Другая сторона Саймона Райли

Пыль всё ещё клубилась в воздухе после недавнего взрыва. С каждым шагом старый бетон под ногами словно стонал, отдаваясь эхом в разорванных стенах. Гоуст двигался осторожно, уверенно, автомат наготове, взгляд цеплялся за каждую деталь. Этаж за этажом — никого. Только мрак и остатки жизни, что когда-то здесь была. — Гоуст, сектор слева, — прозвучал в ухе голос из группы. — Принято, иду. — Он свернул. Его шаги остановились у наполовину приоткрытой двери. За ней… что-то было не так. Тишина. Слишком глубокая. Он толкнул дверь плечом и вошёл первым. И замер. Мир остановился. В углу комнаты, словно в другом измерении, был создан крошечный оазис. Старое кресло, одеяло лилового цвета с цветочным узором, несколько книг, фонарик, розовый пушистый мишка. У стены стояли два мешка с вещами. Сложенные аккуратно. Всё выглядело… трогательно. На матрасе, под детским одеялом, свернувшись калачиком, спала девушка. Лицо наполовину скрыто, только мягкие тёмные волосы выбиваются из-под покрывала. Она выглядела очень молодой. Босые ноги поджаты, пальцы слегка дрожали во сне. Щёка покоилась на ладони. Она дышала — глубоко, мирно. Она жила. Спала и была беззащитна. И совсем одна. Гоуст приподнял ладонь к гарнитуре, говорил тихо, будто боялся потревожить её покой: — Нашёл кого-то. Девочка… нет. Молодая женщина. Спит. Безоружна. Мирная. — Подтверди, что цель одна и не представляет угрозы. Он снова посмотрел на неё. В тишине даже её дыхание звучало как шёпот. — Подтверждаю. Одна. Безопасна. Долгая пауза. Потом голос командования, хриплый, холодный: — Убрать. Слово прозвучало, как выстрел. Он молчал. Глаза не отрывались от её лица. От того, как уголок губ дрогнул во сне. От того, как её пальцы крепче сжали край одеяла. Он впервые не почувствовал в себе ни приказа, ни привычной реакции. Только мысль: Что за чёрт?! Убрать? С каких пор мы убираем вот так гражданских, словно их жизнь- ничто? Я не трону её. Гоуст долго молчал. Слово "убрать" всё ещё висело в воздухе, как гарь после выстрела. Он медленно опустил руку к гарнитуре — и одним движением отключил рацию. Щелчок. Тишина. Теперь никто не услышит, что он скажет. Или что сделает. Сделал шаг назад, потом нажал кнопку на тактическом коммутаторе, отправив короткое сообщение своим: "Продолжайте зачистку. Догоню." Ему никто не ответил. И это было даже к лучшему. Он опустился на корточки рядом с матрасом, всё ещё не веря глазам. Уголок был почти детским, и в этой войне, полном грязи и страха, выглядел как мираж. Он медленно протянул руку, остановился в сантиметрах от её плеча. Прикоснулся осторожно. Едва касаясь пальцами через край одеяла. Тепло. — Эй... — почти шёпотом. Голос, от которого замирали даже бывалые бойцы, сейчас звучал мягко. — Проснись, ты в порядке? Девушка вздрогнула. Морщинки на лбу, дыхание стало резким. Глаза распахнулись - глаза большие, карие, в панике. Она резко села, едва не ударившись о стену, натянула одеяло выше, как щит, дышала часто. Он не двинулся. Не стал хватать, не тянул руки. — Тихо. Всё хорошо. Я не причиню тебе вреда. Её взгляд метался — по его маске, по форме, по оружию. — Кто ты?.. — голос хриплый, испуганный. — Что… — Солдат. Я не причиню тебе вреда, успокойся. Она всё ещё не верила. Он видел, как её пальцы вцепились в край одеяла, как дрожат плечи. Но и сам он чувствовал, как сжимается что-то внутри. Он медленно опустил оружие на пол рядом с собой. — Видишь? Я не враг. Она молчала, но не закричала. А это — уже начало доверия. Девушка прижалась к стене, сжав одеяло на груди, и почти шёпотом сказала: — Пожалуйста... просто уйди. Мне страшно. Я одна здесь. Мне нужно, чтобы ты ушёл. Гоуст посмотрел на неё — в её голосе столько боли, одиночества и беззащитности. Но его лицо скрывала маска, и лишь глаза говорили: он понимает. Он опустился чуть ближе, тихо и спокойно: — Я ней уйду один. Мы уйдём вместе. Здание может рухнуть в любой момент. Нам нужно идти дальше. Она замерла, и вдруг из-под ресниц скатилась слеза. Она закрыла лицо руками и тихо заплакала. — Мне нравился этот уголок… — срываясь, прошептала она. — Здесь хоть немного было спокойно... хоть чуть-чуть... Гоуст не знал, что сказать. Он протянул руку, но не стал трогать её. Просто сидел рядом, рядом с этим маленьким светом посреди мрака. — Я помогу тебе, — наконец сказал он, — мы найдём другое место. Я обещаю. Она взглянула на него — слёзы блестели в её глазах, но там появилась искорка надежды. И в этом мгновении, среди обломков и боли, двое чужих стали чуть ближе. Она медленно поднялась с матраса, осторожно скидывая с себя тёплое одеяло. Гоуст невольно взглянул на её ногу — там, на щиколотке, была свежая ранка, красная и чуть опухшая, с засохшей коркой грязи вокруг. Он встал, их разница в росте была весьма ощутимой, она где-то 160 и он около 195. Особенный контраст доавляла их одежда.. Она была в малиновой кофточке на пуговицах, которая постоянно сползала с её плеча, в серых шортах. И он..в полной экипировке и обмундировании. Два разных мира... — Вот почему ты ходишь босиком? — спросил он тихо, взглядом указывая на её рану. Она опустила глаза, покраснела и быстро накрыла ногу рукой: — Нечем было обработать... никто не мог помочь. Гоуст кивнул, достал из подсумка небольшой флакон с антисептиком и салфетки. — Позволь помочь, — сказал он, присаживаясь рядом на пол. Она неохотно протянула ногу. Гоуст аккуратно убрал засохшую грязь, смочив ранку, и начал обрабатывать её, стараясь не причинять боли. Она дергалась и смущённо отворачивалась, словно маленький ребёнок, который боится, что его ругают. — Тише, — мягко сказал он, — я только помогаю. Он наложил чистую повязку. — Всё, — закончил он и улыбнулся, хотя за маской это было едва заметно. — Ты очень храбрая. Она опустила взгляд, не смея встретиться с ним глазами, и тихо пробормотала: — Спасибо… В этот момент в комнате стало немного теплее. После того как Гоуст аккуратно закончил обработку раны, он встал и снова поднял глаза. Его высокая фигура нависла над ней, а она сидела на импровизированной кровати, чуть приподняв голову, чтобы взглянуть на него. Глаза девушки встретились с его взглядом, и она моментально смутилась. Её взгляд метнулся вниз, в пол, пытаясь спрятать свои эмоции за низко опущенными ресницами. Гоуст заметил её реакцию, но не сказал ни слова. Его присутствие было ощутимым и уверенным в этом уголке уюта среди хаоса. Он отошёл немного в сторону, но вернулся взглядом, когда она так и не решилась поднять глаза. — Как тебя зовут? — спросил он, его голос был ровным, но с легким оттенком заботы. Она потупила взгляд ещё больше, нервно покачивая ногой, почти не в силах произнести своё имя. — Я… Мей. — голос был тихим, едва слышным. Он кивнул, внимательно слушая. Затем его глаза слегка сузились, и он добавил: — Здесь уже небезопасно. Были взрывы поблизости. Нам нужно уходить. Мей поднялась на ноги, но её нога всё ещё болела. Она схватила свой рюкзак, готовясь поднять его, но Гоуст сразу подошёл к ней и, не говоря ни слова, аккуратно забрал рюкзак из её рук. — Ты не понесёшь это, — сказал он, и быстро запихнул её рюкзак в свой большой. Он не дал ей возразить, не оставив ни единой возможности для сомнений. Затем он подошёл к мешкам с одеждой и нащупал что-то подходящее. Мей скосила глаза на мешки, но не решалась заглядывать. Гоуст вытянул пару женских кроссовок и носок. — Это… это гуманитарка? — спросила она, пытаясь не звучать слишком уязвимо. Гоуст просто кивнул, подавая ей кроссовки. — Надень это. Ты не пойдёшь босиком. Мей взяла кроссовки с небольшой робостью, и когда она попыталась надеть их на больную ногу, Гоуст мягко остановил её. Он наклонился, не говоря ни слова, забрал носок из её рук и аккуратно надел его на её раненую ногу. Затем он надел кроссовок, затягивая шнурки с такой осторожностью, что она почувствовала его заботу во всём этом процессе. — Тебе будет легче, — сказал он, глядя на её лицо, которое всё ещё выражало благодарность, а глаза казались немного более мягкими. Мей посмотрела на него, едва сдерживая слёзы. Она не знала, что сказать.. В глазах Гоуста было что-то большее, чем просто обязанность. Он действительно заботился о ней, даже если не произносил этого словами. Когда Гоуст аккуратно закончил с обувью, Мей осторожно встала на ноги. Взгляд её глаз вновь встретился с его, и на мгновение она почувствовала, как её сердце бьётся быстрее. — Спасибо… — тихо сказала она.. Потом, немного смущённо, спросила: — А как вас зовут? Она сказала "вас" ? Гоуст немного застыл на секунду, но потом, сдержанно, ответил: — Саймон. Мей слегка удивилась, но быстро поправилась: — Хорошо.. Саймон. - она проговорила это так тихо, что он всматривался в её лицо пытаясь уловить эмоции, но пока..пока он видел только робость и страх. Он кивнул, не особо выражая эмоций, но его голос прозвучал немного мягче, когда он сказал: — Нам пора. Здесь небезопасно. Она кивнула.. Казалось бы они уже вышли из комнаты, но.. — Саймон... можно ли мне взять... мою игрушку и книгу? И плед... Пожалуйста. Её голос был робким, и она едва осмеливалась смотреть на него, словно боясь, что он скажет ей, что это не имеет значения в этой ситуации. Гоуст остановился и посмотрел на неё. Он мог бы сказать что-то суровое, но вместо этого просто кивнул. — Если это важно для тебя, возьми. Она удивлённо подняла глаза, едва сдерживая улыбку. — Спасибо... — прошептала она, а её взгляд наполнился благодарностью. Саймон не сказал больше ни слова, но, когда они вернулись в её маленький уголок, она аккуратно взяла игрушку, книгу и плед, а он следил за её действиями. Она подошла к нему и протянула вещи.. Он аккуратно взял и уложил в свой рюкзак, места там было уже не очень много, но хватило. Мей почувствовала, как её сердце растаяло от этой заботы. Вместо того чтобы обрушить на неё свою строгость, он просто дал ей возможность сохранить хоть частичку того, что она любила. ... Они шли вдвоём, и, несмотря на все опасности, шаги Саймона были уверенными, а его рюкзак, полный её вещей, не казался для него тяжким грузом. Он не жаловался, но Мей всё же не могла не заметить, как его спина слегка напрягалась с каждым шагом. Её взгляд скользнул на его рюкзак и, несмотря на всё, что происходило вокруг, её сердце сжалось от чувства вины. Она почувствовала, как слова выходят из неё сами, будто бы извиняясь за свою беспомощность. — Вам не тяжело? — спросила она, стараясь сделать это мягко, как бы с маленьким извинением в голосе. Она не хотела, чтобы он подумал, что ей не важна его помощь. Саймон коротко взглянул на неё, его выражение лица оставалось ровным, но в глазах была какая-то мимолётная мягкость. Он замедлил шаг, чтобы дать ей возможность идти рядом с ним, но не ответил сразу. Вместо этого он просто слегка кивнул, будто бы ни капли не испытывал усталости. — Ничего, — сказал он тихо, с лёгким оттенком уверенности, — Всё хорошо, мне не тяжело. И ты можешь обращаться ко мне на "ты" Мей, всё будет хорошо. Её сердце немного затрепетало от его слов, и она заметила, как его внимание было полностью на ней. Мей немного покраснела, но всё же смогла улыбнуться в ответ. Это было слишком важно для неё — знать, что кто-то заботится о ней. — Спасибо... — прошептала она, и снова почувствовала, как в груди становится тепло. Она шла за ним, чувствуя что это начало чего-то нового. Это было так, это было начало нового- для них обоих.