Кровавая луна

Когда талая кровь стынет на руках — это не страшно; чужая, перемешанная со страхом, липкая. Кровь покрывает футболку, волосы и даже большую часть оголённой кожи. Елена уже так давно привыкла к подобному, что почти не чувствует страха. Однако, на этот раз всё было не так, как всегда. Боб словно сам не свой, тяжко дышит, свернувшись клубком у её ног, точно нерадивый кот. Его бьёт крупная дрожь, пальцы — уже практически белые, а глаза — горящий янтарь, что сверкает в темноте. Он цепляется мёртвой хваткой в ткань длинных брюк Елены, будто пытаясь спрятаться за чёрным вельветом. Елена так и не смогла добиться ответа, почему Боб пришёл к ней этой ночью совершенно невменяемый и весь перепачканный кровью. Ей стоило немалых усилий затащить его в свою ванную и, едва он начал стягивать футболку, чтоб принять душ — свалился ничком на маленький мягкий коврик. Он холоден, словно лёд, бледен как снег, и источает какой-то неземной запах: Елена не уверена, что когда-либо сталкивалась с таким. Запах мертвой плоти, тлеющей в печи, могильной земли, и, в то же время, запах травы и дождя. Она растерянно опускается рядом с ним на пол, пытается говорить, и даже кладёт ему руку на голову, касаясь мокрых волос. Но Боб словно её не слышит: лишь только шарит голубыми глазами по комнате и часто дышит. — Боб, слышишь меня? Я тебя не оставлю, не бойся, — мягко говорит Елена, касаясь невесомо его чёлки. Нежно убирает слипшиеся волосы в сторону, оголяя лоб. — Прошу, скажи, что случилось? Но он не отвечает. Именно тогда в её голову приходит идея позвонить Валентине: возможно она непосредственно замешана в том, какой Боб сейчас. И, едва Елена встаёт на ноги и делает шаг за пределы ванной, Боб набрасывается на неё, точно умалишённый. Вцепляется в её талию стальной хваткой, удерживая на месте; его глаза горят ярче расплавленного железа. Он странно глядит на неё, возвышаясь, и Лена не может скрыть своего удивления: с прямой спиной он выглядит гораздо выше. Его глаза — мертвецки холодные и ярко-жёлтые. — Я хочу… — шепчет он так, что каждое слово эхом дублируется в голове. — Я хочу съесть тебя… Она вцепляется в его руки, пытаясь разжать, но все усилия напрасны: будто Боб больше не человек, а металлическая конструкция. Он наклоняется к Елене, несмотря на все её протесты, касается носом плеча, очерчивает линию ключицы, и томно вдыхает запах её тела. По спине девушки пробегает дрожь, и она с ужасом смотрит на оголившиеся зубы Боба. Острые. В детстве она слышала сказу про вампиров: про холодных существ, что жаждут крови. И никогда не думала, что детские сказки окажутся реальностью. Боб сваливает Елену с ног, и та, прижатая его телом, оказывается на холодном полу. Она со страхом и благоговением смотрит, как Боб облизывает её запястье: место, где синие вены выпирают сильнее всего, и глаза его разгораются аппетитом ещё ярче. Тёплый язык оставляет слюнную дорожку на тонкой руке. — Дерьмо! — кричит он, схватившись за голову. Бьёт свою макушку наотмашь сжатым кулаком. — Елена, я… Прошу, прости меня! Я не знаю, что со мной такое! Он отскакивает подальше от неё, точно ужаленный. Сердце бешено колотится, а в голове слышен только гул крови, своей же собственной. Что-то тёмное гложет душу, скребётся под кожей. Боб видит, как Елена моментально подрывается к нему, совсем наплевав на любые инстинкты самосохранения. А может у неё вообще их нет? Елена слишком хороша для него. Голод движет им, и, когда нежные женские руки ложатся на его плечи, обнимая, он заставляет себя прокусить свою губу до крови. Он должен защитить её от себя. Она ничего не отвечает, лишь только кладёт ему руку на шею, и смотрит в яркие жёлтые глаза, улыбаясь. Боб успевает заметить, как на её лбу проступили капли пота.