Игра с последствиями.

В один момент жизни тебе уже за 20. Если быть точным — тебе 28. Ты работаешь в хорошей компании, на вполне себе не худо оплачиваемой должности. Все как в самых сопливых сериалах: любящая девушка, отношения с которой для общества выглядят идеальными, уютная квартира, хоть и съёмная, отпуска дважды в год и кот. А потом все летит к чертям из-за одного единичного случая. По накатанной и вниз. С громким сопровождающимся «фи-и-ть» по пути. Девушка просит забрать ее младшего брата с шумной вечеринки, потому что сломалась машина. Все звучит очень просто. Даже не тянет на занимательный и интересный рассказ. Но это лишь на первый субъективный взгляд. И так, как только дверь открывается, то в нос тут же ударяет запах алкоголя. То ли от встречающего, то ли потому, что весь воздух вокруг пропитался этим. Сигаретами. Бухлом. Духами и дезодорантами, что мешаются с прочими ароматами квартиры. Музыка бьет по ушам настолько сильно, что сложно понять: кровь из ушей хочет начать течь из-за громкости или из-за самого содержания произведения. А ещё вокруг темно. Единичные источники света в виде неоновых лент. Все для молодежи. В лучшем исполнении. Даня пытается протиснуться вглубь. Минует целующуюся у стены парочку, явно поморщившись от того с каким рвением девушка вылизывает чужой рот. Отмахивается от дыма, что летит ему практически в лицо где-то возле туалета и поднимается по небольшой лестнице на второй этаж этого прекрасного «лофта». Туда, где, как ему сказали ранее, и находится объект, что должен быть вовремя плюс живым доставлен домой и, желательно, в трезвом виде. Со вторым точно возникнут проблемы. И, если судить по открывающейся картине на полу — с первым тоже. Ну какая же подростковая тусовка без тупых игр. Тех самых, что легко бросали вызов Кашину весь его пубертатный возраст. Максим студент юридического факультета. В состоянии явно далеком от 0 промилле. Это все что стоит знать про человека, что прямо сейчас сидит на полу в окружении одногруппников, пытаясь выполнить какое-то тупое задание, что выпало ему в игре. Он даже Даню то замечает не сразу. Да ему и не за чем в принципе. — Вставай, — подходит со спины, касаясь плеча двумя пальцами и пытаясь перекричать музыку. Все вокруг кажется даже веселым, но он определенно находится здесь с другой целью. — Какая встреча, — слова сопровождаются глотком вина прямо с горлышка бутылки. Не важно. Это все не имеет никакого значения. Больше значения имеет то, насколько сложно в итоге становится бороться с желанием Макса остаться здесь. Ему не нужны никакие занятия в университете. Его не волнует будущее. И плевал он на ваше высшее образование с высокой колокольни. Родители имеют достаточно финансов, чтобы тому не пришлось работать никогда в жизни. Так зачем напрягаться? Череда долгих уговоров заканчивается на одном единственном компромиссе: «Ты ждёшь меня ещё 40 минут, я допиваю и мы уезжаем». И если бы не чертово чувство долга, что Кашин испытывал по отношению к собственной девушке, то он покинул бы эту гребаную квартиру в первое же мгновение. Но нет. Вот он сидит прямо тут. В углу в кресле. Наблюдает за продолжением тупого поцелуя нетрезвых людей. И примерно с этого момента все начинает идти по пизде. Потому что по истечению 40 минут начинаются новые уговоры. А Макс использует абсолютно все своё мастерство — от флирта до жалобного выражения лица. И, когда все это не работает, то переходит к последнему варианту — сделке. Условия достаточно просты и понятны. Один раунд в «правда или действие» вместе с остальными и он покидает комнату прямо сейчас. И Даня соглашается очень сильно сжав зубы и с громким вздохом. Но с неисчезающей ухмылкой на лице. — Поцелуй цыганочкой для того, на кого укажет бутылка и его соседа справа, — так гласит надпись на бумажке, что вытягивает безымянная девушка из стопки, протягивая руку к стеклу. Пока бутылка совершает оборот время кажется вечностью. За него ты успеваешь поверить в Бога. Помолиться. Вспомнить ещё что-то потустороннее, что в теории может тебе помочь. Отмахнуться от дыма и с раздражением прикрыть глаза, чтобы, когда распахнёшь, понять, что бутылка указывает именно на твоего подопечного. А соседом справа оказывается никто иной, как сам Даня. — Ой блять, да ты издеваешься, — против воли срывается с губ, когда Кашин уже встаёт с места, чтобы покинуть комнату. Но Макс вовремя ловит его за руку, утягивая обратно. Это выражение лица и разрез глаз будут сниться Дане в самых жутких кошмарах. Кончик языка, что облизывает пересохшие дымом губы. Щеки, что слегка порозовели от отсутствия кислорода в помещении. Максим является самым тупым исчадием ада. Потому что если бы мозгов было больше, то они бы здесь не оказались. И принадлежит он явно не к райской касте, потому что напоминает Кашину условия сделки до ужаса приторным и сладким шепотом опаляя прямо хрящ уха. — И так, — поджигает кончик сигареты, делая затяжку и выдыхая дым в потолок. Он поворачивается так медленно, что это начинает бесить ещё больше. Но самым раздражающим оказывается то, с каким рвением тот залезает на чужие колени, удобнее устраиваясь на бёдрах сразу лицом к лицу. Это было абсолютно лишним. И в условиях нигде не значилось, но Макс никогда не упускает шанса обернуть ситуацию в свою сторону и получить максимум из представленных возможностей. Ещё затяжка. Прикосновение губ, которые Даня вынужден встретить. Проникающий в рот дым вместе с горячим и скользким языком, что сразу описывает круг, вылизывая нёбо. Ритм сердца, что внезапно сбивается. Мысли, что улетучиваются из головы. Мягкий укус на кончике и мгновение, чтобы отстраниться, наблюдая за растерянностью в глазах Кашина. — Тебе понравилось, Даня? — он усмехается, хотя выражение его лица остаётся совершенно безмятежным. И все звуки вокруг затихают, оставляя концентрацию лишь на одном ебучем голосе, пропитанном ядом. Правда это длится не долго. Пока из игры в гляделки их не вырывает чьё-то мягкое щебетание. — Это не считается, он не выдохнул. Она сказала это зря. Потому что Макс опять получает возможность зацепиться. Спорит всего пару секунд, борясь с Даней, что норовит скинуть его с коленей и все равно выигрывает, получая ещё. Теперь Кашин и сам по какой-то неведомой причине согласен ответить. Он не против медленно передвигать губами, встретить чужой язык своим и шумно выдохнуть в рот аромат мятной жвачки, пока пальцы, что, кажется, живут своей жизнью, сильнее прижимают Макса за бедра к себе. Все — лишь бы быстрее закончить и уехать отсюда. Сесть за руль комфортной и чистой машины и в тишине, под приятную музыку направиться в сторону дома. — Надеюсь ты доволен, — он не забывает выпустить из горла остатки дыма в сторону, чтобы удовлетворить зрителей, и, когда получает согласный кивок зачинщицы, поднимается с места, двигаясь к выходу, даже не обернувшись. Если Макс не пойдет за ним — то это только его проблемы. Ни чьи еще. Он сделал все, что мог. Но тот не глупый и условия выполняет. Поэтому до квартиры тупой малолетки, на которую Даня потратил почти два часа они добираются быстро и в полной тишине, разбавляемой лишь звуком мотора и проезжающих мимо машин. — Поднимешься? — отстегивая ремень безопасности поворачиваясь с игривой ухмылкой произносит Макс. В глазах опять плещется знакомое озорство. Кашин видел его почти всегда. На семейных застольях, где тот мог вызывающе проехаться стопой по его ноге, будто бы невзначай. На совместных прогулках с сестрой и Даней, когда Максим намеренно говорил, будто бы боится высоты, поэтому в кабинку на колесо обозрения они отправились вдвоем. В секунды, что Макс превращался в ребенка, слишком сильно радуясь подарку и обнимая крепче, чем нужно и дольше, чем дозволено. И сейчас, когда ведет ладонью по чужой руке, останавливаясь в районе плеча, похлопывая кончиком пальца, в ожидании ответа. — Зачем? — Выпить чай. Тон, с которым обозначается подтекст "чая" раскрывается сразу на входе в квартиру. Там, где Макс требовательно впивается поцелуем в губы, прижимая Даню к стене, даже не закрыв дверь на ключ, а лишь захлопнув наотмашь. Это больше похоже на скользкие движения с примесью укусов. До боли, содранных корочек из-за обветривания и недостатка гигиенической помады в кармане. — Спальня там, — он прерывается лишь на мгновение, утягивая Даню за собой. Одежда летит на пол подобно ошметкам, без какой-либо бережливости к пуговицам, молниям и застежкам. А язык мокрой и шершавой линией тут же проезжается по всей линии челюсти до шеи. Оставляет влажный след на ключицах и спускается к груди. Им не нужны поцелуи и нежность. Все это — лишь следствие вырвавшихся эмоций, для которых тупая игра на тусовке стала конечным катализатором. Макс взбирается на чужие бедра уже не стесняясь открытости и голого тела. Толкается членом в ладонь Дани и стонет так громко, гортанно, будто бы одно касание пальцев способно действительно вызвать подобную бурю эмоций. Его волосы давно растрепались и превратились в гнездо на голове. Губы покраснели от частых укусов, а глаза все равно не переставали хищно блестеть даже в кромешной темноте. Лубрикант оказывается в руке в один быстрый жест, и вот, пальцы Кашина уже покрывает прозрачная жидкость. Без какого-либо стеснения или страха он заводит ладонь за спину и Макс дрожит сразу же, как прохладные подушечки касаются входа. Это воспринималось уязвимым и незащищенным, но член все равно дернулся, когда Кашин едва коснулся края и провел влажную полоску прямо к яйцам, тут же возвращаясь обратно. Он выписывал пальцами медленные круги пока тот не зашипел, вздрогнув в требовании продолжить. Максим успевает сглотнуть слюну лишь единожды, пока первый палец не погружается внутрь, возвращаясь к ритмичным движениям. Его и раньше так трогали. Растягивали, разводя пальцы на подобие ножниц в стороны. Даже добавляли язык в процесс. Но он ни разу не трясся так сильно, когда кто-нибудь скручивал фаланги. Не закрывал себе сам рот ладонью, лишь бы скрыть явный румянец на щеках. И не чувствовал как разливается по грудной клетке удовлетворение от глухого и хриплого смеха тела под ним. Это будто бы совершенно иначе. Уже на третьем пальце он чувствует себя вымотанным. Потерявшим все возможности контроля над собой. Способным лишь тяжело дышать в темную пелену комнаты. Капелька пота раздражающе скользит по виску и он шипит, понимая, что если чего-то хочет — об этом придется попросить. — Остановись, блять, — Максим пытается вырваться, но Даня удерживает его бедра на месте сильным захватом ладони, ускоряя движения внутри. Трет стенки и проезжается подушечками по простате, надавливая сильнее как только получает реакцию. — Блять, просто трахни меня. Хватит. — М? — выражение лица Кашина выглядит равнодушным и скучающим. Как и тон его голоса. — Нет, я не думаю, что должен. Он медленно входит и выходит пальцами, внезапно резко вгоняя их обратно, сжимая так, что Максим выгибается в позвоночнике практически до хруста. — Даня, блять, — каждое слово становится тяжело произнести. — Пожалуйста, просто давай уже. — В чем проблема, Максим? — вопросительно выгибает бровь, прекращая какую-либо стимуляцию. — Ты сдаешься так быстро? Может в качестве подарка на новый год стоило прикупить тебе кольцо для члена? Даня мог бы дразнить его еще очень и очень долго. Упиваться этим удовольствием без остатка, если бы и сам не находился в таком же отчаянном положении, что и Макс. Его член дергался, размазывая естественную смазку по животу после каждого стона над ним. И это не может оставаться незамеченным. — Может тебе стоит заткнуться и запихнуть уже в меня член? — Максим зло фыркает, дергаясь тазом вперед, чтобы тоже получить реакцию. Недостаточную. Но того, как кривятся губы Даня — хватает, чтобы вновь ухмыльнуться. Он получает громкий шлепок по заднице, ровно перед моментом, как Кашин достает презерватив, отрывая фольгированную упаковку и раскатывая латекс по члену. Проходится влажной рукой по всей длине и приставляет ко входу. Первый вздох сразу выходит громким. И в нем больше эмоций, чем Макс хотел получить хоть когда-то. Потому что когда он насаживается полностью, то даже не сразу способен поверить, что это реально происходит. Голова кружится, когда Даня оттягивает ягодицы в стороны, прижимая его как можно сильнее. Почти с тем же требованием, что и пару часов назад. Но ярче. Пронзительнее. Первый толчок ощущается осторожным, но Максим все равно ведет от того, как член ощущается внутри. Идеально заполняющим. Он едва выходит, тут же проникая обратно. И голос становится хриплым: — Если я сделаю это быстрее... — Это, блять, единственное, чего я хочу, ага. И Даню не приходится просить дважды. До этой секунды Максим даже не осознавал насколько нежным тот был. Потому что за ритмом толчков, что получаются, когда Кашин удобно расставляет ноги, чтобы двигаться самостоятельно — еле получается поспевать. Он сжимает в пальцах чужие ребра, до красноватых отметин ногтей и трахает сильнее, бесстыдно выстанывая в воздух громкие гласные. — О черт, блять, — Максим забывает как связывать слова в предложение. — Блять. Рот становится влажным от скопившейся слюны, но горло остается сухим от пронзительных хрипов. — Громче, — Даня толкается внутрь еще раз и он встречает его своим движением таза. Максим сходит с ума от желания коснуться собственного члена. Кончить за буквально одно скользящее движение, но не может, потому что Даня вовремя перехватывает запястья, сжимая до хруста. Это заставляет задыхаться, продолжая стонать достаточно громко, чтобы Кашина это устроило. Еще один шлепок по заднице и выдохи резко срываются на пронзительный скулеж. Он точно кричит в момент, когда Даня сам дотрагивается до его члена, утаскивая в удовольствие за собой. Толчки становятся хаотичными, без конкретного ритма, но очень быстрыми и рваными, когда сперма наполняет презерватив, а Макс изливается прямо в чужую руку, превращаясь в тихое хныканье. — Блять, — Даня откидывает затылок на подушки, прикрывая глаза. Сливается с обстановкой, выкидывая навязчивые и разъедающие голову мысли, что приходят на смену блаженству. — Мгм, — Максим целует его лишь единожды и на прощание. Мягким касанием в уголок губ. Но этого хватает, чтобы Даня схватил его за шею, с требованием большего.