Idiosyncratic.

— С днём рождения, с днём рождения... с днём рождения тебя! — пели двое, а в центре сидел мальчик, красиво улыбаясь. Затем ему преподнесли торт с его именем. Как мило. — С днём рождения, мой дорогой Иван! — сказал его мама, или папа, как он предпочитал, чтобы его называли, поднял его и понес на руках. Потом он направился к отцу мальчика. — Сколько тебе теперь лет? — спросил отец с улыбкой, нарезая торт и выкладывая кусочек на поднос. Ребёнок вспотел, испуганно глядя в глаза отцу. Прежде чем он успел назвать свой настоящий возраст (а он и не собирался этого делать), вмешался мама. — Нашему малышу исполнилось три года, как это круто! — После того как мама опустил его, чтобы он мог идти сам, Иван подошёл к отцу и поднял руки, прося, чтобы его снова взяли на руки. Отец рассмеялся и поднял Ивана, но в этот момент звук затвора камеры застал мальчика врасплох. — Улыбнись! — сказал мама, делая снимок. Серьёзно, как он вообще попал в эту... неразбериху?

***

Где я? Иван оглядел огромное пространство вокруг себя — и не увидел ничего. Абсолютно ничего. Что произошло? Он ведь помнит шестой раунд, верно? Шестой раунд! Когда Иван вспомнил, что случилось, он с тревогой попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Он попытался поднять руки — безуспешно, ничего не двигалось. Он попытался заговорить, но ни слова, ни звука не вырвалось из его рта. Что происходит? Почему он не может говорить или двигаться? Вдруг вспыхнул ослепительный свет — и его сознание исчезло.

***

Иван почувствовал, как его тело согревается. Это совсем не хорошо. Он должен чувствовать холод, а не тепло. — Наш малыш уже проснулся? Вздох. Услышав голос, Иван поспешно открыл глаза — и тут же столкнулся взглядом с тёмными глазами, уставившимися прямо на него. — Проснулся. — Иван не отводил взгляда от мужчины, который на него смотрел. Мужчина тоже просто смотрел — и всё. — Он так сильно на меня похож, что это даже пугает. — Странно. Иван... похож на него? Нелепость! Он ведь никогда не встречал никого, кто был бы на него похож — ни в Alien Stage, ни даже в Саду Анакт! — В конце концов, ты его отец. — Раздался другой голос, на этот раз тихий. Не слишком близко, но и не слишком далеко. Отец? Какой ещё отец? У него нет родителей, только его опекуны — пришельцы! Как это вообще может иметь смысл, если у него никогда не было настоящего отца? Иван попытался пошевелить руками — и, когда ему это удалось, он заметил руку... детскую. О. Это... его руки. — Ким Докча, он поднимает руки— — Это нормально, Ю Джунхёк. Иван перестал поднимать руки и посмотрел на мужчину, который всё ещё на него смотрел. При ближайшем рассмотрении... он и правда был на него похож. Только глаза были немного другими. Иван знал, что он привлекателен — это было очевидно для всех. Но мужчина перед ним... это уже какой-то иной уровень красоты. Впрочем, что вообще происходит? Почему его руки... руки младенца? Он снова поднял руки, чтобы взглянуть на них — и ничего не изменилось. Это всё ещё были руки ребёнка. — Докча, он снова поднимает руки, может быть— — Это правда нормально.

***

После некоторого отрицания Иван наконец понял: он новорождённый. Младенец с сохранённой памятью о Alien Stage. Он ясно помнил, как боролся, подчинялся, как изматывал себя, чтобы победить в этом сраном шоу. Хотя в этом мало смысла, похоже, Иван... переродился, или как там это называется. Прежде всего, он даже не знает такого слова. К счастью, его отец, Ю Джунхёк, был известным стримером. А это значит, что он может слышать и видеть, как выступает его отец. А ещё, теперь, когда ему уже две недели, его мама, Ким Докча, похоже, пригласил в гости каких-то людей — именно так он и узнал о реинкарнации. Когда мальчик с каштановыми волосами и в серой кепке спросил о реинкарнации, услышав это слово от своего отца, мама Ивана дал отличное объяснение. Иван был благодарен, что эти люди не знали, что он уже понимает слова. Ну серьёзно, кто бы поверил, что двухнедельный младенец понимает человеческую речь? Иван лишь тихонько усмехнулся. — Наш Иван счастлив? — спросил мама и положил его в кроватку. Иван молча посмотрел на него, его чёрные глаза отражались в таких же чёрных глазах матери. И теперь, когда он смотрел на него, он заметил — он и вправду немного похож на маму. Наверное, он теперь выглядит по-другому, чем в Саду Анакт, верно?

***

Нет. Он ошибался. Он НИЧУТЬ не изменился по сравнению с тем, каким был в Саду Анакт! Он выглядел точно так же! Ничего не изменилось! Ему два года, и он смотрит прямо в зеркало перед собой. Он уставился на своё отражение и чуть не пнул зеркало, но вовремя передумал. — Иван! Иван остановился и направился к двери своей комнаты, которую открыл. Он вышел и спустился вниз, где его встретила картина: родители сидели вместе на диване. Он уже собирался снова подняться наверх, как вдруг его отец нарушил его планы побега. Проворчав что-то себе под нос, Иван подошёл к дивану и сел между родителями. Его папа обнял его так крепко, что Иван едва мог дышать. — Ты рад завтрашнему дню? — Чему? С какой стати ему радоваться завтрашнему дню? — Чему, папа? — невинно ответил Иван. Ким Докча внимательно посмотрел на него и наклонил голову, озадаченный словами сына. — Странно. Большинство детей были бы так взволнованы, что не смогли бы уснуть. — Ким Докча усадил Ивана на диван и посмотрел на сидящего рядом Ю Джунхёка. — Разве это не странно? — спросил Ким Докча у Ю Джунхёка, который просто пожал плечами и погладил Ивана по голове. — Я не вижу проблемы. Если он забыл — завтра всё равно узнает. Честно говоря, я бы тоже мог забыть о своём дне рождения. Иван мысленно поблагодарил всех святых за то, что его отец был таким спокойным. — Вы правда очень похожи, даже лица у вас одинаковые! Прямо как одно лицо, только немного разное... — снова наклонил голову Ким Докча, глядя то на Ивана, то на Ю Джунхёка. — Ни хрена себе... Если без шуток, конечно, он ведь мой сын, — Иван едва не фыркнул, но сдержался. — Эй! Без ругательств, при Иване нельзя, — Ким Докча легко ударил Ю Джунхёка по плечу, на что тот закатил глаза и щёлкнул Ким Докчу по лбу. — Иван умный, он же мой сын. Даже если он знает ругательства, он не будет их использовать, пока ему не разрешат. — Иван хотел вмешаться и сказать отцу, что тот ошибается — он не знает ни одного плохого слова. Его бывший опекун никогда не учил его ругаться, только подчиняться и слушаться. Размышления Ивана прервались от постоянного смеха его папы и мягкого хихиканья отца. Иван не смог не улыбнуться. --- Вот так он и попал... во всё это, что бы это ни было. — Хочешь торт? — его отец, Ю Джунхёк, спросил его искренне. Насколько Иван знал, его отец славился своей внешностью, по словам папы. — Да! — радостно ответил Иван, повернувшись к отцу, который улыбнулся в ответ и взял тарелку с шоколадным тортом. — Похоже, у тебя и у твоего мамы слабость к сладкому. — Иван только кивнул и начал молча есть торт. Вкус? Есть! А как насчёт сладости? Есть!!! Глаза Ивана загорелись, пока он ел торт — он был невероятно вкусным! — С третьим днем рождения, Иван, — тихо сказал его отец, и Иван лишь мысленно закатил глаза. После долгого молчания Иван снова посмотрел на отца и тяжело вздохнул. — Ты немного пугаешь меня, отец... — Джунхёк вздрогнул, а Ким Докча расхохотался. — Неужели это так страшно, когда я проявляю ласку? — спросил Ю Джунхёк, смеясь, но в его голосе слышалась лёгкая боль. — Агаа... — ответил Иван без фильтра, пока его папа умирал от смеха в гостиной. --- — Ты боишься? — спросил Ю Джунхёк, аккуратно поднимая Ивана на руки и направляясь к белой двери. — Нет, — ответил Иван, но в глубине души он был напуган. В конце концов, его ждал тест. Ничего ужасного, просто нужно было узнать его вторичный пол, как объяснил папа. Иван не имел понятия, что за чёртов вторичный пол, но когда отец всё объяснил, он наконец понял. Он хочет быть альфой, ну или хотя бы бетой. С точки зрения отца, быть омегой... ужасно. — Бояться — это нормально, ты же знаешь, да? — спокойно сказал отец, усаживаясь на один из стульев. Иван огляделся и заметил, что в комнате сидят и терпеливо ждут несколько человек — так же, как и его отец. — А чего ты боишься вообще? — Потому что я могу оказаться омегой, отец. Я не хочу быть омегой! Это кажется очень страшным и ужасным, — сказал Иван, ощущая на себе пронзительный взгляд отца. — Иван, послушай меня, — спокойно сказал Ю Джунхёк. Иван повернулся к нему лицом. — Что бы ни показал результат — омега, бета или альфа — знай, что ни папа, ни я не будем тобой разочарованы. — Отец улыбнулся, и Иван не смог не улыбнуться в ответ. — А чего ты вообще так переживаешь? Тебе всего пять. — Я могу переживать о чём угодно, когда хочу. — Ты явно унаследовал это от матери, без сомнений.

***

С тех пор прошло десять лет. Он идёт в первый класс старшей школы, и уже предчувствует, что ничего хорошего не будет. — Почему я должен носить эту форму? — пробурчал Иван, глядя на себя в зеркало. Для пятнадцатилетнего подростка он был заметно выше сверстников — видимо, унаследовал гены отца. Иван открыл дверь и спустился вниз, где его тут же встретил аромат кофе — наверняка сваренного отцом. В гостиной он увидел сидящего отца, и они обменялись взглядами. — О. — О? Иван попытался сбежать, но, похоже, его отец всё-таки его поймал. — Даже завтракать не будешь? — спросил Ю Джунхёк. — Не голоден, — небрежно бросил Иван. — Хочешь, я подвезу тебя в школу? — Ю Джунхёк уже собирался встать и взять ключи, но Иван открыл дверь и крикнул: — Мне не надо, я уже взрослый! — Он хлопнул дверью, а Ю Джунхёк просто моргнул. — Что это было? — Ким Докча заглянул в гостиную и увидел, как Ю Джунхёк тяжело вздохнул. — Дорогой, не слишком ли рано у Ивана начался переходный возраст? — спокойно спросил Ю Джунхёк, но Ким Докча уловил в голосе едва заметную нотку тревоги. — Что?

***

Дверь внезапно распахнулась с грохотом, заставив Ю Джунхёка вздрогнуть. Иван вошёл, тяжело дыша. Джунхёк только и мог смотреть на сына, гадая, что произошло. Иван не обращал внимания на своё дыхание и побежал прямо к отцу. — Отец! Отец! Ты же альфа, да? — взволнованно воскликнул Иван, и его обычное беззаботное выражение сменилось широкой улыбкой. — ...Да? — Тогда как ухаживать за омегой? — Иван наклонился к стойке в ожидании ответа отца. — Что. — Что? — Что значит «что», пап? Если ты не знаешь, то как вообще смог заполучить маму— — Иван, о чём ты вообще говоришь? — Ю Джунхёк отложил ноутбук и посмотрел на сына так, будто тот сошёл с ума. — Ухаживание! Ну... типа... как заинтересовать омегу? — Иван. — Да? — Тебе пятнадцать. — Ю Джунхёк щёлкнул сына по лбу, отчего Иван закатил глаза. — Что случилось в школе, раз ты спрашиваешь такие вещи? — Ю Джунхёк внимательно посмотрел на Ивана, который выглядел так, будто его накрыло приступом счастья. Его глаза сияли, словно он был в экстазе, губы подёргивались, а лицо покраснело до предела. Ю Джунхёку это совсем не нравится. Что-то здесь не так. — Отец... Кажется, я нашёл свою омегу.

***

Иван не ждал с нетерпением второй день в школе, но... Тилл был там! Тилл пришёл!!!! Он не мог в это поверить! Он был не единственным, кто переродился — Суа и Мизи тоже были здесь, как и Лука, победитель прошлого сезона Alien Stage. Была ещё и девочка по имени Хёна. Но, в отличие от него, никто из них не помнил ничего из прошлой жизни, кроме одного человека. Это только заставляло Ивана задуматься — почему переродились Тилл, Мизи и Суа? Ну... Суа — понятно, она умерла... Но Тилл и Мизи ведь нет. Значит, его Тилл умер... А Мизи? Ну и ладно. Главное, что всем им дали второй шанс — начать всё заново, жить свободно, в отличие от прошлого, где они были словно прикованные цепями, как чьи-то домашние питомцы. Что, если подумать, буквально так и было, но Иван отвлёкся. Теперь у них даже фамилии есть, что приятно — ведь у них теперь есть родители. — Ю Иван? — Голос учителя вырвал Ивана из раздумий, и он медленно поднял руку и улыбнулся. — Здесь. — Ким Суа? — Здесь! Ах. Иван посмотрел вбок и встретился взглядом с Суа, которая закатила глаза, а затем сделала вид, что её тошнит — демонстрируя своё презрение к нему. Сраная стерва. — На Мизи? — Здесь, мэм! — Хван Тилл? — ...Здесь, — ответил Тилл, и Иван радостно взвизгнул, когда Тилл поднял руку, чтобы учительница его увидела. — Ты взвизгнул, как свинья, — Суа слегка пнула Ивана ногой, и он пнул в ответ, но уже не сдерживаясь. Суа тихо выругалась, а Иван показал ей средний палец. — Да пошла ты, стерва. Серьёзно. Тебе было бы лучше остаться забытой и не перерождаться вообще. — Это тебе надо было остаться забытым, — ответила Суа, и Иван снова показал ей средний палец, прежде чем отвернуться и проигнорировать её. — Пак Хёна? Тишина. Никто не ответил. — Ладно, — сказала учительница, перевернув страницу в журнале и продолжив перекличку. Суа дотронулась до Ивана, и он почти хотел отвернуться, но как только она упомянула сплетни, он уже не мог позволить себе её игнорировать. — Знаешь, почему Хёна всегда отсутствует? Говорят, она была гангстером. — Да ну нахрен. — Иван удивлённо посмотрел на Суа, но та промолчала, и он только громко ахнул. — Сон Лука? Иван и Суа замерли при упоминании этого имени. — Здесь. — Да какого чёрта он здесь? — Суа могла выразить свою ярость только словами, она не могла вырвать ему волосы или запустить в Луку стул. — А ты чего вообще на него злишься? — Он манипулировал Тиллом на седьмом раунде, притворяясь тобой, и... и он трогал его за шею... — пробормотала Суа, и карандаш, который держал Иван, треснул пополам. — Ему было бы лучше остаться забытым. Какого чёрта он вообще жив?

***

— Эй, Тилл! — Иван подошёл к парте Тилла и сел рядом с ним. — О, привет? — Чем занимаешься? Тилл улыбнулся и достал свой скетчбук. Иван с удовольствием слушал, как Тилл увлечённо рассказывает о своих рисунках, восхищаясь тем, как он говорит, как показывает свои работы, как моргает — всем. Ошейник Тилла говорит о том, что он омега. Иван узнал от папы, что омеги в таком возрасте носят ошейники, чтобы избежать насильственной метки со стороны альф. Честно говоря, Ивану всё равно, омега Тилл, бета или альфа. Он бы всё равно добивался его. В конце концов, им была дана вторая возможность. Он мечтает прожить эту жизнь заново, полноценно и радостно. — И знаешь, — продолжал Тилл, — я попробовал писать текст песни, потому что хочу сделать песню, ну, у меня же гитара есть и всё такое... Ивану нравится, как Тилл занимается музыкой — это моментально пробуждает его интерес. Ну и ладно. Даже если Ивану придётся ждать, пока они станут взрослыми, чтобы оставить метку — принудительно или нет, его это устраивает. Главное — Тилл рядом с ним. Его бог, его вселенная.