Приглашение на Бал

Дворец Правосудия в вечернем освещении выглядел как декорация к опере. Золотые колонны отражали свет множества люстр, мраморные статуи словно оживали в игре теней. Музыка лилась откуда-то сверху — оркестр был скрыт на балконе второго этажа, и мелодия казалась частью самого воздуха. Тигнари остановился на пороге главного зала. Запахи обрушились на него волной — дорогие духи, воск свечей, шампанское, живые цветы из огромных композиций. Но теперь он был готов. Первые секунды он просто стоял, пропуская через себя эту симфонию ароматов, раскладывая ее по полочкам. Потом выдохнул и шагнул вперед. Эмилия шла рядом, и он чувствовал, как она слегка напряглась. Здесь она была в своей стихии, но сегодня все было по-другому. Сегодня она была не одна. — Мадемуазель Эмилия! — К ним подплыла дама в роскошном платье с множеством рюшек. — Какая радость вас видеть! И кто же ваш спутник? — Позвольте представить, — Эмилия положила руку на его локоть, и этот жест показался Тигнари самым естественным в мире. — Господин Тигнари из Сумеру. Выдающийся ботаник и исследователь. — О, как интересно! — дама оживилась. — Из самой Сумеру! Наверное, у вас там такие удивительные растения! И началось то, чего Тигнари втайне опасался. Светская беседа. Вопросы из вежливости, ответы для поддержания разговора. Но странное дело — костюм действительно работал. Люди видели в нем не чужака в неподходящей одежде, а равного. Они слушали его ответы, задавали осмысленные вопросы. — Простите, — он прервал особенно навязчивого собеседника, который пытался выяснить коммерческую ценность сумерских трав. — Мне нужно проветриться. Эмилия мгновенно поняла и извинилась перед компанией. Они вышли на террасу, где было тише и прохладнее. — Как дела? — спросила она тихо. — Лучше, чем ожидал, — признался он. — Но все равно утомительно. Как ты это выносишь? — Привычка. И понимание того, что это игра. У каждой игры есть правила, и если их знаешь... — она пожала плечами. Они стояли у балюстрады, глядя на ночной Фонтейн. Город внизу сверкал огнями, каналы отражали луну. — Спасибо, — сказал он вдруг. — За что? — За то, что не пыталась меня изменить. За то, что просто... перевела меня на понятный им язык. А еще за то что дала мне одни из лучших дней в жизни. Эмилия повернулась к нему. В лунном свете ее лицо казалось особенно мягким. — Ты знаешь, в парфюмерии есть такое понятие — аккорд. Когда разные ноты сочетаются и создают что-то новое, но при этом каждая остается собой. Ты остался собой. Просто... в другом контексте. Из зала донеслись первые такты вальса. — Танцуют, — констатировал Тигнари. — Да. Хочешь...? — Я же предупреждал, что не танцую. — Знаю. Но хочешь попробовать? Здесь тихо, никто не увидит. Он посмотрел на нее — на эту женщину, которая за несколько дней стала ему ближе, чем люди, которых он знал. Которая поняла его без слов и приняла таким, какой он есть. — Покажи, — сказал он. Она шагнула к нему, взяла его правую руку в свою левую, положила его левую руку себе на талию. Ее рука легла ему на плечо. — Просто слушай музыку, — прошептала она. — И доверься мне. Они начали медленно двигаться в такт мелодии. Неуклюже сначала — он наступал ей на ноги, сбивался с ритма. Но постепенно их движения становились более слаженными. Не изящными, не совершенными, но... их собственными. — Видишь? — улыбнулась она. — Ты танцуешь. — Мы танцуем, — поправил он. — Это не я. Это мы. Музыка становилась тише, их движения — медленнее. Они почти не двигались уже, просто покачивались в объятиях друг друга. Эмилия подняла глаза, и он увидел в них что-то новое. Не восхищение, не благодарность — что-то глубже и честнее. — Тигнари, — прошептала она, и в том, как она произнесла его имя, было столько нежности, что у него перехватило дыхание. Он не помнил, кто из них сделал первый шаг. Может быть, она потянулась к нему, а может, он наклонился к ней. Но в следующую секунду их губы встретились. Поцелуй был осторожным, робким. Как первый глоток неизвестного чая — нужно понять, подходит ли вкус. Но уже через мгновение осторожность исчезла. Он притянул ее ближе, и она откликнулась, обвив руками его шею. Это было совершенно не похоже на светские игры внутри дворца. Это было честно, просто и правильно. Как дыхание после долгой задержки. Когда они разорвали поцелуй, Тигнари прижал лоб к ее лбу, и они стояли так, глядя друг другу в глаза. — Я не планировал... — начал он. — И я не планировала, — тихо ответила она. — Но иногда самые лучшие вещи случаются без плана. Именно тогда он почувствовал ее аромат. Тот самый, новый. Жасмин и ветивер, которые он помог ей соединить. Но в нем было что-то еще — что-то, что он не мог опознать сразу. — Твой новый парфюм, — сказал он, наклонившись ближе. — Там есть еще одна нота. — Есть, — подтвердила она тихо. — Смола падисары. Совсем чуть-чуть. Я добавила ее вчера, после того как увидела вышивку на твоем костюме. Он остановился, все еще держа ее в объятиях. — Ты создала аромат... про нас? — Про то, как разные миры могут дополнять друг друга, — ответила она. — Твой лес и мой город. Твои знания и мое искусство. Твоя честность и моя... сложность. В этот момент на террасу вышли несколько пар — видимо, тоже решили подышать свежим воздухом. Тигнари и Эмилия отстранились друг от друга, но не отпустили рук. — Мадемуазель Эмилия! — раздался знакомый голос. Это была та самая дама в рюшах. — Какой романтичный момент! Мосье Тигнари, вы танцуете! А говорили, что не умеете! — Я не умею, — честно ответил он. — Но мадемуазель Эмилия — отличный учитель. — О, как мило! — защебетала дама. — Вы такая прелестная пара! Скажите, мосье Тигнари, вы надолго в Фонтейне? Тигнари посмотрел на Эмилию. В ее глазах он увидел вопрос, на который сам не знал ответа. — Пока не знаю, — сказал он медленно. — Возможно, дольше, чем планировал.