову ему на плечо, засыпая; когда Майк ловил его нежный, почти украдкой брошенный взгляд через всю комнату, и отвечал ему точно таким же. Когда Уилл сидел рядом в библиотеке, соприкасаясь с ним коленями, зевая и делая вид, что учится. Когда Майк знал наизусть его вкусы и привычки — сколько он кладет в чай меда, какую сторону кровати займёт, как сядет, рисуя что-то и сердясь из-за неудачи. Когда Уилл, сам того не замечая, тянулся к нему всем своим присутствием. Майк сделал глубокий вдох. Он дрожал. Ему было тяжело и в то же время легко, будто наковальня, придавившая его грудь, наконец исчезла. — Майк, — сдавленно прошептал Уилл, настолько тихо, что это было почти неслышно. С растущим восторгом Майк понял, что Уилл медлит, глядя прямо на его губы, шевельнувшиеся в приглушенном «что?». Сердце бешено заколотилось. Он уловил, как взгляд Уилла задержался на его губах чуть дольше, чем нужно. Это было так ясно, так очевидно — это был сигнал. Его грудь наполнилась невыносимым жаром. «Только бы это не закончилось», — взмолился Майк, боясь сделать лишнее движение. В тот же момент Уилл моргнул, словно сбрасывая наваждение. Он оттолкнулся от пола, отъезжая на стуле назад и тем самым увеличивая пространство между ним и Майком, будто внезапно вспоминая, что нельзя позволять себе больше. — Майк, — уже куда более окрепшим голосом повторил он. — Мы можем поговорить позже об этом? Мне нужно… Уилл постучал по скетчбуку, который все еще держал в руках. На лбу у него выступила нервная испарина, которая слегка поблескивала в свете лампы, а тонкие волоски у висков прилипли к коже. — Я должен закончить рисунок. Пожалуйста. — Ага, — тупо кивнул Майк. Он не мог думать ни о чем, кроме вспыхнувших искр в глазах Уилла, пока тот смотрел на его губы. Господи боже, он тоже думал о поцелуе? Уилл кашлянул, и Майк опомнился: — Да, я ухожу. Он неуклюже распрямился, потирая вспотевшие ладони о свои штаны. Уилл наблюдал за ним со странным, нечитаемым выражением на лице, которое Майк мог расшифровать то ли как задумчивое, то ли отражающее желание поскорее остаться одному. Шагая к двери, Майк ожидал, что Уилл попросит его остаться, но этого не произошло. Это не слишком его расстроило, потому что Майк видел — он был уверен, несмотря на то, что Уилл отстранился, он дал знак. Взявшись за ручку, Майк обернулся: — Мы ведь поговорим? Завтра? Уилл, все еще неподвижно сидящий в той же самой позе и следящий за ним, медленно кивнул, не проронив ни звука. Майк вышел из комнаты и, не в силах сделать даже вдох, скользнул к себе, плотно прикрывая дверь. Он согнулся пополам, прижимая руку к сердцу, которое было растерзано видом Уилла, искрами в его глазах и приоткрытыми губами. Как будто он был на грани, но остановился, так и не решившись. «Я не буду его торопить, я не такой», — подумал Майк, сглатывая слюну. Невымещенный заряд электричества разлился по его жилам сладким медом, стекая все ниже и ниже. Майк распрямился, откидывая голову на дверь, к которой все еще прижимался. Жар, который запульсировал, когда его ладонь пригрелась на колене Уилла, дал о себе знать с разрастающейся силой. Он прикусил губу, чувствуя себя потерянно, словно подросток, не способный контролировать собственное тело. Но что нужно было контролировать, если все шло… так, как надо? Майк с силой оттолкнулся от двери, одним резким движением стягивая с себя свитер и оставаясь в футболке. Ему было так жарко, пот уже собрался на ложбинке позвоночника, пропитывая ткань, и Майк, не думая, снял и футболку тоже, швыряя ее в сторону корзины с грязным бельем. Он нерешительно замер в темноте, встав у кровати и уперевшись в матрас голенями, в одних пижамных штанах, подрагивающий от прохлады, растекающейся по коже. Ему это было необходимо. Майк сел на кровать, стягивая с себя одежду и высвобождая возбужденный, уже твердый член, который терся о белье влажной головкой. Он зашипел, раздвигая колени и обхватывая себя, даже не смочив ладонь. От ощущения сухой кожи на чувствительном члене, Майк вздрогнул, но не стал останавливаться, даже когда вспомнил, что не потрудился запереть дверь. Он откинул голову, обнажая горло и опираясь свободной рукой о матрас позади себя. — Черт, — выдавил Майк сквозь сжатые зубы, звуча почти жалобно, и прикрыл веки. Господи, он должен был быть тихим. В конце концов, между ним и Уиллом тонкая стена, не более, и, несмотря на то, что в данный момент фантазия о том, как тот его слышит, была довольно возбуждающей, Майк не хотел этого в реальности. Мысль, что Уилл мог быть тут или случайно наткнуться и прервать Майка, обожгла сознание. По спине и плечам рассыпались мурашки от дрожи и прохлады, соски Майка напряглись и затвердели. Он, задыхаясь, провел влажной, уже испачканной в предэякуляте и поте ладонью по торсу — от горла, ключиц и ниже, к не особо выдающимся грудным мышцам, мягкому животу и вновь к члену. Интересно, что бы сказал Уилл, увидев его таким? «Не останавливайся, Майк, я же вижу, что ты этого хочешь», — мягко, но с опасной ноткой произнес бы он, сидя напротив на облезлом рабочем стуле. Уилл бы точно не прикасался к себе, почти вызывающе сдержанный в противоположность Майку. Он сполз ниже, опираясь на локоть и шире раздвигая ноги. Майк был слишком возбужден, чтобы играть с собой, но не мог ничего поделать с головой, перегруженной и выдающей новые образы. Он приглушенно застонал, представляя, как Уилл медленно облизывает губы, глядя на его пальцы, сжимающие член, или как его взгляд скользит по напряженным мышцам живота, по каплям пота на груди. «Боже, Майк, ты такой особенный для меня», — добавил бы он. — Только для тебя, — вслух произнес Майк, не в силах задумываться, что это странно. Он был бы открыт перед Уиллом настолько сильно, насколько бы тот захотел. Майк был готов выполнить все, что от него требовалось, лишь бы в конце этого длительного мучения тот прикоснулся к нему сам, даже кончиками пальцев или порывом воздуха от приближенного вплотную лица. «Ты такой прилежный», — шепнул бы он на ухо. Майк выгнул спину, его рука задвигалась как бешеная, и он задрожал. Он стиснул челюсти, чтобы не проронить ни звука, но короткий сдавленный влажный выдох, будто ему сжали горло, все равно вырвался из его рта. Он кончил на свои голые живот и бедра, конвульсивно дрожа и на грани с грубостью выжимая из члена все, до последней капли. Призрак Уилла перед глазами, удовлетворенный и хитрый, растворился без следа, и Майку стало немного стыдно за собственную похоть, пусть и эйфория все еще горела в нем. Правда, теперь она была не просто моментом порочной радости, а, скорее, непоколебимой уверенностью. Завтра они поговорят. *** Завтра они не поговорили. Более того, спустя дни, которые были наполнены чем-то, смутно напоминающим тот самый восторг, Майк понял, что Уилл его избегает. Он не придавал значения тому, как рано Уилл уходит и поздно возвращается, в конце концов, тот всегда был увлечен учебой. Это никогда не мешало их дружбе, но теперь он появлялся и исчезал из квартиры, будто вор, который делал все, чтобы его не обнаружили. Уилл коротко здоровался, раздеваясь в коридоре, и почти сразу скрывался в своей комнате, плотно прикрывая дверь. — Подождешь меня после занятий? — спросил Майк в одно утро, прижавшись спиной к стене и дожидаясь, пока Уилл наденет куртку и зашнурует кроссовки. — Можем сходить в кофейню, где работают в тех глупых колпаках. — Я, э-э, — Уилл бросил извиняющийся взгляд и тут же опустил глаза. — Кажется, я не смогу. Мне кое-что нужно успеть. — О, ну, — Майк кивнул. Он потоптался босыми ногами по холодному полу и попытался еще раз: — Тогда встретимся дома? Хочешь я возьму что-то? Думаю, я как раз успею купить напитки и зайти по дороге в… Уилл покачал головой, выглядя почти сожалеющим. Он распрямился, закидывая ремень сумки на плечо. — Майк, я… — он тяжело вздохнул. — Я не знаю, во сколько освобожусь. У меня есть дела после занятий. Прекращение куда более бытовых вещей, которые раньше казались Майку чем-то входящим в их совместную привычную рутину, стали следующим знаком. В субботу вечером Уилл неуверенно отказался от просмотра фильма с едой из китайской закусочной, промямлив что-то вроде: «Мне нужно закончить портрет к понедельнику». Это было чем-то невозможным, потому что они никогда не отменяли субботние посиделки, даже если фильм был отстойным или их куда-то звали одногруппники. В итоге Майк смотрел фильм в одиночестве, пережевывая безвкусную, пусть и с большим количеством острого соуса лапшу, от которой потом болел живот. Майк чувствовал, что он сделал что-то не так, но Уилл, конечно, не собирался ничего объяснять. Он не давал никаких намеков, кроме отстранения и избегания, и, пожалуй, небольших взглядов, которые еле заметно бросал, пока думал, что Майк не видит. Правда, прежде, чем он успевал их расшифровать, Уилл отворачивался, прячась в свою скорлупу. — Вы с Уиллом поругались? — спросил Лукас в понедельник, пока они стояли, дожидаясь свой кофе. Майк взял латте и по привычке капучино с карамельным сиропом для Уилла, а Лукас попросил приготовить отвратительный айс-американо. Он моргнул, теребя в пальцах чек. — С чего ты взял? Лукас смерил его взглядом, который было невозможно объяснить. — Потому что это очевидно? — закатил он глаза. — Уилл не говорит «Майк то, Майк се», «мы с Майком», «Майк сказал». Что у вас случилось? Майк вздохнул, опираясь на узкую стойку ожидания локтями и сгибая спину. Почему-то ему не хотелось посвящать никого, даже Лукаса в эту историю, будто знание, что у них не все гладко, станет камнем в огород его и Уилла дружбы, которая, несомненно, была исключительной. — Ну, мы не ругались, — неохотно протянул он. Лукас невпечатленно промычал. — Ага, ладно. Значит, Уилл мне просто так пожаловался? — Что? Майк резко распрямился, впиваясь в него глазами. — Уилл жаловался тебе на меня? — повторил он. — Что он сказал? Лукас неопределенно пожал плечами, глядя в сторону экрана с номерами заказов, и Майк едва сдержался от раздражения, вызванного нетерпеливостью. — Ничего особенного, только то, что вы «не ругались», — Лукас взял в кавычки последние слова, выделив их интонацией. — Мы на самом деле не ругались, — пробормотал Майк. — Он говорил о чем-то еще? Что-то обо мне? На экране ожидания мелькнул номер их заказа, и Лукас, многозначительно помахав чеком, шагнул к стойке, забрать готовый кофе. Он протянул Майку два стаканчика, втиснутых в подставку, дожидаясь, пока он наденет рюкзак и застегнет куртку. — Уилл попросил меня не рассказывать, так что я могила. Но, слушай, Майк, ты же лучше всех знаешь его, — наконец произнес Лукас. — Разве вы не можете просто… Поговорить? Или как вы обычно решаете проблемы? — Он не хочет со мной говорить, — фыркнул Майк. Они вышли из кофейни, ежась от осеннего ветра. Майк прикрыл стакан кофе для Уилла пальцами с натянутым на них рукавом, чтобы тот не остыл раньше времени, и шмыгнул текущим носом. Он почувствовал на себе внимательный косой взгляд Лукаса, ждущий объяснений, и пожал плечами. — Он меня избегает. Он даже пропустил наш субботний просмотр фильма, — голос Майка стал обиженным, и Лукас сочувствующе похлопал его по плечу. — Если честно, я понятия не имею, почему Уилл себя так ведет. То есть… Все и правда было хорошо, как всегда. — Уверен, что «как всегда»? Майк задумался, отмеряя кроссовками полосы на тротуарных плитах с прилипшими желтыми листьями. Ну, все будто бы было как всегда, кроме, наверное, последнего дня, когда Майк сделал очевидный шаг. — Нет. Я просто, — он замешкался. — Я просто был с ним честным, потому что думал, что он со мной тоже. Лукас медленно кивнул. Они прошагали целый квартал в молчании, каждый в своих мыслях, время от времени прикладываясь к кофейному стаканчику, пока Лукас наконец не сказал: — Может, тебе просто стоит быть, ну, Майком. Показать, что ты все тот же, что и всегда. Ты особенный для Уилла, он не тот, кто бегает от проблем. Просто дай ему еще немного времени все осмыслить. Майк, не поднимая голову, согласно дернул ей. — Ага. Верно. — И я уверен, что он жалеет, что пропустил ваши посиделки, — хмыкнул Лукас. Он обхватил его за плечи и нарочито грубовато потряс. Майк зашипел, когда кофе Уилла заплескался в стаканчике, едва не просачиваясь через край пластиковой крышки. — Попробуй организовать их еще раз. *** Первым делом Майк выведал у Уилла, когда у него будет свободный день. Это было ужасно неловко и коряво, так странно для них, резонирующих на одной частоте. Он вернулся в пятницу немного раньше с учебы, убрался в квартире, непривычно чистой и пустой. Удивительно, как быстро она прекратила казаться уютной и безопасной, когда они с Уиллом стали прятаться по углам своих комнат. Майк заранее отыскал новый фильм «Смерть в космосе», который точно должен был его заинтересовать. Оставалось лишь надеяться, что Уилл остыл и у него больше не было отговорок про портреты или любую другую домашнюю работу. Майк верил словам Лукаса, хотя разговор ничего не дал, кроме искренней надежды в лучшее. Ну, и в их с Уиллом дружбу. Майк сделал вдох, одернул на себе свитер и вышел из комнаты. Он окинул взглядом сиротливый диван, на котором никто не сидел уже целую неделю. «Быть Майком», — напомнил он себе и подошел к дверям комнаты Уилла. Ничего сложного в том, чтобы вести себя как обычно, будто ничего не изменилось. «Но все изменилось», — уныло подумал Майк. Конечно, с момента, как он наткнулся в комоде на то, что не стоило видеть. Когда он с наслаждением кончил, думая про дыхание Уилла, когда злость на всех, на кого Уилл обращал внимание, наконец получила долгожданное объяснение. Майк стиснул челюсти и сжал кулаки, готовый постучать. Они должны поговорить. Он поговорит, признается и скажет все, что думает, не боясь последствий… Потому что Майк был готов поклясться, что чувствовал что-то в ответ. Он видел это в зрачках Уилла, в изгибе его губ, в опущенных плечах и напряжении в теле. Он подпрыгнул от удивления, так и замерев с занесенным для стука кулаком, когда дверь открылась. Уилл резко затормозил, чтобы не столкнуться с Майком, и моргнул. — О, — выдавил он. — Майк? — Э-э, привет, — кивнул он и опустил руку. — Можем поговорить? Ты... Майк замолчал, разглядывая Уилла. Тот выглядел явно не как тот, кто собирался провести вечер в своей кровати. Волосы Уилла были небрежно уложены гелем набок, от него пахло парфюмом, который всегда сводил Майка с ума, из-под кожаной куртки торчала рубашка, в вырезе которой мелькало бледное, соблазнительное горло с надетой подвеской. Уилл выглядел… Потрясающе. Майк кашлянул, явно почувствовав себя неловко от затянувшейся паузы. — Ты куда-то уходишь? — безэмоционально спросил Майк, скрещивая руки на груди. Уилл промычал, кивнув головой. Он, нервничая, отвернулся в сторону, внезапно заинтересовавшись видом из своего окна. Майк почувствовал как решимость, всего мгновение назад крепнущая, будто сталь, рушится и жалко рассыпается прямо к его ногам. — О чем ты хотел поговорить? — напомнил Уилл. — Это может подождать, — пробормотал Майк, даже не пытаясь скрыть обиду в голосе. Он знал, что звучит как ребенок, но у него не было сил притворяться. Уилл прищурился, окидывая его внимательным взглядом. Казалось, что он хочет как-то возразить или зацепиться за тон Майка, но вместо этого лишь дернул подбородком: — Хорошо. Дашь мне пройти? Майк отодвинулся, и Уилл проскользнул мимо, старательно не соприкасаясь даже рукавами, и шагнул в прихожую. Он вытащил из кармана другой куртки кошелек, нашел ключи и спрятал их во внутренний карман. Майк опустил глаза, глядя на его бедра, обтянутые голубыми джинсами, которые так хорошо подчеркивали его задницу. Он тоскливо вспомнил про заказанную пиццу и с тупым давлением понял, что съест ее в одиночку, не оставив Уиллу даже корочки. — И куда ты уходишь? — спросил Майк. Медленно зарождающаяся злость запульсировала в нем, выливаясь в неконтролируемую резкость в голосе: — Свидание? Уилл поднял похолодевший взгляд. Казалось, что в вопросе не было ничего особенного, но Майк знал, что дело в его интонации, в позе и намеке, который он с давлением бросал Уиллу. — Да, Майк. Свидание, — с вызовом ответил Уилл. — Это проблема? — Нет, — Майк поджал губы. Ему хотелось сказать, что да, боже, это проблема, потому что тогда в комнате Уилл не выглядел так, будто способен задумываться о них. Будто ему действительно хочется задумываться о них. Будто Уилл что-то чувствует. Глядя, как он с бесстрастным лицом вновь отворачивается, Майк почувствовал вырывающийся наружу яд. — Конечно, нет. Свидание, круто, — повторил он и прислонился спиной к двери комнаты Уилла. Майк, не в силах выдерживать игнорирование, добавил: — Удивительно, что ты продолжаешь верить, что это что-то даст. Этот укол сработал, и Уилл вновь поднял взгляд. — О чем ты? — О том, что ты делаешь. Эти свидания хоть что-то приносят, кроме разочарования? — Майк взмахнул рукой, будто обрубая любое возражение. — Нет. Лишь время, потраченное на очередного идиота, который хочет тобой воспользоваться. — И что? — Уилл уставился на него пустыми глазами. — Какое тебе до этого дело? Вопрос ударил Майка, будто пощечина. Он недоверчиво моргнул, рассматривая Уилла, и на его лице появилась кривая, болезненная усмешка. — Серьезно? Какое мне дело? — повторил он, передразнивая голос Уилла. — Действительно, какое дело может быть твоему лучшему другу. Какое дело, что ты выбираешь только придурков… — Вот именно, Майк, — перебил он и в его глазах сверкнула молния. — Моему лучшему другу должно быть все равно, с кем я иду на свидание и что буду там делать. Может, я выбираю «придурков», но они хотя бы хотят встретиться со мной. Майк замер. Его кожа зудела так, будто под ней копошились осы, вонзая в него тысячи жал. — Хотя бы, ого. Ты в этом уверен? — выпалил Майк и оторвался от двери, подходя ближе, будто это помогло бы придать силу словам. Уилл наклонился, надевая кроссовки, и он заметил, что его руки подрагивают, но даже это его не остановило. — Думаешь, почему они хотят встретиться с тобой? Этот… Картер или как его, я не знаю. Ты уверен, что он хочет узнать тебя, а не просто потусоваться, надеясь получить что-то? Вряд ли кто-то из них хоть когда-то увидит тебя настоящего, Уилл. Вряд ли им это… — А какая разница, Майк? — вскрикнул Уилл, резко поднимаясь, и его показательное спокойствие тут же треснуло. Его лицо покраснело злым румянцем, пара прядей упали на лоб. — Какая разница, что они не увидят? Может, я и не хочу? — Тогда какой смысл? — повысил голос в ответ Майк. Он выпрямился глядя на Уилла сверху вниз, пользуясь их небольшой разницей в росте. — Ради чего все это начинать, если они не узнают о тебе ничего? Уилл с бессилием усмехнулся. — Как будто ты знаешь. — Знаю, — Майк выдержал его взгляд, упрямо сжав челюсти. — Я знаю. Может, это повод задуматься, Уилл. — Над чем, Майк? Над тем, что ты мой лучший друг? Отлично, я тебя поздравляю! — Уилл задыхался. — Но ты в курсе, чего ты не знаешь? Майк открыл рот, но он не дал ему вставить слово. — Ты не знаешь, что я хочу, чтобы меня прижали и поцеловали. Не знаешь, что я хочу, чтобы меня просто… Любили, черт возьми. И эти «придурки», даже если остаются такими, даже если не смотрят со мной дурацкие фильмы и понятия не имеют, какую начинку в пицце я люблю, хотя бы видят во мне парня! Мужчину, которого можно хотеть. Голос у Уилла сорвался, и он замолчал, переводя дыхание. Он сделал глубокий вдох и прижал ладони к пылающим щекам, пока его грудь вздымалась под тканью куртки. Майк стоял, чувствуя себя так, будто его ударили в солнечное сплетение. Он хотел сказать, что тоже видит это в Уилле, что он для него не только лучший друг, но слова застряли в горле, которое словно было сжато лианой с колючками. Уилл сделал еще один вдох, будто сдерживая слезы, и наконец распрямился. Его глаза поблескивали, но уже не от злости, на скулах полыхали два медленно сходящих пятна румянца. Он посмотрел на Майка, его лицо почти не двигалось. — Знаешь что, Майк? Я пойду, — проговорил он так, будто репетировал эти фразы перед зеркалом. — Постараюсь получить от этого удовольствие. И если Картер окажется придурком, по крайней мере, он честный придурок. В отличие от… Он не закончил и резко развернулся, одним шагом преодолевая расстояние до двери и дергая замок. — Удачи, — бросил Майк ему в спину, но это прозвучало жалко и бессильно, потому что он не знал, как скрыть собственную рану. — Надеюсь, что ты доволен. Уилл, обхвативший дверную ручку, на секунду замер, его плечи напряглись. Казалось, что он хотел что-то добавить, но вместо этого тихо шмыгнул носом и молча выскользнул за дверь. Щелчок замка прозвучал в тишине квартиры как точка в этом разговоре. *** «Когда мы последний раз так ругались?» — подумал Майк, лежа на диване и выковыривая из пиццы грибы. Он отбросил кусочек шампиньона прямо в коробку, облизнул палец, испачканный в соусе, и отхватил здоровенный кусок, роняя голову на подушку. По телевизору шел «Джерри Спрингер». Майк ненавидел это шоу, но почему-то именно сейчас оно помогало ему отвлечься, рефлексируя над произошедшим. Он понял, что срываться на Уилле, наговорив ему гадостей, пусть и искренних, было глупо. Зачем Майк вообще открыл рот, зацепившись за факт того, что он собрался на свидание? В конце концов, Уилл делал это много раз, — что изменилось? «Все», — ответил сам себе Майк и отбросил корочку в коробку, к кучке выковырянных шампиньонов. Он ненавидел шампиньоны, в отличие от Уилла. С мстительным наслаждением Майк подумал, что он специально уснет на диване, развалившись так, что его фигура бросится в глаза сразу, а храп будет слышен уже с порога. Это было глупым ребячеством, но было приятно успокоить ноющую рану мыслью, что хотя бы таким жалким образом его присутствие испортит идеальный романтический вечер Уилла с… Кем бы то ни было. Майк с силой провел руками по лицу. «Я жалок», — подумал он с бессилием. Вместо того, чтобы вести себя как лучший понимающий друг, он строил планы младенческой мести. В самом деле, на что Майк надеялся? На взаимность? Разве если бы Уилл не испытывал к нему хотя бы долю тех же чувств, что и сам Майк, ждал бы он так долго? Он уставился в телевизор, пытаясь вспомнить моменты, кроме того вечера в комнате, когда Уилл был очевиден, но так ничего и придумал. Уилл был… Милым и добрым, внимательным, заботливым. Да, иногда он бросал на Майка скользящие взгляды с таким выражением лица, которое тот никогда не видел ни у кого; он любил засыпать, робко прижав голову к Майку, но для близких друзей это было обыденностью; порой Уилл обнимал его чуть дольше нужного, но Дастин, например, тоже любил обниматься. Но Дастин ведь не был влюблен в Майка? «Боже», — с досадой фыркнул Майк, надеясь, что Дастин не слишком обидится на такую реакцию. Напрашивался единственный логичный вывод и одновременно последнее замечание — Уилл бы не смог скрывать свои чувства так долго. Точно не Уилл. Майк был в этом уверен. В конце концов, он знал его лучше всех. Или нет? Если бы знал, они бы поругались? Тогда бы Майк довел все до крайности? Сказал бы все то, что сказал Уиллу? Ему стало тошно, и от вида жалобно сжавшихся шампиньонов к горлу подкатила желчь. Что ж, а может, он просто упустил свой шанс? Мысль была горькой, будто полынь, и в то же время успокаивающей. Майк любил Уилла, возможно, даже больше, значит, его любовь должна быть выше эгоизма. Выше глупого раздражения на парней, которые нравятся Уиллу, которые могут быть с ним, которых он целует, обнимает и, разумеется, позволяет делать это с собой. «Я рад за тебя» — вот что он должен сказать Уиллу. Как лучший друг, кем Майк и являлся, верно? Он задремал, завернувшись в плед и обхватив желтую подушку, будто плюшевого медведя. Ему снилось что-то мутное и расплывчатое, полыхающее то желтым, то синим, со звуками аплодисментов и смеха из студии по вовремя поднятой табличке. Майк пытался понять, над чем или кем смеются, на периферии сна догадываясь, что именно он — причина насмешки и клоун программы. Он поморщился и проснулся, услышав скрип и щелчок дверного замка, но не стал открывать глаза и вместо этого неожиданно чутко прислушался к шагам в коридоре — это точно был один Уилл. Никакого Картера или любого другого парня. Майк приоткрыл глаз, сквозь ресницы наблюдая за Уиллом: тот медленно снимал куртку и кроссовки, ссутулившийся и бессильный, опираясь одной рукой о стену. В его фигуре больше не было не только ни капли ярости, но и жизни. Сердце Майка сжалось от сожаления и он, забыв о том, что хотел до последнего притворяться спящим, приподнялся на диване. Уилл вздрогнул, явно не ожидая увидеть его в гостиной. — Майк… — выдохнул он с облегчением и подошел ближе. Секунду Уилл медлил, будто раздумывая, стоит ли садиться, но Майк подобрал ноги, освобождая место, и он молча опустился рядом. Майк окинул Уилла взглядом. Запах его парфюма ослаб, перемешавшись с сигаретным дымом, волосы растрепались из-за ветра, приняв вид его обычной прически, а воротник рубашки примялся курткой, но даже несмотря на это Уилл продолжал выглядеть ослепительно. Майк неловко смахнул со своей несвежей футболки крошки от пиццы и приподнялся на диване повыше. — Э-э, — протянул он хрипло и кашлянул. — Как… Как все прошло? Как Картер? Уилл поморщился и с такой усталостью потер лицо, что Майк тут же пожалел о сказанном. Он с сожалением прикусил изнутри щеку, теребя пальцами край пледа. — Это был не Картер, — спустя паузу произнес Уилл. — Я же говорил, он не гей. — О, — выдавил Майк и, не придумав ничего лучше, кивнул. — Ясно. Они замолчали, глядя в телевизор. Майк осторожно покосился на Уилла, рассматривая его лицо — оно было пустым и в то же время озабоченным какой-то мыслью. Тени от телевизора выделяли круги под его глазами и печально опущенные уголки губ, будто Уилл сдерживался, чтобы не заплакать. — Знаешь, ты прав. Майк удивленно моргнул. Уилл упорно глядел на ладони, которые он сжимал в кулаки. — Прав? — тихо повторил Майк. — В чем именно? — Про парней. Про… Все это, — Уилл дернул подбородком, словно указывая на то, что никто, кроме него, не видит. — О том, что всем им лишь нравится, как я выгляжу, и что со мной можно пофлиртовать, не более. Что им все равно на меня настоящего. Он выплюнул последнее слово, будто ругательство, и Майк подался вперед, не выдержав горькое принятие в чужом голосе, сжимая колено Уилла. — Это не так, есть разные парни, — возразил он. Уилл перевел на него внимательный взгляд, и Майк обнадеживающе, как ему показалось, добавил: — Просто ты еще не встретил их… Или вроде того. Или, — он нервно закусил губу и бросил взгляд из-под ресниц. — Или не заметил. Уилл покачал головой, сбрасывая руку: — А что если я уже нашел того, кто мне нравится? Майк поджал губы. Так вот в чем дело — Уилл уже был в кого-то влюблен. Что ж, это все объясняло. Правда, не очень проясняло взгляд в комнате тем вечером, но теперь Майк догадывался, что он просто мог неверно его расценить. В конце концов, с ним такое довольно часто происходило. Он прочистил горло и, чтобы скрыть вспыхнувшую ревность, скептически уточнил: — Не придурка? Уилл внезапно издал смешок. Он со странным выражением на лице посмотрел на Майка и пожал плечами, слегка улыбаясь. — Не знаю. Может, самую малость. — Тогда почему ты не скажешь ему? На мгновение Майк представил, что Уилл на самом деле говорит этому кому-то о своих чувствах. Кому-то, кто ему нравится. Он проглотил горечь во рту, упрямо не отводя взгляд и рассматривая запнувшегося Уилла. — Потому что он не такой, — медленно проговорил Уилл спустя минуту. — Не гей? — влез Майк, едва сдерживаясь, чтобы с силой не ущипнуть себя. Уилл, к счастью, не обратил внимание на его несдержанность, граничащую с отчаянием. Он вновь устало обмяк, будто мышцы его не держали, не поднимая лица. — Нет, не в этом дело. Наверное, не в этом. Он просто… — голос Уилла зазвучал, будто скрип ствола дерева. — Я для него как часть жизни. Как… Он посмотрел на желтую подушку под рукой Майка и кивнул на нее. — Как эта подушка. То есть… Ты же от нее не избавишься, да? Она всегда будет здесь, привычная и удобная, и ты никогда… — Уилл попытался издать смешок, но больше это было похоже на короткий выдох сквозь зубы. — Никогда не посмотришь на нее и не подумаешь, что она может быть чем-то большим, чем просто знакомая подушка. Вот и он так же. Майк облизнул губы. Ему стало внезапно тяжело дышать, но он все равно спросил: — Почему ты не заставишь его заметить? Он чувствовал, как сердце начинает стучать в его груди все сильнее и сильнее. Почему Уилл повторял почти то же самое, что вырвалось у него в ссоре? Это было так… очевидно, что Майку казалось, что он сходит с ума. Он протянул руку и положил ладонь на чужое ссутуленное плечо, чуть сжимая его в попытке подбодрить. — Потому что не хочу все испортить, — тихо сказал Уилл. Майк едва смог уловить слова, но не придвинулся ближе, оставляя между ними безопасное расстояние. — Лучше так, чем потерять все, что между нами есть сейчас. Он слишком… Уилл долго молчал, прежде, чем закончить: — Он особенный для меня. Майк уставился на него, скользя глазами по линии профиля и опущенным ресницам. Особенный. Это слово забралось глубоко в грудь, в самую сердцевину, застряв там, словно стрела. Особенный. Он был особенным для Уилла. Или сейчас тот выбрал это слово случайно? А если нет, то… Майк убрал руку от плеча Уилла, распрямляя спину и делая глубокий вдох. Озарение и робкая, но настойчивая надежда поднимались в нем, словно рассветное солнце. Он открыл рот, но не смог издать ни звука, потому что горло пересохло. Майк сглотнул и коротко произнес: — Уилл. Тот не двигался, бездумно глядя в пол. — Посмотри на меня. — Нет, я не могу, — поморщился Уилл и расстроенно сжал лицо ладонями, пряча глаза. Майк протянул руку, но он отдернулся, будто от огня: — Майк, пожалуйста, не говори ничего. Пожалуйста, просто… Не надо. Он какое-то время сидел, замерев в одном положении, делая глубокие шумные вдохи и выдохи. Майк боролся с собой, чтобы не прикоснуться, как он делал постоянно — это всегда помогало, но сейчас был явно не тот случай. — Прости, — приглушенно из-за вжатых в лицо ладоней выдавил Уилл. — Прости, что ты это узнал. Майк издал непонимающий смешок, похожий на скрип дверной петли. Он ощущал, что момент, за который он готов был ухватиться, чтобы наконец-то признаться, поставить Уилла перед фактом своих чувств, принимал совершенно иную форму. — За то, что я… — он в замешательстве покачал головой. — Почему ты извиняешься? За что? — За то, что порчу все! — вспыхнул Уилл. Он резко распрямился, выглядя переполненным эмоциями и одновременно обессиленным, и встретился взглядом с Майком. Он сбивчиво выпалил: — Я пытаюсь, Майк, правда пытаюсь быть хорошим другом. Я хожу на эти глупые свидания, чтобы все было по другому. Я хочу найти парня, который поможет мне отвлечься. Я хочу, чтобы мне стало все равно, понимаешь? Майк машинально кивнул — он не мог этого не сделать, потому что не знал, как оторвать взгляд от Уилла. Он скользнул взглядом по его покрасневшему от бессильной злобы лицу, по растрепанной, всего лишь пару часов назад уложенной челке, по сверкающим глазам, которые выглядели чуть темнее, чем были на самом деле. «Это сложно», — подумал он. Порыв наконец-то все рассказать, когда Майк услышал, что Уилл думает на самом деле, накатывал все сильнее и сильнее, будто волны, готовые снести дамбу. — Но этого не происходит, — подвел итог Уилл, отведя взгляд на мигающий телевизор. — И я очень устал от… — Уилл, — Майк поднял ладонь, прерывая его. — Могу я… Кое-что сделать? Уилл моргнул, коротко посмотрев на него. В его взгляде отразилось что-то испуганное и в то же время жесткое, но Майк был слишком взволнован, чтобы быть внимательным. Он потер стремительно потеющие ладони о штаны и вопросительно дернул бровями, словно убеждая, что ему можно верить. — Да. Да, конечно, — безжизненно согласился Уилл и уголки его рта тоскливо опустились. Майк поерзал, садясь ближе. От вида покорной готовности к удару, его сердце с болезненной силой сжалось. Неужели Уилл даже не допускал мысли, что это может быть чем-то иным? Что Майк может хотеть того же? После всех сигналов, которые он подавал? Он подумал, стоит ли сказать что-то, прежде, чем сделать то, чего он хотел. Майк с осторожностью протянул ладонь и положил ее на щеку Уилла, замирая от ощущения теплоты и мягкости кожи. Он попытался вспомнить, когда последний раз так дотрагивался до него настолько же близко, но в голову пришел только случай из детства. Уилл тогда плакал из-за Лонни, и Майк обнимал его, вытирая с болезненно бледных щек бесконечные слезы. Теперь же Уилл не плакал, хоть и выглядел пару минут назад так, будто собирался. Майк облизнул губы, проводя подушечками пальцев по скуле, мягко опускаясь ниже. Он почувствовал пульсацию крови от самого тонкого места на шее Уилла, прямо рядом с округлостью стыка челюсти. — Майк? — испуганно выдавил Уилл. Его глаза были размером с блюдца. — Что ты делаешь? Вместо ответа Майк наклонился вперед, прижимая свои губы к губам Уилла. Это было настолько правильно, будто они изначально были созданы друг для друга. Майк не удержался от маленькой улыбки, тронувшей уголки рта, подумав, что иначе и быть не могло. Их губы, изгиб лица Уилла в ладони Майка, их соприкасающиеся бедра — все это идеально совпадало, как стороны двух разных, но вкладывающихся друг в друга кусочков паззлов. Не обращая внимания на неудобное положение, от которого позвоночник был вытянут, как струна, он поднял вторую руку, кладя ее на затылок Уилла и цепляясь пальцами за короткие волоски. Майк чувствовал себя самодовольным придурком, прекрасно зная, что Уилл любит прикосновения к задней стороне шеи, которая была удивительно чувствительной. Он нежно сжал пальцы на линии роста волос, и Уилл задрожал. Его губы дрогнули в слабом ответном движении, и это привело Майка в почти неконтролируемый восторг. «Вряд ли другие парни знали об этом», — с ревностным наслаждением подумал он. Майк не успел как следует поупиваться этим фактом, как вдруг Уилл решительно уперся ему в плечи и отодвинулся. Воздух, ворвавшийся между их лицами, охладил пыл Майка, и он замер, безвольно уронив руки на собственные колени. — Зачем ты это сделал? — резко спросил Уилл. Он нахмурился, его глаза заблестели. — Майк, клянусь богом, если ты скажешь, что просто хотел проверить что-то… Он не договорил. Наверное, Уилл бы звучал угрожающе, если бы не его растерянный взгляд и покрасневшие близким к бордовому цвету щеки. Он стиснул кулаки, вглядываясь в Майка и глубоко и прерывисто дыша. Майк жалобно протянул, не веря, что Уилл ничего не понял: — Проверить что? Уилл… — он сокрушенно покачал головой. — Ты серьезно думаешь, что я могу поцеловать тебя, чтобы что-то проверить? Майк уставился на него, жалея, что момент был собственноручно испорчен. Очевидно, прежде, чем целовать своего лучшего друга, нужно было объяснить словами, почему он хочет это сделать, явно не подразумевая ничего дружеского или экспериментального. — Э-э, — Майк, не выдержав разглядывать каменное лицо Уилла, отвернулся, с силой потирая глаза. Губы покалывало, и все, что ему хотелось, это вновь наклониться и поцеловать его, поглаживая мягкую нежную кожу. — Что ж… Я поцеловал тебя, потому что хотел этого. Я, э-э, вообще-то я думаю, что влюблен в тебя, уже давно. То есть… Ты для меня тоже особенный. Поэтому, да, я тебя поцеловал. После двух минут молчания Майк решился покоситься на Уилла краем глаза — тот сидел, глядя на него с выражением шока в глазах, с приоткрытым ртом и все еще полыхающим румянцем. Было лишь два варианта, почему: либо Майк не просто неправильно понял, а вдвойне неправильно, либо же Уилл действительно не мог поверить в услышанное. — Ох, — наконец выдохнул Уилл. Он открыл и закрыл рот, а потом покачал головой, словно пытаясь проснуться. — Я просто… Это не то, что я ожидал, Майк. Прости, я… Я не знаю, что сказать. — О, — Майк не успел скрыть разочарование в голосе и выдавил поспешную фальшивую улыбку, чтобы исправиться. — Ничего. Не обязательно что-то говорить. Все, э-э, все в порядке. Он откинулся на спинку дивана, ощущая себя так, словно тело контролировало его разум, превратив в деревянную марионетку. Не верилось, что только что Майк целовал Уилла, ощущение губ которого отпечаталось на коже, а теперь сидел, сжавшись в комок и отгородившись скрещенными руками. Его незамутненная радость таяла от неопределенной реакции Уилла, и он прилагал все силы, чтобы не расстраиваться. Тот, будто прочитав его мысли, прикоснулся подушечками пальцев к своим губам, задумчиво поглаживая их. — Ты действительно влюблен в меня, — тихо повторил Уилл, и Майк не выдержал. — Да, — он беззлобно, но растерянно фыркнул. — Именно это я и сказал. Я же все правильно понял, да? Я ведь тебе тоже нравлюсь? Он почувствовал себя идиотом, наконец произнеся вслух то, что его так тревожило, что занимало голову так долго. Уилл коротко рассмеялся и, хоть в этом звуке не было веселья, он не был плохим. — Да, Майк, ты мне нравишься. Я влюблен в тебя со второго класса. Поверить не могу… Майк больше не мог терпеть. Он протянул руку, не отрываясь от спинки дивана, словно приглашая Уилла к себе. Тот моргнул, удивленно глядя на ладонь и нерешительно мешкаясь. Поразительно, насколько привычным был этот жест: Майк точно так же предлагал объятия, когда Уилл возвращался уставшим или расстроенным, чтобы тот просто сел рядом, оперевшись и прижавшись спиной к нему, согреваясь под одним одеялом и пялясь на бессмысленное шоу по телевизору. И сейчас это было одновременно точно таким же, как всегда, и совершенно иным. Сердце у Майка взметнулось к самому горлу, когда Уилл медленно протянул руку в ответ и позволил мягко притянуть себя ближе. Он сел рядом, почти вплотную, так, что их бедра вновь прижимались: Майка в пижамных брюках и Уилла в плотных обтягивающих джинсах. Запах почти окончательно выветрившегося одеколона Уилла, который так сильно нравился Майку, и неприятный табачный, прилипший к волосам и одежде, смешался с его теплом. Майк нежно улыбнулся, обвивая руку Уилла своей, соединяя их ладони. Он успел заметить, что они тоже совпадали: ладонь Уилла была шире и плотнее, с мягкими линиями пальцев и округлыми костяшками, а его, наоборот, узкой, но длинной и угловатой. Он мог обхватить кисть Уилла, спрятав свою ладонь в его, наслаждаясь теплом и шелковистостью кожи на тыльной стороне руки. «Боже, почему он такой мягкий?» — подумал Майк, поглаживая подушечками пальцев костяшки Уилла. Он поднял глаза, заметив, что тот наблюдает за ним. — Значит, со второго класса? — поинтересовался Майк. Уилл покраснел, но кивнул. — Ну, я тогда не осознавал в полной мере, но… — он смутился. — Это просто росло со мной. С нашей дружбой. Его слова повисли в воздухе, и Майк заметил, как у Уилла перехватило дыхание, неровно дрогнувшего из приоткрытых губ. Ему стало стыдно за то, как сильно он вновь хотел поцеловать Уилла, и, чтобы замаскировать это, Майк выдохнул: — Чувствую себя идиотом, что не заметил это раньше. Со второго класса… Уилл рассмеялся, немного расслабляясь и осторожно приваливаясь плечом к его руке. — Ты не идиот, ты был моим лучшим другом. — Ну, я им и остался, верно? Мы лучшие друзья, даже несмотря на то, что влюблены друг в друга, — с жаром произнес он. — Разве это не круто? — Круто, — согласился Уилл и с нежностью улыбнулся правым уголком рта. Они замолчали, но в этом молчании не было неловкости, скорее, спокойное ожидание. Майк облизнул губы, вспоминая, что произошло за этот вечер, и сжался, вспомнив как болезненно дрогнуло лицо Уилла, когда они ссорились в коридоре. — Боже, — Майк откинул голову на спинку дивана. — Ну, если честно, я действительно идиот. Я наговорил столько ерунды перед твоим свиданием… Я придурок. Уилл пожал плечом. — Отчасти ты был прав. — Это не значит, что я должен был так разговаривать с тобой, — возразил Майк. Он вновь начал делать круговые движения пальцами по линии костяшек Уилла, поглаживая в знак извинения. — Мне так жаль, Уилл. Мне правда жаль, прости. — Все… Все в порядке, — повторил Уилл, краснея и наблюдая за движениями пальцев Майка. Он признался: — И мне вообще-то нравится, что ты смотришь со мной фильмы и знаешь, какую начинку в пицце я люблю. Я не считаю это дурацким… Майк гордо ухмыльнулся. Это было глупо, но он все равно спросил, зная, какой ответ получит. — Получается, я лучший парень, которого ты встречал? В глазах Уилла вспыхнули необъяснимо теплые искры, и он кивнул. — Да, это так. Ты лучший. Майк почувствовал, как от этих слов у него внутри все одновременно сжимается и распрямляется, вставая на свои места. Он скользнул взглядом по изгибающимся в улыбке губам Уилла и вспомнил его отчаянные слова тогда, в коридоре. «Чтобы меня прижали и поцеловали…» Майк подавился вдохом от мысли, что он так близок к осуществлению этого желания, и закашлял. Уилл вопросительно поднял брови. — Знаешь, я… Э-э, я не против не только смотреть фильмы и есть пиццу. Я… — Майк почувствовал, как заливается краской от внимательного взгляда. — Ты мне правда нравишься, так что я хочу тебя целовать, то есть… Я могу это делать. Он произнес это дурацким напряженно-натянутым тоном и тут же пожалел. Майк успел подумать, что он и правда ведет себя как идиот и, наверное, дело в том, что он так сильно очарован, но потом Уилл наклонился вперед. Он уперся рукой в спинку дивана над плечом Майка и, приподняв подбородок, поцеловал его. «Так вот каково это», — вспыхнуло в голове Майка, и он прикрыл веки. Это было… Мягко. Уилл не пытался быть настойчивым, а, скорее, трепетным. Он медленно двигался, будто боялся пропустить даже маленькое движение, целуясь удивительно невинно. Майк обхватил сначала его плечо, находя в этом опору, а потом скользнул выше, к шее, лаская ее и нежно сжимая. Наверное, именно прикосновение к открытой помятым воротником рубашки коже было точкой, означающей переход к чему-то более явному. Уилл поерзал, пытаясь устроиться поудобнее, развернув корпус и уперевшись в бедро Майка тверже, и на пробу поцеловал его сильнее. Майк стиснул край рубашки пальцами, стягивая ее ниже и открывая больше кожи, которую продолжал гладить, горячую и мягкую. Поцелуи оставались трепетными, но еще и желанными. Теперь было очевидно, что Уилл хотел этих поцелуев так же, как Майк. «Он думал о них тоже?» — подумал он, меняя наклон головы и слегка сталкиваясь носами. Уилл слабо хихикнул, прежде чем их губы вновь соединились. Мог ли он думать о чем-то еще? Майк вспомнил, как до неловкого сильно возбудился, выскользнув из чужой комнаты. Он ведь всего лишь представлял их поцелуи, тело Уилла, изгиб его позвоночника и мышцы, их ощущение под руками… Мысль ударила его, будто хлыстом: что, если Уилл представлял себе то же самое? Не просто «нравится», а именно это? Горячие, медленные поцелуи в темноте, руки под одеждой или… Что-то более… — Постой, — пробормотал Майк, удерживая Уилла за плечи. — Э-э… Уилл издал вопросительный звук, облизывая порозовевшие губы. Майк окинул его взглядом и захотел заскулить от тяжести открывшейся картины — он был завораживающе прекрасен. Зрачки Уилла дико поблескивали, линия передних милых зубов выглядывала из приоткрытого рта, пока он пытался отдышаться, а на скулах пылал отчетливый румянец смущения. Майк моргнул, пытаясь выдавить хотя бы слово и не выглядеть слишком безнадежно. — Что-то не так? — тихо спросил Уилл и одернул одежду. Майк проследил за движением, догадываясь, что тянул воротник сзади слишком жадно, вытащив края рубашки из-за пояса джинсов. Он покачал головой, размышляя, стоит ли сказать Уиллу, что если они продолжат, то ситуация грозит стать немного неловкой. Майк приподнялся, садясь выше и чуть отчетливей ощущая свой напрягшийся под пижамными штанами член. — Нет, все хорошо, — пробормотал он смущенно. — Даже слишком. — Правда? — Уилл тихо усмехнулся, и от лукавого тона, проскользнувшего в его голосе, Майк покрылся мурашками. — Тогда почему ты остановился? — Просто… — он выдохнул и пробормотал: — Я часто думал про это. Я немного… Майк резко замолчал и, распахнув глаза, проследил, как Уилл, приподнявшись и уперевшись в диван правым коленом, перебирается через его ноги, садясь верхом. Он машинально положил ладони на его икры, придерживая, не в силах отвести глаз. «Боже», — Майк облизнул вмиг пересохшие губы. Уилл на самом деле сидел на нем, давя на колени своим весом, слегка сжимая бедра и опираясь о грудь Майка обеими ладонями. Он медленно наклонился, пока их лица не оказались в сантиметре друг от друга и спросил густым, будто сироп, голосом: — Думал про что? Майк хотел всхлипнуть от того, как ему было тяжело. Он мог представлять что угодно в своей голове, но это не шло ни в какое сравнение с реальностью: с передающимся через одежду теплом тела Уилла, его дыханием, касающимся лица, и предвкушением, от которого пульсировала вся кровь. Он ощущал себя наконец проснувшимся. — Про поцелуи с тобой, — робко выдавил Майк. Его ладони дрогнули, и он нерешительно, вопросительно провел ими по ногам Уилла, словно проверяя возможность. — Как мы могли бы обниматься. Уилл улыбался. Он навис еще ближе — их губы почти соприкасались, и было невозможно сказать что-то еще, не скользнув ими друг по другу. — Ты такой милый, Майк, — с нежностью сказал Уилл, и Майк поцеловал его. Они целовались еще какое-то время, и звуки мягких, чуть более влажных поцелуев разлились между их лицами, заглушая шум телевизора. Майк, скользнув по бедрам, которые плотно обхватила ткань джинсов, поднялся к его торсу. Он погладил бока Уилла, проводя ладонями от подмышек до конца ребер, чувствуя, как под тканью рубашки напрягаются его мышцы и как учащается чужое дыхание. Он не решался идти дальше, боясь нарушить границу, пока Уилл не подсказал ему путь — он слегка выгнул спину, и Майк почувствовал, как его пальцы сами натыкаются на нижний край рубашки, выбившийся из-за пояса. Уилл вздрогнул, нарушая ритм их неторопливого поцелуя, когда Майк, просунув руки под одежду, на пробу провел кончиками ногтей по всей длине его спины. Он издал еле слышный, больше похожий на выдох застенчивый стон прямо в рот Майка, и с нажимом втянул его нижнюю губу, облизывая ее своим горячим языком. Уилл отодвинулся, когда их губы начали пульсировать, и попытался перевести дыхание. — Так… — пробормотал он. — О чем еще ты думал? Майк замер, кладя ладони на поясницу Уилла и скользя пальцами по краю джинсов. В голосе Уилла было не столько любопытство, сколько желание услышать ответ; чтобы он произнес это вслух. Майк обвел взглядом его лицо с уязвимым и в то же время бесстрашным выражением, которое поднимало в нем волну тепла и нетерпения. — О тебе, — искренне ответил он. — О том, как я тебя касаюсь, как ты дышишь, о твоей… коже. О тебе всем. Мне нравится смотреть на тебя, наблюдать как ты двигаешься, как ты рассказываешь что-то… Ты самый прекрасный человек, которого я знаю, Уилл. Ты невероятный… Ты… — Боже, Майк, — Уилл покачал головой и уткнулся лбом в его плечо. — Ты меня сейчас с ума сведешь. Майк рассмеялся, хотя это было сложно — его дыхание и движения не поддавались никакому контролю, если они не были направлены на Уилла и потребность ласкать его. Он повернул голову, утыкаясь в повлажневшую от пота шею Уилла, и пробормотал: — Тогда сойдем с ума вместе, да? Майк нежно поцеловал горячую пульсирующую кожу прямо под челюстью Уилла. Он едва сдерживался, чтобы не прикоснуться к ней языком, уже чувствуя губами вкус соли и горечь нанесенного парфюма, зная, что Уиллу это понравится. Понравится настолько, что, возможно, он будет не таким робким; возможно, он вновь тихо выдохнет и задрожит. Охваченный приливом смелости, Майк прижался ртом к месту чуть ниже мочки уха, оставляя там влажный след от своего неровного дыхания. Наверное, он с удовольствием бы провел весь вечер, неделю, просто целуя шею Уилла, потирая мышцы его спины, лопатки, поясницу, изгибы груди, до тех пор, пока он просто окончательно не растает, распластавшись на Майке, но Уилл едва заметно качнул бедрами, слегка подаваясь вперед. Майк остановился, чувствуя, как жар, уже полыхающий в глубине его тела, дал о себе знать с большей силой. Это было похоже на ослепительный свет, рвущийся из его живота, опустившийся ниже и обвивающийся вокруг его ног, бедер, мышц и позвоночника. Воздух между ними нагрелся так сильно, что прилипал к коже влагой. Майк ощущал, что он тоже возбужден и, наверное, от Уилла, сидящего верхом на нем, скрыть это было куда сложнее с самых первых минут, но почему-то теперь ему не было стыдно. Он оставил еще один поцелуй на горле Уилла, лишь коснувшись линии его бледной кожи кончиками зубов, и опустил ладонь на напряженное бедро. Майк встречался с девушками, он трогал их, но это даже близко не приносило столько эмоций, как ощущение ног Уилла под его влажными от выступившего пота ладонями. — Мне нравится, как ты меня трогаешь, — внезапно пробормотал он прямо в ухо Майка, и тот покраснел до самых корней. — Ты можешь… Можешь… Он вновь нерешительно двинул бедрами вперед и накрыл ладонь Майка своей, приглашающе перемещая её глубже, между ног, на твердую выпуклость своего возбужденного члена. — О боже, — всхлипнул Майк. Волна жара накатила на него с такой силой, что в глазах стало темно. Джинсы не позволяли трогать Уилла так, как Майк хотел, и он попытался нащупать пальцами пуговицу и молнию. Это было похоже на самонадеянный сон, больше напоминающий мечту, взятую из глубины сознания. Неуклюже теребя застежки, Майк успел перехватить еще пару поцелуев, жалобно дыша Уиллу в рот и посасывая его губы, пока те не припухли. Наконец он потянул джинсы и белье Уилла вниз, чувствуя жар и твердость его члена. Его рот наполнился слюной от вида обнаженной покрасневшей головки, которая в полутьме гостиной поблескивала сочащейся влагой, и он осторожно обхватил пальцами основание. Майк не успел подумать, насколько странная эта мысль, потому что Уилл сжал колени вокруг него и сладко и низко выдохнул в ложбинку его ключицы: — Черт, Майк! Так приятно… — Тебе нравится? — не удержался Майк от глупого, но кажущегося горячим вопроса, и Уилл кивнул, издавая слабое мычание. — Как ты хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся? Он хотел, чтобы Уилл пробормотал что-то такое же глупое, просто чтобы Майк насладился его сбивчивым и мягким голосом, прежде, чем сделает все, чтобы довести его до оргазма, но вместо этого тот поднял лицо и, закусив губу, произнес: — Мы можем сделать это вместе? Он бросил кроткий, глубокий от скрывавшегося в нем желания взгляд на пах Майка, его выпирающий член, и приоткрыл рот. У Майка закружилась голова от мысли, что Уилл хочет не просто получить, но и быть участником. Он глупо и влюбленно хихикнул и кивнул, не в силах удержаться и опять не поцеловать Уилла в уголок рта. Уилл приподнялся, чтобы Майк приспустил штаны. Его член выскользнул, прижимаясь к животу, прикрытому футболкой со все еще прилипшими крошками от пиццы. Он покраснел, заметив, что Уилл разглядывает его так же пристально, как и, наверное, он сам минуту назад. — Ты такой красивый, — шепнул Уилл и поднял ладонь к своему рту, облизывая её. Это движение заставило член Майка дернуться, и он, заметив это, слегка усмехнулся. Уилл не стал прикасаться к Майку сразу: вместо этого он почти демонстративно погладил себя, не отводя взгляда от Майка, собирая липкость со своего возбуждения, смешивая со слюной, оставшейся от его языка, лишь после протягивая пальцы к Майку. — Черт, — зашипел Майк. — Черт, черт, черт… — Об этом ты тоже думал? — подначил Уилл, сжимая его член и скользя снизу-вверх. — Как я тебя ласкаю? — Д-да, — сдавленно закивал Майк. — Я думал об этом постоянно. Он не мог решить, куда именно смотреть: на движущуюся руку Уилла, на его подрагивающий, багровый от возбуждения член, на лицо, сосредоточенное, словно он выполнял сложную задачу. Майк задрожал, чувствуя себя так довольно и потрясающе потерянно от того, как Уилл нависал над ним, закрывая плечами комнату, как старательно дрочил ему, вынуждая задыхаться. Он громко охнул, когда Уилл обвел пальцем головку члена, проводя по щели и собирая выделившуюся смазку, и стиснул руками его талию, забравшись под рубашку и поднимая ее выше. «Вау», — как сквозь вату подумал Майк. Походы Уилла в спортзал по субботам прошли действительно не зря. Его упругий, очерченный пресс подрагивал от напряжения, и Майк восторженно погладил его ладонью. Одной рукой он надавил Уиллу на поясницу, заставляя сесть ближе, а второй накрыл его руку, обхватывая их трущиеся эрекции. Уилл издал низкий приглушенный стон, прикусив губу и жалобно сведя брови. — Вот так… — выдохнул Майк, его голос был полным желания. — Знаешь, я… Он смутился, вспоминая день, когда увидел у Уилла в комоде его силиконовый фаллоимитатор. Майк почувствовал, как жар разливается по его щекам, и прекратил двигать кистью. — Что? — спросил Уилл и тоже замедлился. — Что такое? — Это странно, но… — Майк неловко поцеловал его в подбородок, будто заранее извиняясь. — Помнишь, когда я искал зарядку у тебя в комнате? Уилл кивнул и нетерпеливо поерзал, намекая, чтобы он продолжал. — И что? — он погладил его по волосам, заботливым жестом убирая влажные, прилипшие ко лбу кудри. — Я кое-что увидел у тебя… То есть я не специально, но… Тот фаллоимитатор, э-э, — Майк отвернулся, не выдерживая. — Это неловко. Уилл на мгновение замер, а потом прыснул. Он сжал пальцы в волосах Майка, потягивая их и вызывая новый, еще не до конца изученный прилив жара к животу, и покачал головой: — Я так и знал. Ты вел себя, будто нашел труп. — Я был не так очевиден, — возразил Майк. Он не хотел спорить, потому что мысль, что Уилл знал об этом, показалась на удивление возбуждающей. Он облизнул губы и, двигая рукой медленней, но сильней, поинтересовался: — О чем ты думал, когда использовал его? Уилл издал смущенный стон. Его бедра подрагивали, следуя движениям руки Майка и заданному ритму, будто он был околдован. Майк ухмыльнулся и погладил шов уздечки, дразня Уилла и дожидаясь ответ. — А ты как думаешь? — фыркнул он, но лишь чтобы скрыть свою дрожь. Майк прижался губами к шее Уилла, не скрывая довольную улыбку. Так Уилл на самом деле думал о нем? Думал, как Майк мог войти в него? Эта мысль была ужасающей в своей откровенности и чем-то новым, к чему Майк был готов, но не прямо сейчас, иначе он бы не продержался и двадцати секунд. Он подумал о выгибающейся спине Уилла, его разведенных ногах, о стыке их тел, и задохнулся. Майк сжал их руки вместе, усиливая давление, чувствуя, как под его ладонью растет и увеличивается пульсация. Это было невыносимо, но совершенно, и он прикрыл веки. С нарастающим восхищением Майк подумал, что хочет, чтобы этот момент остался между ними навсегда. Чтобы завтра Уилл, принимая душ или готовя завтрак, чувствовал туманные отголоски прикосновений, поцелуев, потягивание в перенапряженных мышцах. Чтобы он вспоминал вес руки Майка на своей, его ноги, вцепляющиеся в кожу. И чтобы он знал, был уверен, что Майк не только хочет его, а любит глубоко и до самой сути. Он открыл глаза и увидел, как Уилл смотрит на их соприкасающиеся головки членов, мокрые и липнущие друг к другу. Его лицо окрасил румянец, а губы были влажными и приоткрытыми от тяжёлого дыхания. Он был прекрасен. Майк так сильно любил его, что его сердце болело. — Уилл… — сдавленно прошептал Майк, и тот поднял на него взгляд. Их глаза встретились, и его свободная рука потянулась к затылку Уилла, вцепляясь в мягкие влажные от пота волосы и притягивая к себе для поцелуя. — Я люблю тебя, — выпалил Майк, на мгновение отстранившись и вновь целуя Уилла, беспорядочно смешивая их слюну и выдохи. Он почувствовал, как все тело Уилла напряглось, как его пальцы судорожно сжались под его ладонью. В коротком стоне, заглушенном ртом Майка, послышались то ли мольба, то ли предупреждение, и он ускорил движение, сжал сильнее, почувствовав, как Уилл теряет контроль. Майку хотелось отдаться полностью, получить наслаждение от каждой секунды, пока оргазм накатывает на него, но куда больше Майку хотелось запомнить и сохранить в голове выражение лица Уилла и дрожь его мышц. Момент, когда Уилл на самом деле, в этой реальности и вселенной хотел его, был влюблен, целовался и кончал одновременно с ним, прямо в его руках… Уилл оторвался от их бессвязно двигающихся губ и низко, отчаянно выдавил: — Майк, я… Я… Он откинул голову, открывая горло и поблескивающие потом ключицы, и, сделав последний жадный вдох, кончил между их сжатых ладоней. Майк, глядя, как Уилл дрожит, как сперма выплескивается и смешивается со смазкой, потом и слюной, с едва сдерживаемым шипением кончил следом. Он продолжал двигать рукой, не обращая внимания на бессильно дрожащий кулак Уилла, направляя его так, как он хочет. Майк не останавливался до тех пор, пока Уилл не поерзал, бессильный и сверхчувствительный. Наплевав на то, что ладонь была перепачканной и липкой, он подхватил Уилла, позволяя привалиться к себе и уткнуться в свое плечо, второй рукой поглаживая его по вспотевшей влажной спине. Истома прокатилась по его телу, будто одеяло, окутывая сонливостью. Они сидели в молчании какое-то время, и Майк, не в силах ни о чем размышлять, уставился в телевизор поверх плеча Уилла, наблюдая за все еще идущим шоу. Он подумал, что ему следовало оставить нормальный кусок пиццы, а не выковырянные кусочки грибов, съежившихся в углу коробки. «Наверное, он голоден. Он ведь даже не поел перед тем, как уйти», — нахмурился Майк и поискал взглядом телефон, чтобы заказать что-то. Может, лапшу или что-то попроще, типа луковых колец или пончиков? Что вообще Уиллу нравится после оргазма, кроме, разумеется, объятий? Телефон лежал в углу дивана, и Майк потянулся за ним, пытаясь не тревожить все еще распластанного на нем Уилла. Он вытянул одну руку, второй придерживая тело Уилла. — Что ты делаешь? — пробормотал тот невнятно и немного сварливо. — Господи, Майк… — Я хочу заказать поесть, — пояснил Майк, наконец дотянувшись до телефона. — Хочешь луковые кольца? Уилл промычал что-то неопределенное. — Или лучше пончики с пудрой? — пробормотал он, вспоминая номер закусочной. — Тебе нужны углеводы после всего. Много углеводов и молочный коктейль. — Ага, ладно. Возьми мне… — Вишневый, я знаю, — закатил глаза Майк. Он заказал двенадцать пончиков и два молочных коктейля, поглаживая Уилла вдоль позвоночника во время всего разговора. Когда Майк отложил телефон, он перевел взгляд на Уилла, который все еще лежал у него на груди, растрепанный, но умиротворенный. Свет телевизора отбрасывал тени на его лицо и ресницы, и глядя на него, Майк подумал, что в мире была только одна истина, известная ему с их первой встречи на качелях: Уилл был особенным. Всегда он.