Лунный Феникс I

      Палладиум уже десять раз за всю ночь наведывался в лабораторию, чтобы убедить учениц-зельеваров уйти на заслуженный отдых. Юные девушки трудились полные сутки без перерыва, приготавливая полноценные наборы зелий для восстановления и исцеления. И только на одиннадцатый раз, после собрания в кабинете директора, Палладиум смог выпроводить фей из кабинета, искренне поблагодарив их за вложенные силы в зелья.       Как только дверь захлопнулась, эльф, наконец оставшись в полном одиночестве, кряхтя опустился на пол, даже не сумев дойти хоть до какого-то стула. Давно забытая усталость вмиг окинула с ног до головы, и сил стоять уже просто не находилось. Ему самому бы не помешала парочка зелий, но мало ли кому они смогут понадобиться в будущих сражениях. Он знал, что сегодняшняя битва далека от финальной, и потому мужчина просто не мог потратить на себя и капли.       Вместе с болью в костях и мышцах грянула и эмоциональная боль, которая так и кричала в сознании тысячами женскими криками. Кажется, только сейчас Палладиум начал понимать, в какой все-таки заднице оказалась вся Алфея. Все происходило так быстро: сначала раскрылась тайна происхождения юной Блум, потом случилась первая атака нежити, за которой почти сразу последовала новая волна монстров. С такой же скоростью отчаяние сменилось надеждой, когда воины семьи Антарес ступили на земли Магикса, блестя своими доспехами в лучах красного Солнца. Настроения среди учеников переменились сразу же, когда Кассиопея Антарес взяла командование над своими воинами, подняв свой клинок и рванув с ним на нежить, созданную тенью.       На душе было паршиво: все, что делал Палладиум, это наблюдал за тем, как алькоравцы и специалисты кидались на непробиваемую нежить, не обращая внимания на размножавшиеся раны на их телах. Вместе с теневыми потоками блестела и кровь, и от такого зрелища хотелось не то, что скрыться, но и спрятать тех, кто оказался под эльфийским крылом защиты. Палладиум видел, как юные феи, потные, грязные и утомленные, молились Красному Дракону, чтобы тот сохранил жизни тех, кто сражался за них. Эльф цеплялся за каждую эмоцию, которая возникала на лицах подопечных, когда те выкрикивали имена знакомых специалистов, вместе с тем поддерживая прибывших воинов и саму Антарес, так агрессивно рвавшуюся порубить каждое щупальце монстра. Наблюдая за всеми, Палладиум не заметил того, с какой тревогой он переглянулся с голубизной, покрытой толикой удивления, когда Кассиопею поглотила тьма. Казалось, мир вокруг сузился, что аж забылось, как дышать.       Когда Кассиопея Антарес растворилась в коконе теневого монстра, когда специалисты, один за другим, начали также резко исчезать, вся краснота неба отразилась в эльфийский глазах, омрачив сердце пустотой.       И ведь Палладиум тоже сделал ставку на Антарес, превратив ее в символ победы.       Но профессор знал, что, каким бы ни был итог, сколько бы ни было жертв, он обязан защитить всех, кто стоял за его спиной. Руки предательски дрожали, а мана постепенно сходила на нет.       Второе дыхание открылось, как один из коконов нежити взорвался в белом свечении. Кассиопея, единственная, кто смог выбраться самостоятельно (хоть и благодаря фейской магии), яростно выпрыгнула из темных тисков, размахивая мечом, сиявшем как вторая Луна. От эльфа не осталось незамеченным, как ее руки и шея покрылись светлыми трещинами, но даже в таком состоянии она не отступала. И, если бы могла, точно бы продолжила схватку.       И почему только эта девушка смогла подарить всем надежду на то, что все увидят завтрашний рассвет? Почему именно она заставляла сердца других зажечься огнем силы, способным объединить всех и свершать желанные победы? Палладиум не знал ответа.       Он, с первых минут знакомства, восхищался младшей дочерью Антарес. Восхищался присущей ее семье отвагой и верностью делу. Восхищался ее умениям владения мечом и целительной магией. Восхищался духовной силой и непоколебимостью перед врагом любого уровня.       С чем же связано неподдельное восхищение? Палладиум не мог найти ответа и на этот вопрос. Наверное, ему просто нравились сильные люди, способные изменить мир, погрязший в непроглядной тьме, из-за чего они превращались в некие идеализированные символы надежды. Это получалось как-то не осознанно, и порой становилось стыдно за такие мысли, ведь так люди как будто скидывали всю ответственность за поддержание баланса между светом и тьмой на других, более сильных.       Но так было всегда, во все времена. Всегда находился тот, кто превосходил других по силе, и на его плечи, как само разумеющееся, ложилось весьма болезненное бремя.       Палладиум относил себя к категории «слабых», как бы абсурдно это не звучало. И ведь мужчина знал, что он сильнее и опытнее многих эльфов: и в целительной магии, и в природной любого направления, и во владении холодным оружием, в частности мечом и луком. Что уж говорить о научной деятельности, связанной с зельями. А статус наследника древнего эльфийского рода также говорил о множестве знаний и умений, помимо магических.       Ему ни раз говорили о том, как он хорош. Однако сам Палладиум вдолбил себе, что ему еще многое не достает для того, чтобы стать тем самым «сильным». И это стало одной из причин, почему профессор решил участвовать в войне против Темного Феникса.       – Не время думать о прошлом. – горько улыбнувшись нежеланным мыслям, приказал сам себе Палладиум, зарывшись двумя руками в волосы. – Нужно отвлечься.       Побыть в одиночестве стало сильной необходимостью за последние двое суток. Несмотря на жуткую усталость, сон ни в какую не шел, и потому множество рассуждений и гаданий о будущем острыми волнами набегали в голове. И чтобы как-то отвлечься, профессор начал небольшую уборку в лаборатории.       Палладиум быстро убрал весь беспорядок, аккуратно собрав наборы с зельями, сложив их в отдельные подсумки, а также не забыл подсчитать оставшиеся ингредиенты.       – Осталось совсем немного. Хватит едва ли на десяток кровоостанавливающего зелья. – выводы подсчета совсем неутешительные. Придется максимально экономить на зельях, раздавать их наиболее нуждающимся. От такого итога эльф поморщился, не веря, что нужно будет выбирать.       Вздохнув, взгляд невольно упал на лунные лучи, пробивавшиеся через окно лаборатории. Палладиум сделал два шага вперед, и мягкий свет приятно осветил его лицо, а будучи эльфом, в этом чувствовалась поддержка. Палладиуму нравилось тешить себя тем, что Лунный Феникс никуда не исчез и никем не был убит, а всего лишь вернулся на свою истинную родину – на Луну. И хоть эти слова являлись лишь способом избежать жестокую реальность, многие эльфы находили умиротворение в лунном свете.       Эльф знал, что спокойствие ночи долго не продлится: неизвестно, отдыхают ли ведьмы, или они во всю готовятся к следующей атаке. Но сейчас, в полумраке, хотелось хотя бы на чуть-чуть остаться одному и забыться.       Палладиум подошел к окну ближе, чтобы оценить обстановку. Даже через стекло мужчина мог уловить волнения Природы, но колыхания деревьев не доносили ни о чем опасном. Значит, все же есть время отдохнуть.       И только эльф хотел отправиться в свой кабинет и заварить ромашковый чай, как глаза его зацепились за знакомую черноволосую макушку. Кассиопея Антарес разговаривала со своими товарищами и, кажется, раздавала указания по поводу патруля. Всего воинов Алькора было десять человек: трое из них, вместе с замом младшей Антарес, отправились прочь из школы (наверное, на разведку), четверо разбежались по периметру двора, а оставшиеся трое, отдав честь, вернулись в школу. Когда воины разбрелись, Кассиопея, оглянувшись по сторонам, вдруг согнулась вперед, уперевшись руками в колени. Постояв так несколько секунд, девушка, явно не думая о сне, уселась на самой нижней ступени крыльца. Она подтянула ноги к себе, а затем уткнулась в них лбом, схватившись руками за голову.       Сердце Палладиума пропустило колкий удар.       Вот оно, бремя "сильных".       Долго не думая, профессор метнулся в свой кабинет и достал из запасов зелье бодрствования. По-быстрому заварив чай с ромашкой, он и его взял с собой, налив тот в термос.       Ночь, облившаяся недавно пролитой кровью, выдалась ужасающе холодной. Теплолюбивый эльф сразу покрылся неприятными мурашками и, подойдя к застывшей девушке, заметил, что ее плечи содрогались.       Кассиопея не заметила, как Палладиум подошел, и даже, когда тот приземлился рядом с ней на одну ступеньку выше, и головы не повернула. А профессор, словно боясь навредить своим голосом, ничего не сказал, лишь поставил бутылек с зельем возле ноги девушки. Из-за звонкого стука Кэс вздрогнула, и только тогда обратила внимание на эльфа. В светло-голубых, почти серых глазах мелькнула жизненная искорка, стоило лицезреть грустную улыбку профессора.       – Выпейте это. – эльф аккуратно подвинул зелье ближе. – Раз спать Вы не собираетесь, то хотя бы так.       Палладиум знал, что Кассиопея начнет отказываться, ссылаясь, что ей это не нужно и лучше сохранить это простое зелье для кого-нибудь другого. Но мужчина также знал и то, что юная воительница понимает свою значимость на поле боя.       Измученно поглядев на профессора некоторое время, Кэс без какого-либо упрямства опустошила бутылек. Болезненная усталость мгновенно растворилась в выпитом зелье, и Антарес благодарно кивнула Палладиуму.       Без лишних слов эльф призвал термос с чаем и протянул его Кассиопее. Этот жест заботы она приняла с особой осторожностью, слегка касаясь теплых рук профессора.       – Спасибо. – устало прошептала Кэс, отвернувшись от Палладиума, устремив свой взгляд куда-то вперед.       Эльф расслабленно раскинул свои ноги по ширине плеч, расставив прямые руки по бокам. Он прикрыл глаза, вновь отдаваясь ласкам Луны, приподняв голову. Тишину прерывали лишь шаги проходящего мимо патруля и тихие хлюпанья от распития чая.       – А ведь мы ошибались. – эльф распахнул глаза, внимая словам своей ученицы, чей голос дрогнул. – Насчет фей Алфеи. Многие из них уже сейчас способны сражаться с сильными врагами и защищать, что им дорого. Мисс Гризельда может ими гордиться.       Палладиум не нашел, что ответить. Ему до сих пор трудно принять тот факт, что совсем юные феи вынуждены вступать в кровавые бои. Но он признавал, что без помощи студенток всем основным бойцам пришлось бы туго. Тот же теневой монстр ослаб тогда, когда феи использовали заклинания, основанные на свете.       – Лишь общими усилиями мы выиграли сегодня. – слишком тяжело произнесла Кассиопея. Эльф смекнул, что она хотела продолжить свои мысли, но язык не поворачивался. И мужчина сразу догадался, что так терзало душу девушки.       – Вы правы, мисс Антарес. Наша стратегия сработала на «ура». – так мягко, как только мог, начал Палладиум. – Однако, именно Вы стали той самой звездой, осветившей всю Алфею светом, благодаря которому наши ученицы смогли перебороть свой страх и помочь нам. В Вас верят, и эта вера придала силы.       На эти заявления Антарес беззлобно фыркнула, на что Палладиум сменил улыбку на каменную безысходность.       – Я знаю, что Вы стали символом надежды без воли. Но так получилось. И могу представить, какую тяжесть ответственности Вы несете сейчас на себе. Быть сильным – это значит...       – ... это значит использовать силу во благо других. – с хрипотцой продолжила Кэс за Палладиума.       В далеком подростковом возрасте девушка расспрашивала своего отца, зачем же он каждый раз жертвует собой, отправляясь на миссии по спасению планет. Ведь Сириусу даже приказывать не нужно, чтобы тот отправился в новый бой. И когда маленькая Кассиопея задала прямой вопрос, герцог ответил:       – «В нашем мире слишком много тьмы. Многие люди утопают в ней, не задумываясь о последствиях как для себя, так и для других. Но в каждом из нас есть искра света. Как ты сама уже знаешь, эта искра гаснет в другом, и, видя это, я не могу оставаться в стороне. У меня есть способности, чтобы противостоять этой тьме, когда как многие не могут ничего и пикнуть в ответ. Это даже не долг, не обязанность. Может... потребность души? Имея силу, порой не знаешь, куда ее девать. Более того, этой силой ты можешь защитить всех своих близких. Сражаясь с Армией Тьмы, я тем самым спасаю не только планеты, но и свою семью. Когда-нибудь и ты поймешь, что можешь сделать для других, чтобы тьма не поглотила их».       – Я сама избрала для себя такой путь и не отказываюсь от этой ответственности. – удрученно продолжила Кэс, лишь на секунду взбодрившись от воспоминаний об отце. – Просто иногда... бывает тяжело от осознания того, скольких людей я могу подвести.       Эльф, вернув свой взор на умолкшую девушку, столкнулся с печальными глазами, в которых плескался серый страх.       – «Угаснет Путеводная Звезда, и существа потеряются в темноте, состоящей из отчаяния и страха». – как-то чересчур поэтично произнес Палладиум, чему Кассиопея удивилась, вздернув бровью.       Профессор, осознав, что вырвалось из его рта, зарделся и быстро отвел взгляд в сторону, прикрыв лицо одной рукой.       – Я вычитал это в какой-то художественной книге, уж не помню в какой. И само как-то вырвалось. Знаю, подобные слова совсем неуместны, тем более в качестве утешения, но я к тому, что «Путеводной Звезде» необязательно сгорать. Необязательно падать вниз, чтобы оградить нуждающихся от всех бед. Достаточно просто светить. И позволить «существам» помочь в этой битве.       Кэс повеселило, как покрасневший эльф тараторил, оправдывая свою неуместную романтичность, но его мысли смогли вразумить. Девушка поняла, к чему Палладиум клонил: Кодаторта еще около часа после битвы кричал в уши о ее жертвенности.       «Сила не бывает бесконечной, так ведь, Кэс? И ты это понимаешь. Папа тоже постоянно твердил в экспедициях, что нельзя брать на себя слишком много, а иначе... «погаснешь раз и навсегда».       – Впервые слышу, чтобы Вы кого-то цитировали. Всегда были таким... романтиком? – усмешка раскрылась на повеселевшем лице, и холод ночи вдруг отступил.       Палладиум не знал, как и возразить из-за смущения, а потому скрыл лицо уже двумя руками. Что-что, а с такими неловкостями он никогда не умел справляться, превращаясь в эльфа-мальчишку.       Антарес, сумев отодвинуть тревожные мысли на задний план, отдавшись мгновению радости и позабыв о каких-либо формальностях, не сдержалась и попыталась убрать руки профессора с его лица. Палладиум сопротивлялся со всей силой, не позволяя своей ученице видеть его таким уязвимым.       «Вот тебе и великий наследник семьи Алгар».       Чуть успокоившись, Кассиопея оставила в покое Палладиума, вытянувшись на ступеньке. Эльф же немного подождал, чтобы удостовериться в том, что на него вновь не нападут, после чего, наконец, смог расслабиться, вдыхая полной грудью воцарившуюся тишину.       – «Звезда» не погаснет, пока рядом с ней не менее сильные «существа». – вдруг продолжила Кэс в поэтичной манере эльфа, тем самым приняв к сведению ранее сказанные профессором слова. – А пока можно немного отдохнуть. Вы правы: перерыв не помешает.       Палладиум на это слабо улыбнулся, пытаясь вытеснить мысли о предстоящей битве с нежитью.       Стоило обоим проникнуться желанным спокойствием, как умиротворяющая атмосфера вмиг растворилась под каплями внезапно начавшегося красного ливня. Кассиопея и Палладиум, устремив головы в небо, синхронно поднялись со ступеней, медленно выходя из-под навеса. Багровые капли тут же впитались в одежды и волосы, заставив тела вздрогнуть от того, какая вода была горячая. Вдалеке, над волнующемся лесом, возникли громадные черные тучи, которые спускали несколько десятков молний одновременно. У ворот школы показалось три силуэта. Леон и два алькоравца, увидев Кассиопею, на сверхскорости подбежали к ней и отчитались о разведке.       – Мы увидели странные тучи и решили двинуться в их сторону. Они явно созданы ведьминской магией, судя по цвету дождя и количеству молний. Движутся сюда с очень медленной скоростью.       – Сколько у нас есть времени? – оставив какие-либо мысли об отдыхе и спокойствии, резко спросила Антарес, скрестив руки на груди, не отрывая помрачневших глаз от тех самых туч.       – Думаю, в три-четыре часа утра они уже будут здесь. – отчеканил один из воинов, преждевременно совершив расчеты на специальном электронном устройстве.       – Я предупрежу Фарагонду. – сообщил Палладиум и, не смея медлить, рванул в сторону Алфеи.       Воины Алькора, как только эльф пропал с поля зрения, собрались в одном строю, и, полностью промокшие, но совершенно не обращавшие на это внимания, ожидали указаний командира.       – Приказ все тот же: защитите учеников!

***

      Сторми не стала любезничать.       Созданная ею Армия Тьмы явилась Алфее в своем сильнейшем облике. Несколько десятков монстров весомых размеров налетели со всех сторон, стоило черным тучам нависнуть над школой, громыхая молниями и проливая жгучий дождь. Саладин едва успел поставить защитный барьер, и, если бы феи поддержки не подхватили его, то крылатые существа разгромили выступающие башни.       Феи Алфеи, преимущественно те, кто владели магией льда и огня, яростно кидались на молниеносную нежить, смело покидая защитный купол наперекор первоначальным указаниями Антарес.       Все понимали, что без магии фей усиленных монстров не одолеть.       Кассиопея, успевшая получить ранение в ногу, парила над полем боя при помощи левитационных чар. Мисс Гризельда в полную силу поддерживала свою ученицу и некоторых алькоравцев, чтобы те могли на равных сражаться с монстрами в небе.                   Воссиявшие глаза Кэс горели яростью, а в ее руках плясали искры магии. После попадания в теневую ловушку, девушка решила рискнуть и изредка выпускать лунную магию, только теперь вместо палочки она использовала меч. Немного, но ее магия отражала удары молний, что пробивало путь воинам для нанесения удара. Рядом с Антарес, словно тень, следовал Леон, покрывшийся не только монстрической кровью, но и своей. Эти двое уверенно сменяли друг друга в бою в воздухе, поражая нечисть, пока как специалисты заканчивали с ней уже на земле.       Свою лепту вносил и Регулус, ни на минуту не покидавший свою хозяйку, всегда прикрывая ее сзади. И если в бою против теневой нечисти левин только мешался, то теперь его голубой огонь был весьма к месту. Удивительно, но магия волшебного существа сжигала монстрические молнии, что положительно влияло на общий настрой воинов.       Так как сражаться с Армией Тьмы в воздухе достаточно трудновыполнимое задание, пришлось воспользоваться кораблем Алькора. Один из добровольцев, специалист Тимми, признанный Кодатортой как самый лучший пилот Фонтана, с помощью выстрелов поражал большую часть врагов. Благодаря этому молнии монстров практически не достигали барьера. К большому несчастью, нежить умела думать.       Когда тучи издали очередной громовой залп, крылатые твари собрались в одну кучу и налетели прямо на корабль. Космолет рухнул куда-то в лес, а затем раздался взрыв.       – Кому-то нужно проверить Тимми! – добив одного монстра, беспокойно прорычал Кодаторта, обратившись к приземлившейся Кассиопее.       Девушка, рвано дыша, со скорбью вглядываясь в клубы дыма, резко обернулась на недалеко стоявших от нее рыцарей Антарес. Она только махнула головой в сторону леса, и двое мужчин тут же рванули туда. Кодаторта со своими учениками помогли прикрыть воинов, чтобы те без происшествий добрались до входа в лес.       А тем временем, множество громовых тварей разлетелось по периметру защитного барьера и в унисон начали метать молнии. Несколько фей, не успевших увернуться, поразились черной магией и попадали на землю.       – Нужно увести их от барьера! – рявкнула Кэс, вновь запарив над землей.       Этих слов было достаточно, чтобы все специалисты и рыцари распределились по тому же периметру вокруг купола, чтобы привлечь монстров к себе. Но ни удары клинков, ни оскорбительные голоса, ни даже магия Регулуса, – ни что не смогло отцепить крылатых существ от барьера, и за считанные секунды тот рухнул.       Саладин, без сил опустившись на одно колено, не успел заметить огромную когтистую лапу, которая резанула мага по груди, столкнув его с башни. Феи, находящиеся с ним, еле успели подхватить его и улететь прочь от нежити.       Крики учениц разнеслись предсмертными воплями, и во дворе школы начался полнейший хаос. Девушки, не ожидавшие пролома щита, забегали из стороны в сторону, кроясь за спинами других фей, чья магия имела хоть какой-то эффект.       Кассиопея, Леон, Кодаторта и другие воины не остались стоять камнем на ранней боевой площадке и сразу же рванули во двор, не позволяя монстрам цапнуть учеников.       – Все, кто ранен и не может сражаться, бегите в школу! – скомандовала Гризельда, присоединившись к своим ученицам, приняв оборону главного входа. Замдиректор не переставала думать о феях и тяжело раненных специалистах, которые сейчас находились в главном зале. Если монстры проникнут в школу, количество жертв увеличится в разы.       Феи боевого профиля и профиля поддержки вместе со специалистами встали в один ряд напротив главного входа и под главенством замдиректора применяли конвергенции, теснив Армию Тьмы назад. Из школы выбежали и другие студентки, которые начали снабжать рядом стоящих друзей зельями. Вместе с ними вышла и Фарагонда, до этого ни разу не показывавшаяся снаружи.         Палладиум, которому пришлось вступить в прямую схватку, сразу же заметил, как директор, протиснувшись сквозь живую стену из фей, начала концертировать вокруг себя сильнейшие потоки маны. Тем временем громовые чудища навалились на дальние башни школы, пробивая их насквозь. Антарес и остальные воины всеми силами пытались переманить внимание монстров на себя, но парочка из них все равно осталась прямо у входа в школу, так и намереваясь раздавить защищающихся фей.       – Леон! За мной! – призвала товарища Кассиопея, чтобы расправиться с теми чудищами. Пока феи сдерживают их своей магией, они смогут приблизиться и нанести последние удары.       Не медля ни секунды, воины Алькора, отразив молнии толпы, которую полностью на себя взяли остальные, Кэс и Леон, сверкая кровавыми клинками, рванули ко входу в школу. И только они приблизились к обороняющимся, глаза ослепил невыносимо яркий свет, после которого прошлась магическая ударная волна, отбросившая не только монстров, но и двух алькоравцев.       Никто не понял, что произошло, пока не увидели, как Фарагонда, расставив руки в стороны, удерживала защитную стену, созданную магией света. Феи прекратили использовать свою магию, и, поняв, что они снова под защитой, начали кликать своего директора, благодарив ее за спасение.       И лишь на лице одного эльфа скользнул холодящий душу ужас. Палладиум, проникнув за стену, грубо обратился к Фарагонде:       – Вы хоть понимаете, к чему может привести это заклинание? Я же просил, чтобы Вы...       – Я не позволю кому-либо трогать моих учеников! – сказала, как отрезала директор, даже не взглянув на профессора. Ее глаза устремлены только в сторону Кассиопеи и Леона, явно не понимающих происходящего. – Прошу, добейте их!       Отрезвев от молящего голоса пожилой феи, алькоравцы синхронно поднялись с земли, атаковав почти пришедших в себя монстров. На некоторое время Армия Тьмы была отвлечена от безопасной территории. Но теперь воинам приходилось справляться без какой-либо поддержки фей, принимая на себя не только удары когтей, но и молний.       «Прошу Вас, Блум. Возвращайтесь скорее с Огнем Дракона».

***

      – Блум, дорогая, помедленней!       – Стелла, мы не можем вечно тут бродить! Нужно как можно скорее разобраться со всем!       План о проникновении в Облачную Башню был начат, когда Кассиопея ворвалась в комнату Винкс и сообщила о скором нападении на Алфею. И, как и говорила Антарес, пока шла битва, войти в школу ведьм не составило никакого труда. Воспользовались все теми же подземными ходами, которые, к удивлению, совсем никем не оборонялись. Либо ловушка, либо же Трикс и правда забыли о нем, вовсю увлекшись новоприобретенными силами. А когда команда Алфеи оказалась в уже знакомой феям библиотеке, где их никто не встретил, убедились во втором суждении.       Никто не знал, где ведьмы могли хранить Огонь Дракона, и потому приходилось проверять все комнаты на пути и прислушиваться к любому шороху.       Мрачность замка нагоняла жути пуще прежнего. В школе ведьм в мирное время находиться не сильно хотелось, а в нынешнем положении тем более. Облачная Башня будто вымерла. За все то время, что феи и специалисты находились здесь, они так никого и не встретили. Ни учениц, ни учителей, ни монстров.       Первая встреча с обитателями замка произошла, когда команда оказалась в крыле общежития. Зайдя в первую попавшуюся комнату, Стелла чуть не закричала, благо Брендон успел прикрыть ей рот: мало ли что.       – Что это с ними? – тихо спросил Саймон, держа наготове свой меч, пройдя вперед феи Солнца.       – Это же ученицы Башни, да? – с некой брезгливостью уточнил Элиот, который, в отличие от брата, спрятал свое оружие, не видя угрозы.       Все дело в том, что на трех кроватях, явно принадлежавшим ученицам, неподвижно лежали, словно куклы, хозяйки комнаты. Три девушки-ведьмы с абсолютно белыми глазами, без зрачков, почти не дышали.       – Что Трикс с ними сделали? – с сожалением в голосе спросила Стелла, приложив руки к губам, чтобы вновь не заверещать.       Блум, пока остальные ужасались развернувшейся картине, осматривала соседние комнаты, где также покоились будто мертвые ведьмы.       – Что ж... Их хотя бы не убили. – с толикой радости произнесла рыжеволосая, быстро потеряв интерес к ученицам Башни.       Девушка, даже не оповестив своих друзей, побежала дальше. В груди пылал огонь ненависти, который так и стремился обратиться в магическое и разрушительное, если сейчас же Блум не найдет то, зачем пришла.       Ведь прямо сейчас, пока они впятером роются в Облачной Башней в относительном спокойствии, на Алфею нападает Армия Тьмы. Перед глазами Блум мелькают эпизоды этой битвы. Вот, оставшиеся в школе Винкс помогают более слабым феям не стать завтраком для нежити. Мисс Гризельда, профессора Уизгис и Палладиум испивают себя, используя магию на максимум, чтобы защитить учеников. Специалисты, вооружившись всевозможными приспособлениями, получают все новые и новые раны в бою, но не отступают ни на шаг. Кассиопея Антарес, не имея возможности перевести дух, отскакивает от монстра к монстру, разив их своим смертоносным лунным клинком. И представляя все это, Блум просто не могла останавливаться, а также не могла вернуться ни с чем. Но никакого следа Огня Дракона или Трикс вовсе не находилось ни в одном помещении! И чем дальше Доминэус проникала в школу, тем сильнее она злилась. Стелла каждый агрессивный выброс старалась приободрить подругу, но все заканчивалось лишь новыми восклицаниями о спешке.       И только некоторое чувство, почти неуловимое, двигало Блум в определенную сторону. Наверное, оно же и подталкивало ее бежать дальше, не останавливаясь в мельком осмотренных помещениях. Ребятам оставалось лишь поспевать за рыжеволосой, боясь ей что-либо сказать. Близнецам в принципе было все равно, им дан конкретный приказ от наставника – защищать Доминэус, поэтому они молча следовали за ней. Стелла же смирилась с торопливой и не пробиваемой подругой, и потому, с поддержкой Брендона, вежливо молчала, поверив интуиции Блум.       Миновав обеденный зал, учебное крыло и учительские спальни, команда оказалась на развилке двух лестниц: одна вела вниз, в так называемые «темницы», они же лаборатории, а другая – наверх, прямиком на самую высокую башню, где располагался кабинет директора.       – И куда теперь? – поинтересовался Брендон, поддерживая сильно уставшую от беготни Стеллу.       – Если Трикс где-то и наблюдают за происходящим в Алфее, то наверху. На директорском столе всегда можно найти сферу связи и трансляции. – предположил Саймон, с чем согласили все, кроме Блум.       Прикрыв глаза и прислушавшись, рыжеволосая сверкнула неимоверной злостью в сторону лестницы, ведущей наверх, а после рванула к другой.       Недоуменно переглянувшись, остальные, как и до этой остановки, побежали вниз, не произнося и слова.       Только позже до Стеллы начало доходить, что, даже если бы им удалось обнаружить Трикс, они бы их не одолели. Будто так просто взять ведьм на себя и выиграть время для Блум. Никто ведь понятия не имел, в какой форме сейчас находился Огонь Дракона, а любая неосторожность наверняка могла стоить жизни. Что могут сделать против трех потомков сильнейших ведьм всей Вселенской истории, обладавших великой магией, три специалиста с немагическим оружием, обычная фея Солнца и девушка без магии? В любом случае, что-то они должны были отыскать в Облачной Башне. Как минимум, понять, что же случилось с ведьмами. А тот же Огонь Дракона мог храниться и не рядом с Трикс, а в ином месте. И, возможно, Блум как раз туда и направляется.       Первое помещение, в которым оказались Винкс и специалисты, когда спустились, был темный-темный коридор. Пройдя его, команда, по постепенно зажигавшимся факелам, прошла в комнату более просторную, где пахло чем-то травяным. Девушки догадались, что это одна из подземных лабораторий.       – Не школа, а реальная темница. – закатив глаза и явно не оценив ведьминский интерьер, озвучил свои мысли Элиот. Саймон нервно кивнул, соглашаясь со словами брата. Стелла еле сдерживала себя от возмущений, вызванных пылью, грязью и множеством противных насекомых.       Лаборатории и правда соединялись между собой длинными коридорами, похожими на подземные ходы старинных замков, ведущих в тюрьмы. Клетки, муляжи скелетов и наручников, и даже сырой запах, – все создавало неприятную атмосферу жутких темниц.       – Вперед! Я чувствую его! – Блум, чуть застопорившись у одной клетки, указала пальцем в сторону коридора, точно ощутив нечто родное.       Не мешкая, команда двинулась дальше.       Чем дольше они бежали, тем ощутимей становились могущественные потоки. И даже специалисты могли его почувствовать, а это значило, что интуиция Блум не подвела.       В скором времени, миновав еще несколько лабораторий и коридоров, компания остановилась перед высокими деревянными дверьми с неизвестной никому эмблемой. Та была похожа на руну и, наверное, ее могли расшифровать только ведьмы. Но фей и парней это незнание не остановило. Переглянувшись со Стеллой и получив от той уверенный кивок, Блум сделала первый шаг.       Комната, в которую вошли ребята, освещена ярче, чем ранее пройденные коридоры. И первое, что бросилось в глаза Блум, это пьедестал, стоящий посередине, в котором пылало маленькое пламя.       С широко распахнутыми в непонимании глазами Блум быстрыми шагами подошла к пьедесталу. Одной рукой она осторожно коснулась огня, и тот, любезно затанцевав сквозь пальцы рыжеволосой, растворился в воздухе. Ярко-оранжевая, почти красная, аура засияла вокруг Доминэус, а ее голубые глаза наполнились яркими и в прямом смысле пылающими искрами.       – Это все, что осталось от украденного Огня Дракона. – прискорбно оповестила друзей Блум, сжав руку, впитавшую огонь, к сердцу, будто пытаясь вновь ощутить его тепло.       – А этого Огня недостаточно, чтобы... – Элиот был прерван резкой вспышкой, высвобожденной Блум.       Фея попыталась трансформироваться, но ничего не вышло, что стало своевременным ответом на вопрос младшего близнеца.       Потеряв единственный источник света, вся комната поглотилась тьмой, лишь небольшой световой шар, созданный Стеллой, смог освещать пространство. Но мрак окропил не только комнату, но и сердце Блум. Она стояла неподвижно, повернувшись спиной к товарищам.       «Огня Дракона больше нет. Все кончено».       К Блум пришло осознание того, что ведьмы успели израсходовать все, что украли. И тихо в Облачной Башне потому, что, скорее всего, Трикс давно оставили ее. Рыжеволосую обдало неприятным жаром.       «Если Трикс здесь нет, и Огня Дракона тоже... Значит ли это, что они уже занялись приготовлениями следующей атаки!? Сначала теневой монстр Дарси, затем громовая армия Сторми. Выходит, теперь на очереди Айси! Я более, чем уверена, что весь остаток Огня Дракона они не пожалеют для создания новой, самой сильной, Армии Тьмы».       – Возвращаемся в Алфею. – с холодом произнесла рыжеволосая, резко развернувшись, и двинулась к выходу.       Стелла тут же поймала ее за руку, чтобы подруга больше далеко не убегала, однако в этот жест фея Солнца вложила всю свою поддержку, на которую была способна без слов.        – Блум.       Холодок прошелся по спине Доминэус, когда некий голос эхом разнес ее имя.  Остановились и остальные, с каменными лицами застывшие на месте.       – Вы тоже слышали? – тихо спросила Блум, поглядев на поежившуюся Стеллу. Подруга коротко кивнула, сглотнув застрявший в горле ком.       – Блум. – и вновь повторилось.       Во всей комнате воцарилась тишина. Никто из команды не смел даже глубоко дышать, чтобы ничего не упустить. По полу загулял теплый ветер, и вскоре он превратился в целый ураган. Ребятам пришлось закрывать свои лица от песка и камней. Специалисты тут же активировали свои оружия, сомкнувшись спинами, готовясь защищаться.       И только ветер стих, на пьедестале вспыхнул не то огонь, не то свет.       – Блум. – послышалось со стороны сияния, и рыжеволосая не могла не подчиниться этому зову.       В обнимку со Стеллой Блум медленно вернулась к пьедесталу. И какого же было ее удивление, когда в этом золотистом мягком пламени она разглядела силуэт старшей сестры.       – Дафна! – слезы радости тут же собрались в уголках глазах Доминэус, и девушка чуть ли не целовать огонь полезла.       – Времени мало. – тревожно сообщила нимфа, коснувшись прозрачными руками щеки рыжеволосой. – Озеро Роккалуче. Я буду ждать тебя там.       – Роккалуче? Но зачем нам туда? – недоумевала светловолосая фея, перепуганная и одновременно пораженная пламенным явлением Дафны.       – Нас обнаружили! – в унисон закричали близнецы, когда вдалеке послышался приближающийся скрежет, который явно был не к добру.       Как только Дафна донесла свое послание, ее изображение тут же исчезло, как и пламенный свет, который она принесла. Тьма вновь окружила всю команду, а тени насекомоподобных монстров уже вовсю завиднелись.       – Давай, Блум! Уходим! – Стелле пришлось быстро трансформироваться и подхватывать Блум подмышки, взмыв с ней в воздух.       Уныние сразу растворилась в яркой надежде. Дафна вновь подсказала, что делать. И если она явилась, значит, Огонь Дракона еще не потерян! Поход в Облачную Башню был не зря – возможно, Блум теперь знает конечную точку миссии о возвращении своих сил.       Осталось только выбраться отсюда живыми.

***

      Кровь орошала землю, смешиваясь с грязью и трупными частицами пораженных громовых монстров. Некоторые специалисты, некогда гордые и полные сил, пораженно отползали от основных боевых действий, чтобы не получить новые раны. Их лица искажены гримасой боли, стыда и вновь появившегося страха. Оглядываясь назад, ученики натыкались на несколько бездыханных тел своих сокурсников, из-за чего вся решимость начала падать к нулю.       Но лязги клинков не утихали ни на секунду. Смелые и сильные алькоравцы, даже если падали на землю, поднимались вновь. Казалось, воины получили уже сотню ранений и ударов, но это их будто только забавляло и прибавляло сил продолжать сражение. В глазах все теплился воинственный огонь, а под яростные крики их командира они словно заряжались новой энергией.       Без левитационных чар никто из воинов не мог ввести бой в небе, потому чудища находились в более выигрышном положении. Биться на земле с крылатыми тварями – так себе удовольствие даже для азартного рыцаря, коим, например, являлся Альтаир. Благо магия Регулуса еще имел значение: левин испускал хвостом огонь, и тот иногда дотягивался до летающих монстров, подбивая их.        Кассиопея, впрочем, как и все алькоравцы, начала сдавать позиции. Усталость забилась в ногах и руках, не позволяя двигаться так же быстро, как раньше, что уж говорить о прыжках. Кодаторта, которому больше всех надо, не щадил себя от слова совсем, что привело к парализующему удару молнией. Кэс, слава Дракону, успела спасти его и оттащить на безопасное расстояние, попутно применив целительную магию, чтобы учитель продержался.       Единственными, кто еще находились вне барьера, но на приличном расстоянии от бойни, были Палладиум, Гризельда и Амарил. Старлайл не могла оставаться в стороне, когда столько людей одной ногой в могиле, и потому твердо заявила эльфу, что тоже будет помогать. Гризельда же оберегала целителей, а также с помощью магии помогала специалистам быстрее оказаться за барьером. Остальные феи продолжали наблюдать за боем, переживая за Фарагонду, удерживавшую защитную стену. Было видно, как пожилой фее трудно, и потому ученицы делились своей магией с директором.       – Осталось немного! Не сдаваться! – кричала своим Кассиопея, разрезав очередное крыло вопившей нежити.       И правда. Собравшиеся над Алфей тучи за несколько часов битвы сильно уменьшились в размерах, а ливень прекратился. Вместе с этим и монстров поубавилось. Кэс и не заметила сначала, как осталось всего две твари, и те уже потеряли несколько конечностей. Антарес игнорировала и то, как рана на ноге болезненно пульсировала при каждом движении, как по левой стороне лица стекала свежая кровь, как одежда из черного обратилась в темно-красное, намертво прилипнув к телу из-за воды, будто слившись с кожей. Все, что было перед глазами, – два порезанных, но еще не мертвых, чудища, а с их уничтожением закончится битва.       Остатки Армии Тьмы выли то ли от боли, то ли от неизбежности смерти. Они также стали менее изворотливыми, и их удары часто проходили по воздуху, а не по телам.       – Вы же не устали?! – громко обращалась Кассиопея к своим рыцарям, ловив их мутные взгляды на себе. – Покончим с ними! Делимся на две группы!       Как было приказано, алькоравцы разделились на две команды. Командир с боевым кличем взмахнула мечом, призвав то же самое сделать и воинов. Секундный отдых, и они метнулись на нежить, отражая их молнии. Твари, как было ясно, не могли атаковать в полной мере, поскольку пытались лишь обороняться. Это и стало сигналом к завершающему удару. Сначала Регулус разжег огонь вокруг нечисти, не позволяя им выйти за его пределы. Затем две команды синхронно прыгнули так высоко, как только могли, пробивая толстую черную кожу поочередно. И монстры не могли ничего этому противопоставить, только слезливо выть.       Кассиопея, доверив последний выпад Леону, пропустила того вперед, отрубив тянущуюся к ним руку нежити. Мужчина, стонав от боли в груди, собрал все силы и проткнул мозг монстра. В это же время другая команда всем своим составом навалилась на вторую тварь, покромсав ту на несколько частей, вложив свою природную ярость.       Чудовища издали противный хлюпающий звук. Из их тел продолжала хлыстать кровь, по новой окутывая звездную броню рыцарей. Трупные частицы завертелись в воздухе, что ознаменовало собой окончание долгой битвы.       Воины Алькора, все как один, повалились на землю, позабыв о любых возможных сюрпризах. Но никакой монстр больше не появился в поле зрения Алфеи, а небо, хоть все еще и красное, избавилось от туч.       Сидя на земле и шипя из-за загноившейся раны, Кассиопея посмотрела в сторону школы: стена, созданная Фарагондой, вдребезги разломалась, а сама директор, кажется, потеряла сознание. Над ней склонились феи с зельями, а также мадам Офелия. Палладиум и Амарил продолжали исцелять специалистов. Эльф кидал беспокойные взгляды в сторону Антарес, но та лишь махала головой, тем самым показывая, что сейчас главное – позаботиться об учениках.       – Командир. Надеюсь, что после этой кампании господин Сириус нам без уговоров подпишет заявления об отпуске. – отшутился кто-то из рыцарей Антарес, дабы развеять обстановку.       – Ну, думаю, на три денечка отец вас отпустит. – Кэс не осталась в стороне, саркастичным тоном ответив на запрос воина, после чего все алькоравцы разразились смехом.       Опасность миновала. Кассиопея и остальные не имели сил, чтобы банально подняться с земли, и потому просто остались разлеживаться у входа в школу в ожидании помощи. Хотелось просто развалиться на, желательно чистой и мягкой, зеленой траве, закрыть глаза и часок поспать. Регулус учтиво разрешил воспользоваться свои телом как подушкой, и несмотря на то, что шерсть левина вся размокла от дождя и крови, Антарес оперлась на спину питомца, устало вздохнув.       – Кэс! – только Антарес прикрыла глаза, чтобы отпустить все еще пылающий гнев, как к ней подлетела Селин с несколькими феями. – Вы просто... нечто! Сильнейшие воины! Если бы не вы, мы...       – Спасибо, что защитили нас! – выкрикнула одна из подлетевших фей со слезами на глазах.       – Без вас мы бы точно погибли! – высказалась другая, приземлившись рядом с одним из рыцарей, позволяя тому опереться на нее.       – Феи проделали не менее важную работу. – спокойно отозвалась Кассиопея, все же поднявшись с земли и приняв помощь подруги. – Селин, ты тоже большая молодец.       Фея Луны, глаза которой постепенно становились мокрыми, вмиг смущенно заискрилась. Все-таки, получить похвалу от своего кумира было для Селин чем-то великим и значительным. Кассиопея же не просто так похвалила подругу. Феи и правда внесли огромнейший вклад в эту победу. Начиная от заклинаний поддержки и заканчивая отражением молниеносных атак монстров.       Ученицы Алфеи не оставили алькоравцев в стороне и помогли им переместиться поближе к школе, чтобы в полной мере облить их всевозможными зельями. Что ж, это и правда было кстати, поскольку загноившиеся раны это не шутки, так что отказываться от своевременного лечения стало бы глупостью со стороны Кэс.       – Мисс Старлайл, возьмете на себя специалистов? – где-то в стороне послышался голос Палладиума, и вскоре мужчина тут же оказался подле Антарес.       – Вы же...       – Да. О серьезно пострадавших я уже позаботился. – отмахнулся эльф, начав исцеление ноги Кэс.       Девушке ничего не оставалось, как без отказов принять помощь профессора и позволить себе перевести дух.        И пока Палладиум занимался ее бедром, Кассиопея с прищуром рассматривала его. Эльф выглядел ужасно: некогда завязанные в высокий хвост волосы растрепались на макушке, высвободив множество длинных прядей, явно мешающих обзору учителя; когда-то желтоватая рубашка полностью пропиталась багряной кровью; закатанные рукава по локоть открывали несколько порезов. Пот и капли крови медленно скатывались по побледневшему лицу, смешиваясь между собой. Нос эльфа кровоточил с немалой силой, но Палладиум упрямо игнорировал сей факт, лишь иногда смахивая жгучие капли с подбородка. А когда тот ощупывал раненную ногу девушки, Кассиопея ощущала мелкую дрожь.        Было бы глупо задавать вопрос о том, насколько эльф устал. Так же глупо, как если бы он спросил у нее сейчас о ее состоянии. Что уж тут обоим говорить. Но Кассиопее безумно хотелось задать этот вопрос, дабы профессор услышал ее переживания. Ведь ему тоже не следовало бы перетруждаться. В общем, как и ей самой. Антарес вдруг задумалась, что здесь, в запертом древней магией месте, она и Палладиум – особенные. Она – как опытнейший воин по борьбе с нежитью и как командир рыцарей Алькора. Он – единственный и неповторимый маг-целитель, способный вылечить несколько сотен человек за раз.        В этот молчаливый момент, пока Кэс внаглую цеплялась за каждый элемент усталости эльфа, она неожиданно для самой себя дрожащими пальцами убирала непослушные медные локоны за остроконечные уши, лишь чуть касаясь холодной кожи.  Палладиум на секунду замер, подняв глаза наверх и пересекшись с опечаленной голубизной. Мужчина ничего не сказал на такой внезапный жест со стороны ученицы и молча продолжил лечение, опустив голову.  Антарес же, наоборот, поняла, что творит какую-то ерунду, и поспешила убрать свою руку. А чтобы атмосфера не казалась чересчур нелепой, девушка задала первый вопрос, который пришел в голову.       – Мисс Фарагонда в порядке? – шепотом спросила Кэс у эльфа, посмотрев в сторону главного входа, куда совсем недавно отнесли директора без сознания.        Услышав вопрос, Палладиум замер с приоткрытым ртом. Выражение его лица обрело более хмурый оттенок, и Кассиопее это показалось странным. Ровно как и то, что ранее Фарагонда совсем не принимала никакого участия в битвах. Кэс и раньше задавалась этим вопросом, но все не решалась спросить.       – Она...       Внезапно раздавшееся землетрясение прервало эльфа. Откуда ни возьмись с неба попадали ледяные глыбы внушительных размеров, которые начали раскалываться, приобретая монстрические формы.       – Всем назад! – воскликнул Леон, тут же поднявшийся с земли и выбежавший вперед с другими рыцарями.       – Уже..? – с ужасом в голосе прошептала Кэс, не веря своим глазам.       Целая орда ледяных рогатых монстров с острыми мечами в руках заполнили весь двор Алфеи, уже атаковав ближайшие к ним стены школы.       Поднялась самая настоящая паника. Не успели феи нарадоваться новой победе, как Армия Тьмы снова явила себя во всей снежной красе, выставляя на показ ужасающие клыки. Нежить выдыхала морозный воздух, который за считанные секунды замораживал ближайшие предметы.       Кассиопея, оттолкнув руки замершего Палладиума, призвала меч и хотела было присоединиться к своим, как ледяные твари, все до единой, вдохнули побольше воздуха и выстрельнули самым настоящим снежным ураганом. Сам воздух заледенел, превратившись в ледяные булыжники, которые попадали прямо по зданию школы, придавливая собой попавшихся учеников. Лед моментально окрашивался красным.       Многие не смогли увернуться от такой неожиданной атаки. И сама Антарес попала под летящую глыбу. Кусок острого льда припечатал обмякшее тело в ближайшую колонну. Девушка издала истошный крик, откашлявшись кровью. Головой Кэс приложилась нехило. В ушах зазвенело, и все звуки вокруг затихли.       Пришлось приложить немало усилий, чтобы сдвинуть с себя чертову глыбу, к счастью, та не была слишком огромной. Перед глазами все поплыло, а в висках отдавалась пульсирующая боль. Морозный воздух проникал в легкие, из-за чего дыхание вновь сбилось. Но Кассиопея продолжала подниматься, опираясь на свой меч.       Где-то рядом упал еще один кусок льда, и, открыв глаза и нормализовав зрение, девушка увидела труп одной из фей, чью голову просто-напросто расплющило.       Окончательно потерявшись, Кассиопея не знала, что ей делать. Она стояла и просто смотрела, как феи бегут в школу, осматриваясь назад. Она смогла увидеть, как некоторые воины Алькора достигли Армию Тьмы и пытались хоть как-то оттеснить нежить подальше от Алфеи. Кэс наблюдала за тем, как здание школы продолжало разрушаться и как ученики пытались вытащить из-под обломков своих друзей.       Все происходило как в замедленной съемке. Поворачивая голову то туда, то сюда, Антарес натыкалась лишь на искаженные ужасом лица, покрывшиеся кровавыми каплями, и части тел тех, кому не повезло. Сердце забилось быстрее, когда Кассиопея не нашла ни Селин, ни Палладиума, ни Регулуса. Меч в руке задрожал, зрачки сузились, и новая холодная волна боли одолела тело.       Слух постепенно начал возвращаться. До ушей донеслись душераздирающие крики вперемешку с плачем и воем, а новый ледяной порыв со стороны монстров заставил Антарес полностью очнуться. Девушка устремила свой взгляд на одну нечисть, которая подошла к ней слишком близко, замахнувшись ледяным клинком.       Обещание не было сдержано.       Сжав челюсти от злости на саму себя, Кассиопея, приняв боевую стойку, выставив меч вперед, спустила внутренние потоки маны, с быстрой скоростью покрывшей все пространство вокруг нее и обратившейся в лунные энергетические потоки. Гнев настолько ослепил рассудок, что она не замечала, как моментально ее тело покрылось белыми сияющими линиями.       Светлый разум притупился, и Антарес, высвободив невероятное количество лунной магии, окропив ею не только оружие, но и всю себя, кинулась на ледяное чудовище, взмыв ввысь так, будто бы у нее за спиной имелись крылья.       – Пока я держу свой меч в руках, Алфея не падет! – безумно крикнула Кассиопея, добравшись до нежити и занеся клинок над головой.       Ледяной монстр сделал резкий выпад вперед будто в ответ на вызов девушки и широко раскрыл свою пасть. Несколько его сородичей внезапно появились со всех сторон, замахнувшись своими мечами, целясь точно в Антарес.        Казалось, весь окружающий мир застыл.       Селин, по удаче спасенная и убереженная от летевших глыб и обломков, широкими глазами зацепилась за Кассиопею, которая вылетела вообще непонятно откуда. И фея Луны не знала, что больше ее поразило: что у ее подруги еще оставались силы сражаться, или же то, что за ее спиной лишь на пару секунд появился контур, сложившийся в облик птицы.