О кошачьих повадках

      Они так и не решили, кто к кому съедет, быть может в этом и нет необходимости. Как минимум одна перевозка вещей каких хлопот стоит: ни у Анаксы, ни у Фаенона нет на это времени. В остальном каких-то особых причин, если не считать время езды до работы и обратно, не было, просто ещё не время. Сегодня Анакса ночует у Фаенона, завтра наоборот, послезавтра «ой, я у тебя щётку оставил, я быстро метнусь и обратно». И эти «метнусь и обратно» растягивались ещё на одну ночь.       Этого было достаточно.       — О, смотри, это ты, — они особо ничем интересным не занимались на совместных ночёвках: играли в настолки, что собирались по обеим квартирам, смотрели фильмы под одним пледом, засыпая на середине, сидели на балконе Анаксы, который был обустроен как уютный уголок для уединения, ухода за растениями и чтения на свежем воздухе, и молча любовались городским пейзажем. Если говорить уж совсем коротко, но не менее роматнично — они наслаждались компанией друг друга, чего не хватало всё то время до отношений. Они лежали на диване в полумраке гостиной Фаенона: нога Фаенона закинута на спинку мебели, освобождая пространство, вторую благополучно используют как бортик, чтобы не свалиться; одна рука листала ленту коротких видео, периодически ставя лайки и делая репосты, вторая некрепко обнимала лежачего на нем Анаксу. Тот, в отличие от Фаенона, был укутан в несильно тёплый плед — Анакса всегда был мерзляком — и читал в интернете труды какого-то древнегреческого философа.       Фаенон подносит телефон Анаксе, показывая короткий ролик: в нём маленький пушистый котенок с аппетитом ест сырое мясо, а после не менее охотно пьёт водичку.       — Милый котёнок, — ставит лайк вместо Фаенона. — Но… В каком месте я? — Анакса поднял голову, смотря на Фаенона снизу вверх и ожидая хоть малейших объяснений.       — Ну как же. Ты такой же кот, как и он, — Фаенон улыбается, прикрыв глаза, и легонько тыкает старшего в нос. Года два-три назад Анаксе бы показался данный жест унизительным, не более, но сейчас он ощущается как что-то личное, родное. — Вы даже внешне похожи. Ну и не постыжусь сказать, у тебя язык будто тоже кошачий.       Фаенон — мастер делать интересные комплименты. Недавно одним из таких был комплимент рабочей прическе Анаксы — аккуратная гулька, закреплённая на шпильках — как мятное мороженое, в которое воткнули ложечки для парочек.       — О, это как? Длинный и бывает везде, вылизывая всё подчистую? — а Анакса любил отвечать на них «недвусмысленными» фразами. Кстати, если вы едите мятное мороженое, то, возможно, вы освежаете дыхание для дальнейшего поцелуя. — Интересный факт: если кот тебя вылизывает, значит он считает тебя своей семьей.       — Действительно интересно, буду зн-…       — Ну или готовит тебя для дальнейшей трапезы.       — А это… Звучит пугающе.       Анакса на это лишь хитро усмехнулся.       — Хах, ну не съест же он тебя полностью, ты для него как норма на несколько лет вперед. Хотя, смотря в каком смысле, — он резко перевернулся со спины на живот. Подползает ближе к Фаенону, обхватывает лицо руками, наклоняется и несколько раз, неспешно и старательно, проводит языком влажные дорожки по щеке. Фаенон чувствует резкий прилив крови к щекам и ко всему лицу в целом, при этом не шевелится и просто сидит в шоке. — Если кот делает так, то, вероятно, он проявляет заботу и вылизывает тебя как котёнка, что испачкался во время прогулки.       — Аэ… — это было максимально неожиданно, мозг ещё не придумал реакцию на такой случай.       — А если он делает так, — Анакса спускается чуть ниже, открывая для себя целый холст для творчества — шею. Медленно приближается и повторяет все те же махинации: проходится по татуировке, очерчивая солнце и его лучи, слегка залезает под чокер, вызывая у Фаенона сдержанный стон. Ждёт, как хищник, пока жертва не будет ждать нападения, и легонько кусает прямо в центр солнца, а после снова вылизывает, то ли извиняется, то ли скрывает улики. Фаенон откидывает голову назад, теряясь в ощущениях, однако сзади нет никакой опоры, отчего приходится держаться на локтях. — Он считает тебя добычей. Что, кстати, тоже не всегда. Это ещё может быть и игра.       Фаенон полностью прослушал пояснения Анаксы. По его же вине, между прочим. Кровь отступать не планирует, да и наступает новой волной там, где её не ждали. Анакса, вероятно, тоже чувствует.       Фаенон несколько раз хлопает глазами, приходя в сознание.       — И ты… Это… Я сейчас добыча или семья?       — Добыче не делают приятно, а вот семьёй я тебя назвать могу, ты же делал мне «предложение», — о да, Фаенон помнит то провальное признание. В тот день он решил, что будет сногшибательной идеей пригласить Анаксу — сову, спящую до обеда — в кофейню в десять утра. Чтобы, наконец, спустя годы, признаться в чувствах. Он даже накануне тренировался с Мидеем, представляя, что перед ним — объект его обожания; просил советы у Гиацины: та посоветовала ему… Вроде это называется таталка, чтобы скрыть возможное проявление румянца. Но что-то вдруг пошло не по плану, и вместо «Ты мне нравишься, давай встречаться?» прозвучало «Ты мне нравишься, ты выйдешь за меня?» Пошёл, так сказать, на опережение. Масло в огонь подлило ювелирное кольцо, которое Фаенон хотел подарить Анаксе лишь потому, что тот в своё время потерял другое. Благо, Анакса пообещал никому не рассказывать о том, как Фаенон долгое время не мог понять, что сказал не так, и придумать легенду, что всё прошло гладко и радужно. Всё равно никто из их знакомых не заинтересован в полной проверке легенды, не пойдут же они искать того же бариста, что невольно стал свидетелем зарождения новых отношений. — Считай это брачными играми, — снова укус, более напористый, возможно, таталка пригодится немного не для того, на что Фаенон рассчитывал изначально.       Нет, он ни в коем случае не стесняется, просто не хочет потом выслушивать охи и ахи от друзей и знакомых. Почему люди реагируют на засосы так, будто это что-то сверхстранное, ужасное и вообще… Как так человек может позволить себе уединиться со своим возлюбленным… Ужас.       — Ты здесь? — Анакса отстранился, наблюдая за Фаеноном: взгляд расфокусирован, рот приоткрыт, дыхание прерывистое, лицо красное — все признаки здорового человека.       — Нет.       — Отлично, — взгляд устремился вниз, к пижамным штанам. Фаенону в какой-то степени повезло, ведь будь он немного не в свободной одежде, возбуждение давило бы сильнее, вызывая не очень приятные ощущение, — Ты сказал, что мой язык похож на кошачий. Повторю вопрос: он такой же длинный и может побывать везде, вылизывая все подчистую?       — Я… Не знаю… — Анакса наклонился обратно к Фаенону и остановился, когда между их лицами оставалось всего пару сантиметров. Смотрит в глаза, не отводя взгляд ни на секунду, чем вызывает у Фаенона больше тревогу, нежели иную эмоцию. — Я имел ввиду, что ты… Твой язык… Да. Он очень бессовестно исследует мой рот. Вот.       — Вот как, — он наклоняется к уху, аккуратно прикусывает мочку и шепчет:       — Но твой рот — это единственное место, где он успел побывать. Одну пещеру покорил, а вот в горах он не бывал. Надо исправлять ситуацию, не думаешь? — Титаны, как Анакса вообще может в такие моменты раскидываться метафорами? Хочется резко схватить его лицо, повернуть на себя и заткнуть поцелуем, да вот только тело не поддаётся ни на какие команды, его будто перевели в спящий режим: вроде и в отключке, но незакрытые программы продолжают работать, потребляя меньше энергии. Только вот, по всей видимости, в систему пробрался вирус, которого спящий режим не остановит и который прямо сейчас вылизывает Фаенону ушную раковину с остановками на укусы и извинительные поцелуи.       — Я… — сейчас очень не хватает опоры сзади, хочется пересесть и продолжить хотя бы в другой позе, но Фаенон понимает, что ему вряд ли дадут это сделать. Мозг кипит, вирус пробирается всё глубже, отключая мыслительные процессы. Он хнычет, безусловно от счастья, он не знает, что делать, поэтому просто растворяется в ощущениях, подставляясь так-сяк. — Надо. Умоляю.       — Меня не надо умолять, я ведь не монстр какой-то. Я всего лишь маленький кот, который встретил большого кота, который видит, что большой кот нуждается в любви и ласке, который-… — ему не дают договорить. Фаенон исполняет свои желания, но не полноценно: аккуратно хватает лицо, лишая себя опоры, и притягивает к себе для поцелуя, такого нежного, чувственного, при этом жаркого и желанного. Чужой язык, по всей видимости, копит силы на покорение гор, поэтому не осмеливается пролазить дальше.       Фаенон отстраняет руки от лица, но не отстраняется от поцелуя: руками тянется к пижамным штанам, стягивая их вниз. Он задумывается над тем, что, вероятно, не заткни он Анаксу, тот бы точно его остановил и сказал, что сделает всё сам, уж слишком любит держать ситуацию под своим контролем. Но Фаенон знает и его слабости: когда целуешь Анаксу, у того мозг вырубается мгновенно. Интересно, что же с ним будет происходить, когда они будут…       Фаенон чувствует резкий холод внизу и едва сдерживает стон. Холодная рука Анаксы — ну точно лягушка — без стыда проходится по плоти, исследуя неизведанную территорию. Это… Ощущается совсем не так, как своя рука.       Но на этом движения прекратились, а Анакса отстранился от поцелуя.       И резко пополз ниже, стягивая с себя до конца мешающий плед. Телефоны так тем более благополучно затерялись в диване.       — У нас с тобой у обоих нет опыта, так что заранее прошу прощения, если что-то сде-…       — Пожалуйста, не томи своей болтовнёй… — это не прозвучало грубо? Фаенон надеется, что нет, а когда видит довольную ухмылку Анаксы, убеждается в этом ещё больше.       — Как скажешь, — и, без предупреждения, на пробу проходится языком вдоль плоти, чем вызывает первый за сегодня полноценный стон, — Прекрасно.       Фаенон смотрит на эту картину маслом размытым взглядом: Анакса расставил руки по бёдра Фаенона, а сам пристально смотрит на член, то ли оценивая, то ли мысленно пожирая. Судя по зрачкам, что поглотили радужку, вероятно второе.       После он посмотрел на Фаенона, от чего тот немного удивился. Столько слов, столько сравнений, чтобы что? Просто посмотреть? Или чего он ждёт? Разрешения? Да ну вряд ли, Фаенон его уже дал, тогда чего тот томит?       — Красивый, — и резко вбирает в рот головку, от чего Фаенон чуть не подпрыгнул с места. Ох, это было бы максимально неловко, толкнись он дальше.       Анакса не делает никаких движений по стволу, лишь посасывает губами головку, словно это леденец на палочке. Фаенон был готов кончить уже от этого, но держался молодцом и просто продолжал тонуть, прикрыв глаза от удовольствия.       Этим моментом Анакса и воспользовался: он отстранился на мгновение, а затем пошёл на второй круг и вобрал уже половину, несколько раз проходясь губами вверх-вниз. О своём основной замысле он также не забыл: после нескольких движений он до конца вытаскивает член изо рта, смотрит на своё творение и слегка дует на головку, пуская волну мурашек по телу Фаенона, а вместе с ними и еле сдерживаемый стон. Ждёт, всё же не как хищник, пока жертва не будет ждать нападения. Он ждёт, пока Фаенон хоть немного отойдёт, иначе за текущей волной удовольствия не будет так ярко замечено новой, а Анаксе важно, чтобы его партнёр получил максимальное удовольствие. Прождав пару секунд, он возвращается к своему творению и первоначальному замыслу: влажный и длинный язык практически всей своей площадью касается основания и ведёт дорожку вверх, задерживаясь на головке и делая пару круговых движений.       Ало, Фаенон? Да-да, крыша уехала, возврату не подлежит.       О да, будь они на просторной кровати, он бы точно извивался змейкой. А пока его движения сковывает как минимум желание не свалиться вдвоём с дивана и отсутствие дополнительной опоры.       Как и предупреждал Анакса, у них у обоих нет опыта, и все движения были настолько медленными и осторожными, что Фаенону моментами хотелось просто взять голову и дело в свои руки и хорошенько наса-…       — Ты на удивление хорошо держишься. Любой бы на твоем месте уже давным-давно засадил бы по горло. Стесняешься или нет желания? — дить. Как? Просто как у него хватает совести такое говорить и так красному и горячему как рак после варки Фаенону?       — Скорее первое, — в первую очередь Анакса признает в Фаеноне честность, а также не признает его желание скрывать свои мысли и… желания.       — Ты до жути стеснительный человек, почему?       — Я… Не то чтобы стесняюсь, — как Фаенон может спокойно говорить, когда ему в этот момент бессовестно продолжают вылизывать член? — Я боюсь навредить.       — Вот как, — Анакса резко встаёт и ползёт обратно наверх, их лица снова оказываются вблизи друг от друга. — Твой член действительно поражает размерами, но знай вот что: даже если ты сейчас возьмёшь мой рот силой и будешь долбиться до конца… Я всё ещё могу его прокусить, — и целует Фаенона в нос, после смотря на него невинным взглядом.       — Это… Довольно жутко.       — Да, прям как коты сжирают свою жертву. Только вот напомнить, что ты не жертва? — с этими словами Анакса возвращается на своё — и только его — место, целуя головку в знак оповещения о возращении. Та любезно реагирует легким подрагиванием — Не сдерживай себя, для меня это важно.       Фаенон молча кивнул, ожидая, что Анакса продолжит своё дело, но тот молча лежит и смотрит то на Фаенона, то на член. Фаенон сейчас должен проявить инициативу и забрать дело в свои руки? Серьезно, рукой это всё ощущалось не так сложно и страшно.       Он осторожно протягивает руку над головой Анаксы и легонько ладонью зарывается в волосы. Тот в свою очередь начинает ластиться под руку. Как любвеобильный кот.       — Мило, — вырвалось у Фаенона. Он терпеливо поглаживает голову, а после медленно опускает её ниже, прямиком на головку. Останавливается, дразнит и себя, и Анаксу, а кот-то не совсем терпеливый попался, языком лишний раз проходится. Тут Фаенон не выдерживает и осторожно впускает член на всю ту же половину, не встречая никакого сопротивления. Он придерживает голову на месте, после чего начинает медленно двигать её вверх-вниз, постепенно наращивая и темп, и глубину, параллельно удивляясь, как Анакса успевает работать языком. В ответ на свой мысленный вопрос он получил лёгкое вибрирование, удивляясь, что ещё могут сотворить эти рот и горло.       Он только что совершил попытку промурчать?       Как и просил Анакса, Фаенон ни капли не сдерживался, его стоны были пусть и тихими, но это были полноценные стоны наслаждения, а не какие-то обрывки в попытках подавить естественное желание. Услада для ушей Анаксы, значит всё идёт хорошо и его мальчику действительно приятно.       Когда член уже входил в податливое горло по основание, Фаенон убрал с головы руку, возвращая Анаксе власть и свободу движения. А тот изначально даже и не заметил: он рефлекторно продолжал двигаться сам, ощущая фантомное прикосновение руки. Титаны, у Фаенона так скоро весь дом вместе с фундаментом за крышей поедет.       Совсем скоро Фаенон стал чувствовать приближение оргазма, чему был не очень рад. Он правда не хотел, чтобы всё было так быстро. Он попытался отстранить Анаксу от себя, на что в ответ получил легкий укус практически у основания.       — Ау. Я же… Нет, я правда стесняюсь. Я не ел ананас или банан, я пил недавно кофе, я-… — второй укус у головки. Конечно, после всех укусов следовали и извинения в виде длинного и проворливого языка, но всё равно было как-то… Приятно? Что? На удивление это только приближало оргазм… Главное, чтобы Анакса не догадался.       Спустя пару движений бессовестного языка Фаенон всё же кончает, не выдерживает, толкается бедрами в принимающий рот, прогибаясь в спине.       Спустя пару минут Анакса выпускает член изо рта, показательно облизывая языком свои губы.       — Титаны… — Фаенон от этой картины прикрывает рукой рот, стараясь скрыть всё своё смущение. Этот человек только что проглотил…       — Ты на полном серьёзе во время минета задумался о вкусе своего семени? — в его голосе прозвучал легкий смешок.       — Ну… Это так странно? Я читал на форумах разные советы о том, как его улучшить и то, что если пить кофе, оно будет горьким… — Анакса не стал слушать дальше, просто сделал то же, что и Фаенон до всего этого. Просто молча заткнул его, проталкиваясь языком глубже и сплетая его с языком Фаенона.       — Было вкусно. Если тебе так важно. Не знаю, почувствовал ли ты или нет, вероятно, я даже действительно всё вылизал подчистую, хах.       — … — Анаксагор. Человек, который, не стесняясь, высказывает все свои мысли и мнение по существу, независимо от ожидаемой реакции адресата. Есть ли какой-то способ хоть на мгновение угомонить этого бесстыдника?       Так Фаенон невольно возвращается к вопросу, который почти успел задать сам себе ещё до этого «безобразия».              «Если Анакса так тащится от поцелуя, то что будет с ним во время полноценного секса?»       К тому же, здесь ещё не все получили должного внимания.