Я попала в окружение страсти

Прошло два дня с того момента, как тишина библиотеки была разорвана оглушительными признаниями. Два дня, в течение которых Джиху существовала словно в тумане. Она избегала школы, избегала встреч с кем-либо, кроме Джиу, которая стала её единственным якорем в этом шторме чувств. Её комната стала крепостью, где она могла быть наедине со своим хаосом. Мысли скакали, как дикие лошади. Уён. Его слова, полные отчаяния и внезапной нежности, до сих пор звучали в ушах. Она вспоминала его растерянное лицо, когда он пытался достучаться до неё, его попытки измениться. Джиху чувствовала глубокую привязанность к нему, но это была привязанность к другу, к человеку, который, несмотря на всю свою задиристость, всегда был рядом. Она ценила его, да, но не так. Сердце не отзывалось на его слова тем же трепетом, который он, должно быть, испытывал. Вместо влюбленности она чувствовала лишь боль и вину за то, что не может ответить взаимностью. Эта вина тяжелым грузом ложилась на её плечи, предвещая неизбежное ранение. А потом был Сухо. При одной лишь мысли о нём, что-то в груди Джиху начинало оттаивать. Она закрывала глаза и видела его лицо в тот момент, когда он закрыл её от падающих книг. Его сильные руки, его беспокойство в глазах, его готовность пожертвовать собой ради неё. Это был не просто инстинкт, это было глубокое, почти первобытное желание защитить её. Его слова: "Я люблю тебя, Джиху" — звучали не как гром среди ясного неба, а как мелодия, которую она неосознанно ждала. Каждое воспоминание о Сухо — о его тихом присутствии, о том, как он однажды принёс ей любимый чай, когда она была расстроена, о его сдержанной поддержке — теперь приобретали совершенно новый смысл. Она вдруг осознала, что её сердце, которое она считала замороженным, давно уже искало именно это спокойствие, эту надёжность, это нежное, но сильное чувство, которое исходило от Сухо. Она боялась признаться себе, что то странное тепло, которое она чувствовала рядом с ним, было чем-то большим. Это была любовь, медленно, но верно прорастающая сквозь годы отстраненности. Вчера, во время разговора с Джиу, она чувствовала только шок и панику. Но после дня и ночи размышлений, лежа без сна, Джиху начала видеть яснее. Уён был ярким пламенем, захватывающим, но оставляющим после себя пепел. Сухо был как тлеющие угли – постоянно дающие тепло, стабильные, согревающие до самых глубин души. И именно это тепло она теперь отчаянно искала. Ей было ужасно жаль Уёна. Мысль о том, что она разобьёт его сердце, причиняла ей физическую боль. Но она также понимала, что не может заставить себя почувствовать к нему то, чего нет. Это было бы ещё большей ложью, ещё большей жестокостью. Джиху встала и подошла к окну, глядя на город. Небо было затянуто серыми тучами, предвещая дождь, который идеально соответствовал её настроению. Она больше не была в шоке. Теперь на смену ему пришли страх перед предстоящим разговором и осознание своих собственных, глубоких чувств к Сухо. Это было одновременно пугающе и освобождающе. Она знала, что должна будет сделать выбор, и это решение будет нелёгким.