Пустой дом

— Кайл? Почему ещё не дома? Рабочий день у моделей давно окончен, — произнёс Кристофер,стоя в дверном проёме гримёрки, в его голосе слышалось не столько требование, сколько искренняя отеческая забота и беспокойство. Кайл, сидевший перед гримёрным столиком, медленно отложил салфетку, которой вытирал остатки блеска с губ. Его взгляд, до этого рассеянный, фокусировался на мужчине не сразу. — М? — и затем, с той же отрешённой интонацией, которая так часто сопровождала его моменты уязвимости, он ответил — Я оставался на дополнительные съёмки с Лаурой. Дома всё равно делать нечего. Один же живу. Последние слова он произнёс едва слышно, и в них проскользнула такая тонкая, почти невидимая нотка тоски, что заметить её мог лишь тот, кто знал Кайла очень хорошо. Из-за спины мужчины выскочил и Майк, погружённый в свои собственные представления о жизни, не уловил этой грусти. Его лицо мгновенно расплылось в широкой, завистливой улыбке. — Ого!.. Это круто, наверное! — воскликнул он. — Я вот живу с родителями и младшей сестрой... вам повезло! Я прийти не успеваю, как меня донимают! Только порог переступаю — мелкая нападает, с вопросами про уроки, а родители допрашивают, как день прошёл, что ел, куда ходил... Просто вздохнуть не дают! Кристофер потрепал того по голове с лёгкой усмешкой и,попросив Кайла не задерживаться, покинул гримёрку. Майк преувеличенно драматично выдохнул, словно сбросил с плеч тяжёлый груз. — Что ж. Ладно. Я тоже пойду! До свидания, Господин Фаустер! — фотограф, словно очнувшись от своей тирады, поспешно выпрямился, отдал быстрый, чуть скомканный кивок и почти бегом скрылся в коридоре, торопясь домой к своей "душной", но такой живой семье. Кайл лишь еле заметно кивнул в ответ, его голова едва опустилась, словно он принял этот поток информации, но не нашёл в нём ничего, что могло бы его затронуть. Он остался сидеть в тишине ещё пару минут, вдыхая остатки чужой беззаботности, прежде чем медленно подняться. С тихим щелчком выключил свет в гримёрке, погружая её в полную темноту, и с той же медлительностью двинулся к выходу из здания. Через несколько минут он вышел на ночную улицу. Воздух был свеж и прохладен, фонари бросали длинные, пляшущие тени, и лишь далёкий гул редких машин нарушал почти полную тишину. Он шёл по тротуару, его шаги были размеренны и бесшумны, и вдруг, с горькой, словно давно запрятанной внутри усмешкой, которая искривила уголки его губ, он тихо произнёс, словно обращаясь к невидимому собеседнику или к самому себе: — Круто... ага. Очень круто, возвращаться в пустой дом, где тебя никто не ждёт. Его слова растворились в холодной ночи, не оставив эха, лишь усилив ощущение глубокого и неизбывного одиночества, которое стало его постоянным спутником, независимо от того, сколько людей окружало его днём. каждый шаг по холодному, затихшему городу давался всё тяжелее. Ночная улица казалась бесконечной, а воздух, хоть и свежий, пронзительно обжигал лёгкие, заставляя его прятать изящные, привыкшие к утончённым позам руки глубоко в карманы брюк. Мысли, обрывки фраз и ощущение всепоглощающего одиночества нарастали с каждым метром, тяжёлым грузом ложась на плечи. Однако, несмотря на усталость и внутреннюю опустошённость, привычный маршрут привёл его к высокому жилому зданию. Лифт бесшумно доставил его на свой этаж, и вот он уже стоял перед дверью своей квартиры, ключом, казавшимся ледяным в пальцах, отодвигая тяжёлый засов. Едва только Кайл переступил порог, как из глубины затемнённой комнаты, сбивая на своём пути что-то невидимое, на него стремительно вылетел маленький чёрный котёнок. Его яркие, изумрудно-зелёные глаза горели в полумраке, а тонкий, но удивительно громкий мяукающий призыв эхом разнёсся по прихожей. Пушистый комочек тут же принялся отчаянно тереться о лодыжки Кайла, переплетаясь между его ногами, недвусмысленно просясь на руки. И тогда произошло то, что редко можно было увидеть на лице Фаустера : его губы расплылись в лёгкой, но абсолютно искренней улыбке. Это была не та привычно натянутая, профессиональная маска, которую он носил изо дня в день. Эта улыбка шла от самого сердца, разглаживая тонкие линии усталости вокруг его глаз. Он мягко опустился на корточки, и нежным, почти трепетным движением подхватил котёнка. Прижав его к себе, Кайл нежно уткнулся лбом в тёплое, пушистое пузико, вдыхая едва уловимый запах. — хотя... не так уж я и одинок, — прошептал Кайл, его голос звучал чуть хрипло, но с новой, обретённой мягкостью. Ты не один, пока дома есть те, кто ждёт тебя.