До рассвета

20 июля 1928 город Мюнхен

Темнота сгущалась над городом, будто сама ночь решила спуститься на землю раньше времени. Тучи, тяжёлые и неповоротливые, ползли по небу, превращая его в огромное черное полотно. Ветер рвал кроны деревьев, заставляя их метаться из стороны в сторону. По улицам разносился грохот грома. Всё предвещало сильный дождь и грозу. Парень резко захлопнул окно, едва успев поймать его после порыва ветра. На подоконнике стоял горшок с увядшим цветком. Он придавил им раму, на всякий случай, а потом потянул занавеску, чтобы хоть как-то смягчить последующие порывы ветра. Старую комнату освещали только две свечи, стоявшие на полу. Там же лежал старый дневник — его страницы, полностью исписанные, хранили то, что могло бы помочь. Рядом с ним лежали — неаккуратно брошенные — два куска белого мела. Парень поднял один и медленно покрутил его в руках, чтоб ощутить шершавую поверхность мела, а затем — начал чертить на старом дощатом полу, по которому гулял ветер, из-за чего сидеть на нём было очень холодно. — Не думал, что это будет чем-то напоминать алхимию, — усмехнулся он, когда начертил огромный круг. Затем продолжил проводить хорды и писать разные символы, которые он сверял всё время с дневником. — Ну чтож, Эдвард, это твой последний шанс..

15 июля 1927 город Вена

— Ал! — Эд пробивался сквозь густую, кипящую толпу, голос его рвался в крике, но тонул в рёве сотен других возгласов. — Ал! — снова и снова, пока горло не сжалось от гари, висевшей в воздухе едкой пеленой. Черный дым окутал Рингштрасе, клубящийся из горящих зданий, а мостовую застилали тени бегущих, дерущихся, падающих. Звуки свистков, выстрелов оглушали и не давали успокоиться. Сердце начинало биться сильнее. Толпа смыкалась, как живая стена, не пуская, не выпуская. Братья оказались здесь, только из-за своего глупого безрассудства. Мирные жители, которые убегали от эпицентра происходящего кричали, чтобы им помогли. Это и сподвигло их войти в толпу недовольных. Из-за чего они там быстро потерялись. Братья приехали в Вену буквально на пару дней, поэтому им было не важно где остановиться. В этом городе они никогда не были, конечно же любопытство и желание посмотреть город присутствовали. И как назло им не повезло оказаться именно в этот день. Недовольные крики протестантов сменялись на панику и большинство начали бежать назад. Послышались выстрелы, где-то впереди, куда ушёл Ал. Эд ринулся вперёд, расталкивая, спотыкаясь, задыхаясь. С каждой минутой он бежал быстрее. Криков становилось больше и перед глазами открывалась ужасная картина. Повсюду были раненые, испуганные, и даже мёртвые. В воздухе повис запах пороха. Эд стал заглядывать в каждые лица что видел, но это всё были незнакомые люди. Сердце подсказывало, что с родным человеком что-то не так. — Эд, — перед двадцатидвухлетним парнем появился юноша. Его золотые глаза были пронизаны болью и паникой. Правой рукой он прижимал кровоточащую рану. — Эд, с тобой всё в порядке? — Он улыбнулся и, споткнувшись, упал, но брат успел его подхватить. Эд наконец-то испытал облегчение, увидев брата живым. — Как тебя только угораздило, Альфонс. — Пробормотал себе под нос Эд, увидев, что с каждой минутой красное пятно на рубашке расползается всё больше и больше. — Что это? — Царапина. Эд мог только найти, где притаиться и переждать бунт людей. С Алом далеко не уйдёшь, поэтому чуть отойдя от центра, парень сразу же заприметил опустевший деревянный дом с разбитым окном. Не теряя минуты, Эд толкнул дверь плечом. Комната была маленькой, без мебели. Только лежали в углу три соломенных тюфяка. Зелёные обои с цветочками отклеивались от сырых стен. Под потолком красовались плесень и пятна сырости. На подоконнике лежала почти полностью расплавленная свеча. Дощатый пол сильно скрипел, от любого движения. Где-то в углу проползли два таракана. Пахло сырым деревом и чем-то давно сгнившим, и чем-то давно-давно забытым. На полу лежали забытые вещи: монеты, одежда и старые дырявые башмаки. Эд аккуратно положил брата на тюфяк и расстегнул его полосатую хлопковую рубашку, чтобы осмотреть рану. Но увидив порез, по телу парня пробежали мурашки. Это была резаная рана, видимо случайно его задели. Нож прошёл под левым ребром. Рана была не глубокой, но требовала врача. Оставлять одного брата не хотелось, но выбора не было, и Эду пришлось идти искать врача. — Ал, терпи, я скоро, — Эд посмотрел на брата, который пострадал из-за его невнимательности. За всё их путешествие по Европе, братья часто попадали в передряги. Часто обходились ранами, синяками. Много чего повидали, но всё так же Эд винил себя за происходящее. Он потерял брата пять лет назад. Но нашёл его. И с каждым таким разом Эд боялся снова погрузиться в это одиночество. Ближе брата у него никого никогда не было и не будет. Потерять брата значило потерять всё. Уже у городской больницы собралась целая очередь раненых людей, просящих о помощи. Врачи быстро делали перевязки и назначали лечение. Эд перехватил врача, только что вернувшегося с осмотра. — Сколько за осмотр? — Спросил он у старого высокого мужчины в белом халате. — 20 шиллингов. — Ответил тот. Эд качнул головой и повёл врача к брату. Врач, осмотрев Ала, сразу же достал деревянный стетоскоп и прислонил к грудной клетке парня. Эд, облокотившись протезом на стену, наблюдал за ними. Парень переживал, поэтому он внимательно следил за каждым движением специалиста. Послушав дыхание, врач достал карманные часы и стал замерять пульс. Через минуту произнёс: — Малый и частый. — Мужчина понюхал рану. — Задели вену. Кровь слишком густая, может образоваться сгусток, а потом гангрена. Он достал ржавые пинцет и ножницы из саквояжа и окунул их в спирт. Врач промыл рану карболовой кислотой. Ал стиснул зубы, едва сдерживая крик и слёзы, но терпел. Дальше врач повозился с раной и перемотал её марлей с йодоформом. — Пока ничего серьёзного, но может потребоваться операция. — После этих слов, врач ушёл. Ал посмотрел на Эда с улыбкой. В его глазах читалось, что он справится, ведь ничего страшного в этом нет. Много раз попадали в такую ситуацию и он, и старший брат. Эд улыбнулся в ответ. Сел на пол и положил голову на тюфяк, где лежал Ал. — Надо было тебе остаться в Аместрисе. — Тихо произнёс Эд. — Со мной тебе не безопасно. Я не могу тебя защищать как раньше. — Но я искал тебя все те два года. Я рад, что нахожусь с тобой. А это ерунда — заживёт, — Ал улыбнулся. Эд потрепал его левой рукой по голове, и выдохнул. Эдварда покинули силы, он расслабился и заснул.

18 августа 1927 город Зальцбург

Тени от высоких зеленых каштанов лежали на брусчатке Биндергассе. Кони цокали копытами о брусчатку, создавая лёгкий шум. Им подыгрывал звон колоколов в церквях и детские песни жителей. В воздухе висел запах выпечки и яблок. Американские туристы прогуливались по улочкам, наслаждаясь природой, после экскурсии в доме Моцарта. — Помогите! — Эд ворвался в старое белое каменное здание. Над входной двери висела табличка с потертой красной надписью "Krankenhaus der Barmherzigen Schwestern" и фреской Богородицы. Монахини в черных одеяниях быстро отреагировали и подбежали к парню. — Сделайте что нибудь! — Эд держал на руках бледного Ала. Больного сразу погрузили на носилки и отнесли в глубь помещения. Эд остался в саду возле больницы. Братья, продолжили путешествие и скитание по миру в поисках спокойствия и стабильности, когда Ал почувствовал облегчение и рана практически зажила. Помощь врача была не нужна, и братья уехали. И через некоторое время их занесло в этот тихий городок. Ал говорил, что очень хочет в нём побывать, поэтому не поехать сюда, было бы ошибкой. Альфонс начал жаловаться на своё самочувствие только вечером, перед сном. Сказал, что у него одышка. Но ничего странного в этом не было. Эд даже не обратил внимания. О чём сейчас очень жалел. Ал упал неожиданно. Когда братья уже собирались идти на поезд. Ал просто упал. Он не издал и звука. Упал. Сердце перестало биться, а тело дышать. Эду казалось, что эти мучительные десять минут самые тяжёлые и длинные в его жизни. Он винил себя, что опять не проследил за братом, что так халатно отнёсся к его здоровью и не смог оказать помощи. Из больницы вышел пожелой мужчина и сел рядом с Эдвардом. Тот с надеждой посмотрел на него. — Он умер. — Весь мир замер. Всё вокруг будто содрагнулось от этой потери единственного родного человека и чувство вины за случившееся. Врач спустя несколько секунд продолжил говорить. — Тромб. Возможно, ранее были серьёзные травмы, из-за чего это случилось. — С каждым словом Эдвард переставал верить в происходящее. — Он не мог умереть. Нет. Не мог. — Эд чуть не срывался на крик и слёзы, но старался держаться. Он не мог снова отдать свою жизнь за жизнь Ала. Это было просто невозможно. — Если вас утешит, он не мучился, просто заснул на вечно. — Эд вцепился пальцами в свои золотые волосы. Парень склонился над землёй, чтобы боль пустоты в животе была не так ощутима, с болью которую он причиняет себе сам. — Ал, я перед тобой виноват. Я не знаю, что нужно сделать, но я искуплю свою вину. — Когда Эд увидел своего спящего вечным сном брата, он не сдержал слезу и та потекла по щеке. Ему было трудно дышать. Колючий ком подступил к горлу. Ала похоронили на кладбище при монастыре Святого Петра под молоденькой липой. Эд смотрел, как куски сырой земли падают и закрывают с каждым разом всё больше и больше тело брата. На камне монахи написали инициалы и даты. Когда они ушли, Эд выцарапал ножом на дереве тот же алхимический круг, что и одиннадцать лет назад, чтобы прикрепить душу Ала к доспехам. Из коры дерева выступил сок, будто сама природа начала плакать. Эд ушёл, смахнув рукавом выступившие у него на глазах слёзы.

6 января 1928 город Вена

— Молодой человек, может, вам чем-то помочь? — спросил пожилой старец с седой бородой. Эд проигнорировал его. Парень перебирал различные книги — от религиозных манускриптов до научных исследований в области физики и химии. — Вас что-то конкретное интересует? — Да, — парень мельком посмотрел на мужчину и продолжил листать и что-то выписывать к себе в блокнот. — Знаете, я объездил все библиотеки в Европе и не могу найти нужную мне информацию. Пожилой мужчина сел рядом с парнем. — Вы ищите какую-то определённую книгу? — Нет. Я не знаю, что ищу. — Эд закрыл рукописный трактат с заметками в области физики и открыл следующий. — Молодой человек, боюсь вам и жизни не хватит, чтоб прочитать все книги здесь. — Я постараюсь. — Эд ещё больше напрягся. Что этому старику нужно? — Я тут работаю всю свою жизнь, вы опишите что вам нужно и я постараюсь подобрать. — Старец поправил своё пенсне. И посмотрел на парня с жалостью, словно видел таких, как Эд, слишком часто — и знал, что у него на душе. Эд задумался. Он столько прошёл, но всё было безуспешно, а вдруг этот человек что-то знает? Надежда помогла парню определиться с выбором, и тот произнёс: — Я ищу, что может помочь исправить ситуацию в прошлом. — Эд сразу замолчал. Эта фраза звучало безумно, но только ей он и жил последние полгода. — Знаю, что это невозможно... но всё же. — Подождите, — библиотекарь перебил Эда и ушёл куда-то вглубь высоких дубовых стеллажей. Эд сидел в недоумении. После того переломного момента Эд вернулся в Мюнхен, но ненадолго. Вина, разрывающая его изнутри, не давала просто сидеть на месте и парень отправился искать, что может ему помочь. Первое, что пришло в голову — заняться наукой. Алхимия тут не работает, но зато прекрасно работает физика. К сожалению у Эда даже не было идей, что должно случиться, чтобы это ему помогло. Недолго думая он отправился в путешествие по библиотекам, чтобы найти легенды, мифы, забытые изобретения и чертежи. Всё, что угодно, но только чтоб это помогло искупить вину за потерю Альфонса. И спустя три месяца он снова оказался в Австрии. Снова в Вене, с которой начался обратный отсчёт. В здании Национальной Библиотеки. Здесь пахло старыми книгами, пылью и тишиной. Тишина, как оказалось, тоже имела запах. Она пахла палёным воском и еловыми ветвями. В библиотеке было много людей, но при этом казалось, что Эд присутствует тут один среди тысячи книг. — Думаю это может вам помочь. — Библиотекарь пришёл с одним древним манускриптом. Кожаный переплёт украшен серебряными застежками. На обложке начерчены различные символы, похожие на алхимические круги преобразования. От книги пахло неприятно. Запах старых страниц, сырости и чем-то гнилым. Эд с интересом рассматривал загадочный манускрипт. — Будьте аккуратны с этой вещью. Неправильно сделаете — и вас может не стать. — Эд кивнул и опять посмотрел на книгу. Он хотел поблагодарить библиотекаря, но тот уже ушёл. Парень открыл книгу. На первой странице было написано красными чернилами: «Clavicula Salomonis (MS. Sloane 3847) — XVII ». — Видимо, мне здесь ещё словарь латинско-немецкий нужно искать. — Эд бросил уставший взгляд в сторону. И на его удивление, рядом с ним лежал тот самый словарь. — Чертовщина какая-то, — прошептал парень. Ему показалось, что словарь двигался ближе к нему самостоятельно. — Надо отдохнуть. Старый пергамент, заляпанный воском, стертые буквы и много разных заметок разных людей. Все на разных языках. На немецком, французском, итальянском и русском. Капли крови, чернил и воды. На страницах были нарисованы разные символы, предметы и проведение ритуалов. У Эда от просмотра данной книги пробежали мурашки. Манускрипт отдавал холодом, руки замерзали, переворачивая страницы. Книгу было неприятно держать, но у парня это была последняя надежда. Он наконец-то может избавиться от пустоты, которую обрёл из-за себя. Пролистнув несколько страниц, Эд увидел надпись: «Без защиты опасно», ещё через десять страниц: «Не использовать», и такими фразами была заполнена вся книга. Эду хотелось вернуть книгу обратно и продолжить свои поиски, но он понимал, что это — правда ему может помочь. В самом конце была фраза, она очень напрягла парня: "Сатана правит, Люцифер светит, Мефистофель шепчет, Бафомет преображает". Что только не металось в Эда в голове. Зачем ему подсунули эту книгу. Для чего? Чем дьявол может помочь? — Извините, библиотека закрывается, — к парню подошла молодая девушка, — Вам придётся уйти. — Хорошо, — Эд положил в кожаный портфель словарь, манускрипт и свой блокнот, который за сегодня он полностью исписал. — Вы не можете забрать с собой эту книгу. Мы не можем допустить, чтоб с ней что-то случилось. — Я завтра приду сюда. И принесу обратно. — Вы не можете её забрать. Это очень древний манускрипт, мы не можем допустить, чтобы с ним что-то случилось. — Девушка посмотрела на Эда с недовольством. — Тогда я останусь здесь. — Эд выложил свои вещи обратно. — Но тогда у меня будут проблемы. — Да что ты знаешь о проблемах? — Девушка растерялась, постояла несколько минут рядом с Эдом, ожидая чего-то, а после ушла. — Оставь его, и иди домой. — Сказал старый библиотекарь девушке. Она с недоверием, но послушала старца и ушла. Библиотекарь с пониманием посмотрел в сторону Эда. Вся библиотека погрузилась в темноту и тишину. Нарушало это только одна электрическая желтая лампа и шум листания страниц. Эд просидел за чтением до рассвета. Было очень тихо, но ногда поскрипывали старые стеллажи и люстры. Ни одна душа не хотела тревожить Эда. Даже девушка с охраной не появлялись. Он остался наедине с книгой, которая не давала ему покоя. Эдвард в перерывах между прочтением и сном вспоминал Ала, как они сидели в библиотеке Аместриса и искали как создать философский камень. Он уже слабо помнил все те воспоминания. Они выцвели и потускнели. Стали отрывками из прошлой жизни, которые сейчас казались сказкой. Эд переписал всю книгу за два дня, и наконец-то вышел из библиотеки. Его ждал поезд. Поезд туда, откуда начался поиск.

10 мая 1928 город Мюнхен

Холодная маленькая комната начинала давить на разум. Эд старался лишний раз не выходить, а только читать переписанные им записи и стараться уже практиковаться в них. Он выходил на улицу, ради того, чтобы не умереть с голоду. Работать и ходить за продуктами было необходимым. Но с каждым днём это становилось почему-то тяжелее. Эд уже не думал о том, чтоб искупить вину. Он думал о том, чтобы воскресить брата. Эта мысль появлялась с каждым днём всё больше и больше. По началу, когда только ему в руки попал «Ключ Соломона», Эд не хотел этого делать, а лишь хотел обрести покой, угомонить все мысли, мешавшие ему жить. Но каждый раз, перечитывая и заучивая моменты с обрядами воскрещени, он начинал думать, что нужно попробовать. — Это же не алхимия. Закон равноценного обмена тут не должен действовать. — Эд начинал разговаривать с самим собой в такие моменты. Он не знал, на что нужно ориентироваться. На заветное желание или на печальный опыт. Автоброня не давала его забыть. — Это же не алхимия. Это сделка. Я ему добровольно отдам себя за Ала. Эд лишился сна. Он не мог заснуть из-за мыслей и переживаний. Согласится ли дьявол на его душу, придёт ли он вообще. В манускрипте было написано, что это существо очень избирательно. Оно наблюдает за всеми, но предлагает сделку избранным. Поэтому Эд старался полностью посвятить себя этому делу, чтоб выбрали его.

13 июля 1928 город Мюнхен

Тёплая ночь спустилась над большим и спящим городом. Все люди уже спали, а природа отдыхала. Но только в одном окне, горел свет. Сегодня Эд хотел воплотить то, к чему готовился все эти полгода. Он уже сходил с ума, не ел, не спал, только бредил мыслями о брате и о том, что скоро увидит его. Если демоны и правда существуют, тогда и Ал сможет жить. Всё что было написано в манускрипте ломало полностью представление о мире. Сейчас казалось что всё невозможное очень легко воплотить. Это не наука, это не алхимия. Тут не было законов. К сожалению, у Эда ничего сегодня не получилось. Он пытался призвать демонов, но сегодня они его не выбрали.

20 июля 1928 город Мюнхен

Эд взял свой дневник, который он листал каждый день и заучивал всё. Он сверил свой круг и круг который он записал полгода назад. После, схватил нож со стола, нанёс порез себе на ладонь. Руку покалывало, и боль растекалась по всему телу. Капли крови падали на начертанный им круг. После этого он принялся читать. — Per signum Baphometis, solve et coagula! Spiritus in abyssum, caro in terra! — Тихо и неуверенно произнёс парень. Что если он опять не придёт? — Per signum Baphometis, solve et coagula! Spiritus in abyssum, caro in terra! — Уже громче. Когда Эд произнёс в третий раз, все свечи погасли, окно расспахнулось, и рядом с домом ударила молния. Эд испугался, но продолжил наблюдать за хаосом происходящем вокруг него. Из теней появлялись рога, а ветер всё больше и больше залетал в комнату. — Кто здесь? — Растеряно произнёс Эд. Из темноты начал раздаваться голос, на незнакомом языке. Через несколько секунд перед Эдом стоял самый настоящий демон. С козлиной головой, рогами, между которыми была изображена перевёрнутая незаконченная пентаграмма. Руки были человеческие, но с копытами вместо ногтей. Сзади виднелись два крыла, одно было ангельское, другое дьявольское. Эд был в панике. Он не думал, что это существо будет на столько страшным. Ему захотелось вернуть время назад, чтоб не видеть этого кошмара. — Какая интересная встреча. — В голосе дьявола смешались все знакомы голоса Эда. Из-за чего казалось, что голос его оглушает. — Человек не из этого мира, очень необычно. — Я не болтать тебя вызвал. — С опаской сказал Эд. Он не хотел долго задерживаться на этом моменте и наконец-то увидеть брата. — Жду условий. — Для чего же потребовалась помощь человеку, который возомнил себя богом? — Нет. Это не так! — Парню данная формулировка не понравилась, Бафомет сразу это заметил и усмехнулся. — Только подобные существа в виде меня способны на воскрешение людей. А ты пытался это провернуть. — Я был не опытен. — Ты и сейчас меня вызвал по этому поводу. — Эд сглотнул. К сожалению это была правда, ужасная правда. Неужели он опять нарушает все запреты. — Да, именно об этом я хочу с тобой договориться. — Договориться? — Бафомет рассмеялся. — Давай договоримся. Что ты мне предлагаешь взамен на воскрешение твоего брата? — Мою жизнь. — Разве у тебя желание, не увидеться с ним? — Есть. Я и прошу, воскреси его для меня, а когда придёт время, я умру. — Глупые, глупые люди. — весь дом начал шататься от хохота демона. — Хорошо, — сказал он, когда остановился смеяться, — я помогу тебе, но по-своему. Я дам увидеться с братом, но только до рассвета, дальше ты должен будешь умереть. — Я давно мёртв, так что согласен. — Бафомет достал из воздуха перо, и пергамент. — Подписывать кровью? — По-другому никак. Эд мокнул перо в свою кровь, которая уже начала сворачиваться, и расписался на пергаменте. После этого всё исчезло и перед Эдом появился Ал. — Брат! — Эд заплакал и обнял Альфонса, теперь он был готов, что это был последний шанс увидеться с братом, он был готов, чтобы через несколько минут, то чего он так желал, закончится. — Я так соскучился. — Эд не прекращал плакать, наконец-то, всё то, что он держал внутри себя вышло наружу. — Прости, прости меня. Это я виноват. Ты не должен был умереть. — Ал стоял в растерянности, и не понимал что происходит. — Ал... Ал, ты рядом, ты живой. — Эд, я тоже по тебе соскучился. — После этих слов, старший брат прижал к себе ещё сильнее Ала. За окном стали виднеться первые лучи солнца. Вот вот Эд должен был исчезнуть. Когда солнце полностью выглянуло из-за горизонта, Эд почувствовал некую лёгкость, но брат до сих пор стоял рядом. — Теперь мы вместе, — произнёс Ал.