Роковой лагерь

На следующий день Глеба выписали и он вернулся в свою комнату.  Вчерашний разговор с Людмилой Павловной воодушевил мальчика и он уже не казался таким поникшим и раздавленным.  -О, какие люди в Голивуде! Наш малыш вернулся. Какое счастье. —восторженно воскликнул Пашка, поднимаясь с кровати. -Ну как отдохнул, а? Мелкий?  -Нормально. —коротко бросил Глеб, раскладывая вещи в тумбочку.  -Отъелся наверное на больничных харчах. —ехидно сказал Вася, осматривая мальчика.  -Ничего там такого. Такая же еда, как и здесь. —быстро ответил Глеб и вышел из комнаты.  Ему совершенно не хотелось конфликтовать с парнями. В место этого он пошёл в умывальник помыть руки перед завтраком.  На завтрак Глеб пришёл самый первый. Ему даже доверили помощь накрывать на стол, с чем Глеб без трудностей справился.  Бегая мимо столов и раскладывая вилки, Глеб не заметил, как в столовую зашли парни из комнаты брата, и тут он встретился глазами с Вадиком.  Они просто стояли и смотрели друг на друга, не решаясь начать разговор.  -Тебе уже лучше? —резко спросил Вадик.  Этот вопрос заставил Глеба вздрогнуть.  Брат спросил это так сухо и без интереса.  Глеб не почувствовал ни капли любви в его голосе. Он был холоден, будто спрашивал на автомате.   -Да….мне уже лучше. —он быстро прошмыгнул мимо брата, не желая находиться настолько близко к нему.  Глеб до-конца разложил приборы на столы и сел на своё место, ожидая подачи еды.  В столовой собрались остальные дети, а еда была расставлена на столах.  Глеб сидел и ковырял вилкой в омлете, как почувствовал на себе чей-то до боли узнаваемый взгляд. Он осмотрелся и наконец увидел кто на него смотрит. Прямо напротив него сидел брат и, не отрываясь, смотрел на него прожигающим насквозь взглядом.  От такого взгляда мальчику стало не по-себе. Это заметили соседи по комнате.  -Эй, мелкий, что с тобой? —поинтересовался Вася, дёргая Глеба за локоть.  -Ничего…..да, ничего. Я задумался. —одёрнул руку Глеб.  Есть совершенно перехотелось и находиться в столовой тоже. Он быстро встал и отнёс свой недоеденный завтрак. Вожатая попыталась его остановить: мол, надо доесть, но Глеб отмахнулся. Он пулей вылетел из столовой.  В данный момент злость разрывала мальчика изнутри. Ему было непонятно почему брат себя так ведёт. Он ведь даже ни разу не пришёл к нему в медпункт, чтобы хотя бы убедиться жив ли тот вообще или как. А сейчас он, как ни в чём ни бывало спрашивает у него лучше ли ему.  -Козёл. —вскрикнул Глеб и убежал на улицу.  Ему хотелось забыться хоть немного от этого всего. Как назло свой блокнот он забыл в комнате, а возвращаться ему не хотелось. Пришлось проговаривать всё в слух, чтобы не забыть.  “Бронзовая кожа. Пьяная свирель.  -Белая….нет!  Чёрная перчатка пала на постель“ «А что, ничего так вроде» —подумал Глеб и продолжил.  ”Юный полицейский составляет акт: Как твоей кровью я запачкал фрак?” -Что? К…кровь….но почему именно кровь? —спрашивал Глеб сам у себя. Он не ожидал, что ему придёт в голову именно это. Да он и не думал об этом. Оно как-то само получилось.  -А в целом ведь хорошо вышло. Точно надо записать.  Глеб воодушевлённо побежал в комнату. Зайдя туда, он обнаружил, что его вещи были перерыты.  -О, малой, а мы тут как раз смотрим, что ты тут читаешь. —засмеялся Пашка.  -“Фауст“ Гёте. —прочитал Вася. -Пацаны, я где-то читал, что этот псих своего Фауста всю жизнь писал, прикиньте.  От такой такого заявления Глеба охватила злость. Ему всегда нравилось такая литература, которую писал Гёте.  -Заткнись. Гёте писал про противостояние добра и зла. Вам этого не понять. —выпалил Глеб.  -Чё ты там вякнул? —вскрикнул Вася, выхватывая книгу из рук друга и бросая её в грудь Глебу.  Книга больно ударилась о грудную клетку, но Глеб быстро прижал её к себе, осматривая, не сделали чего хулиганы с ней. Повреждений было не найдено, поэтому Глеб осторожно убрал её в дальний угол тумбочки.  Вроде конфликт был исчерпан, но не тут-то было.  -Самойлов, смотри, что у нас есть. —заявил Пашка. В руках у него был блокнот Глеба.  Заметив вещь, Глеб вскочил и начал просить вернуть ему его блокнот, но пацан только рассмеялся.  -А ты попробуй забери.  Но Глеб не шелохнулся. Он стоял и ждал действий хулигана.  Бездействие мальчика очень напрягло Пашку и он показательно вырвал один листок из блокнота. Это сработало, как катализатор и Глеб рванул на вредителя.  Он вцепился ногтями ему в плечи, от чего тот взвыл.  На помощь другу ринулся Вася. Он схватил мальчика за обе руки, заломал их за спиной и оттащил его к кровати.  -Ну смотри, малой, ты сам напросился. —выпалил Пашка и стал вырывать страницы из блокнота одну за другой.  -Нет, не трогай! —кричал Глеб, дёргаясь, но сил у него было намного меньше, чем у хулигана, который был на три года старше.  Наконец вандал откинул книжечку в сторону и подошёл к сжавшемуся от злости и обиды Глебу.  -Ну давай. Что ты хотел? Ударить? А ну давай, бей. —хулиган подставил лицо, а второй отпустил руки Глеба.  Но Глеб так и не ударил. Не то, чтобы он боялся. Вовсе нет. Он не хотел даже прикасаться к этому уроду, который испортил его вещь.  -Я к ворам и вандалам не прикасаюсь. —заявил Глеб. Гордо посмотрев, в лицо Пашки.  -Чё ты там вякнул. —хулиган схватил Глеба за волосы и задрал его голову наверх. -Чё ты сучонок сказал? Повтори.  -Пусти его. —послышался голос Игоря, который вошёл в комнату.  -Что? —не понял Пашка.  -Я сказал пусти его. -Гарик, ты чего? Ты вообще слышал, что он сказал? —вступился за друга Вася.  -Отпустите его. Пойдёмте лучше к реке. Там тарзанку повесили. Попрыгаем хоть. —сказал Игорь и поманил друзей за собой.  -Сука, мы с тобой ещё не закончили. —выдал Пашка, отпуская Глеба.  Они оба переглянулись и показали кулаки вслед сидящему на полу мальчику.  Хулиганы ушли, оставив Глеба одного. Он подобрал скомканные листы его стихов и прижал их к своей груди.  -Ненавижу. Ненавижу. —тихо от отчаяния и обиды вскрикнул Глеб и ударил кулаком об пол. Сделал он это довольно сильно, не рассчитав силы, поэтому рука стала характерно болеть.  Глеб схватился за ушибленную руку и, наградив себя словом «Придурок», пошёл к ближайшей раковине, чтобы помочить руку в ледяной воде.  **** На обед мальчик не пошёл. Уговоры вожатых не работали на Глеба ни в какую.  -Но Глеб, надо покушать. —просила его Зоя.  Глеб молча повертел головой. Есть ему совершенно не хотелось. Хотелось просто взять и начистить морду этим упырям, а за одно и брату, который при каждом удобном моменте пристально смотрит на него, как на икону.  Пообещав, что явится на ужин, вожатые наконец оставили нервного мальчика самим с собой.  Глеб сидел на кровати, оперевшись спиной о стену и, прогнув колени к груди. Сейчас он чувствовал себя ещё паршивей, чем было до этого.  «А что может быть хорошим? Брат теперь к нему не безразличен, но идти на контакт даже и не собирается. Он будто специально пытает меня своим взглядом карих, таких родных глаз. Ещё эти уроды порвали мой блокнот. Да плевать мне на него….они порвали мои стихи….мою душу просто взяли и раздавили…» Глеб уткнулся лицом в колени, нравясь прямо сейчас расплакаться. Обычно в такие моменты его успокаивал брат. Он обнимая его, пересаживал к себе на колени и легонько покачивал, зарываясь носом в его кудрявую макушку. А что сейчас? Сейчас Глеб никому не нужен. Даже себе он не нужен. Какой смысл, если даже самый родной человек от него отвернулся?  Так и не пустив слезу с глаз, Глеб откинулся на подушке и погрузился в воспоминания.  …. -Чёрт его побери, Глеб! Где все мои тетради? —крикнул Вадим брату.  -Что? Я не услышал. —заходя в комнату, удивлённо переспросил Глеб.  -Глебка, куда ты опять мои тетради дел? В школу же надо.  -А…тетради…сейчас. —Глеб подбежал к столу, где занимался уроками вместе с братом. Он открыл дверцу своей полки и вывалил всё содержимое на стол. -Сейчас, Вадик, я найду. На стол высыпались разноцветные тетради и Глеб стал судорожно искать нужные с именем «Вадим Самойлов».  Свои тетради он откидывал куда-то в сторону.  -Вот, нашёл. —радостно возгласил Глеба, показывая брату находки.  Вадик забрал тетради и осмотрел их на наличие клякс и ещё более чего.  -Спасибо. А зачем они были тебе нужны? -Мне надо было написать сочинение на тему “Что интересного мне поведал брат на выходных“.  -Глебка, так не у всех же братья есть. —Вадик улыбнулся, глядя на младшего, который по одной складывал свои школьные принадлежности в шкаф.  -Да, но у меня же есть. Вот я и решил написать, как ты мне рассказал про это….как его…—Глеб задумался.  -Восстание декабристов, Глебка. —напомнил младшему Вадим.  -Да, вот про него. Но я много точностей не запомнил, поэтому решил твою тетрадь по истории найти и оттуда немного переписать. —Глеб убрал последнюю вещь в полку и закрыл её.  -За благое дело хвалю братец. —отметил Вадим и погладил брата по кудрявой голове. -Тебе бы подстричься не помешало. А то вон уже, как Пушкин стал.  -Разве? Вроде и так нормально. —Глеб подошёл к зеркалу в прихожей и стал рассматривать свою голову…. Почему-то именно этот момент с «Пушкиным» запомнился Глебу лучше всего. Вообще брат часто давал ему разные прозвища, но всё равно останавливался на родном «Глебка» или ласково «Глебушка». Хотя было ещё прозвище, которое Глеб наотрез отказывался принимать, когда брат называл его «малыш». Ну вот какой он малыш? Ему уже почти одиннадцать. Но брат был не приклонен и в любой момент мог назвать его именно так и никак иначе. Ему нравилось смотреть, как младший злился и противился такому прозвищу, но это делало его ещё более милым.  Глеб посмотрел на время и увидел, что подходила пора ужина. Он неохотно встал с кровати и поплёлся в столовую.  **** Вадим сидел у себя в комнате в полном одиночестве.  Парни опять ушли на речку, а Вадим отмахнулся от этого занятия.  Сейчас он и вправду никого не хотел видеть. Ему было тошно от осознания того, что своим поведением окончательно ломает брата.  «Блять, он же может совсем всё по-другому понять. Он же ещё маленький и своей кудрявой головёнкой много чего не понимает».  Безысходность охватила разум Вадима и он лёг на кровать, заведя руки за голову, погружаясь в воспоминания.  …. Тогда мелкий вновь слёг с температурой. Глеб вообще никогда не отличался превосходным здоровьем, так что это было уже не удивительно.  Младший лежал на кровати укутанный в плед и накрытый одеялом. Болеть Глебка не любил. Просто лежать было так скучно, ещё и брата почти к нему не подпускали, чтобы он ненароком не заразился. Но Самойлов-старший всё равно пробирался к своему страдальцу и развлекал его, как мог.  -Глебка, ну давай я тебе почитаю. —Вадим уже наверное с полчаса пытался завлечь поникшего брата хоть чем-то.  -Не хочу. —буркнул Глеб и сильнее завернулся в одеяло.  Проследив за действиями брата, Вадик чуть придвинулся к нему, от чего табурет, на котором он сидел, немного заскрипел. Он достал ладонь младшего из под одеяла и убедился, что она была ледяная.  -Опять замёрз. —проговорил он сам себе. -Глебка, ну что ты мерзлячка то такая? Постоянно мёрзнешь.  Глеб ничего не ответил и накрылся одеялом с головой.  -Так, а ну-ка не раскисать. —скомандовал Вадим и запустил руки под одеяло младшего.  Чтобы хоть немного поднять настроение Глебке, Вадим решил взять запретный приём. Он прекрасно помнит, что брат боится, когда его щекотят. Сейчас это было как раз кстати.  Он впился пальцами на уровне рёбер брата и стал его щекотать. Мелкий задёргался и начал смеяться.  -Всё, Вадя, хватит! Я устал. —всё ещё смеясь затараторил Глеб.  Старший отпустил мелкого, который всё ещё был холодный.  От холода Глеб опять зарылся в одеяло.   Не долго думая Вадик лёг на кровать, обнимая маленький комок под одеялом. Почувствовав тепло брата, Глеб приник к нему и обмяк в его руках. Из-за долгого нахождения под одеялом Глеб был мокрый и липкий от пота, но старшего это ничуть не смутило. Он ещё сильнее прижал к себе холодного брата, обдавая горячем дыханием его шею.  Они так и заснули в обнимку на глебовской кровати….. Товарищи зашли в комнату и позвали друга на ужин. Вадик выдохнул и поплёлся за ними всё ещё думая о брате.  **** Подали ужин. Все дети ели и о чём-то переговаривались. Только братья Самойловы сидели отрешённые от внешнего мира. Вадик опять пристально смотрел в лицо брата, который тщательно старался не сталкиваться с ним взглядом. Глеб старался делать вид, что не замечает брата, но выходило у него плохо. Он не мог сосредоточиться не на чём: вилка так и падала из рук, а сами руки совершенно его не слушались.  Вадим всё также продолжал смотреть на мелкого. Глеб был настолько в растерянности, что случайно задел рукой, стоящий на краю стола стакан с компотом. Тот полетел вниз и разбился на куски. Звук разбитого стекла привлёк внимания всех присутствующих. Все резко затихли и обернулись на Глеба. Тот вскочил из-за стола, ошарашено глядя в пол.  Он поднял большой осколок и посмотрел через него на брата. Отражение Вадика исказилось и Глеб по-неволе надавил на стекло. Оно треснуло в руке мальчика. С его руки стала стекать красная красная кровь.  К нему подбежала вожатая и развернула того за плечи к себе.  -Глеб, всё хорошо? Ты не порезался? —взволнованно произнесла она, осматривая его руки. -О господи, Глеб.  К ним подбежал вожатый-Олег. Он кое-как смог разжать кулак Глеба и вытащить осколок. Зоя вывела ошарашенного Глеба из столовой и повела в медпункт. По пути она что-то пыталась у него спросить, но паренёк её даже не слушал.  Уже сидя на стуле в кабинете Людмилы Павловны, Глеб смог придти в себя.  -Мама моя, Глебчик, что с тобой произошло? —она озадаченно смотрела на мальчика, обрабатывая его ладонь.  -Ай. —Глеб дёрнул рукой, от резкой жгучести.  -Ну тихо-тихо, сейчас пройдёт. Порез не глубокий. —сказала медсестра и чуть подула на рану.  -Так что же всё-таки случилось?  -Я…я не знаю. Он упал и разбился, а я поднял и….и…. —слова путались, а преломления не строились. -Я понял, что случилось, когда кровь начала течь на пол.  «Как твоей кровью я запачкал фрак?» —вспомнил Глеб строчку нового стиха, который так и не смог записать.  -На вот тебе для успокоения нервов. —медсестра достала какой-то бутылёк и накапала содержимое в стакан.  Глеб выпил странную жидкость. Вкус у неё был горьковато-сладковатый.  После этого на Глеба резко нахлынула волна усталости.  -Можно я пойду?  -Иди, только осторожно, не торопись.  -До свидания. —напоследок сказал Глеб.  -Давай, Глебчик, удачи. —попрощалась с ним медсестра. А сама подумала: «Сразу видно братья. Даже одними фразами общаются. Этот хоть и маленький, а характер у него ого-го, по хлеще, чем у старшего» **** Вернулся Глеб быстро. Показавшись вожатым, что с ним всё хорошо и он не бьётся в конвульсиях от потери крови, мальчик пошёл в комнату. Он рухнул без сил на кровать. Глеб был измотан не столько физически, сколько морально. Сил не было ни на что. Даже на подколы хулиганов Глеб не обратил внимания. Он отвернулся к стене и прикрыл глаза.  «Видимо лекарство Людмилы Павловны даёт свои плоды» —подумал Глеб и отключился.