непонятно

Дима влюбился в Сережу. Он и сам не понимал, как же так получилось: он влюбился в своего друга, а он, между прочим, мужчина! Это ведь уму непостижимо. Матвиенко - самый безответственный и нелепый человек из тех, кого Позов когда-либо встречал. Как он - серьезный стоматолог, окончивший медицинский университет с отличием, мог полюбить Матвиенко?! Этого нелепого, низкорослого, глупого и совершенно некрасивого Матвиенко!!Позов, конечно же, так не считал. Но нужно же хоть как-то утихомирить свои чувства... Да и о какой влюбленности вообще могла идти речь, если Дима был женатым семьянином с двумя чудесными детьми? Все эти умозаключения свыше - логика. А логике Позов доверял. Доверял как себе, между прочим! Но его сильные чувства к Сереже логике не поддавались. И Дима не знал, как с ними бороться. *** Весна. Волшебное время года. Дмитрий сидит на подоконнике и докуривает очередную сигарету, выдыхая едкий дым в приоткрытое окно. Сколько он там сидит? Позов не помнит. Но за все то время, что он там пробыл, он думал лишь об одном человеке. О человеке, чьи волосы и глаза приятного кофейного оттенка, о человеке, чью шею Диме хотелось бы целовать и... Так, стоп. Ну вот, опять. Опять Дима думает о Матвиенко. Сколько можно, черт возьми? Позов устал от всего этого, устал от чувства вины перед женой, детьми и самим собой. Почему он не может просто подойти к Сереже и преподнести все свои чувства на блюдечке с голубой каёмочкой, м? Может, тогда, ему станет спокойнее, он отпустит Сережу, и загладит это гадкое чувство вины, которое терзает его последние два года? Решено, Дима признается ему. Признается Матвиенко в чувствах, вывалит все, что накопилось за эти годы и уйдет с чистой душой, не дав ему проронить ни слова. Он ведь знает, что это невзаимно. *** Позов сидел на старой, обшарпанной лавочке, нервно потряхивая ногой. Уже как 20 минут он ждет Матвиенко. Тот как обычно опаздывает, ничего удивительного. Прошло еще пару минут, и Дмитрий, недолго думая, решил действовать. А точнее - свалить, пока не поздно. Но было поздно. Неподалеку он заметил приближающийся темный, низкий, но до боли знакомый силуэт. Не успел Дима ничего предпринять, как силуэт тут же оказался перед ним. Поз вскочил с несчастной лавочки настолько резко, что чуть не пробил бедному Сереже подбородок своей макушкой. Хорошо, что у Сергея прекрасная реакция — он успел отпрыгнуть, избежав столкновения. — Черт, прости, Дим! Ты хотел что-то важное сказать? — Матвиенко, ты как обычно, — мрачно сказал Позов. — Да ладно, говори уже, зачем я понадобился тебе в столь поздний час, — Сережа состроил свою фирменную моську и тихо хмыкнул, видя, что Позов сейчас явно не в настроении. А у Димы в этот момент в голове происходил настоящий хаос. В горле встал ком, тело не слушалось. Он, сам того не понимая, начал медленно, но верно терять равновесие. Сергей это заметил, взял Диму за плечи и медленно опустил на лавочку. Поз вышел из транса и почувствовал, что может говорить. В голове он решил так: скажет всё по-быстрому и сразу уйдет. Да, возможно, с его стороны это эгоистично и трусливо, но он до конца был уверен, что чувства невзаимны и другого выхода не видел. Он набрал воздуха в легкие и начал: — Серег, возможно, то, что я скажу далее покажется тебе странным и неправильным, но ты долж.. нет, ты обязан меня выслушать, — Дима посмотрел на Матвиенко тем самым серьезным взглядом, от которого у второго по всему телу пробегал шквал мурашек. Сережа кивнул, показывая Позу, что он его понял и готов выслушать до конца. Дима продолжил. — Я знаю, что мы давно знакомы, и во мне ты видишь исключительно друга, но того же о тебе я сказать не могу. Когда я впервые тебя увидел, подумал, что мы с тобой никогда не найдем общий язык. Ты был весь такой на пафосе, строил из себя крутого и недоступного. У меня это вызывало отвращение. Но потом, когда мы начали работать вместе, ты сильно поменялся в моих глазах. Ты открылся для меня... да что для меня, для всех нас ты открылся с лучшей стороны. Тогда мы стали друзьями, настоящими друзьями. Но два года назад я начал испытвать к тебе непонятные чувства, которые никак не мог объяснить. Я обожаю твои глубокие глаза, мягкие волосы, твою чертову улыбку и бархатный голос, от которого у меня буквально мурашки по коже. Чтобы ты там про себя не думал, каким бы остальные тебя не видели, для меня ты всегда будешь самым лучшим и самым желанным. Я не жду от тебя взаимности, просто нужно было наконец излить тебе душу. Дима зажмурился, ожидая удара, криков или истерики. Но ничего из вышеперечисленного не последовало. Он открыл глаза и увидел перед собой самое милое зрелище. Сережа сидел перед ним на корточках, улыбаясь своей самой-самой очаровательной и искренней улыбкой. — Димка, ты не представляешь, насколько я тебя ненавижу! Позов не успел ничего возразить — в его губы впились чужие. Чужие, но столь желанные губы. *** Многое поменялось с того крайне неловкого признания. Дима развелся с Катей. Она всегда была очень понимающей и справедливой женщиной, так что, даже поддержала их отношения с Матвиенко. Да и чувства уже давно остыли. У них обоих. Они остались друзьями, насколько безнадежно бы это не звучало. Савина и Тео в порядке, Дима и Сережа приходят (стараются приходить) к ним каждые выходные, и каждый раз с новыми игрушками. Сергей (разумеется под натиском Дмитрия) состриг хвостик, и теперь у него чудесные кудряшки (да, это важно!). *** — Дим, я всё же не понимаю, как так получилось, что именно я? — бесцеремонно лёжа на коленях Позова, спросил Матвиенко. — Знаешь, а я и сам, просто в душе не чаю, чем ты меня зацепил, Серёж, — непонятно ответил Дима. «Непонятно». В их отношениях это слово стало нормой. Непонятно, как Дима смог полюбить Серёжу. Непонятно, как Серёжа узнал об этой влюбленности раньше, чем сам Поз. Непонятно, почему эти двое до сих пор вместе, ведь они такие разные. — Сереж, а знаешь, неважно, за что я тебя полюбил, — бережно начал Позов, запуская пальцы в кофейные кудри своего возлюбленного, — важно лишь то, что сейчас мы вместе. И не важно по каким причинам. Я тебя люблю, Серёж, — Дима улыбнулся своей фирменной лучезарной улыбкой, от чего Сергею стало настолько тепло, что он расплылся в не менее искренней улыбке.