Двойка кубков. Башня. И Любовь за 69 рублей

Прошлый вечер был слишком сложным для парней. Джисон вернулся в квартиру Чонина с разбитой губой и рассечённой бровью, но с ядовитой улыбкой. Это очень удивило второго, поскольку вроде Джи пришёл с разбитым лицом, но со слишком довольным. А вот самому Яну было нечему радоваться: после поцелуя Чан резко оттолкнул его и выбежал из квартиры, крича что тот "ебнутый". Было слишком обидно. Хотя с какой стати Чан должен был кидаться ему на шею и расцеловывать до смерти, если он был гопником, парнем и лютым гомофобом. Но всё равно создавалось ощущение, что Чонину воткнули нож в сердце и прокрутили его. Теперь было страшно появляться на улице, а тем более видеть Бана. — Хватит киснуть, мелочь. Чего случилось? — Джисон был слишком перепуган состоянием друга, что устроил ему допрос с самого утра. — Отъебись. — Малыш, чего так грубо? Я люблю понежнее, — Джи прикусил губу и придвинулся ближе к нему. — Да блять, я не хочу ни с кем говорить. Сказал же, чтоб съебал, — Чонин надулся ещё больше и отвернулся к стенке. — Вот как мы заговорили, ладно. Я начну первый, — Хан сложил руки на колени и принял важный вид. — Чан тебя вчера избил? — Нет. — Хорошо, двигаемся дальше. Он тебя обозвал? — Почти. — Ага, значит вы посрались? — В какой-то степени. — Заебал. Только не говори, что вы сосались и он тебя отверг. — В яблочко. — Что?! Да ну нахер! Не может такого быть! Ты серьёзно?! — у Джисона глаза полезли на лоб и медленно открывался рот. Оказывается не он один вчера херни всякой натворил. — Чердак свой закрой, а то мухи залетят. Теперь ты от меня отъебёшься? — Нет. Надо вытаскивать тебя из депрессии и желательно из похмелья. Есть будешь что-нибудь? Я закажу. — Не хочу. — Понимаю, я тоже с похмелья не люблю есть. Тогда давай накатим по стопке и легче будет, — Джисон похлопал его по плечу и собирался идти за остатками питья на кухню. Но его остановили. — Пить не хочу. Жрать не хочу. Ничего не хочу, — Чонин задумался чего он хочет. Даже думать было сложно, будто мозг совсем не хотел этого. — Есть покурить? — С хуя ли радость? Маленький ещё, вот вырастешь и пожалеешь, что попробовал, — Хан откровенно охуел от того, что просил его друг. Ему не жалко, да и про возраст он просто шутил. Но в таком состоянии лучше этого не делать. — Я давно. У меня просто свои кончились, — Чонин тяжело вздохнул, понимая, что всё равно придётся выйти в магазин банально за пачкой сигарет. Ну и за едой, но это уже по желанию. Пока что хочется одного — плакать и курить, смотря в окно. Романтика. — У меня условие. Тогда получишь ты свою дозу, никотиновый наркоман. — Давай. — Ты расскажешь мне обо всём, что было вчера во время моего отсутствия. Оставил тебя всего на час, а такое случилось, что брат впал в депрессию. — Сучка, ладно расскажу. Оплата вперёд. С ней интереснее рассказывать. — Ну бери, вымогатель, — Джисон открыл форточку и достал две сигареты, чтобы не смотреть на Чонина и облизываться. — Нихуя себе, дружище. А ты где Чапман вишнёвый достал? Я только шоколадный везде видел и брал. — Это уже другое. Ты мне рассказывать сейчас должен. А тут прям с темы съезжаешь. Охренел в край? — Понял. Базару нет, — и Чонин начал свой рассказ с самого начала, хотя не такой он уж и большой был, но каждое слово давалось ему с трудом. Джисон сидел рядом и эмоции на его лице менялись со скоростью света. Первая стадия — отрицание. Вторая стадия — смятение. Третья стадия — принятие. Хотя очень сложно было принять чувства друга к этому уроду. Самому хреново было, а тут ещё не лучше. Но ему хотя бы лицо не разбили, а вот Хан сидел с разбитым. Вот так его пометил любимый, чтоб долго не заживало. Только он не лицо разбил, а сердце. Смял и растёр, как окурок на асфальте. Отвратительное чувство. — Дружище, это пиздец. Куда мы влипли? Что делать то теперь?! — Без понятия. Я боюсь даже на улицу выйти, — Чонин докурил и выкинул окурок в окно. Потирая пальцы, которые прижёг сигаретой. — Я тоже, прикинь. Только от обиды. — В чём суть? Как можно бояться выходить на улицу из-за обиды на какого-то одноклеточного? У меня то сложнее: могут взять и ебальник начистить. — А вот встречу его и мне ещё хуже будет, потому что он меня обидел, — сначала Джисон выпучил глаза, а потом показательно надул губы. — Идея. — Да ну? Пиздишь. — Клянусь. Пачку должен буду, если вру. — Убедил. — Теперь слушай. Я зову Минхо и Чана на забив. Называю место. А там оставим записочку, в которой укажем что они уроды и недостойны нашего прощения. Ну и бутылку дешманского пива оставим. — Ты точно протрезвел? Звучит, как бред пьяного в стельку Джисона. — Ну а что? Зато точно дадим знать, что мы недовольны их поведением. — Ладно. Пошли писать рукопись. — Пись. Пись. Пись... — Джи напевал непонятную песню со смешными словами, пока шёл на кухню за остатками роскоши вчерашнего вечера. И Чонина позвать, конечно же, не забыл.

***

Минхо понимал, что совершил вчера ужасный поступок. Но а что ему оставалось? Признаться? Ни в коем случае. Это слишком низко. Да, ему симпатизировал Хан. Да, он не мог спать ночами из-за него. Но чувство любви для него слишком сложное и новое. Проще сходить к Исыль и утолить жажду с красивенькой девушкой, чем строить отношения с безумным парнем. Для него тема чувств к парню не была чем-то отвратительным, потому что давно знаком с такой парой. От того она была ещё страшнее: ребят выгнали с района с позором. А они просто любили друг друга и всё! Ничего плохого, но для парней с криминальной деятельностью и лженой глоткой это было слишком. Поэтому Хо решил сходить за советом и небольшой просьбой к старому другу Хёнджину. Он то знает, что делать в такой ситуации, поскольку сам в неё и попадал. Минхо никогда не просил помощи или совета, но в данный момент он просто не знал, как поступить. Дом Хёнджина находился недалеко от дома Хо, так что долго идти не пришлось. Осталось только собраться с мыслями и постучать в заветную дверь. Ли знал, что тот был дома, поскольку с утра опасно было выходить на район из-за быдловатых уродов, которые делали обход на поиски людей с потерянными душами. — Хван, открывай. Сколько спать можно?! — Минхо тарабанил по двери уже десять минут, а в квартире так и не звука. — Да какой еблан стучится в девять утра?! Вообще заняться нечем? — за дверью послышался шорох и бубнёж. — Доброе утро, солнышко, — Хо держал в руке пачку фруктовых йогуртов и свежие расстегаи. — Ого, ну заходи, — парень с белокурыми волосами опешил, но всё-таки пропустил Ли в квартиру. Маленькая квартира со старым ремонтом вызвала чувства некой ностальгии, поскольку Минхо тут провёл не мало времени из-за проблем с Усоком. Она встретила радушно и с запахом свежего кофе. Теперь оставалось найти Хёнджина и наплести тому важные слова, чтобы тот хоть как-то помог. — Феликс, а где Хёнджин? — На кухне, кофе варит. Ты будешь? — Я больше чай люблю. Он у вас есть? — Конечно, я тебе самый вкусный заварю. Зелёный с жасмином будешь? Или поцелуй Гейши? — Ликс подёргал бровями и закинул руку на плечо друга, провожая его на кухню. — Давай поцелуй Гейши. Звучит загадочно и страстно, — Хо обратил свой взгляд на Ликса и потянулся к нему губами. — Притормози, пубертатник. А то Хёнджин тебе ебальник то начистит. Кастрюли не умеет, козёл, а вот лица ещё как, — парень лучезарно улыбнулся и тихо посмеялся. Пройдя на кухню, взгляд Минхо зацепился за опухшего Хвана, который сидел и сонно помешивал кофе в смешном стакане с надписью "Неуправимый муж". Как только тот поднял взгляд, то сразу перестал помешивать свой кофе, сидя с лицом полным недоумения. — Здрасьте приехали, а ты какими судьбами то пришёл, — он посмотрел на часы в виде цветочка. — В девять утра?! — Да у меня тут дело к тебе есть. Личное не публичное, как говорится, — Хо поджал губы и сложил руки в кулаки. — Понял. Ликс, сходишь в магаз? Очень надо. Желательно на минут двадцать, — Хёнджин сделал щенячьи глазки и поджал губы. — Ещё чего? А хлеба с маслом не хочешь? Не пойду никуда, ты ещё вчера все желания потратил и должен мне, — Феликс обиженно отвернулся. — Возьми мою карту и купи всё, что захочешь. Лимита нет. Но только из продуктов, потому что у нас в холодильнике мышь повесилась, а завтракать кофе и сигаретой в зубах не очень круто. — Хорошо, только готовься, что у тебя будет ноль на карте, — Ликс улыбнулся и побежал в магазин, сверкая пятками. Разговор совсем не вязался: про погоду и так всё понятно, про любимый цвет и фрукт уже тупо спрашивать, поскольку Минхо всё это давно знает. Хёнджин уже стал заново засыпать прям на столе, поэтому Хо решил взять яйца в кулак и сказать всё, как есть. — Хёнджин, что мне делать? — Снимать трусы и бегать. Ты дурак? Скажи уже нормально, у тебя на лице написано, что что-то случилось. — У тебя наркота осталась? Я куплю. — Ты рехнулся?! — Хёнджин резко подскочил и стал ошарашенно глядеть на друга. Он никогда не затягивал в эту яму своих друзей и не собирается это делать. Это прямая дорога на тот свет, проще говоря. — Мне нужно. Не для себя. Можешь что-нибудь слабенькое подогнать, чтобы зависимость не появилась. Но чтобы эффект был ого-го, — Минхо развёл руки в стороны и показал эффект взрыва бомбы. — Так. Ты принимаешь? — Нет, с чего ты это взял? — Глаза покажи и сядь на свет, а то нихрена не видно, — Хван развернул друга к окну и стал пристально смотреть то в один, то в другой глаз. — Ладно, на свет реагируют и не расширенные. У меня есть один вариант, но если узнаю, что это для тебя — я сам же тебя лично убью. Понял? — Принял. Тащи. Хёнджин побежал в спальню и стал искать сундучок внутри ящика. Там осталось совсем немного пакетиков, но чтобы пожить несколько месяцев вполне хватало. Он взял одну таблетку и побежал на кухню, совсем забыв убрать сундучок в ящик. — Держи. Можно и так принять, и в напиток закинуть. Как душе угодно. Только сам не смей. Минхо забрал её и хотел уходить, но одна мысль стрельнула ему прямо в голову. — Вечером приходи за гаражи. Посидим, пива попьём, снюхнём че-нить. Да поговорим по-человечески. — Я подумаю. Теперь можешь идти. Скоро Феликс придёт, а я ещё не убрался. Так что до скорого! — Хёнджин проводил Хо до двери и дальше двинулся по квартире, собирая ненужный хлам. Он обязательно подумает над предложением Минхо.

***

Вечером за компанию Минхо позвал и Чана за гаражами посидеть, а то вдруг Хёнджин не придёт. Уже темнело и небо становилось тёмно-синего цвета. Ребята любили такую атмосферу, как говорится: "Темнота друг молодёжи — в темноте не видно рожи". Да и просто вечером дул прохладный ветер и шумели сверчки. Вечером и поганые мысли всплывают на поверхность. — Слушай, Чан. Ты прости, что я вчера нагнал на тебя. Но такова реальность, я просто хотел показать тебе то, что ты сам не видишь. Хоть и грубо получилось, — Хо почесал затылок и отпил дешманского пива. — Ты где спирт с ароматом пива нашёл? На вкус дерьмище лютое. — Так я в магазе за шестьдесят девять рублей купил, продавщица сказала, что это новое и ахуенное пиво. Но согласен, что на вкус хуйня. — Мне кстати записочку передали. Интересную, — Минхо улыбнулся и достал бумажку из кармана, которую ему вручил товарищ по району. Но от кого он до сих пор не знал. — Ну-ка, давай глянем. Кто там чистосердечное написал? Здарова, братва. Вы знатно ахуели, что за ситуация вчера произошла? Вообще страх потеряли?! От Джисона: Минхо, ты конченый мудак. Как я мог любить такого, как ты. Мне очень больно. Похуй на лицо, сердце болит. Не ищи меня, не пиши, не приходи. Я тебя ненавижу так же сильно, как люблю.<3 От Чонина: ... Че писать то? Ну, ты урод, Чан. Э.. Ну, ты плохо поступил. Купи пачку Chapman красного и всё. Я обижен. Мог бы не толкаться. Короче, ты даун. Давай ливай. Вам пива не оставили, не достойны такого счастья. Вы уроды! Чтоб вас КАМАЗ переехал! Прощайте! Ещё несколько раз ребята передавали бумажку из рук в руки, чтобы перечитать строчки, пропитанные глубокой обидой. Но Чан не мог понять, почему Чонин так сомневался в своих строках. Он действительно настолько сильно его обидел? Даже смешно в какой-то степени, но слова Минхо начали бить набатом в голове. Может стоит наконец-то посмотреть на чувства людей, а не окружающий мир. Он почувствовал боль в груди. Никогда такого не было, а тут сразу стало больно. Но почему? Его с Чонином ничего не связывает, но от чего то стало неприятно. — Что думаешь? Че делать то будем? — Минхо смотрел в одну точку уже двадцать секунд и прокручивал в голове вчерашний день. — Я хуй знает. Честно, впервые с таким сталкиваюсь. Мне даже девчонки такого не писали. — Тяжело. Пиздец, как тяжело, — стоило только Минхо сложить голову на руки, как его потрепали по плечу. — Вечер в хату, чего киснем? — Хёнджин стоял позади парней и улыбался, что смог наконец-то спокойно выйти вечером на район. Без страха, что его кто-то ударит по голове арматурой. — Да так, проблемы семейные. Ну или мы конченые ебланы. — Ну это и так понятно. Че стряслось то? — Хёнджин, тебя когда-нибудь отвергал Ликс? — Чан с надеждой спросил его. Может он услышит слова, которые помогут ему. — Ой, блять, да сто раз. По сих пор он ебет мне мозги, ну а я его. Даже сейчас сложно жить, но мы стараемся слушать друг друга и идти на уступки. Вот честно, парни не хуже баб. Тоже ноют, истерят, топают ножкой. Поэтому приходится прогибаться, чтобы пережить этих буйных существ. — У тебя че-нить снюхнуть? Так хреново сейчас, — Чан подумал, что небольшая доза поможет ему хоть немного заглушить боль в груди. — Обижаешь, всё самое лучшее для вас, — Хван порыскал по карманам и достал небольшой пакетик с белым порошком. — Карта имеется? — С пивнухи пойдёт? — Хо достал золотистую карту и протянул Хёнджину. — А ты же говорил, что никому из друзей не дашь наркоту пробовать, сегодня даже тест на трезвость мне устроил. — Ну ты же сам попросил меня. Да и с этой дозы у вас ничего плохого не случится. Наверное. Обещать не буду, будьте аккуратнее, — Хёнджин осторожно делал дорожки, чтобы каждому досталось поровну. — Я имел ввиду сложные наркотики, с которых нереально слезть. Поверьте, братья, такими я тоже барыжу. Но в тайне от Ликса, он меня уже успел отпиздить сегодня, потому что я забыл их убрать. Пришлось извиниться и перепрятать коробку. Каждый из парней занюхнул дорожку, пытаясь справиться с жжением в носу. Пекло так сильно, что аж дышать не получалось. Но это имело свой смысл, поскольку спустя несколько минут их ожидал приход. Мир поплыл и дышать стало намного легче. Чан не знал, как на нём отразится действие наркотиков, поэтому просто сидел и ждал какого-то необычного чувства. В голове всплыли мысли о Чонине и вчерашнем поцелуе. Почему-то захотелось ещё и ещё. Может это наркотики всё, а может они просто помогли раскрыть ему душу. Возникло желание пойти к Яну домой и зацеловать до смерти, чтобы тот даже дышать не успевал. Парень поднялся на ноги, пошарил по карманам и попрощался с пацанами, направляясь прямо к дому Чонина. И да, про сигареты он тоже не забыл. — Странный он. Нравится мне. Не больше Ликса, но он крут, — Хёнджин улыбнулся в спину уходящего Чана и повернулся к Минхо. — А ты у нас из робкого десятка? Рассказывай, че у тебя случилось! — Это пиздец! Я люблю Хана, — Хо схватился руками за голову и завыл. — Так сильно, что член в штанах удержать не могу. Так сильно, что руки ноют, когда вспоминаю, что избил его вчера. Так сильно, что... — Тише, братишка. Всё будет хорошо. Он просто обиделся. Не думай, что он исчез из твоей жизни, он просто дуется. Купи ему булок, не знаю, чая холодного. Покажи, что он тебе небезразличен. Или, блять, признайся уже и не ломай бошку! — Хёнджин сделал акцент на последнем предложении. — Я знаю. Ты мне дал сейчас ахуенную идею. Завтра кому-то будет приятно. Очень приятно, — Минхо похабно улыбнулся и крепко пожал руку Хёнджину.