Предел асимптоты

      Иса была права. Права, как всегда.       Надзиратели вернулись и кучками шатались по училищу, словно псы по своей территории. Парочка устроилась на корточках у стены: из их кружек валил пар, пока они, улыбаясь, о чём-то разговаривали. Липли взглядами к собравшимся в криогенной системе кадетам и, как зрители на трибуне, тыкали в них пальцами. Оставалось только догадываться, что их так заинтересовало.       Лом жжёт ладони. Держать железо на холоде всегда больно, но другие кадеты вида не подавали. После прошлого раза обстановка сильно изменилась. Кадеты сбились, скоординировались, во многих группах появился руководящий, каким была для них Иса. Никто всерьёз не чистил криогенную систему, только делали видимость работы, но надзирателей это устраивало.       Раньше здесь не было так тихо.       Все ждали.       — Все готовы? — Поставив конец лома в пол, Иса опёрлась о него, как о трость. Говорила негромко, но резко. Смотря на неё, становилось даже спокойнее. Людям всегда спокойнее, когда в тяжёлой ситуации контроль берёт не поддающийся всеобщему страху человек.       — Всегда готов, — Мартин показательно начал разминку, делая выпады вперёд, пока Иса не дала ему подзатыльник. Он посмеялся, Кловис улыбнулся, а вот Филиппу было не смешно. С утра от сгустившейся обстановки его мутило.       — Все всё помнят? Кловис?       — Ага.       — Не «ага». Ты всё помнишь?       — Бежать, хватать, возвращаться, пытаться не отхватить.       План проговорили столько раз, что не запомнить его было невозможно. Филипп слушал краем уха — всё его внимание было приковано к фигуре поодаль.       Бьёрн.       Он занял собой всё пространство. Стал больше самой криогенной системы. Куда ни посмотреть, Бьёрн находился абсолютно везде и даже разум Филиппа полностью собой занял. Парень здоровый, как медведь, о которых Филипп читал в книгах — все животные старого мира содержались в Заповеднике, и лично Хаслетт никогда их не видел, но Бьёрн вполне мог сойти за их потомка.       — Филипп? — Хмурый голос Исы вернул его в реальность.       — Не даю Бьёрну подойти к коробке. Но в драку не вступаю, — ответил он, сглатывая ком в горле, по ощущениям имеющий объём теннисного мяча. Принялся растирать предплечья, лишь бы скрыть неловкость от того, что вся группа сейчас смотрит на него.       — Но почему Филипп? — вступилась Сью, сделав свой голос настолько твёрдым, насколько только смогла. — Бьёрн же его убьёт! Вы что, не видите?!       Она сжала край жилета так, что побелели костяшки, уже зная, что Иса будет злиться из-за несоблюдения её плана, и была права. Если бы Иса умела, то сожгла Сью одним только взглядом.       — Если умеет бегать, то не убьёт, — парировала она сквозь зубы. — Мартин ему поможет. Или у тебя есть предложения получше?       — Я умею быстро бегать. Давайте побегу я! Я смогу, правда смогу…       — Не сможешь. Ты слишком слабая, а Бьёрна желательно сбить с ног. К чему вообще твоя жертвенность?       Сощурив глаза, Кобринская обвела её с ног до головы, видимо ожидая в словах двойного дна. Только Филипп знал, что нет у Сью двойного дна. Оно есть у Филиппа, у Мартина, у Кловиса, у самой Исы, а Сью была проста. С душой нараспашку, как иногда говорят. На такую смотришь и видишь насквозь.       — Не жертвенность, нет. Вы все считаете меня слабой, но это не так. Вы ведь даже проявить себя не даёте. Я могу быть полезной, — защебетала она, пока Иса не подошла и не ткнула пальцем ей в лоб.       — Слушай сюда, соплячка. Ты всё это время за Филиппом пряталась, а тут вдруг разгеройствовалась? Сейчас твое мнение не к месту.       — Но я…       — Ты и я будем ждать Кловиса с карточками. Потом к нам присоединяться Мартин и Филипп. Хочешь быть полезной — помоги сохранить карточки после того, как их принесёт Кловис. Возможно, их попытаются вырвать из рук. Поняла?       От обиды Сью поникла, как растение без воды.       — Поняла…       — Мартин? — Иса резко обернулась к другу. — Ты что делаешь?       — Держу Долговязого, если тот захочет кинуться на Филиппа. — Он обвел глазами пространство, видимо в поиске своей цели, и вдруг хихикнул, выпустив изо рта облачко пара. — Держу Долговязого… А я, кстати, каждый день Долговязого держу. Считай, уже на опыте.       Не успел он договорить, как получил оплеуху, которая, казалось, ещё сильнее его развеселила.       — Тихо! Не хватало, чтобы кто-то нас услышал, — шикнула на него Иса.       Они огляделись, но никому не было до них дела.       Филипп сжимал и разжимал мешки, наполненные кислородом, — там, под мясным каркасом. Тот самый воздух, на котором трескучий холод норовил осесть ледяным налётом. Он снова потер руки, разгоняя кровь.       Пока Иса отвешивала Мартину очередные тумаки, Филипп тронул Кловиса за жилет.       — Кловис, — позвал он вполголоса.       — Да? — опустил он голову.       А у Кловиса всегда была такая улыбка? Такая… блаженная? Скоро вокруг начнётся бойня, и кадеты вцепятся друг другу в глотки, а он стоит — расправил плечи, перехватил лом, и на лице ни тени страха. Внутри него вообще есть эмоции? И почему взгляд такой спокойный — и такой пугающий одновременно? Будто весь свет обходил его глаза стороной.       — Если получится, — он сглотнул. — Можешь достать одну дополнительную карту?       — Хорошо, — кивнул Кловис.       И всё. Даже не спросил зачем. Для кого. Просто кивнул и снова уставился на Ису. О чём он вообще думает?       Казалось, тише быть не может, но когда в помещении показался надзиратель, толкая знакомую ярко-красную коробку, стало мёртвенно тихо.       Группа придвинулась к Исе.       Кловис похрустел шеей, выпрямился. Перехватил лом.       Вокруг подтягивались другие кадеты. Дикие, злые шакалы, увидящие на месте коробки мясо. Такими же шакалами стала и их группа.       Филипп двинулся в сторону Бьёрна. Осторожно, боком просачиваясь сквозь толпу. Остановился в нескольких метрах, спрятался за чужими спинами, рассматривая его затылок на крепкой шее. Подумал, что если и существуй прошлая жизнь, Бьёрн был в ней корридским быком.       Вместе с ним шептались высокий, но худой парень и девушка. Краем глаза Филипп зацепился за Мартина — тот занял позицию с другой стороны, как договаривались.       Но как отвлечь Бьёрна?       Филиппу казалось, что ответ придёт к нему в этот момент, но его не было и близко. Крикнуть что-то обидное? Да кому сейчас какая разница на слова. Схватить? Мёртвый вариант. Остаётся только ударить. Исподтишка. Как противно действовать такой тактикой, но выхода не оставалось. С другой стороны — где Бьёрн, а где он? Ударь такого верзилу — он даже не заметит.       Филипп перехватил лом и подкрался ближе.       Поставив коробку в центр, надзиратель отошел к своим. Ему сунули кружку — пар заклубился в воздухе. Он что-то сказал — друзья засмеялись стаей гиен, хлопнули его по плечу.       Он махнул рукой.       Все бегут. Отталкивают друг друга. Лёгкие раскрываются как веер, вбирая в себя раскалённый от холода воздух. Тела сливаются в одну агрессивную массу, как клубок змей.       Филипп срывается с места и замахивается ломом.       Тупой стук. В глаз брызнула кровь.       — Что ты творишь, сука?! — как не в себя взревел Бьёрн, сгибаясь пополам и отступая боком.       Филипп медлит, лом в его руках ходит ходуном. Так не должно было быть! Что он ему рассек? Откуда кровь? Но мысли не успевают перевариться, как он быстрыми шагами пятится, уже готовый бежать от разъярённого Бьёрна.       — Бьёрн! — закричал парень, который был с ним, и, не добежав до коробки, развернулся назад. Непонятно, в сторону ли Бьёрна или Филиппа, но Мартин сшиб его плечом на пол и навалился сверху, обхватив руками. Парень забрыкался, как рыба на берегу, — но Мартин крепко обхватил его руками.       Но вместо того, чтобы побежать за Филиппом или на помощь парню, Бьёрн через силу разгибается и бросается к коробке.       Не по плану! Всё пошло не по плану!       — Эй! — кричит Филипп, но реакции нет.       Бросившись вдогонку и схватив его за край жилета, потянув назад, Филипп слишком поздно понял, что оплошал.       Будто Филипп весил не больше бумажного кораблика — его с силой швырнули вниз. Ледяная корка треснула под затылком. Воздух выбило из легких единым жестким толчком, выйдя из горла уродливым гарканьем.       Наверное, так ощущают себя мыши, когда кошка смыкает зубы на их шее. Рывком схватив за грудки, Филиппа треплют по полу, пару раз с силой ударяя всем телом об пол. Руки Бьёрна большие, с короткими железными пальцами, он даже не замечает, как Филипп, пинаясь, пытается отбится от него.       В глазах взорвались лампы на тысячи белых искр, когда кулак попал по челюсти. Голова мотнулась, кожа мгновенно налилась. После второго комната поплыла, стала незнакомой. Филипп проваливался куда-то вглубь себя, но когда во рту с хрустом сломался зуб, так же резко пришёл в себя.       Удары резко прекратились.       Бьёрн схватился за голову — между пальцев кровит, стекает по лбу, капает на жилет, на лёд, на руки Филиппа, который пытался отползти. За его спиной стоит Сью.       — Филипп? — шепчет она. В её глазах блестят слёзы. — Филипп!       Когда Бьёрн на четвереньках поворачивается к ней, она кричит уже на него. Скалит зубы и трясётся, с размаху ударяя его по лицу.       Остриё лома вспарывает скулу на манер мясницкого ножа. Мясо расходится, обнажая белое, прежде чем его лицо заливается красным. Бьёрн тянет руку, чтобы перехватить лом, но Сью бьёт снова, ломая ему пальцы.       Сью кричит как дикое, загнанное в угол животное, во взгляде которого пропал страх, сострадание, только природная команда «бей или беги». Бьёрн мокро хлюпает, когда лом бьёт его по голове, и падает на живот, прикрывая руками затылок, волосы на котором приобретают красный оттенок.       Но уже замахнувшись для очередного удара, Эннинг сбивает с ног девушка. Та, которая шепталась с Бьёрном. Они обе покатились по льду.       — Ты!... Ты! — Девушка задыхалась от злости. Оказавшись сверху, она вцепляется Сью в волосы обеими руками. Рвёт, наматывает на кулаки, приподнимает голову над льдом, чтобы ударить затылком.       Бьёт один раз, второй. Но, найдя момент, Сью смыкает зубы на её запястье, от чего та визжит, дёргается, пытаясь вырвать руку.       — Отпусти, тварь! — орёт она, молотя свободным кулаком Сью по лбу.       И тогда Сью изворачивается. Упирается ногой ей в грудь и со всей силы толкает, разрывая зубами мясо.       Девушка падает назад. Она кричит и сжимая рану здоровой рукой. От боли сжимается, прижимается лбом к полу и воет — глухо, страшно, нечеловечески. Сью встаёт на четвереньки. С её губ стекает кровь, тяжело и медленно дышит. Рыщет взглядом в поисках лома, но девушка отползла к Бьёрну. Опускается перед ним на колени, шепчет, принимается вытирать ему лицо своей рубашкой, смотря на Филиппа и Сью как на дьяволов.       Глаз заплывает. Поднявшись со второго раза, Филипп сначала посмотрел на Сью, которая уже, спотыкаясь, шла к нему. Потом на Мартина, который всё ещё дрался с парнем, которого держал. Наконец, бьет того ломом по рёбрам и кричит не своим голосом, пока парень не убегает к своим. На надзирателей с кружками, которые идут в его сторону. Он слишком далеко, чтобы понять, о чём они говорят.       Мартин падает, когда его бьют прикладом по лицу. Рывком подняв на ноги, двое держат его под руки, пока второй снимает с него жилет. Голова Мартина мотается — кажется, он не до конца понимает, что происходит.       Крик Исы слышен громче всех в криогенной системе. Она виснет на Кловисе, который её держит, и её попытки выбраться напоминают конвульсию.       С Мартина снимают рубашку и рвут её на лоскуты. Бросают к трубе, заламывают руки и привязывают к ней.       — Время очистки закончено! Повторять не буду. Всё, шоу кончилось, расходимся. Надеюсь, карточки достались всем. — В ладони хлопает надзиратель. Вокруг него стаей закружили другие надзиратели, выпихивая кадет из помещения.       Парень и девушка силком потащили Бьёрна, лежащего без сознания, за двери.       Сью помогла встать Филиппу.       Кловис понёс упирающуюся и бьющуюся в истерике Ису.       Мартин остался в криогенной системе.