«Теплее, чем боль»

***

Всё — белое. Слишком ярко, но боль ощущается только тогда, когда Бакуго пытается глубоко вдохнуть. Грудь горит. Веки тяжёлые, глаза едва открываются. Но голос… голос знакомый, дрожащий, как будто его вот-вот сорвёт. — Ка…чан…? Это Идзуку. Его голос — будто сквозь воду, сдавленный, полный страха. Бакуго открывает глаза. Размытый силуэт. Зелёные волосы. Глаза на мокром месте. Лицо напряжённое, будто он только что пережил что-то страшное. — Ты жив… — Идзуку выдыхает и берёт его за руку — аккуратно, словно боится навредить. — Ты правда жив. Пальцы Бакуго чуть шевелятся. Он хрипит: — Конечно… идиот… не так-то просто меня завалить… Деку смеётся. Смех дрожит, в нём слёзы и облегчение — будто кошмар наконец закончился. А потом — он просто наклоняется. И целует. Коротко. Осторожно. Но по-настоящему. Катцуки замирает. Глаза широко распахнуты. Сердце стучит громче, чем боль в груди. Идзуку опустил взгляд. Его руки нервно теребили край больничного одеяла. — Я знаю, не должен был… Просто в тот момент… я так испугался, Качан… Он не видел, как Бакуго морщится не от боли, а от глупости происходящего. Не от поцелуя — а от того, что Идзуку, как всегда, слишком много думает. — Идзуку… — голос Бакуго звучал хрипло, но резко. Тот поднял глаза. И не успел ничего сказать. Рука Бакуго резко метнулась вперёд — схватила его за рукав. Без предупреждения. Без лишних слов. Прямо как он и жил всю жизнь — с огнём в крови и решимостью на пределе. — Если уж ты начал, — прошептал он, притягивая Деку к себе, — то делай нормально. И в следующий момент их губы снова встретились — на этот раз по-настоящему. Уверенно. Жадно. Без испуга. Без извинений. Губы Бакуго были тёплыми и твёрдыми, как всё, чем он был. А Идзуку… не отпрянул. Не дрогнул. Только сжал в ответ его руку. Это был не случайный поцелуй. Это был выбор. Когда они отстранились, оба тяжело дышали. — Вот теперь можешь извиняться, если хочешь, — усмехнулся Бакуго. — Я не буду, — выдохнул Деку, покраснев до ушей, но с сияющими глазами. — Ни за что.