сыграй для меня любовь

      Ермолаев вальяжно развалился в кресле прямо перед директором. В его глазах не было ни капли стеснения, как-будто то, что на него только что 10 минут орали из-за уже систематических нарушений дисциплины в школе на нем никак не сказалось. Ну конечно, не сказалось. Его ведь никто не исключит отсюда. Его отец уже как лет 10 обеспечивает чуть ли ни всю школу, и потерять это было бы очень большим крахом, особенно для директора. — Да ты знаешь, что я вообще с тобой сделаю?! — вновь срывается на крик пожилой мужчина перед ним. — Да? И что же? — с кошачьей улыбкой ответил юноша. — Знаешь, раз я не могу тебя исключить… — ор директора вдруг был прерван стуком в дверь, — Войдите, — тот прошипел с очень недовольной интонацией.       В проходе появился напуганный учитель музыки. Он явно не ожидал столь раздраженной реакции Дмитрия Александровича. – Извините, я.. это… я думаю мне сейчас не стоит заходить, да?.. — запинаясь, ответил оцепеневший мужчина, все еще стоящий в дверях, смотря на директора из под смешных кудряшек.  – Нет, нет, Андрей Алексеевич, вы можете войти… — сам директор тут же успокоился, понимая, что совсем забыл сменить эмоцию при обращении к другому, явно более приятному человеку. – Хорошо, спасибо, — с выдохом произнес учитель, – Могу я попросить Александра покинуть комнату на минуту? — он покосился на мальчишку, сидящего в кресле, с теперь изучающим выражением лица. – Пшёл вон! — опять прорычал учитель, чуть ли не брызжа слюнями в лицо Ермолаева, пока тот лишь забавно усмехнулся в ответ, и поспешно ушел из кабинета.       Как только Саша перестал мозолить их глаза, директор с выдохом плюхнулся в свое кресло, пока учитель музыки тихонько сел напротив его.  — Что-то опять случилось? — поинтересовался он с осторожностью. — Это невозможно. Он каждый день нарушает как минимум 3 правила школы. Я не знаю что с ним делать. Если исключу — нам же будет хуже. — директор начал с отчаянных полукриков и закончил разочарованным шепотом.        Но, кажется, учитель напротив не перенял его пессимизма, ведь на его лице наоборот расплылась хитрая улыбочка, будто он опять 15 летний школьник, придумавший какую-то пакость. Изначально он пришел сюда,  чтобы рассказать, что, похоже новогодний спектакль придется отменить, пускай он сам чуть ли не умолял директора устроить его. А причиной тому стало то, что главный герой спектакля, Леша Деревяшкин, сломал ногу. Ну вот не сиделось ему дома, как обычно. Учитель пытался уговорить других, но все бестолку.   — У меня есть идея как мы можем наказать Александра. — с очень ехидной интонацией сказал Андрей Алексеевич. – И будьте уверены, его то он точно не сможет избежать.        Сначала директор осмотрел учителя очень скептически, явно сомневаясь в его словах, но тот лишь начал рассказывать свою идею с очень восторженным лицом.        Дмитрий Александрович сразу же засиял, осознавая что это точно должно сработать. Сделав важный вид, и поправив волосы, он позвал Ермолаева обратно в кабинет, стараясь не выдавать своей радости.        Саша подошел к директору с непонимающим выражением лица, иногда поглядывая на учителя музыки. Мужчина напротив медленно опустился в свое кресло, внимательно наблюдая за реакцией Александра, и озвучил его наказание. — Нет!!       Это все что прозвучало из него, когда директор закончил говорить. — Не буду я! Я не стану заниматься этими… — он не смог подобрать слов, возмущение встало поперек горла.       Дмитрий Александрович лишь молчал в ответ, явно понимая, что уже победил. Пока Саша пытался объяснить, что он скорее умрет, чем «будет заниматься этой херней», директор лишь спокойно улыбался ему в лицо.       Учитель музыки быль слегка обеспокоен столь бурной реакцией. Он не хочет заставлять кого-то заниматься тем, что он так сильно ненавидит.       Ермолаев в свою очередь продолжал свое повествование о том, что он там отупеет или сойдет с ума, чуть позже перешел на мольбу, а после и вовсе поник в отчаянии.  — Это все? — почти игриво спросил директор, будто он вообще не слышал всей этой тирады от Саши. – Тогда я повторю, ты становишься главной ролью в спектакле Андрея Алексеевича, выступаешь с ней на сцене через месяц, и я забываю обо всем что было на этой неделе. А если же ты откажешься, тебе придется заменить наших уборщиц на следующие пол года. И в этот раз не получится заставить кого-то другого заниматься этим, за тобой будут внимательно следить.       Саша обессилено поднял глаза на директора, полностью сдаваясь. Последнее что ему хотелось делать весь оставшийся школьный год - так это драить полы в этом гнилом месте. — И что же от меня требуется? — медленно пробубнил Ермолаев, пытаясь сделать вид, что он хоть каплю заинтересован в этом.        Андрей Алексеевич ярко улыбнулся в ответ, пускай и не оценивший шантажа в сторону ребенка. Для него сейчас было главным спасти постановку. Он начал эмоционально описывать над чем они сейчас работают, о чем спектакль, и в чем заключается его роль.        Конечно же, Саша почти все это прослушал, не понимая воодушевления учителя.        Единственное, что на самом деле его сейчас тревожило - так это провести целый месяц рядом с Ильей Яцкевичем. Которого он профессионально избегал почти год. Который нашел способ все таки добраться до него.