Твой портрет

— Нарисуй меня!       Тилл вздрагивает от неожиданности. Повернув голову, мальчик выдыхает, раздраженно закатывает глаза и отворачивается. — Нет. — Ну пожалуйста!       Иван приземляется справа от Тилла, с интересом наблюдая за аккуратными штрихами, выходящими из-под карандаша. Линии длинные и идут невпопад. Скорее всего, вскоре они превратятся в немного не аккуратную прическу Мизи. Ничего удивительного. Тилл редко рисует что-то помимо портретов девочки. Иван кладёт голову на плечо, на что тут же получает легкий толчок в бок. — Если собираешься смотреть, не мешай мне, — не отвлекаясь от рисунка, говорит Тилл. — Если буду молчать, нарисуешь меня? — Размечтался. — Ну Тилл! — умоляюще протянул Иван, — Ты и так только Мизи рисуешь... — Подумаю об этом на твой день рождения, — мальчик закатил глаза. — Ты так на все мои просьбы будешь отвечать?        Ответа не последовало, но Иван расценил это, как да. Усмехнувшись, он продолжил наблюдать, шутить и болтать. Тиллу не было до этого дела. Он что-то делает, Иван находится рядом и проверяет его терпение, ничего необычного. Хотя мальчик всегда поддерживал любые его затеи. Даже такие глупые, как попытка подбодрить увядающий цветок. " Может мне следует собрать цветы и подарить их Мизи? Или сплести из них для неё ту штуку? Кажется та девочка из старшего выпуска называла её венком... " — думает Тилл. Он, погруженный в свои мысли, не замечает, что уже давно никто ничего не говорит.

***

      Они бежали. Это был первый раз, когда Тилл увидел небо. Это было потрясающе. Яркое, огненное, с падающими звёздами, невероятно красивое и, самое главное, настоящее. Иван вёл его куда-то. Куда-то, где не будет этих тварей, куда-то, где они будут свободны. Всё, что нужно было - просто бежать за ним, не останавливаясь. Но Тилл остановился. Он не мог, не мог бросить Мизи. Он побежал назад, так быстро, как только мог, лишь бы не видеть лица того, кто подарил ему этот шанс, и того, чьи старания оказались напрасны. Единственное, что сейчас радовало Ивану на свободе больше не придется заботиться о нем.       Тилл вернулся в свою комнату. Он прислушивался к каждому шороху. Сейчас за ним придут и накажут его. Или сообщат Ураку, что ещё хуже. Но ни ночью, ни утром наказание не назначается. Мальчик не переставал гадать, почему он до сих пор может гулять и играть, почему не сидит в той камере? Вдруг он услышал, как кто-то упомянул Ивана. — Ты представляешь?! Чтобы Иван получил выговор... — А что он натворил-то? — Да вроде бы сбежал на звезды посмотреть. Ещё и кого-то из наших уломал. — А его сильно накажут? — Да не переживай ты! Это же Иван. Он просто поможет сегодня в столовой и всё. Даже его опекуну говорить не будут.       Тилл быстро убежал от туда. Сотни вопросов крутились в его голове. Внезапно он врезался во что-то. Вернее в кого-то. — Ау! Осторожнее, Тилл.       Мальчик посмотрел, на говорящего. Те же тёмные волосы, те же чёрные глаза с красным оттенком, тот же торчащий клык. Иван действительно вернулся. — Иван.. Ты... — Да? Меня зовут Иван, — на губах появилась хитрая улыбка. — Почему ты вернулся? — Нарисуешь меня? — Что? — спросил Тилл с недоумением. Иван всегда умел ввести его в ступор. — За то, что я отмазал тебя от наказания. Нарисуешь? — Придурок!       Тилл попытался стукнуть Ивана. Почему он вечно уходит от ответа?! Хотя... Тилл уже должен был с этим смириться. Он прошёл мимо Ивана, стараясь игнорировать, растущее чувство вины.

***

      Тилл был очень зол. Он не хотел говорить с ним. Не после того, как венок для Мизи, над которым он так старался, оказался растоптан. С другой стороны, Иван сейчас молчал. Просто наблюдал, как Тилл рисует в своём альбоме, положив голову на плечо. — Прости, — голос звучит совсем тихо.       " И ты меня ", — проносится в голове Тилла, но тот лишь кивает продолжая делать набросок. Порой он задавался вопросом, почему он вообще терпит Ивана. Он постоянно дразнил его, пытался вывести из себя, действовал на нервы. Он был до ужаса, чопорно послушным и никогда не перечил этим инопланетным ублюдкам. А его улыбка была такой фальшивой, что казалось Иван - робот, созданный этими же пришельцами. Мизи была совсем другой. Она была так добра со всеми. Немного наивна, но очаровательна. Её улыбка была мягкой, светлой и невероятно искренней. Она была светом, Иван — бесконечной темнотой.       Тилл рисовал то, что считал красивым. А эту улыбку, слишком идеальную, чтобы быть настоящей, он считал уродливой. Но... Если подумать, то сегодня, во время, их драки, Иван улыбался по-другому. И в тот день, когда они бежали тоже. Тогда он улыбался искренне.       Краем глаза Тилл заметил, что глаза Ивана закрыты. — Иван? — шепотом позвал мальчик.       Ответа не последовало. Видимо, Иван вырубился. Такое бывает редко. Обычно, Иван мог часами просто сидеть рядом и наблюдать за Тиллом. Последний мог бы уйти или нарисовать другу усы. Суа бы точно оценила шутку. Но он ничего из этого не делает. Просто продолжает рисовать, думая об улыбках и их искренности. В голове всплыла просьба мальчика. Тилл посмотрел на друга. — Показывать его тебе, я точно не буду.       Он переворачивает страницу и быстрыми, не очень аккуратными штрихами рисует портрет. Портрет, на котором Иван улыбается не как робот. Этот рисунок будет хранится глубоко в недрах комнаты, так далеко, где никто не сможет его найти.

***

      Мизи пропала. Никто не знает, где она. Пришельцы уверены, что она мертва. Тилл не хочет слышать этого, но верить в обратное сложнее с каждым днём. Он устал. Сначала смерть Суа, потом пропажа Мизи. Но он должен оставаться сильным. Этим тварям нужно шоу. Они с нетерпением ждут следующий раунд, а Тиллу плохо от одной мысли о нем. Его соперник - Иван. Теперь он не маленький мальчик. Иван - лицо многих рекламных компаний, он невероятно популярен у пришельцев и имеет огромную фанбазу. У Тилла нету ни шанса. А нужен ли ему этот шанс?       Они выходят на сцену. Льёт искусственный ливень, и Тиллу не интересно, почему именно такой антураж. Кажется он сдался. Он поёт с отчаянием, будто надеясь докричаться до кого-то, но ответа не следует. Подключается второй голос. Иван спокоен, в отличие от Тилла, потерявшего всякую надежду. Есть ли смысл бороться дальше? Тилл так не считает. Он отдаст победу. Когда-то Иван предложил сбежать, но Тилл подвёл его. Больше он так не поступит. Тилл прекращает петь. Так будет лучше.       Он слышит какой-то грохот и чувствует, как Иван приближается к нему. Он протягивает руку и притягивает Тилла к себе, прижимаясь своими губами к его. Тилл пытается оттолкнуть Ивана, но тот не даёт этого сделать. Эти касания грубые, отчаянные. Когда-то Иван хотел, чтобы они попробовали это сделать в Анакте. Иван наконец-то отстраняется, и Тиллу хочется спросить, что это вообще было, но он не успевает. Руки Ивана обхватывают его шею. Возможно это только к лучшему. Тилл избавиться от страданий, Иван победит. Иронично, что он будет убит тем, кто когда-то почти спас его.       Все звуки смешались. Он отчётливо слышит выстрел, не чувствует боли. Затем второй. Вдруг Тилл вспоминает. Участники не могут вредить друг-другу. Он бледнеет. Третий выстрел. Руки Ивана исчезают с его шеи. Тилл распахивает глаза и видит, перед собой улыбку. Самую искреннюю улыбку из всех, что он когда-либо видел. Улыбку, после которой он чувствовал вину, улыбку, после которой приходилось ждать когда заживут синяки. Настоящая улыбка Ивана никогда не сулила ничем хорошим для Тилла.       Белая одежда окрашивается в красный. Свет гаснет, но Тилл не может пошевелиться. Он смотрит и не понимает. Почему Иван не встаёт? Почему улыбается? Откуда здесь так много крови? Зачем он это сделал? Свет уже погас, музыка не играет, он не получит ответов. Ивана начинают уносить со сцены, Тилла хватают под локти, чтобы увести. Парень наконец выходит из оцепенения. Он кричит, вырывается, сопротивляется. Ему вводят какой-то препарат, и последнее, что видит Тилл — пустые чёрные глаза.

***

       Тилл приходит в себя уже ночью. Его доставили в комнату, оставив одного. Здесь тихо. Также как на сцене эта тишина давит, душит. Он заперт здесь совсем один. Когда казалось бы, Тилл потерял всякую веру, эти твари отняли у него последнего близкого человека. Хотя почему отняли? В стену летит подушка. — Идиот! Придурок!       Тилл кричит в пустоту. Он очень зол. И сильнее всего ему хочется услышать ответ, которого не следует. — Кто просил тебя об этом?! Зачем?! — голос парня предательски дрожит, — всегда думаешь только о себе...       Но так ли это?       Нет, не так. Иван всегда был рядом. Всегда вытаскивал из бед. Иван держал его за руку, ведя за собой, и вернулся, когда Тилл струсил. Иван всегда поддерживал его. Всё это был Иван. Не Мизи. Неужели Тилл всё это время был настолько слеп? Он продолжал боготворить её, что никогда не взглянула бы на него также, как на Суа, никогда не посмотрела бы на него также, как он смотрел на неё, не обращая внимания на того, кто всегда следовал за ним. Свет Мизи не грел, в отличие от темноты Ивана. И на это тепло Тилл отвечал колкостями, игнорировал его.       " Нарисуй меня! "       В голове всплыл образ мальчика с чёрными глазами. Он ведь так и не показал тот рисунок.       Тилл всегда только подводил его.