Город: Немертвые

      Когда за Немо закрылись двери Школы, Шай прерывисто выдохнула и, переведя взгляд на свои пальцы, продолжила ковырять уже и без того истерзанный заусенец.       – Почему ты так переживаешь за него? – негромко спросил у нее стоявший рядом Ван. – На твоем месте я бы больше волновался за тех, кто оказался там внутри вместе с ним.       Девушка неловко улыбнулась:       – Привычка, наверное. Он всегда лезет в самое пекло, а мне достается роль наблюдателя. И того, кто переживает.       – Тебя он с собой не зовет? – прозорливо уточнил мальчик, и улыбка Шайни поблекла.       – Нет, он… Он оберегает меня. Вроде как. – Девушка нахмурилась, а потом, пару секунд спустя, добавила: – Ты же в курсе, что тебе необязательно тут со мной сидеть?       – В курсе, – деловито подтвердил тот, и, наклонившись вперед, уткнулся подбородком в сложенные на парапете руки.       Шай, наконец оставившая в покое свой измученный, покрасневший палец, устремила взгляд на тени их торчащих над крышей голов. С самого момента их встречи девушка будто бы пребывала в полусне и у нее никак не получалось сосредоточиться на том, что происходило здесь и сейчас.       Она отправилась к Вану сразу после того, как ушел Немо – чтобы, как и собиралась, поговорить с мальчиком о Твари и о том, как та может быть опасна. Особенно для кого-то вроде него. Но сыграть роль строгой старшей сестры не вышло. Мало того, что она растерялась еще в самом начале, глупо забыв заготовленную фразу, так еще Ван стал отвечать ей на все бойко и с юмором, что уже через пять минут разговора Шай перестала его отчитывать и поучать, а начала искренне наслаждаться их беседой. Которой по итогу не помешало даже желание девушки быть поближе к Школе и брату.       – Ты ведь тоже бывала внутри? – спросил мальчик, снова привлекая ее внимание. – Я слышал, что госпожа Чиок жесть какая строгая.       – Да, я однажды там была, – кивнула Шай, отмахиваясь от наводнивших голову не самых приятных воспоминаний.       – Это было как-то связано с чужаками? – предположил Ван.       – Нет, это… Это другое. – Отчего-то ей было неловко рассказывать. – Это из-за Немо. Мы с ним… поругались, и он заявил что-то в духе того, что кроме него никто не станет со мной возиться. И я… ну, в общем, решила доказать ему, что он не прав. Подумала, что, может быть, в Школе найду кого-то примерно своего возраста. Не знаю даже, это было… не слишком обдуманное решение.       Она чувствовала, что Ван смотрит на нее. Ощущала, как его внимательный взгляд щекочет ее правую щеку, и из-за этого ей было сложно сосредоточиться на том, что она говорила.       – И как, получилось? – уточнил он, когда девушка замолчала.       – Не особо, – вынуждена была признать Шайни. – А потом еще госпожа Чиок поймала меня в коридоре и такую выволочку устроила за то, что я одета не по форме... Может, приняла меня за одну из своих учениц. Или просто хотела напугать и выгнать. Но в итоге Немо примчался и спас меня. Дурацкая получилась ситуация.       – Зато вы, наверное, тут же помирились, – рассудительно заметил Ван.       – Вроде того, – кивнула она, решив не углубляться в детали.       Они с братом начали серьезно ссориться не так давно. Поначалу девушка списывала это на его пресыщенность Городом и старалась лишний раз не попадаться парню на глаза, когда тот был не в духе, но в конце концов поняла, что дело не в скуке. Или – не только в ней.       И той очевидно обреченной на провал попыткой найти друзей в Школе Чиок Шай искренне, но совершенно тщетно пыталась решить назревшую проблему: они с Немо слишком долго были только вдвоем. И проросли друг в друга куда глубже, чем следовало. Куда глубже, чем она сама была готова.       Впрочем, не обсуждать же это с Ваном, верно?       Шайни нужно было взять себя в руки и просто не допускать повторения ситуации. Быть внимательной и осторожной, не провоцировать его и не доводить саму себя до той грани, когда допустимое и чрезмерное перестают отличаться друг от друга.       Размышляя об этом, Шай снова принялась неосознанно пощипывать отступающий лоскуток кожи возле ногтя, но Ван вдруг накрыл ее пальцы своими, отводя в сторону и останавливая.       – Я не думаю, что он прав, – негромко произнес мальчик. – Про то, что… никто не станет с тобой возиться.       Не находя в себе слов, чтобы ответить, Шай завороженно посмотрела на его руку – загорелую, исцарапанную, по-детски тонкую. Руку ребенка, которому не было места посреди всего этого кошмара.       – Немо сказал, ты лазаешь по канализациям, – проговорила она, с трудом заставив себя снова посмотреть мальчику в глаза. – И ищешь встречи с Тварью. Зачем? Она разорвет тебя пополам, даже моргнуть не успеешь.       У Вана предательски дрогнула нижняя губа, как будто он изо всех сил старался казаться взрослым и рассудительным, но тут не смог сдержать обиды.       – Я не такой дурак, как твой брат, – пробормотал он, насупившись и отпустив ее.       – Мне тоже хочется так думать, – весомо отметила Шайни. – Не то чтобы быть умнее моего брата было так уж сложно, но ты правда кажешься не таким, как многие здесь. Даже странно, что раньше мы не общались, да?       – Я не особо люблю… гулять, – признался Ван, и ей показалось, что ее слова мальчика немного смутили. – Предпочитаю оставаться дома и читать. Все равно тут больше толком заняться нечем.       – Читать? – искренне удивилась девушка. – А где ты…       – Я раньше жил в библиотеке, там много книг. Ну, было много книг. Сейчас на том месте просто какие-то развалины, – судя по его голосу, он совершенно не понимал, в чем был смысл такой замены. Но планы и архитектурные решения Города вообще редко совпадали с пожеланиями его обитателей. – Про Тома Сойера мне очень нравилось… И еще та история про тополиную рубашку. И про двух капитанов, и про остров сокровищ, и про мальчика, который летал с гусями, и про смешную девочку, которая могла одной рукой поднять лошадь… – Чем дольше он говорил о любимых книгах, тем более звонким и уверенным становился его голос, и когда Ван снова повернулся, его серые глаза лучились вдохновением и тихим восторгом. – Но моя самая любимая, знаешь, какая?       – Какая? – спросила Шай, невольно отражая его улыбку.       – Про Питера Пэна, – тут же с готовностью ответил он. – Я тоже… Нет, ну я понимаю, что это как бы глупо, но я иногда так себя представляю… Ну типа я тоже потерянный мальчик на острове, только у меня вместо Капитана Крюка – Тварь.       Он сбился, словно само это слово, прозвучавшее в перечне его любимых историй, вдруг каким-то образом забралось в каждую из них и оставило на их страницах отвратительные маслянистые черные отпечатки, разъедающие бумагу. В этот момент солнечный свет вокруг них потускнел, и, вскинув голову к небу, Ван увидел, что солнце зашло за тучу.       – У главного героя всегда должен быть могучий злодей, с которым он сражается, верно? – уже не так уверенно и громко спросил он, глядя на Шай из-под пушистых ресниц. Откуда-то со стороны повеяло холодом, и девушка невольно поежилась. Как бы ей ни хотелось здесь и сейчас забыть обо всем, что ждало их внизу, оно о них не забывало ни на секунду. Отсиживалось где-то, спрятавшись, укрывшись, обдумывая и представляя следующее нападение.       Никто из них по-настоящему не заслуживал этого. В отличие от чужаков, которых приводили сюда их грехи, они с Ваном не выбирали своей дороги. Их никто не спрашивал, приговаривая к пожизненному заключению. И пусть каждый из них находил свое собственное убежище в окружающем мраке – в танцах или книгах, – тьма на самом деле не рассеивалась ни на секунду. Наоборот, становилась все более густой и плотной, и было только вопросом времени, когда у них обоих уже просто перестанет хватать сил, чтобы не замечать ее.       Пронзенная до глубины своего естества этим образом и этими мыслями, Шай, не вполне отдавая себе отчет в том, что делает, порывисто приблизилась к мальчику. Опустилась перед ним на колени, не обращая внимания на слой грязи на крыше, и крепко обняла Вана, прижав к себе.       – Прости меня, – едва слышно выдохнула она.       Девушка не знала, за что просит прощения, но почему-то в тот момент ей очень захотелось это сделать – укрыть его от того странного мира, в котором они оба застряли, хотя бы на несколько секунд. И она уж точно не ожидала, что он вдруг обнимет ее в ответ, доверчиво и крепко, и его руки на ее плечах окажутся совсем не такими маленькими и слабыми, как ей почему-то представлялось.       Ей вдруг захотелось пообещать ему, что она обязательно сделает что-то, каким-то образом все исправит, но… даже саму себя девушка обмануть не могла.       – Будешь моей Венди? – вдруг тихо спросил Ван.       Шайни шумно выдохнула, отстраняясь и поднимая на него совершенно растерянный взгляд.       – Что?       – Прости, я… – Он густо покраснел, видимо, не ожидав, что она так отреагирует. А потом, словно решив, что нет смысла замалчивать детали, набрал в грудь побольше воздуха и выпалил: – Просто ты классная. Вот и все. А еще было бы круто иметь боевую подругу, которая, к тому же, может еще и суп сварить. Ты ведь… умеешь варить суп? – Последнее он уточнил осторожно, но вместе с тем так серьезно, что Шай, несколько раз открывшая и закрывшая рот в попытке переварить услышанное, вдруг залилась смехом. На крышу вернулся солнечный свет, и Ван тоже несмело улыбнулся, все еще продолжая отчаянно смущаться.       – Я не умею, но попробую… попробую научиться, – тщетно пытаясь сдержать неуместный всплеск веселья, отозвалась Шай. – А ты не считаешь, что я слишком взрослая для Венди?       – Ты не такая уж взрослая, – словно подловив ее на откровенной лжи, возмутился Ван. – А я не такой уж маленький! Лет через десять эта разница вообще не будет заметна. В смысле… не была бы, если бы мы… Черт. – Он досадливо скривил губы и замолк.       Да. Если бы они жили в мире чужаков, то через десять лет вполне вероятно могли бы выглядеть ровесниками. Но в Городе все работало не так. В Городе даже через десять лет Ван останется ребенком. Здесь никто не старел и не умирал. И не взрослел. Впервые в своей растянувшейся на десятилетия жизни Шайни всерьез об этом пожалела.       – Я буду твоим другом, Ван, – мягко произнесла она, теперь уже сама беря его за руку. – И с удовольствием послушаю про твои любимые книги.       Мальчик кивнул – поспешно и рвано, словно не разрешая самому себе думать о том, что они обсуждали минутой ранее.       А Шай, почти невольно вспомнив о брате и о том, с каким скепсисом тот наверняка воспринял бы ее попытку в очередной раз вырваться из их тесного семейного гнездышка, снова перевела взгляд на Школу. Сложно было сказать, сколько времени может занять то, что там сейчас происходило. Некоторым хватало пары часов, других затягивало на несколько дней. Она сама не могла себе объяснить, почему тревожится – и именно ли тревогой было это чувство, что привело ее сюда. Школа манила ее, тянула к себе, как магнит, но, как ни старалась, девушка не могла найти этому рациональное или хотя бы понятное объяснение. Поэтому они с Ваном просто стояли здесь, на крыше соседнего здания, смотрели на нее и говорили о детских книгах и супе, а где-то за покрытой сухим девичьим виноградом оградой происходило нечто невероятно важное. Что-то, чему она не могла ни помочь, ни помешать – только беспомощно наблюдать со стороны.       Впрочем, как и всегда.       

      

~

             Пауза, определенно, затянулась. Произошедшее в классной комнате до сих пор перекатывалось по ней едва слышно дребезжащим эхом, и Эрику казалось, что, заговори он об этом, оно обрушится на него с новой силой. Наверное, Немо чувствовал примерно то же самое: только что, сами того не желая, мужчины сделали незапланированно большой шаг в сторону тех секретов, говорить о которых было слишком рано. И оба теперь отлично понимали, что, потребуй они объяснений друг от друга, почти наверняка окажутся в ситуации, когда это требование тут же ударит по ним рикошетом.       «Почему тебе вообще есть дело до моего пистолета?»       «А почему ты настолько не хочешь слышать чьи-то вопли в динамиках, что готов им воспользоваться?»       У Эрика все еще бешено колотилось сердце и в ушах звенело от выстрела. И вместо того, чтобы продумывать план дальнейших действий, он зачем-то снова и снова мысленно возвращался к произошедшему и проигрывал его по кругу, словно упрямо долбясь лбом в стену. Это раздражало, но остановиться не получалось – его заело, как старую пластинку.       «Сплошное дерьмо у тебя там бегает, сынок», – услышал он знакомый скрипучий голос, но, к счастью, тот прозвучал тихо.       И почти наверняка только в его голове.       Чтобы хоть как-то привести мысли в порядок, Эрик отошел к книжным шкафам, наполовину загороженным сдвинутыми партами. Начав рассматривать их без всякой конкретной цели, он вдруг зацепился взглядом за корешок одной из книг.       – Я ведь знаю этот учебник, – вырвалось у него. – Мы учились по такому же, когда я был в старшей школе. И остальные книги тут… Они же из другого мира. Я имею в виду, нормального мира, а не… этого.       – Я знаю, – подал голос Немо, для которого это, кажется, вовсе не было откровением. – У местного народа есть занятия поинтереснее, чем страдать графоманией и писать собственные книги. Да и насчет издательств тоже как-то не уверен – кажется, в Городе их физически нет.       Опять пауза – но на этот раз понадобившаяся Эрику для того, чтобы переформулировать возникшую в голове фразу.       – Не верю, что никому в голову не пришло задать вопрос, какого хрена, собственно, происходит.       Блять, как же сложно было избегать этих гребаных вопросов.       – Ты про местных? Или про чужаков? – не уловил направление его мысли парень. – В любом случае, когда каждый день живешь в мире, где тебя кто-то так и норовит сожрать или хотя бы от души обслюнявить, времени на всякие там размышления остается немного. Конечно, все здесь в курсе, что существует «другой» мир. – Он пальцами изобразил кавычки в воздухе. – Как минимум потому, что такие, как ты, приходят оттуда и притаскивают с собой кучу своего хлама. В том числе и эти книги. А ты думаешь, откуда они здесь?       – Теперь уже не уверен, – вынужден был признать Сай.       – Каждый приносит в Город свое. Кто-то приходит с оружием в кобуре, кто-то – с учебниками в портфеле. А потом Город копирует, размножает, подстраивается и мимикрирует. Он отлично научился притворяться за эти годы, но не без помощи со стороны.       Эрик снова задумался, анализируя услышанное. Картинка уже постепенно начала выстраиваться в его голове, но больших кусков пазла все еще не хватало.       – А откуда вы… – мужчина не договорил, скривился и едва сдержался, чтобы не сплюнуть с досады. – Черт, да что будет-то, когда я задам этот проклятый третий вопрос? Ты вообще перестанешь мне отвечать?       Парень, реагируя на его возмущение, вяло осклабился:       – Вовсе нет. Я просто больше не смогу гарантировать, что буду отвечать честно. Так что после третьего – на свой страх и риск, умник.       Сай еще несколько секунд взвешивал за и против, а потом рискнул предложить компромисс:       – Тогда с этого момента я откладываю третий вопрос на полку. И отдельно дам тебе знать, когда решу им воспользоваться, идет? Так что можешь врать напропалую – ложь, как показывают годы моей службы, это просто еще одна ступенька на пути к правде. Нужно просто уметь на ней балансировать.       Он наконец обернулся через плечо, ловя взгляд парня. Выражение лица того, однако, оставалось непроницаемым – сложно было сказать, доволен он или раздражен. Или, как вариант, ему вообще плевать. Кажется, осознав, что вывести Эрика на эмоции болтовней и дилетантскими провокациями у него не выйдет, Немо избрал какую-то новую тактику поведения. Или просто все еще не отошел после инцидента с выстрелом. Так или иначе, спорить с Саем не стал и просто пожал плечами:       – Как знаешь, умник. Хозяин – барин.       Мужчина ощутил легкий всплеск раздражения – держать в голове бесконтрольно поступающую новую информацию и одновременно следить за перепадами настроения Немо было непросто. Левый висок налился неприятной горячей тяжестью, но мужчина усилием воли подавил нарастающую злость и вернулся к осмотру территории Клуба.       В какой-то момент среди прочих учебников и околонаучных книг внимание Эрика привлек черно-красный корешок – такой же расцветки, как флаер, что привел его сюда. Повинуясь интуиции, мужчина кое-как проложил себе путь через парты к шкафу, открыл дверцу со стеклянными вставками и вытащил наружу большое иллюстрированное издание с черно-красным призраком на обложке.       – Страшные истории школы Чиок, – прочел он заголовок, аккуратно пробежав пальцами по как будто все еще пахнувшей свежей типографской краской обложке. – Собраны, записаны и оформлены членами Клуба любителей паранормального. Эй, как думаешь, это нам поможет?       – Эта штука? – с сомнением протянул Немо, подходя ближе. – Даже не знаю, чем бы она могла помочь. Ты вообще представляешь, какого рода истории про привидений обычно ходят по школам?       – Не особо, меня такое никогда не интересовало, – отозвался тот, устроив книгу на руке и по очереди переворачивая толстые глянцевые страницы. – А оформлено неплохо. Ну, для школьной самодеятельности.       – Я за всю свою жизнь в Городе слышал таких баек штук сто в самых разных вариациях, так что меня давно уже пора было избрать президентом этого недоклуба, – скучающим голосом заметил парень. – И они все до боли похожи друг на друга. Начинаются и заканчиваются уж точно примерно одинаково. Жила-была маленькая девочка, которую никто не любил. А потом она умерла и всем отомстила. Конец.       – Не может быть все так просто, – покачал головой Эрик, а потом, когда он перевернул очередную плотную страницу, из книги выпорхнул и вальяжно спланировал на пол плотно исписанный листок в клетку.       – А ты начинаешь втягиваться, – хмыкнул парень, наблюдая за тем, как Сай, отложив книгу в сторону, тут же опустился на корточки и взял его в руки.       Пару минут, пока мужчина изучал находку, в классе было тихо, после чего тот наконец неуверенно резюмировал:       – Тут будто бы... какая-то классификация. Не пойму.       – Дай посмотреть, – протянул руку Немо, и Эрик, помедлив секунду, все же послушался и отдал листок парню.       – Ты знаешь, что это? – спросил он.       Его спутнику хватило всего одного короткого взгляда на чьи-то записи, чтобы уверенно кивнуть:       – Определенно. Именно то, что я и ожидал тут увидеть. Это записи Полин.       – Полин? – это имя Саю ровным счетом ни о чем не говорило. – Кто такая Полин?       – Одна из так называемой Великолепной Пятерки, – пояснил Немо, складывая листок и убирая его себе в карман. – Это было… давненько уже, не помню точно. Но чужаки тогда появлялись намного чаще, и вполне нормальной была ситуация, когда в Городе их было несколько одновременно. Собственно, те пятеро, о которых я говорю, были чем-то вроде местного рекорда – ни до, ни после их столько за раз не собиралось. Ну, я не беру, конечно, случай с семейкой Книксенов, но это вообще отдельная история. Короче говоря, Пятерка продержалась дольше всех. Мы даже ставки начали делать, как Город по итогу будет с ними разбираться.       – И… как он разобрался? – Мужчина не мог не признать, что ему и правда вдруг стало любопытно.       Как минимум из-за того, что и с ним Город, очевидно, рано или поздно будет «разбираться» тоже.       – Как обычно, – многозначительно двинул бровями Немо. – Нашел самое слабое звено, надавил на больное и выдернул ковер из-под всех пятерых. Но они много чего после себя оставили. В том числе все эти записи. И разного рода советы для «будущих поколений». Очень заботливо, я считаю. А в Школе у них была своего рода штаб-квартира, поэтому тут этого добра больше всего.       Слушая его, Сай продолжал вдумчиво собирать мозаику у себя в голове. Если раньше чужаки могли появляться по несколько сразу, это означало, что сейчас, кроме него, других нормальных людей здесь нет? Хорошо это или плохо? Сколько человек прошло через это место за все прошлые годы? Как давно Город вообще существует?       Неужели отсюда и правда нет иного выхода, кроме заботливо выложенной дорожки из хлебных крошек? Или ему в самом деле придется…       – А среди их советов есть что-нибудь на тему того, как избавиться от призраков? – вслух задал следующий возникший у него вопрос Эрик.       – Смотря каких призраков ты имеешь в виду, – хмыкнул Немо. – Некоторые из них могут быть весьма полезными. Например, Вероника пусть и местами перегибала, но в целом говорила правильные вещи. В твоих же интересах ее слушать.       При упоминании пропавшей девушки Эрик немного помрачнел.       – Я бы… вероятно, даже послушал, да вот только куда она делась?       – Кто ее знает. – Кажется, ни появление, ни исчезновение девушки Немо особо не взволновало. И уж точно нисколько не удивило. – Может, госпожа директриса попросила ее что-нибудь дооформить на месте. Кровь там разбрызгать похудожественнее или отрепетировать скример из-за угла. Короче говоря, явится, когда будет положено по сценарию. А нам с тобой пока стоит сосредоточиться на деле. В динамиках точно играла запись, а значит, поставить ее могли только в радиорубке.       А вот и следующая хлебная крошка. Да что там – целый торт, в который его снова и снова тыкали лицом, не давая ни на минуту забыть о его существовании.       Как и о том, что кроме этой массы крема и влажного теста, на столе больше в принципе ничего не было.       – Разве ты должен вот так напрямую решать за меня загадки? – без особого энтузиазма уточнил Эрик.       – Я никому ничего не должен, – парировал парень. – В том числе и тебе, умник. Но я вот погляжу, что ты не слишком-то рвешься сам с этим всем разбираться. Хотя наверняка знаешь, чей голос был на записи и вообще – почему и о чем это все. Я прав?       Сай промолчал, упрямо сжав губы и не глядя на него. Конечно, он узнал голос на записи – и не только его. Но это совершенно не означало, что мужчина жаждал окунуться в это все с головой.       – Насколько я помню, ты сам мне говорил, что мои желания тут никого особо не волнуют, – наконец заставил себя проговорить он.       – В точку, – подтвердил Немо и даже кивнул для пущей убедительности. – Но это не значит, что я готов медитировать возле тебя в позе лотоса в ожидании, пока ты соизволишь раздуплиться. Просто имей в виду: раз все пришло в движение, Школа нас уже не выпустит до самого конца. Сейчас ни тебе, ни мне, ни даже самой госпоже Чиок эти ворота не открыть. Так что укладывай эту печальную правду у себя в извилинах поскорее и давай уже займемся делом. – На этих словах парень, не особо церемонясь, коротким пинком открыл дверь в коридор. – Ладно. Насколько я помню, радиорубка на втором этаже, рядом с актовым залом. Так что ноги в руки и вперед, Эрик Сай. Твое грязное бельишко ждет, пока мы зароемся в него с головой.       Мужчина подчинился неохотно, через силу – и только потому, что другого выхода у него, кажется, действительно не было.       Немо же все больше и все ощутимее его раздражал. Будь они в участке и сиди этот парень прикованным к столу наручниками, разговор у них, конечно, был бы совсем другой. Тогда бы Эрик не суетился, не торопился и не совершал досадных промахов. Он бы выжидал, присматривался, искал слабые места и после втыкал в них острые иглы с точностью мастера акупунктуры с многолетним стажем. Но игра сейчас шла не на его поле, и он даже правил толком не понимал. Поэтому оставалось полагаться на интуицию – и удачу, наверное. А еще на его упрямую убежденность в том, что такой тип, как Немо, просто не способен не совершить ошибку, если решит, что у него все полностью под контролем.       – Почему коридоры такие пустые? – спросил Эрик, когда они оба вышли из кабинета и направились к центральной лестнице, ведущей на второй этаж. – Несколькими минутами ранее мне казалось, тут кто-то есть. Я… точно слышал каких-то детей.       – Запросто, – легко согласился парень. – Не факт, конечно, что это были дети из нашего Города, но тем не менее.       – Не понял, – нахмурился мужчина.       – Конечно, не понял, куда уж тебе, умник, – усмехнулся себе под нос тот. – Оглянись по сторонам, Эрик Сай. Что ты видишь? И не говори, что никогда не бывал в этих коридорах.       – Но я не… – он не договорил, внезапно в полной мере осознав, о чем идет речь. Пока они были в классной комнате, занятой Клубом, Школа закончила перестановку, начатую сразу после того, как Эрик переступил ее порог. Теперь он бы при всем желании не смог отличить ее от того учебного заведения, где провел свои последние подростковые годы. Он даже мог поклясться, что узнает сколы на подоконниках и пятна на выкрашенных в бледно-розовый стенах. Вон то он точно оставил сам, когда в гневе пнул одну из этих стен после заваленного теста по математике.       А еще он снова начинал слышать их – звуки, нарастающие, как гул прибоя, накатывающего неотвратимо и безжалостно. Снова смех и топот, снова голоса парней, подвыпившие, дерзкие, перебивающие друг друга. Сколько раз он видел этот самый момент в своих кошмарах?       И когда именно и по какой причине вдруг перестал? Забыл или убедил себя, что нет причин помнить?       – Я не хочу, – судорожно выдохнул Эрик. – Это бессмысленно. Зачем мне вспоминать об этом? Ничего уже не исправить. Ничего уже…       Мужчина отступил, неотрывно, до боли в слезящихся глазах вглядываясь в тот угол, из-за которого они вот-вот должны были появиться. Семеро парней, отмечавших то ли сдачу экзамена, то ли победу в межшкольном соревновании. Этой компании сторонились даже выпускники, потому что они были непредсказуемыми. Отец их главного был одним из ключевых спонсоров школы, а потому на многие проступки – и откровенный беспредел – его отпрыска руководство предпочитало просто закрывать глаза. Эрику они никогда не нравились, но он старался просто держаться от них подальше. Хватило одного раза, когда главарь этой школьной банды привязался к его внешности и прическе и попытался заставить Эрика отсосать ему. Сопротивление тогда едва не привело Сая на больничную койку, но обидчикам досталось не меньше – один, например, после этого так и хромал до самого выпуска. После той стычки Эрика оставили в покое, но он понимал, что любое неосторожное напоминание о себе может закончиться куда хуже.       Он знал, что сейчас будет. Знал и до невозможного отчетливо помнил каждое из лиц, что должны были вот-вот показаться в коридоре. К горлу подкатила жгучая желчь, ему захотелось то ли проблеваться, то ли заорать. Схватить Немо за грудки, встряхнуть и крикнуть ему в лицо:       «Я сделал все, что мог. Я правда пытался!..»       Он сам и не понял, как зажмурился, словно до последнего пытаясь отсрочить неизбежное. А потому очень удивился, когда подростковый пьяный гогот вдруг резко сменился незнакомым детским голосом.       – Она идет, – произнесла маленькая девочка, вышедшая из-за угла.       – Эй, разве можно обрывать повествование на самом интересном? – как будто совершенно искренне возмутился Немо.       – Госпожа Чиок послала меня предупредить, – не обращая на него ровным счетом никакого внимания, звонким, как серебряная монетка, голосом повторила девочка и в упор посмотрела на Эрика. – Мы не знаем, как она попала в здание, но вам нужно быть начеку.       – О ком она? – не понял мужчина, с усилием встряхивая головой и возвращая себе способность мыслить хотя бы отчасти здраво.       Немо ответил не сразу. Он, подняв лицо кверху, смотрел на замигавшие в потемневшем коридоре школьные лампы и с присвистом втягивал в себя внезапно остывший воздух.       – Ты гребаный везунчик, Эрик Сай, – бесцветным голосом произнес он, резко помрачнев и сжав кулаки. – Кажется, у тебя есть все шансы сдохнуть уже сегодня.       – Я не понимаю, о чем ты…       – Она идет, – повторила девочка, а потом пропала вместе с мигнувшим в очередной раз светом.       – Немо! – требовательно воскликнул мужчина, с трудом сдерживаясь от того, чтобы в самом деле не наброситься на него.       – Тварь в Школе, – с какой-то вселенской усталостью в голосе отозвался тот. – А мы заперты тут, как гребаные крысы в лабиринте, потому что кое-кто не способен подтереть свой зад от дерьма двадцатилетней давности!       – Что за Тварь? Почему ты не упоминал о ней раньше? Немо!       Одна за другой лампы под потолком начали взрываться, рассыпаясь шипящими стеклянными осколками.       – Бежим, – выдохнул тот, хватая Эрика за локоть. – С этого самого момента, если хочешь выжить, делай так, как я говорю, понял? Или, клянусь твоей мамой, ни один из нас сегодня отсюда не выберется.       И отчего-то – возможно, впервые за все время их знакомства – мужчина полностью и безоговорочно ему поверил.