Lost flight

От очередного удара камень в когтях треснул, и, стоило посильнее сжать его, рассыпался на десяток мелких осколков, царапая каменную плиту, но не нанося абсолютно никакого урона металлу. Шлаковый мусор, неспособный ни на что, оказался не годен даже для того, чтобы счистить с брони олмайти ржу, которой его заразил презренный бог. Мегатрон тихо зарычал, оскалив зубы, отшвырнул в сторону бесполезное крошево и схватил валяющийся у его сервоподов кусок металла — вырванную из туши убитого инсектикона искореженную плазмой пядипальпу, с остервенением ударил по бронепластине на серво, прикрывающей соединение кисти манипулятора и предплечного механизма. Наконец в стороны брызнули мелкие золотистые осколки, от скрежета едва не заложило аудиосенсоры — в мёртвой тишине пустынного спутника любой шум бил по процессору словно молот Солус по священной Наковальне. Боли он не чувствовал. Может, броня слишком толстая, а может, уже так привык, что и не поймёшь, действительно ли удалось достаточно сильно оцарапать покрытие. Долгие часы работы дали удручающий результат — Мегатрон поднял серво и оглядел его со всех сторон, скаля зубы с таким отвращением, словно наблюдал за извивающимся у подножия его трона крылатым червём. — Эта мерзость так просто не сойдёт... Светлый металл был почти полностью очищен от бликующей ржи Юникрона, которая покрывала половину корпуса падшего лорда. На нём осталось множество щербин, царапин и сколов как от ужасно тупого скребка, но набольшее рассчитывать сейчас было нельзя. — Всё, чего касается этот монстр, обречено медленно ржаветь и гаснуть, — мех сжал серво в кулак, проверяя подвижность соединений, и внимательно всмотрелся в испорченную поверхность. — Что?.. Зоркий фокус алой оптики уловил едва заметное изменение тона. Мегз схватил себя за выступ брони и приблизил как мог сильно к оптике, поспешно наводя резкость линз. — Проклятый!.. Полный ярости возглас потерялся в бескрайних просторах космоса. В свежих царапинах медленно проступали вкрапления юникроновой ржи. Все, начиная с самого дня старта «Лост Лайта», шло просто прекрасно — если, конечно, вы любитель проводить свободное от спокойной жизни время в раскалённых шахтах Тарна, уворачиваясь от ударов плетей надзирателей, случайных вспышек породы, способных выжечь оптику, и усердно машущих инструментом шахтёров. Лицевая Ультра Магнуса, обычно смущаемая разве что презрением к дурно начищенному оружию, начала нервно подёргиваться ещё пару дней назад, а вот капитан корабля напротив только сейчас начал отходить от ступора, в котором пребывал после отлёта. Ежедневные дисциплинарные взыскания с нарушителей, ремонтные работы в каютах, выяснения отношений членов экипажа, заканчивающиеся посещением медблока... Привычная рутина клещами вытаскивала его из пучины экзистенциальных тревог и напоминала, что актив продолжается. Смоукскрин ясно усвоил за циклы пути одно — скучать им не придётся. — Электрозатворы на дверях кают постоянно взламывают или просто снимают. На построение сегодня не явилось тринадцать с половиной процентов экипажа. Из камбуза сделали бордель! — Бар, — хмуро возразил Рэтчет, пристально разглядывающий причудливый узор царапин и сколов на поверхности стола. — Много же собраний он пережил... Видимо, не самых спокойных. — Бар, — раздражённо повторил Магнус, на мгновение сбившийся с маршрута. Пять шагов вперёд, кругом через левое плечо, отбить счёт мыском сервопода и снова пять шагов до разворота. — Что ещё более возмутительно — они напиваются на своих постах, не отходя от вахты! — Вчера пришлось откачивать пакость, которой их напоил Сверв из топливных баков. Он перебарщивал с присадками, и они свернулись в шлангах полимерной пеной. Полдня потом оттирали медблок... Смоукскрин слышал едва ли половину из того, что ему пытались втолковать два старших меха. Все эти дрязги были привычны и никого, кроме старпома и начмеда, видимо, не волновали. Но ему, как капитану, нужно было сообщить о новостях, которые никому из здесь присутствующих не понравятся. — Послушайте, это всё терпимо, — наконец они смотрят на него, а не препираются на тему большей вредности для коллектива борделей или питейных заведений. — У нас будет пополнение команды. Рэтчет округлил оптику так, словно его уведомили об отмене отпускных на ближайшие несколько лет (что, собственно, было недалеко от правды), но, прежде чем он смог что-то возразить, прозвучал добивающий: — И нам придётся немного изменить курс корабля. И вот уже вторая пара линз возмущённо таращится на Смоука с вполне понятным недоумением и возмущением. Разговор предстоял обстоятельный.