June

The show was ending and I had started to crack Woke up in Chicago when the sky turned black And you're so high, you're so high, you have to be an angel And I'm so high, I'm so high, I can see an angel С её приходом в его жизнь та наполнилась такими красками, о существовании которых Джун Хо раньше и не подозревал. Чжинри была похожа сама по себе на один большой фейерверк и случайность — мисс «я умею справляться со многим сама, но вовсе не буду против, если ты мне подсобишь»; она не один раз своим острым умом помогала ему распутывать различные дела, варьирующиеся по сложности от самых мелких до крупных рыб, которыми многие его коллеги в подразделении попросту не хотели заниматься. Джун Хо в отместку за помощь зеркалил её действия на здоровом уровне и отвечал Чжи тем же, что она ему самому давала: на помощь — помощью, на благодарность — благодарностью. Они были в хороших взаимоотношениях, закрепившихся с того самого знаменательного дня знакомства, когда она пришла в полицейский участок Сеула Чонно за помощью по одному из своих первых дел для блогга. Ей нужно было профессиональное мнение со стороны, и Чжинри была готова за него заплатить. Не бог весть что, но сумма могла потом пополниться, если служитель закона после первой консультации не сольется и не пропадёт с радаров, согласившись предварительно на постоянное «сотрудничество». Несмотря на прославленную, хваленую корейскую вежливость и обычно имеющееся желание помочь нуждающемуся в помощи среди служителей закона, добиться сразу же нужного результата Чжи в тот день не смогла. Джун Хо подслушал тогда невольно разговор об этом возле выхода, когда собирался отойти в одну из местных кофеен за бодрящим напитком. Он не особо его любил, предпочитая больше классический баббл-ти с шариками тапиоки, состоящий из черного чая и молока, но едва ли тот возвращал ему необходимую дозу энергии, как это делали американо или вовсе чистый эспрессо. Гадость редчайшая, поэтому в качестве разнообразия, чтобы пощадить свои вкусовые рецепторы, Джун Хо иногда брал хотя бы капучино. Кто-то в подразделении все смеялся, что кофе с молоком был для слабаков. Джун Хо же был с этим решительно не согласен. Он был тем единственным, кто решился ей помочь. И даже не за деньги. А просто так…потому что его заинтересовало дело, о котором она рассказывала, о, а ещё поразил до глубины души (и уже тогда в самое сердце) её деликатный, на первый взгляд, вид: эти светлые крашенные волосы до плеч, красивые большие светло-карие глаза, смотрящие на тебя с умной искрой в них снизу вверх… Её небольшой рост и тот розовый свитер, доходящий чуть выше пупка, под которым была майка с тонкими бретельками и голубые джинсы с низкой посадкой да стильными дырками-протертостями; Чжи выглядела необычно, ярко и специально приметно, но всё это было пусканием пыли в глаза, ни больше ни меньше, заведомо заставляющим представлять её слабой, когда это вовсе было не так. При близком рассмотрении в госпоже Рэ был заметен такой стержень, которым, порой, не обладали даже специально психологически подготовленные окружавшие его коллеги мужского пола. И это то, что поразило его в ней больше всего. Чжинри имела при себе твёрдый пробивной характер, смекалку, ум и трезвый взгляд на этот мир — а это были очень опасные качества для человека её профессии и уж тем более её завлекающего внешнего вида. Впрочем, Джун Хо всегда знал, что женщины бывают во многом сильнее и смышленнее тех же мужчин. Ещё со времен знакомства с почившей женой… Ин-Хо. Она была деликатной, но куда более мудрой женщиной, чем почти каждый второй человек, которого он знал, не считая приёмного старшего брата. Именно он и она научили Джун Хо многому, что он по сей день носил имевшимися знаниями в себе (за что он им двоим был очень благодарен). И благодаря заложенным ими и матерью в нем качествам он смог отозваться на оклик Чжинри, не запросив за это деньги. Он говорил, что действовал исходя из альтруистического импульса и банального отсутствия дела, которым бы мог сам сейчас заниматься. Уже после, когда мисс Рэ привела его для обсуждения всех деталей в кафе, Джун Хо несколько смущённо признался, что попросту…захотел ей помочь. И это была, пожалуй, единственная первопричина его действий. — Никто бы из нашего отдела помогать вам бы не взялся. — Он тихо усмехнулся в свой стакан с таким желанным баббл-ти, который Чжинри ему тут же заказала, когда они пришли; она хотела и заплатить за него сама, но Джун Хо настоял, чтобы он сделал это самостоятельно. Судя по её блеснувшему взгляду, в котором проскользнуло немое уважение к его фигуре, он её в тот момент уже так же зацепил, как и она в тот день…зацепила его. — Наши парни не любят брать сторонние дела, считая это слишком большим геморроем. Плюс… Вы малоизвестное им лицо, взявшееся расследовать дела без чьего-либо разрешения и лицензии. — Он не сводил внимательных темных глаз с её лица, проверяя реакцию Чжинри на свои слова, и, исходя из той, подбирая и озвучивая следующие. — Они боятся, что не оберутся потом проблем из-за вас, пойди что не так. Мы перед законом все едины, особенно те, кто находятся под достаточно строгим контролем NPA. Но с вами всё-таки всё чуть иначе…ведь вы не боитесь их, потому что действуете и сама не совсем законно. А от закона вас защищает ваш отец. Я не сказать что против такого решительного и смелого подхода, но, как видите, по этой же причине только я с вами и согласился побеседовать. А не кто-либо ещё. Джун Хо шумно тогда потянул напиток вновь через трубочку, слабо приподнимая губы, словно извиняясь за узколобость и, в некотором понимании, трусливость своих коллег. Чжинри же, выслушав его внимательно, ни разу не прервав, неожиданно расплылась в широкой, приятной глазу весёлой улыбке. — Ну, значит, мне повезло, что хотя бы вы оказались не такой, Джун Хо. Она вскинула с ухмылкой экспрессивно одну бровь, стреляя в него прищуренными карими лукавыми глазками, и вот тогда Джун Хо окончательно понял — он с ней попал. И пропал в ней определённо тоже. Когда Чжинри так сделала, он едва не подавился шариком тапиоки, проползшим сначала долгое время по трубочке вверх при потягивании напитка, а потом полетевшим ему «не в то горло», стоило Хвану-младшему задержать взгляд всего на пару мгновений дольше на безаппеляционно цепляющей улыбке госпожи Рэ. Чжинри с него расхохоталась сначала почти на всё кафе, чем привлекла не один взгляд к их столику, а потом сама взялась Джун Хо хлопать по спине, чтобы он не посмел ей прямо тут и помереть сразу же после обсуждения первичных договоренностей. Она всё равно оставила ему тайно деньги в его сумке за проведенную консультацию, подкинув незаметно конверт, когда уходила. И Джун Хо, который обнаружил его уже на рабочем месте при разборе документов, не мог на это не улыбнуться и не зайтись тихим смешком. Мисс Рэ была неугомонной и очень непослушной. Она поступала только так, как считала нужным сама. И никого в данном вопросе не слушала. Она стала его непроходимой занозой в заднице и в сердце, которая то и дело куда-то лезла в самую глотку опасности а он, взяв на себя ответственность за ней присматривать, Чжи из неё спасал, словно вовремя приходивший охотник в дом слопанной старушки несчастной Красной шапки, которая сидела следующим «блюдом» на очереди. Чжинри же, нисколько не желая подтверждать статус бедовой девицы или девицы в беде, нередко и сама отвечала услугой на услугу, прикрывая Джун Хо и несколько раз даже спасая ему жизнь, когда расследования касались уже знакомых ей бандитов. В паре случаев господин Ким, её отец, приставлял к напарнику Хвана-младшего и к нему самому своих людей, пока буря не стихала и конфликт с теми или иными группировками не был улажен. I hear your heart beating in your chest The world slows till there's nothing left Skyscrapers look on like great, unblinking giants In those heavy days in June When love became an act of defiance… Джун Хо ещё с первой встречи с ней из-за цвета её волос сравнил её с ангелом, — потому что иной ассоциации ему на ум попросту не пришло. Самый настоящий «Ангел-А» Люка Бессона, только на три головы ниже, но, безусловно, также вечно готовый приложить его врагов лицом об землю или поставить на место болючими словами, пришедшимися лунным мечом по их нередко изнеженному эго, — а уж после такой крупной щедрой помощи это прозвище за Чжинри закрепилось окончательно. Чжинри в ответ, ловко играясь с каламбурами, словами и смыслами, как умела только одна она, подарила ему прозвище «июньский мальчик» в первый же день их знакомства. И свой поцелуй, оставленный на его щеке, пошедший тогда впридачу. Это была также немая благодарность за то, что он признал её равной себе, несмотря на все риски их рабочего союза. Далеко не все полицейские такими были, не говоря уже просто о людях. И Чжинри оттого вдвойне осознавала, как ей с ним повезло, как и ему, собственно, с ней тоже. Hold on to each other Hold on to each other Hold on to each other Hold on to each other Они с тех самых пор так и следовали друг за другом, как нитка за иголкой и наоборот: эти двое постоянно были тут так тут, когда больше всего были один другой нужны. Почему же Джун Хо тогда так и не рассказал Чжинри о своих зародившихся уже давно к ней чувствах? Все было просто. Работа. Из-за её и его работ они перезрели и слишком долго задержались на ступени дружбы, когда стоило уже давно идти дальше. Если бы он приложил хотя бы немного больше инициативы… Джун Хо уверен, их бы история закончилась совсем по-другому. И Чжинри бы осталась вместе с ним, а не с его братом. Джун Хо бы позаботился о ней ничуть не хуже. Может…во многих аспектах даже лучше, чем это делал сейчас Ин-Хо. Он по сей день крутил в голове мысль, что сам был повинен в упущении шанса дать их отношениям более активное и близкое развитие. Чжинри могла бы проявить внимание к нему в этом смысле и сама, но Джун Хо и без того никогда не сомневался: он нравился ей одинаково сильно, как и она ему. Чжи этого даже не пыталась скрывать. По её бросавшимся на него взглядам, по её тяге к частому физическому контакту с ним и прикосновениям было понятно, как и по тому, как она его внимательно слушала, как она говорила с ним, что он ей был небезразличен. И что Джун Хо давно перестал быть для неё просто хорошим другом, проверенным различными испытаниями. Ему нужно было попросту ответить на всё это своими действиями. И у них бы…всё получилось. Так что это не Чжи не додала ему знаков и намёков. Это он не успел с ними ничего сделать, как последний смущающийся и активно погружённый в работу дурак. And you were broken-hearted And the world was too And I was beginning to lose my grip And I have always held it loosely But this time I admit I felt it really start to slip And choirs sing in the street And I would come to you To watch the television screen In your hotel room I'm always down to hide with you Что было бы, если бы он тогда послушал её? Если бы отправился на остров вместе с ней, когда стало понятно, куда Ин-Хо могли затянуть его былые несчастья? Но Джун Хо не хотел втягивать Чжинри в очередную крупную передрягу из-за него…ведь он всегда волновался за неё больше, чем за себя самого. Даже если она настаивала на обратном. Джун Хо иначе попросту не мог. Пускай и понял в один момент, что она искала тех же людей по тогда ведущемуся ею делу, которых нашёл в итоге он. И что Чжинри могла бы и помогла бы ему, узнай она об этом. Без колебаний, как и всегда. Но он не знал, выберется ли с того острова живым. И не хотел утянуть по глупости и её в могилу, если бы у него ничего не получилось. Едва ли Джун Хо остался бы цел, если его под конец не рассекретил среди солдат именно его же старший приёмный брат…которого он так долго искал после его пропажи (и которого он и Чжи условились искать когда-то давно вместе). Ин-Хо не убил его только потому, что до сих пор брата любил, чем бы Хван-старший ни принудил сам себя после потери жены и ребёнка заниматься. Пощадил бы он тогда Чжинри, окажись она напарницей Джун Хо по делу и ещё одним переодетым под охранника проникшим нелегально на остров лицом? Маловероятно. Так что…все, что ни делалось, по видимому, было к лучшему. И что не случилось — тоже. Она приносила ему первый месяц цветы и фрукты, пока он восстанавливался после купания в море с простреленным плечом. Он помнил, Чжинри высиживала рядом с ним, держа его за руку, пока Джун Хо дрейфовал в полубредовом состоянии из-за лекарств, вливавшихся в его тело через капельницу. Её ладонь…Она была такая теплая. И аккуратная, по сравнению с его. Большой палец то и дело проходился по внутренней выступающей части его ладони, и, может, ему тогда это казалось, но он ощущал влагу её капавших слёз у себя на лице?.. Джун Хо не мог подтвердить данную мысль точно и убедительно назвать её не галлюцинацией, ведь он до той ситуации ни разу не видел Чжинри плачущей при нём. Потом Чжи пропала, сославшись на новые возникшие из-за её работы обстоятельства… Ему оставалось ещё два оставшихся месяца лишь отлеживаться и гадать, куда она подевалась: то ли стала искать виновника случившегося с ним по скупым крупицам информации, которые все-таки смогла вытянуть из Джун Хо во время посещений (чтобы переломать обидчику ноги, метафорически или нет, тут уж как искомому повезет), то ли отправилась выполнять обещание попытаться отыскать для него Ин-Хо. Знала бы она, что по итогу две эти крайности, нуждающиеся в расследовании, сойдутся в одно, наверняка отметила в привычной ей немного грубоватой, но определенно очаровательной манере: «Жизнь бывает той ещё сукой. Кто бы там, наверху, за нами ни следил, он явно не знает, что делает. И жмет как будто просто наугад по самым разным человеческим кнопкам». Они встретились в следующий раз, когда их свела с разных сторон случайность у господина Сона. Ки Хун потом долго все посмеивался, как забавно выходит, что все они опосредованно, через кого-то другого, но друг о друге были либо наслышаны, либо даже знали. Чжинри же было в тот день не до смеха, причину чего Ки Хун прекрасно понимал, отчего любые нервные комментарии околошутливого характера быстро стихли. Всё же… Чжи потеряла отца. И между ней и искомым ими вербовщиком что-то явно произошло. Но что конкретно, ни утешавшие её Ки Хун, ни Джун Хо так и не смогли от Чжинри добиться. Лишь после Джун Хо примерно догадался сам, что именно случилось, потому что Гон Ю, — так звали вербовщика, рассказала им немного сама Чжи, — был влюблён в неё и сталкерил Чжинри около двух лет до их прямой встречи. Джун Хо с ужасом отметил по взятым после в архивах записям камер, когда пытался найти зацепку, куда точно следуют дальше игроки, когда их отправляют на остров, если вербовщики туда тоже каким-то образом под конец выполнения своих работ возвращаются, что вербовщик ей не соврал: Гон появлялся почти на каждой записи последних лет, где была Чжинри. Особенно…когда она встречалась с Джун Хо для консультаций и просто так. Его ревнивые, жгучие, тёмные взгляды, направленные на них двоих, хорошо ощущались даже сейчас через экран, когда тот, кто их бросал, уже давно был мёртв. Словно его призрак остался в этих монохромным записях, являя своё недовольство живому Хвану-младшему во всей своей красе. Джун Хо подумал тогда, что им повезло не пересечься в толпе: если бы Хван-младший заметил Ю уже тогда, перестрелки или драки было бы не избежать. Мирной беседой, Джун Хо был уверен, с человеком вроде него он бы обойтись не смог. Тем более, при наличии такой пугающей одержимости Чжинри. Конечно, он пытался её отговорить продолжать и не лезть дальше уже в сами игры. И она солгала ему, сделав вид, будто и не полезет. Джун Хо ведь чувствовал, что Чжи и Ки Хун договорились об обратном буквально у него за спиной…но по итогу всё, что он смог на это предпринять – бесцельные скитания после обнаружения выкинутого врагами маячка из вставного зуба господина Сона по хорошо знакомым водам на рыбацкой лодке с капитаном в поисках теперь не только острова, но и не безразличных ему людей, которых предстояло оттуда спасти. Жизнь и вправду имеет очень испорченное чувство юмора, Чжинри была вновь и на этот счёт права. Ведь по итогу её от монстра спасать не пришлось. Это она осталась самолично принцессой в башне со своим драконом, которым стал для неё никто иной как его старший приёмный брат — Ин-Хо. Сказать, что Джун Хо был в шоке, когда она связалась с ним и показала, что была жива после её объявленной смерти на играх (о чём ему передал слёзно и бесконечно виновато Ки Хун, когда вышел оттуда снова единственным победителем), значит, ничего не сказать. А уж после, когда выяснилось, что она была ещё и замужем за Ин-Хо…что-то тогда в Джун Хо сломалось. Возможно, он услышал тогда звук рухнувшись окончательно и бесповоротного хоть каких-то надежд на их сближение. После непередаваемого счастья и полнейшей растерянности по поводу её живого состояния это чувствовалось, как настоящий удар в под дых. Который он, увы, пропустил и не смог заблокировать, как сделал с любым другим, будь на её месте иной «боец». Джун Хо понял тогда, что его путь к Чжинри оказался окончательно закрыт. Он долго топтался на месте, они были так близки друг к другу, при том постоянно разбегаясь параллельно кто куда из-за занятости или, в её случае, амбиций… И вот куда их это привело. К тому, что теперь она была женой его старшего приёмного брата, просившей помочь ей сбросить Хвана-старшего с его организаторского пьедестала, пока ещё имелась такая возможность. — Он ведь твой брат, Джун Хо… — Чжинри смотрела на него просяще, и он её не узнавал. Она сильно похудела, стала будто ещё более маленькой в этом чёрном платье и таком же чёрном, запахнутом наглухо плаще… Да, в ней всё ещё присутствовал тот самый стержень, который его когда-то в ней поразил, но он словно закалился, став только твёрже, пройдя до их встречи через огонь. Джун Хо видел в её глазах неотступную, новую для него тёмную решимость. Являлась ли она продуктом влияния Ин-Хо на неё или всего того окружения, в котором Чжи буквально приходилось каждый день вынужденно выживать и вариться, он не знал… Но Джун Хо понимал одно — даже такую, изменившуюся с тех самых пор, как он и господин Сон её мысленно похоронили с его выходом из игры живым, он всё ещё хотел беречь и защищать. — Ты единственный, кто может ему всё ещё помочь, кроме меня. И кто захочет это сделать. На последних словах Чжи сделала особый акцент, и Джун Хо не мог с ней, внутренне печалясь, не согласиться: на Ин-Хо не было плевать всего двум людям. И они оба стояли прямо здесь и сейчас, на причале, от которого должен был вот-вот отплывать теплоход по реке Ханган. Джун Хо перехватил тогда её взгляд своим. На её просьбу, подумав какое-то время, он почти сразу согласился, едва ли колебаясь. Джун Хо по сей день был благодарен старшему брату за почку, спасшую ему когда-то жизнь, и за то, что он не убил его в их давнюю встречу на острове. Но он не был вовсе ему благодарен за то, что он забрал у него Чжи. Именно так это и ощущалось спустя все это время, проходившего под знаменем тяжкого груза вины (в момент озвучивания слов о её «смерти» Джун Хо сорвался прямо перед Ки Хуном, начав бить всё, что попадалось ему тогда под руки и ноги. Он впервые за долгое время эмоционально сорвался и расплакался). Будто она умерла, потому что он не досмотрел за ней и позволил Чжи отправиться за господином Соном хвостом на игры. По итогу…можно ведь сказать, что это и случилось. От старой Чжинри мало что осталось. Кроме её глаз. Глаза были все теми же, пускай и лицо стало будто более кукольным из-за выбелявшего кожу крема, а губы были покрашены в убийственно красный цвет. — Чжинри…я могу тебя кое о чем спросить?.. — едва ли говоря слишком громко, но все равно разборчиво, спросил её Джун Хо, опуская по-мальчишески глаза в землю. Будто ему было стыдно на неё смотреть, зная, что он её не защитил от той участи, которая на плечи Чжи выпала. То, что он был искренне согласен ей помочь, даже не ставилось под сомнением. Ведь у них так было когда-то заведено… Куда он, туда и она. И наоборот это работало так же. Когда-то…теперь уже казалось, что очень давно. Чжинри, не сводя с его глаз чуть настороженных своих, медленно кивнула. Джун Хо следом спросил. — Если бы…если бы ты осталась тогда…ты бы…? Он не закончил. Зажмурил с силой глаза, сжав ладони в кулаки, ругая себя же за такую проступившую не по годам глупую нерешимость, пока вдруг… Чжи не коснулась его щеки ласково ладонью. Поняв, о чем он хотел её спросить, она привлекла внимание Джун Хо обратно к себе. Он, распахнув широко глаза, смущённо на Чжинри уставился из-за такого внезапного жеста. Давно же она его…не касалась. Так давно, что он не удивился тому, насколько жадно прижался невольно щекой к её руке, пускай и незаметно для себя. Джун Хо привык быть сдержанным. Причём со многими. Но с ней…это никогда не работало. Ни разу. Он попросту не мог быть с ней таким же, каким был со всеми. Она по сей день продолжала его смущать, как какого-то школьного мальчика, когда он им уже давно не был. Джун Хо представлял из себя взрослого молодого мужчину, являвшимся куда более здоровой кандидатурой на обладателя её сердца, чем все те, кто были до него и после. Но вот беда… при всех его плюсах Ин-Хо его всё равно опередил. И Чжинри была теперь не свободна. По её действиям и исходя из того, как она за его старшего брата переживала… Джун Хо увидел, что всё произошедшее между ними было вовсе не по принуждению. А, похоже, по любви. И как бы это ни было горько осознавать, ему лишь оставалось это принять и с этим согласиться. Ведь Джун Хо ничего более не мог сделать, что не заставило его бы потерять Чжинри, попытайся он их отношения расстроить. — Если бы я не встретила его, да, я бы осталась с тобой. Точно бы осталась. Ведь ты…всегда очень нравился мне. И её поцелуй, пришедшийся так знакомо Джун Хо на щеку, всё заставил вновь внутри, как в первый раз, перевернуться. А его самого сгрести беременную Чжинри наконец-то в крепкие любящие объятия, вжав ту в себя с такой силой, словно у неё сейчас бы отрасли крылья, и она, взлетев, унеслась наверх и его вместе с собой прихватила. Как в том самом фильме, из которого он позаимствовал для неё прозвище. Чжинри, не сдержав слабый слезливый порыв, следом обняла Джун Хо так же сильно, как и он её, только за шею. Её маленькое тело буквально повисло в его руках, и она про себя подумала — если после развала игр Ин-Хо не примет её даже с его ребёнком внутри, в конце концов, она всегда была и будет нужна его брату. Ведь Джун Хо даже её «мертвую» все это время, как оказалось, не переставал любить. Судя по его действиям, она убедилась в том сейчас наверняка. Чжинри, подарив ему спустя столько лет знакомства, дружбы, бед и ожидания наконец поцелуй уже не в щеку, а в губы, кажется, совсем немного тоже. Ведь часть её сердца всегда сильно тосковала по нему. «Ты говорила о Джун Хо так, будто любила его когда-то…» Когда Ин-Хо подловил её на том при одном из их разговоров, Чжинри, ощутив вовсю ту накопившуюся в концентрированной форме внутри себя чашу тоски, тщательнейшим образом ранее оберегаемую от чужих посягательств и обронившуюся по итогу, не нашлась, что ему тогда ответить. Ведь ей не хотелось врать. И уж точно не хотелось говорить ему правду. You're so high, you're so high You're so high, you're so high You're so high, you're so high You have to be an angel And I'm so high, I'm so high I'm so high, I'm so high I'm so high, I'm so high I can see an angel