грешный, но счастливый

Мягкий свет витражей заливал неф церкви, раскрашивая каменные стены в багровые и синие тона. Воздух был пропитан запахом старой древесины и ладана, тишина нарушалась лишь негромким шепотом молящихся и редким шорохом скамей. Джун Мо сидел рядом с боссом, их плечи едва соприкасались. Казалось бы, обычное воскресное утро, но для Джун Мо оно было наполнено совершенно иными, греховными мыслями. Он искоса взглянул на Ги Чхоля. Тот сидел прямо, сосредоточенно глядя на иконы, его профиль был строг и серьезен. В этот момент он выглядел почти святым, что только сильнее разжигало желание разрушить эту показную невинность. Пак медленно придвинулся ближе, так, чтобы их бедра соприкоснулись. Мужчина едва заметно напрягся, но не отстранился. Джун Мо улыбнулся краешком губ. Игра началась. Он наклонился, притворяясь, что шепчет что-то на ухо. — Кажется, я забыл молитву, босс,– пробормотал он, а затем его губы скользнули по шее чужой, едва касаясь кожи. Ги Чхоль резко выдохнул, его плечи дернулись. Он покосился на Джун Мо, его глаза метали молнии, но на губах застыло предупреждающее ругательство. — Может, ты мне ее напомнишь?– продолжил Пак, его голос был низким и мурлыкающим, а губы снова прижались к шее, оставляя легкий, обжигающий поцелуй. Он почувствовал, как тот дрогнул, и по его телу пробежала волна напряжения. — Джун Мо, прекрати, – прошипел Ги Чхоль сквозь зубы, его взгляд был прикован к священникам, но его щеки предательски порозовели. Парень проигнорировал его, вдохнув запах кожич чужой – легкий, привычный, с нотками никотина и чего-то, что было только его. Он провел языком по нежной коже, затем прикусил, слегка, но ощутимо, прямо под ухом. Ги Чхоль подавил стон, который едва не вырвался из его горла. Он дернулся, его рука инстинктивно сжалась в кулак. — Что ты делаешь, идиот?– прошептал он, его голос был напряженным. Он попытался отстраниться, но Джун Мо прижался к нему еще плотнее, локоть уперся в его бок, не давая ему уйти. — Я молюсь, – безмятежно ответил Джун Мо, вновь целуя шею, оставляя влажные следы. – О чем ты думал, когда пришел сюда со мной? Чхоль нервно оглянулся по сторонам, словно ожидая, что кто-то заметит их запретное танго. Он сжал зубы, его тело было напряжено от сдерживаемого возбуждения. — Молился, чтобы ты исчез, – прохрипел он. Пак усмехнулся. Он почувствовал, как Чон начинает дрожать под его прикосновениями, и это только усилило его азарт. Он прикусил кожу еще раз, чуть сильнее, и мужчина вздрогнул, его дыхание сбилось. Стон, на этот раз более отчетливый, сорвался с его губ, заглушенный шумом церковной службы. — Мне кажется, твои молитвы не работают, – промурлыкал он, отстраняясь. Он посмотрел в глаза Чхоля, которые горели смесью ярости и желания. — Или они просто... неправильно истолкованы. Чон тяжело дышал. Он посмотрел на подчиненного, затем снова на иконы, словно прося прощения. — Идем отсюда, – прошипел он, поднимаясь. Джун Мо последовал за ним, не сдержав довольной улыбки. Они вышли из главного зала, стараясь быть незаметными, и направились к коридору, ведущему к служебным помещениям. Ги Чхоль шел впереди, его шаги были быстрыми и нервными. — Куда мы? – спросил Джун Мо, нагоняя его. — Подальше от любопытных глаз, – бросил Ги Чхоль, не оборачиваясь. Они остановились у неприметной двери, ведущей в небольшую комнату священников, вероятно, для исповеди или уединения. Ги Чхоль открыл дверь и вошел внутрь, Пак последовал за ним, закрывая дверь. Комната была небольшой, с деревянной мебелью, высоким окном и тяжелыми шторами, которые почти полностью скрывали дневной свет. Полумрак, тишина, и запах старых книг. Чхоль прислонился спиной к стене, его грудь тяжело вздымалась. Он с вызовом посмотрел на Джун Мо, его глаза горели. — Что ж, ты добился своего, – выдохнул Ги Чхоль, его голос был низким и хриплым, без тени привычной колкости. – Чего ты хочешь? Тот не ответил словами. Сделал шаг вперед, затем еще один, пока не оказался вплотную к боссу. Он протянул руку, касаясь его щеки, затем провел пальцами по линии челюсти. Ги Чхоль не отстранился. Пак наклонился, его дыхание смешалось с дыханием чужим. Он посмотрел в его глаза, ища подтверждения, и Ги Чхоль лишь слегка кивнул, его взгляд был полон сдерживаемого желания. Джун Мо мгновенно сократил оставшееся расстояние. Он прижал тело к стене, обхватывая его лицо ладонями, и впился в его губы глубоким, требовательным поцелуем. Ги Чхоль ответил сразу же, его руки поднялись, обхватывая за шею, притягивая его ближе. Поцелуй был яростным, полным накопившегося напряжения, и невысказанных слов. Джун Мо углубил его, чувствуя, как Чон отвечает с такой же силой, его губы двигались синхронно. Он ощущал мягкость его губ, легкую щетину на подбородке, и вкус, который был настолько родным, что кружилась голова. Они были одни в этой маленькой комнате, среди святынь и праведности. И в этот момент Пак чувствовал себя самым грешным и самым счастливым человеком на свете. Они отстранились лишь на мгновение, чтобы перевести дыхание, и Джун Мо снова приник к его губам, его поцелуи становились более жаркими, более исследующими. Он почувствовал, как Ги Чхоль подается вперед, прижимаясь к нему всем телом, словно пытаясь слиться с ним воедино. Руки подчиненного скользнули по его талии, притягивая его еще плотнее. Он слышал прерывистое дыхание Чона, его тихие, сдавленные стоны, которые он не мог больше сдерживать. Каждый звук, каждый ответный поцелуй, каждое движение Чхоля лишь подстегивали Джун Мо, заставляя его желать большего, всего. Он поцеловал его в уголок губ, затем в подбородок, опускаясь ниже, к шее. Ги Чхоль откинул голову, выставляя шею навстречу, и Пак вновь прикусил ее, ощущая податливую кожу под зубами, и тут же зализал место укуса, оставляя за собой дорожку влажных, обжигающих поцелуев. Руки Чона зарылись в волосы чужие, сжимая их, когда он углубил поцелуй. Поцелуи Джун Мо спустились по ключицам, затем к воротнику рубашки Ги Чхоля. Пальцы ловко расстегнули верхнюю пуговицу, затем следующую. Чон застонал, его тело изогнулось навстречу, когда Пак склонился ниже, целуя открывшуюся полоску кожи. Горячий выдох Джуна опалил его грудь, и мужчина почувствовал, как мурашки побежали по его телу. — Джун Мо... – прошептал Ги Чхоль, его голос был низким, почти неразличимым. Он обхватил лицо напротив ладонями, притягивая его взгляд к себе. В его глазах читался огонь, который Пак так жаждал разжечь. Джун Мо поднял взгляд. — Да? – его голос был хриплым от чего-то. — Ты... ты с ума сошел, – прошептал Ги Чхоль, но в его словах не было ни упрека, ни сопротивления, только чистое, неразбавленное возбуждение. Его пальцы скользнули по скулам Джун Мо, затем вниз, к шее, крепко сжимая. Пак усмехнулся, но его улыбка была дикой, полной предвкушения. Он снова приник к губам Чхоля, этот поцелуй был глубоким, жадным, словно они пытались вдохнуть друг друга. Языки переплетались, движения были быстрыми, требовательными. Ладони Джун Мо скользнули под пиджак Ги Чхоля, проводя по его спине, ощущая тепло тела через ткань рубашки. Он прижал его еще плотнее к стене, чувствуя, как его сердце бешено колотится в груди. Каждый их вдох, каждый стон, каждый поцелуй был на грани, между святым и запретным. Руки Ги Чхоля беспорядочно скользили по спине Джун Мо, затем спустились ниже, притягивая его ближе, настолько близко, насколько это было возможно. попробовав. — Опускайся. – Отрезал Ги Чхоль, с силой надавив на плечи чужие. А ножки, сами подогнулись... От этого властного тона и того, каким желанием вспыхнул чужой взгляд. Пак дёрнул шлейку ремня, запоздало подумав, что в церкви не слишком правильно таким заниматься. Но, уже через секунду, это мало тревожило его. Притираясь лицом к горячему напряжённому паху, он прошёлся по уже возбужденному члену, оставляя на белье полоску слюны. Зацепившись за край одежды, спустил вниз сразу брюки и трусы. Вскинув растерянный взгляд наверх, он столкнулся с чужим, ехидным. — Что, запал пропал? — Да, нихуя! Не угадал. Горячий язык прогулялся по красной, от прилившейся крови, головке. Крупной, вздрагивающей в нетерпении, текущей прозрачными каплями. — Давай, малыш... Полностью. – Скомандовал голос, а чужие руки бессовестным образом ухватились с двух сторон за тёмные вихры. Пака размазало. Он только распахнул рот, в который, властно вошёл с размаху тяжёлый и горячий член. От того, как его сейчас трахали. Грубо, жёстко, на грани. Джун Мо расплывался. Сглатывал, пропуская в горло и сам же проводил по шее рукой, стараясь прочувствовать, как его распирает в глубине. А свой собственный член, прижатый грубой тканью, болезненно вибрировал. — Да, блять! Да! Спустись чуть ниже... – Срывается Чон, запрокидывая голову. Под таким наклоном, он проникал до самого конца. Настолько глубоко, что Пак уже начал задыхаться. Из глаз текли не переставая слёзы. Горло саднило, рот онемел. А из уголков губ непрерывно текла слюна, капая им на ноги и пол. Кислорода стало не хватать. Но, отстраниться, было выше сил. А член вбивался в горло всё быстрее и быстрее. Шёлком скользя по языку. Кончили они одновременно. Ги Чхоль – в рот. А он – в трусы.