Привет из Понятного мира

Королева Аннила ступила с балкона в залу, вся осиянная солнцем. Только что она выступила перед народом и улыбалась – ибо народ был доволен. – Они поддержали моё предложение. – Я слышал, Простая, – отозвался Понлёд. – Речь ваша была златым ручьём, озарившим слушателей блеском и освятившим мудростью. – Благодарю, мой любимый помощник. Пойдём в садовую галерею? И позовите туда Зноя, пожалуйста. Паж, которому попалось поручение, лёгкой походкой устремился на поиски духовного советника, а у Понльда дрогнуло сердце в предвкушении встречи. Они с королевой прошли по стеклянному мосту. Внизу весело плескался кусочек озера – синий и с солнечными бликами. Аннила хранила молчание, внутренне упиваясь произведённым на народ успехом. Мост плавно впадал в круглую садовую галерею – в центре крытую, зимнюю, а по бокам открытую, летнюю. Последняя имела три яруса, и королева с помощником стояли на верхнем. Чтобы спуститься вниз, нужно преодолеть каменную лестницу, охваченную гибкими стеблями и широкими листьями. Однако прибывшие спускаться не собирались – наоборот, к ним без сопровождения поднимался королевский духовник Зной, облачённый в монашеский бурый плащ-платье. Понлёд не мог смотреть на духовника дольше двух секунд. Потому что – потому что глаза. Ореховые, формы идеально вырисованного лепестка, и бездонные. Для Зноя, без сомнения, не были тайной чувства Понльда: смятение и трепет. Но ни разу ещё духовник не подал надежды… – Простая, помощник, – Зной, здороваясь, приложил правую ладонь к правому глазу, присутствующие ответили тем же. – Народ одобрил мою идею о привете звёздам, – миновав увертюру, произнесла Аннила. – Наш народ мудр. Королева повернулась к Понльду и обратила на того пристальный взор. Словно хотела, чтобы он в её дальнейших словах уловил невысказанный смысл. – Дело за малым: сложить сей привет из добрых слов. А ещё – отправить весть с изъявлением нашей воли на континент. И сперва составить эту весть. Я поручаю три указанные задачи вам обоим. Зной, ты тонко чувствуешь высокие материи и словно сам сошёл со звёзд. Помощник, ты не чёрств, но мыслишь ясно, как человек Понятного мира. Объедините ваши природные дары. Пусть к началу лета будет готово послание на континент. Понлёд склонил голову. – Да исполнится, Простая, – хором сказали они с духовником. Понлёд не удержался и бросил на изящного молодого священнослужителя нежный взгляд. Они будут работать наедине… Сердце его треснуло, как подтопленная льдина, и тут он проснулся.

***

7:45, 5 мая 801 года. Понлёд лежал на собственной кровати, недоумённо уставившись в потолок. Как ему могло присниться такое? Архипелажнина… Королева, какая-то речь, какое-то задание… Понлёд сделал семиминутную утреннюю гимнастику, принял душ, позавтракал двумя варёными яйцами и модифицированной клубникой со сливками. Запил кофе из домашней кофеварки. Причёсанный, выбритый, надушенный одеколоном сладким и в меру терпким, уверенно шагнул из своей квартиры на лестничную клетку, оттуда – в лифт, с четвёртого на первый, из лифта – в фойе с консьержем, и оттуда наконец на улицу. Когда он только примерил воротник столичного студента, его пугал шум Престола. Понлёд вырос в аграрном регионе на северо-востоке, ближайшим городом был СВ-3 – некрупный населённый пункт, обычно хранящий самоуважительное спокойствие. Теперь же голоса человеческие, скрип колёс и лёгкий гул водородомобилей приводили молодого человека – между прочим, члена комиссии по космическому посланию – в состояние приятной внутренней вибрации. Вдохнув аромат каштанов, а пару шагов спустя – сирени, Понлёд почувствовал себя в своей стихии и окончательно стряхнул с тела и души дурной сон, качавшийся на кончиках волос. Чтобы он был так жёстко влюблён? И безнадёжно? Только вчера Понлёд в архивной прекрасно продемонстрировал младшему коллеге, что такое жёстко. Пончел мычал, как раненое животное, и Понльда это ужасно заводило. Вспомнив об этом, молодой человек решил, как приедет, начать рабочий день с достойного траха. Пончел говорил, что блюдёт пост, и Понльда это раззадорило: какой же кайф – соблазнить святошу! Вчера Пончел после пары дней воздержания был горяч, как необузданный вулкан, и сегодня он наверняка будет каяться… Что ж, Понлёд поставит его на колени и научит, как правильно. В служебном автобусе номер три, забравшем в 9:00 историков с остановки «Историки», член комиссии по космическому посланию не мог совладать с членом собственного тела. Но и не сильно беспокоился об этом: он давно завоевал репутацию охочего до соития гуляки, весьма, кстати, лакомого. Эта репутация только играла на руку: если Понлёд вожделел кого-то, он мог лишь улыбнуться и подмигнуть издалека – и человек, коли хотел, через несколько минут являлся в архивную. Понлёд обращался с ним как следует – тщательно ласкал, уважительно раздевал. И только потом давал волю своей истинной натуре, которая трахала так, словно собиралась членом забить жертву до смерти. Последним несчастным был как раз Пончел – пять раундов они провели или шесть… Так долго Понлёд ещё никем не услаждался, и ему даже не успело надоесть. Автобус заехал на территорию института – хвала Яснобогу! Понлёд размашистым шагом двинулся в отдел грандиозовцев, но оказалось, у тех совещание с утра пораньше. В поисках замены он столкнулся на лестничной клетке с Понрозой – милашкой-практиканткой, которую лишил девственности недели две назад. Девчушка согласилась ему отсосать в обмен на качественное куни. Стороны пожали руки, и через двадцать минут Понлёд уже выходил из архивной, пока Понроза, лёжа на столе с контурными картами, пыталась восстановить дыхание.