Ебалайверс: Однажды в Рыбинске

Пока Галина, мама Коли, возвращалась из курорта, Коля Комаров решил продолжить свои поиски. Он все глубже копал в тайны жизни своего отца, Николаю Комарову, и его необычного увлечения — голым самбо. Задачи, которые он поставил себе, становились все более запутанными и тревожными. Уже давно было понятно, что для Коли его отец — не просто спортивный наставник, но и нечто гораздо большее. Коля знал, что ему нужно понять, что же скрывает отец, если он действительно хочет что-то достичь в этой жизни. Для начала, Коля встретился с старыми партнерами отца. Эти мужчины были его знакомыми с тех самых дней, когда Николай был в самом расцвете сил. Каждый из них держал свои воспоминания за семью замками, но, после нескольких рюмок крепкого алкоголя, мужчины не выдержали и начали рассказывать Коле о тех временах, когда Николай и его друзья занимались не просто борьбой, а чем-то гораздо более интимным. Рассказали и о Толе Архамееве, бывшем напарнике Николая. Коля с интересом спрашивал, что с ним случилось, но старые партнёры лишь покачали головами и сказали, что Толя давно ушел из жизни. Не обошлось и без горьких слов о тех годах и о том, как жизнь людей менялась, а самбо оставалось неизменным. Когда Коля вернулся домой, Галина уже была в доме. Она только что вернулась с курорта, где провела несколько недель в поисках покоя и отдыха. Мысленно она пыталась подготовиться к встрече с сыном, ведь что-то было не так. Коля выглядел другим, слишком сосредоточенным, слишком напряженным. Когда она вошла в комнату и увидела его, то сразу поняла, что ему нужно было время, чтобы поделиться чем-то важным. Галина подошла к сыну. — Коля, что случилось? Ты выглядишь как-то... не так. Есть что-то, что ты хочешь мне рассказать? — спросила она, стараясь держать голос спокойным, но в его интонациях уже чувствовалась тревога. Коля подал ей чашку чая и, задумавшись, ответил: — Я пока не могу тебе все рассказать. Нужно дождаться отца. Галина слегка приподняла брови, недоумевая, что же именно сын пытается скрыть. Но она знала, что Коля всегда был человеком закрытым, если дело касалось его чувств. Тем временем, Николай Комаров, находясь в своем кабинете, решал, как поступить с ситуацией, которая назревала. Он не знал, что его ждет впереди, но почувствовал, что что-то важное вот-вот должно произойти. Как всегда, в такие моменты он искал уединения в беседах с Диловаршо. Николай: — Дило, нравишься ты мне, не могу не писать тебе, я дружочек ты мой узкоглазый ... Ты ведь понимаешь, да? Я давно не чувствовал себя так, как сейчас, когда говорю с тобой. В тебе есть что-то, что мне по душе. Может, это твоё спокойствие, твоя уверенность в себе... Не знаю, как объяснить, но ты мне как родной человек. Диловаршо: — Сочувствую. Но, если честно, я не очень понимаю, что ты от меня хочешь. Понимаю, что ты что-то переживаешь, но мы, вроде, не так близки, чтобы я был твоим «дружочком». Николай: — Да не понимаешь ты моих чувств, Дило! Ты мне Валерку Ребрищева напоминаешь, с которым у меня было самое лучшее самбо. Понимаешь? Это не просто спорт, не просто борьба. Для меня это нечто гораздо большее, чем тренировки и победы. Я помню тот день, когда я посамбовался с Валеркой, лет 25 назад... Как только Галя поехала на курорт, как всегда, я остался дома, и тогда мне захотелось не просто потратить время, а что-то для себя значительное сделать. Так вот, я позвал Валерку в гости, потому что он был рядом, и не было никого другого, с кем я мог бы... Ну, знаешь, как бывает. Диловаршо: — Ты хочешь сказать, что это было больше, чем просто тренировка? Николай: — Именно! Это было что-то другое. Когда мы с Валеркой скинули одежду, было жарко, да и вообще, никто не думал тогда о том, как это будет выглядеть со стороны. Нам было комфортно, нам хотелось соревноваться. Мы стали бороться на ковре, с переходом в партер. И в тот момент я почувствовал, что это не просто борьба. Это было что-то... интимное, что-то глубже, чем обычное самбо. Диловаршо: — Ты говоришь о борьбе, но не о самбо, не о спорте. Ты говоришь об эмоциях, о том, что не всегда можно объяснить словами. Николай: — Да, ты прав. Когда я применил болевой, Валерка сказал: «Еще хочу». Ты знаешь, как это бывает. Когда ты на грани, и в какой-то момент всё остальное перестает иметь значение. Ты просто сливаешься с партнером, с его дыханием, с его движениями, и тебе не хочется останавливаться. Я тогда захватил его в нельсон и стал сжимать его всей силой. Когда останавливался и спрашивал: «Хватит?» — Валерка просил «еще». Я сам не знал, что делаю. Это было совершенно неосознанно, но в тот момент я почувствовал, что всё это имеет смысл, что это, может, и было важно. Диловаршо: — Это странно. Ты говоришь так, как будто ты не об этом. Ты говоришь о глубоком внутреннем состоянии, а самбо для тебя стало лишь способом выйти на этот уровень. Ты так много думаешь о теле, о силе, что забываешь о себе. Николай: — Не знаю... Может быть, ты прав. Но это было лучшее самбо в моей жизни, Дило. Когда я это пережил, я не мог забыть, как себя чувствовал. Это было не просто соперничество. Это была настоящая близость. (Николай делает паузу, его взгляд становится более задумчивым.) Николай: — И, знаешь, жена до сих пор не знает про это. Мы с Галей никогда не говорили о таких вещах. Но это было нечто особенное. Я, конечно, не собирался говорить ей об этом, но... Но иногда мне кажется, что она не понимает, что такое самбо. Она никогда не разделяла этого со мной, и я не могу ей объяснить. Так что, возможно, и лучше, что она не знает. Мне не хочется разочаровывать её. В этот момент телефон Николая зазвонил. Он посмотрел на экран и увидел имя сына. Коля. Сразу же снял трубку. Николай: — Алло, Коля, что случилось? Коля: — Пап, у нас с мамой есть к тебе вопросы. Нужно, чтобы ты приехал домой. Это важно. Николай почувствовал, как сердце немного замерло. Он знал, что это не просто обычный разговор. Это был момент, который он давно ожидал, но теперь не был готов к его последствиям. Николай: — Хорошо, я скоро буду. Мы поговорим, когда приеду. Он положил трубку, и его взгляд снова стал сосредоточенным. В голове вертелись мысли о том, что же могло беспокоить его сына и Галину. Это был момент, который мог изменить многое в его жизни.