детали одной головоломки

      Вульфвуд курит — конечно. Вэш не дышит — случайно.       В один из мимолетных моментов тишины они стоят слишком близко. Ник устал, а Паникер делает вид, что нет. Кто из них верит в это больше — вопрос к стенам, к табачному дыму, клубящемуся перед лицами и щипающему глазки, к остаткам солнечного света на клонящемуся к завершению закату.       Вульфвуд тушит сигарету. Не докурил — ох, событие редчайшее, почти как затмение. Просто прижимает тлеющий кончик к подошве туфель и бросает куда-то за плечо, не глядя. Еще бы он отвлекался — руки уже в топорщащихся волосах Вэша, вечно растрепанных ветром.       Вэш моргает. Хочет что-то сказать, но не успевает: лоб к лбу. Никакой баллистики. Только касание. И в этот момент кажется (или не кажется — это тоже неважно), что если он чуть наклонит голову, прямо вот так…       …Вульфвуд станет его частью.       И правда, соприкасаются. Сошлись орлиная горбинка и вздернутый нос. Все очень точно, возмутительно подходяще.       Вульфвуд хмыкает, прикрывает глаза, но не отстраняется.       — Ты, это, вечно ребячишься…       Широко улыбается, с тем кривым весельем, которое дается только тем, кто выживает чаще, чем должен. Все в нем сейчас теплеет. Вэш не отвечает. Он чертовски занят: запоминает, как пахнет этот момент. (Пыль, пот, плохие сигареты, и, бля, стоило почистить зубы).       — Пазлы, — выдыхает он так, будто сейчас познал тайну вселенной, присоединяясь к великолепию несравненного сияния радости. — Ха! Черт бы тебя побрал, мы как пазлы!       Мир снова сдвигается — на полшага, на полвздоха.       Остальное подождет.