Приговор любви

      Платформа 9¾, как всегда, бурлила жизнью в первый день сентября. Густой пар от Хогвартс-Экспресса клубился над головами, смешиваясь с дразнящим ароматом свежеиспеченных тыквенных пирожков, легким запахом магии и бодрящим запахом кофе. Сотни людей мельтешили в разные стороны, создавая калейдоскоп движений и звуков. Родители крепко обнимали своих детей, шепча наставления и напоминая писать почаще, пока их чада не растворялись в толпе. Первокурсники, с широко распахнутыми глазами, вертели своими маленькими макушками, пытаясь впитать каждую деталь этого волшебного мира, от мерцающих фонарей до причудливых шляп. Старшекурсники, уже привыкшие к этой суматохе, высматривали знакомые лица, а найдя друзей, крепко обнимались и наперебой начинали рассказывать о своих летних приключениях, часто перебивая друг друга смехом и восклицаниями.       Через невидимую стену, что вела в маггловский мир, грациозно вышла Северина Снейп. Высокая, с уже длинными черными волосами, завитыми в крупные, блестящие кудри, и пронзительными темными глазами, она держала в руках потрепанный, но явно любимый экземпляр "Расширенного курса зельеварения". На её губах играла легкая, едва заметная улыбка, а в глубине глаз мерцало предвкушение. Несмотря на то, что она катила тяжелый чемодан и объемную сумку, эта тяжесть была ей приятна, словно предвестник новых свершений.              Шестой курс. Это означало новые, более сложные зелья, углубленное изучение темной магии (пусть и под прикрытием защиты от неё) и, возможно, хоть немного покоя от вечных насмешек Мародеров.       Сразу за ней показалась Лили Эванс, словно яркий луч солнца. Её рыжие волосы, цвета осенних листьев, развевались на легком ветерке, а изумрудные глаза сияли от неподдельного возбуждения. Она была одета в легкое, струящееся цветочное платье, и её широкая, искренняя улыбка освещала все вокруг, притягивая взгляды. Лили держала в руках небольшой, аккуратный саквояж, из которого торчал уголок книги по Чарам, а в другой руке легко катила свой чемодан, словно он был невесомым. Её походка была легкой и пружинистой, полной энергии и радости от предстоящего учебного года. – Ну что, Рина, готова к новым приключениям? – спросила рыжеволосая, слегка подталкивая подругу локтем.       Северина лишь хмыкнула, но уголок ее губ чуть заметно приподнялся.  – Готова к новым знаниям, Лилс. Приключения – это для Гриффиндора.       Подруга рассмеялась.  – Именно поэтому я и еду вместе с тобой, чтобы ты не заскучала в своем вагоне, полном мрачных Слизеринцев.       Они двинулись вдоль поезда, ища свободное купе. Большинство уже были заняты шумными или не очень компаниями, но наконец, в одном из вагонов, девушки заметили относительно свободное отделение. Внутри сидели две девушки, одна из которых, с копной светлых волос и озорным блеском в глазах, была явно гриффиндоркой. – О, смотри, это Марлин МакКинон! Помнишь я тебе о ней рассказывала? – воскликнула Лили, её глаза загорелись. – А рядом, кажется, её сестра Кэтрин.       Северина, которая в этой жизни предпочитала тишину и покой шумным компаниям, почувствовала, как по спине пробежал холодок. О, Марлин МакКинон! Эта ходячая катастрофа была известна своей неукротимой энергией, любовью к дурацким розыгрышам и, что хуже всего, к Сириусу Блэку – тому самому, кто превращал жизнь другой Северины в ад. Ни одно из этих "достоинств" не прельщало девушке. Но ради Лили, она проглотила своё недовольство.        Эванс тем временем уже открыла дверь купе.  – Привет, Марлин! Привет, Кэтрин! Можно к вам?       Гриффиндорка, чьи пальцы в этот момент пытались удержать в воздухе три шоколадные лягушки, чуть не выпустила их из рук, застигнутая врасплох. – Лили! Конечно, заходи! Мы как раз думали, что заскучаем, – улыбнулась Марлин. Ее взгляд, полный легкого любопытства, искоса скользнул к черноволосой волшебнице, задержавшись на ней с едва уловимым интересом.       Кэтрин МакКинон, старшая сестра Марлин, сидела напротив, полностью погруженная в толстую, потрепанную книгу. Её светлые волосы, такого же оттенка, как и у младшей сестры, были уложены с безупречной аккуратностью. Глаза, цвета ясного весеннего неба, светились умом и проницательностью. Она подняла взгляд от страниц, и на ее лице расцвела приветливая улыбка. – Привет, Лили. Рада тебя видеть.       Рыжеволосая волшебница, Лили Эванс, вошла в купе, а Северина Снейп, немного помедлив у порога, словно оценивая обстановку, последовала за ней. – Девочки, это моя подруга, Северина Снейп, – представила Лили, указывая на черноволосую девушку, чья внешность и лицо казались немного отстраненными. – Северина, это Марлин МакКинон, моя однокурсница, и её старшая сестра Кэтрин. Кэтрин на курс старше нас и учиться на Когтевране.       Марлин, с её живой энергией, приветливо кивнула, а Кэтрин, оторвавшись от чтения, подарила девушке вежливую, но искреннюю улыбку, в которой читалось приглашение к общению. – Приятно познакомиться, Северина.              Слизеринка лишь коротко кивнула в ответ, её взгляд скользнул по Кэтрин, задержавшись на старинной книге в её руках, словно пытаясь разгадать тайну. – Взаимно.       Подруги устроились на свободных местах, и поезд плавно тронулся, набирая ход, словно пробуждаясь от долгого сна. За окном замелькали изумрудные поля, сменяясь затем густыми, темными лесами, где тени играли в прятки с солнечными лучами. – Ну что, как провели лето? – начала Лили, стремясь разрядить легкое напряжение, витавшее в воздухе, и наполнить купе более непринужденной атмосферой.       Марлин тут же оживилась, её глаза заблестели, словно отражая воспоминания о ярких днях. – О, это было потрясающе! Мы с Кэтрин ездили к бабушке в Корнуолл, там такие дикие, нетронутые пляжи! Волны разбивались о скалы с такой силой, что казалось, будто сама стихия поет свою песню. Мы собирали ракушки, которые переливались всеми цветами радуги, и строили замки из мокрого песка, которые потом смывало море. А вечерами мы сидели у камина, пили горячий шоколад и слушали истории бабушки о морских чудовищах и затонувших кораблях. Это было настоящее волшебство! – Потом мы побывали в одном из университетов, специализирующихся на более углубленном изучении Древних магических Рун, – добавила Кэтрин, закрывая книгу и кладя ее на колени. – Там была удивительная выставка артефактов, и я даже смогла пообщаться с профессором, который занимается расшифровкой забытых рунических алфавитов. Это было невероятно познавательно.       Эванс слушала с живым интересом, а Снейп, хоть и молчала, внимательно вслушивалась в каждое слово когтевранки. Тема Древних Рун и их связи с другими ветвями магии всегда притягивала её не меньше, чем любые вопросы, связанные с Зельеварением, Защитой от Темных Искусств и Чарами. — А ты, Лили? — спросила Марлин, повернувшись к ней с любопытством. — Что-нибудь интересное произошло? — Да ничего особенного, — ответила рыжеволосая, улыбаясь. — В основном помогала родителям по дому, читала, ну и, конечно, гуляла с Севериной. Нам даже удалось съездить к моей бабушке на пару недель. Там мы обсуждали новые предметы, которые будем углубленно изучать, и пытались прикинуть, какие из них придется сдавать на ЖАБА. — О, ЖАБА! — вздохнула Марлин, прикрыв лицо рукой. — Даже не напоминай! Я до сих пор не могу прийти в себя после СОВ и всей этой подготовки! Зачем нам столько теории по Истории Магии? Это же так скучно! — История Магии — это основа, Марлин, — серьезно заметила её сестра. — Без понимания прошлого мы не сможем двигаться вперед. К тому же многие заклинания и зелья уходят корнями в древние традиции. — Соглашусь с Кэтрин — неожиданно включилась в разговор Северина, её голос был низким и слегка хриплым. — Изучение истории зельеварения, например, помогает понять, почему используются те или иные ингредиенты и как менялись их свойства со временем. Это не просто заучивание рецептов, а понимание самой сути магии. Хотя признаюсь, на уроках Истории Магии порой очень тяжело оставаться в сознании. Каждый раз перед звонком я собираюсь с силами, чтобы не уснуть под монотонный голос профессора Бинса.       Все трое улыбнулись, ощущая, как даже самая скучная тема приобретает для них новый смысл, когда обсуждается в дружеской компании. – Ты, должно быть, питаешь особую страсть к зельеварению? – с легкой, почти неуловимой улыбкой спросила когтевранка, её взгляд скользнул по лицу собеседницы. – Это один из моих любимых предметов, – призналась слизеринка, и в глубине её темных, словно ночное небо, глаз мелькнул редкий, искренний огонек. – Хотя я с удовольствием изучаю и Защиту от Темных Искусств, и Чары, но зельеварение – это нечто особенное. Эта филигранная точность, необходимость полной концентрации, возможность творить, создавать нечто новое из, казалось бы, самых обыденных компонентов… это завораживает. Я всерьез подумываю связать свою будущую профессию именно с этой областью. – О, я тоже обожаю Чары! – воскликнула Лили, ее голос зазвенел от энтузиазма. – И Трансфигурацию! Мне кажется, это так удивительно – изменять форму предметов, буквально создавать что-то из ничего, словно по волшебству. – А я всей душой люблю Защиту от Темных Искусств, – подхватила Марлин, её глаза горели азартом. – Все эти дуэли, отточенные заклинания… это просто захватывает! Хотя, признаться, в последнее время стали запрещать столько интересных и полезных заклинаний. Если так пойдет и дальше, думаю, мне придется искать свое место где-нибудь подальше – может, в Америке или Италии. Там, говорят, гораздо больше свободы для «тёмного» раздела магии. – Кэтрин, а ты сама что думаешь насчет будущей профессии? – неожиданно обратилась к ней Эванс, её взгляд стал более сосредоточенным. – Ты ведь уже на седьмом курсе, верно? Скоро выпускаешься.       Девушка задумчиво отложила увесистую книгу, которую держала в руках, её пальцы нежно коснулись потертой обложки. – Да, это так, – тихо ответила Кэтрин, ее голос звучал ровно и вдумчиво. – Я размышляю о работе в Отделе Тайн. Или, возможно, меня привлекает путь рунолога-исследователя. Меня невероятно интригует возможность расшифровывать древние тексты и артефакты. Представляете, сколько сокровенных знаний может быть скрыто в забытых языках и таинственных символах? – Ого, Отдел Тайн! – Марлин присвистнула, её глаза расширились от удивления. – Это же так… секретно! И, наверное, невероятно опасно. – Возможно, – спокойно парировала Кэтрин, её взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно она видела невидимые горизонты. – Но и бесконечно увлекательно. Представьте, быть частью чего-то, что действительно меняет мир, но при этом остается невидимым для большинства. Это своего рода тихая, но могущественная сила. – А ты, Лили? – спросила Марлин, её взгляд скользнул по лицу подруги. – Кем хочешь стать, когда вырастешь?       Эванс слегка смущённо улыбнулась, её щёки чуть порозовели. – Я пока не уверена, – начала она, задумчиво потерев подбородок. – Мне нравится идея стать целителем, помогать людям и облегчить их страдания. Или, может быть, работать в Министерстве Магии, в Отделе магического правопорядка. Мне кажется, так важно, чтобы в мире царила справедливость, и я бы хотела внести свой вклад. – А ты, Северина? – неожиданно Марлин повернулась к Снейп, её глаза озорно блеснули. – Ты ведь такая умная, наверняка уже всё распланировала до мельчайших деталей!       Девушка на мгновение задумалась, её взгляд устремился в окно, где за стеклом вагона мелькали размытые силуэты деревьев, убегающих вдаль. – Я хочу стать Мастером Зелий, – произнесла она твёрдо, словно уже видела свой путь. – И, возможно, преподавать, но не в школе. Мне кажется, я могла бы внести свой вклад в развитие зельеварения, открыть новые рецепты, улучшить существующие, сделать их более эффективными. И, конечно, я бы хотела изучать Тёмные Искусства, чтобы понимать, как им противостоять. Не просто заучивать заклинания наизусть, а понимать их природу, истоки, истинную силу и, может быть, создать свои собственные, чтобы защищать.       Наступила короткая, но ощутимая пауза. Слова слизеринки, произнесённые с такой искренностью и глубиной, словно эхо, отразились в тишине купе. Даже Марлин, обычно такая лёгкая и беззаботная, как порхающая бабочка, выглядела серьёзной и задумчивой, её привычная улыбка сменилась задумчивым выражением. –Это очень амбициозно, Северина, – сказала Кэтрин, её голос звучал мягко, но в нём прозвучало искреннее уважение, словно она увидела перед собой не просто однокурсницу, а будущую великую волшебницу. – И очень важно. Понимание Тёмных Искусств – это не просто знание, это ключ к защите от них, к пониманию того, как их победить. – Согласна, – кивнула гриффиндорка, её зелёные глаза светились теплотой и восхищением. – Ты всегда была невероятно талантлива в зельеварении, Рина. Твои руки словно сами знают, как смешивать ингредиенты, как создавать волшебство. Уверена, у тебя всё получится, и ты станешь лучшим Мастером Зелий, которого когда-либо видел мир.       Последующий разговор, словно старая, заезженная пластинка, переключился на излюбленную тему – сплетни. Марлин, с блеском в глазах, который мог бы соперничать с любым заклинанием, обрушила на слушательниц лавину последних слухов из Гриффиндора.  – Вы не поверите! – начала она, словно вещая истину в последней инстанции. – Кто с кем успел закрутить роман, кто уже успел его разбить, и кто завтра удостоиться самого унизительного наказания от Филча за попытку устроить фейерверк прямо в замке в последний день занятий!       Лили, словно опытный сплетник, подхватывала эти истории, щедро добавляя свои собственные, не менее пикантные наблюдения.  – О, а я слышала, что это был не просто фейерверк, а целая пиротехническая симфония! Говорят, Филч чуть не получил ожоги, пытаясь его потушить. Бедняга, кажется, до сих пор ходит с обгоревшими бровями!       Кэтрин, хоть и держалась в стороне от этого шумного водоворота, слушала с легкой, едва заметной улыбкой, которая могла бы означать что угодно – от скуки до глубокого презрения. Иногда она вставляла свои остроумные замечания, словно драгоценные камни, которые лишь подчеркивали абсурдность происходящего.  – Интересно, а он получил премию за героизм за ту ночь? – спросила она с невинным видом.       Северина же, поначалу выступавшая лишь в роли наблюдательницы, постепенно расслабилась. Даже пара усмешек, вырвавшихся над особенно нелепыми историями Марлин, стали для неё настоящим откровением. Она даже позволила себе вставить пару колких замечаний, которые, впрочем, звучали скорее как констатация фактов, чем как злоба. – А вы слышали, что МакГонагалл поймала близнецов Пруэтт, когда те пытались превратить её стол в гигантскую жабу? – хихикнула Марлин, словно рассказывая о самом захватывающем приключении. – Говорят, она была в ярости! Но, надо признать, жаба получилась на редкость реалистичной. Почти как настоящая! Представляете, как она квакала на её столе! – О, я слышала об этом! – воскликнула Лили, её глаза загорелись. – Они всегда что-то вытворяют. Но, признаюсь, их чувство юмора иногда просто гениально. Или, по крайней мере, очень смело. Хотя, я бы на их месте не стала бы так рисковать. МакГонагалл – это вам не шутки! – Гениально – это когда ты не попадаешь в отработку, – пробормотала Северина, но в её голосе не было обычной колкости. Скорее, это была легкая, почти незаметная ирония, словно она наблюдала за всем этим с высоты своего более прагматичного взгляда. – Или когда твои родители не получают письма с жалобами от декана. – А что насчет Поттера и его компании? – Марлин понизила голос, словно переходя к самому главному, а затем осеклась, посмотрев на слизеринку. Снейп мотнула головой и гриффиндорка продолжила. – Говорят, что Блэк пытался на пироне подкатить к какой-то семикурснице, а Поттер... ну, Поттер как всегда. Он, кажется, до сих пор не может смириться с тем, что ты, Лили, предпочитаешь игнорировать его существование. Как будто это его личная трагедия, а не просто его нелепая одержимость.       Эванс закатила глаза, словно отгоняя назойливую муху.  – О, ради Мерлина, Марлин. Он просто неисправим. Я уже устала от его выходок. Ведет себя как ребенок, который не получил желаемую игрушку, и теперь требует внимания всеми доступными способами. Мне кажется, он скоро начнет бросаться на пол и кричать, если я не обращу на него внимания. – А может, ему просто скучно? – предположила младшая МакКиннон. – И он пытается привлечь твое внимание, потому что ты единственная, кто его не обожествляет? – Или потому что он придурок и просто не умеет иначе, – добавила рыжеволосая волшебница с легкой усмешкой. – Его друзья, конечно, тоже хороши. Блэк, Сириус... они, кажется, соревнуются, кто из них совершит самую глупую выходку. Я слышала, что за несколько дней до конца учебного года, они пытались заколдовать метлу Филча, чтобы она летала задом наперед. Представляете, какой хаос был бы, если бы им это удалось?       Северина, услышав имя Поттера, слегка напряглась, но не стала вмешиваться. Она знала, что Лили способна постоять за себя, и что её собственные комментарии только подлили бы масла в огонь. Вместо этого она лишь слегка приподняла бровь, словно оценивая масштаб глупости, на которую способны некоторые студенты. – А вы слышали, что профессор Флитвик нашел новый способ обучения левитации? – перебила Кэтрин, заметив, что разговор снова начал скатываться к личным отношениям и потенциальным конфликтам. Она явно не хотела, чтобы вечер превратился в обсуждение мальчишеских глупостей. – Он использует специальные звуковые вибрации, которые помогают студентам лучше чувствовать предмет. Я попробовала на одном из его открытых уроков – это действительно работает! Представляете, никаких больше "Вингардиум Левиоса" с надрывом, только легкое касание магии и... вуаля! – Звуковые вибрации? Интересно…– задумчиво произнесла Северина, её взгляд стал более сосредоточенным. – Это напоминает некоторые древние заклинания, которые использовали резонанс для усиления магической энергии. Возможно, Флитвик нашёл способ применить эти принципы в обучении. Это гораздо более элегантно, чем простое махание палочкой и крики. – Вот видишь, Рина, ты всегда находишь что-то научное даже в самых обычных вещах, – улыбнулась Лили, явно довольная тем, что разговор свернул в более интересное русло. – А я вот больше люблю практическое применение. Например, я уже освоила несколько новых правил по созданию некоторых артефактов для ухода за растениями. Мои мамины розы теперь цветут круглый год! И никаких вредителей, представляете? Она в восторге! – Это здорово, Лили, – похвалила Кэтрин. – Уход за растениями – это тоже своего рода магия. Требует терпения, внимания и понимания их потребностей. Я вот пытаюсь вывести новый сорт светящихся мхов для своей комнаты. Представляешь, как красиво будет? И никаких свечей не нужно, только естественное, мягкое свечение. – О, это было бы потрясающе! – воскликнула Марлин, её глаза загорелись новой идеей. – Представь, сидишь в такой комнате, читаешь книгу, а вокруг мягкое свечение. Романтика! Идеально для свиданий, если бы у меня был кто-то, с кем можно было бы сидеть в такой комнате.        Она вздохнула, словно вспомнив о своих несбывшихся романтических мечтах. – Романтика – это когда ты не забываешь поливать свои мхи. Этот сорт довольно прихотлив, – усмехнулась Кэтрин, возвращая всех с небес на землю. – Да. Иначе вся твоя романтика превратится в кучку сухих, не романтичных водорослей, – добавила Северина, и на этот раз ее усмешка была вполне искренней. – Или, что еще хуже, в рассадник плесени. Тогда уж точно никакой романтики. – Ну, это уже детали! – отмахнулась гриффиндорка. – Главное – идея! А поливать... ну, можно же придумать заклинание для автоматического полива, верно? Или заставить кого-нибудь это делать.       Она многозначительно посмотрела на Лили. Эванс рассмеялась.  – О, нет, Марлин, это уже твои проблемы. Мои розы требуют личного внимания. А вот идея с мхами мне очень нравится, Кэтрин. Может, ты поделишься секретами, когда у тебя что-то получится? Я бы тоже хотела попробовать. – Конечно, – кивнула Кэтрин. – Я сейчас экспериментирую с разными видами люминесцентных грибов, чтобы усилить свечение. Это довольно кропотливая работа, но результат, я думаю, того стоит. Представьте, если бы мы могли освещать целые коридоры Хогвартса такими мхами! Это было бы гораздо экологичнее, чем факелы. – И безопаснее, – добавила Северина. – Меньше риска пожара. Хотя, зная некоторых наших студентов, они бы все равно нашли способ поджечь даже светящийся мох. – О, не сомневаюсь," – согласилась Лили. - Поттер и его друзья, например, наверняка бы попытались превратить его в фейерверк. Или в светящуюся жабу.       Марлин снова хихикнула.  – Точно! А потом бы жаловались, что их наказали. Но вернемся к сплетням! Вы слышали, что профессор Слизнорт, кажется, влюбился? Говорят, он стал гораздо чаще носить свои лучшие мантии и даже начал пользоваться каким-то цветочным одеколоном! – Слизнорт? – Лили подняла брови. – Это уже что-то новенькое. И кто же эта счастливица? – Вот это и есть главная интрига! – Марлин понизила голос до шепота. – Никто не знает! Но ходят слухи, что это кто-то из Министерства. Или, что еще более невероятно, кто-то из преподавателей! Представляете, если это МакГонагалл? Вот это был бы поворот!       Кэтрин фыркнула.  – МакГонагалл и Слизнорт? Это было бы зрелище. Я думаю, Хогвартс бы просто взорвался от такого количества неожиданностей. Хотя, если честно, я бы поставила на кого-то из младших преподавателей. Или, может быть, на новую библиотекаршу? Она довольно милая. – О, да, мисс Пинс! – воскликнула Марлин. – Она такая строгая, но в то же время... загадочная. Может быть, Слизнорт любит вызовы? – Или просто любит, когда ему не дают покоя, – пробормотала Северина, но в ее голосе уже не было иронии, скорее, задумчивость. – Слизнорт всегда был ценителем... интересных личностей. И, конечно, хороших связей. – Вот именно! – подхватила Марлин. – Так что, если это кто-то из Министерства, это было бы очень в его стиле. Представляете, какие вечеринки он бы устраивал! И сколько редких ингредиентов можно было бы достать!       Эванс покачала головой.  – Вы, девочки, неисправимы. Всегда найдете повод для сплетен. Но, признаюсь, история со Слизнортом меня заинтриговала. Надо будет понаблюдать за ним повнимательнее. – Вот и я о том же! – Марлин хлопнула в ладоши. – Мы должны быть в курсе всех событий! Ведь это же Хогвартс! Здесь всегда что-то происходит. И кто, как не мы, должны знать об этом первыми? – Или, по крайней мере, одними из первых, – поправила Кэтрин с легкой усмешкой. – Не забывайте, что у нас есть еще и студенты из других факультетов, которые тоже не прочь поболтать. А некоторые из них, как известно, имеют доступ к информации, недоступной даже самым любопытным гриффиндорцам. – О, ты имеешь в виду... слизеринцев? – Марлин понизила голос, словно произнося запретное слово. – Ну, с ними я стараюсь не связываться. Слишком много интриг и... амбиций. Хотя, признаюсь, иногда их сплетни бывают самыми точными. Они же везде свои уши засовывают. – Именно, – кивнула Северина. – Их методы могут быть не самыми благородными, но эффективность их нельзя отрицать. Они умеют слушать и анализировать. В отличие от некоторых, кто просто пересказывает услышанное, не задумываясь о последствиях. – А вы слышали, что в последнее время стало очень модно носить амулеты с изображением драконов? – внезапно переключилась Марлин. – Говорят, это приносит удачу на зельеварении. Я уже заказала себе один. Надеюсь, он поможет мне с этим дурацким зельем от кашля, которое нам задали. – Драконы? – Лили задумчиво погладила свою мантию. – Интересно. Я слышала, что в древности драконья чешуя использовалась для защиты от сглаза. Может, это просто переосмысление старых поверий. – Или просто очередная глупая мода, которая пройдет через месяц, – пробормотала Северина, но в ее голосе не было прежней колкости. Она скорее наблюдала за их увлечениями со стороны, как за интересным, но не имеющим к ней прямого отношения явлением. – Ну, я надеюсь, что это не просто мода, – возразила Марлин. – Мне бы очень пригодилась удача. Особенно перед экзаменами. А вы, девочки, что думаете о новом преподавателе по Трансфигурации, что будет проходить практику? Мне кажется, он какой-то... странный. – Профессор Кроули? – Кэтрин слегка нахмурилась. – Мне говорили, что он очень сосредоточен на деталях. И его методы немного... нетрадиционны. Но, по крайней мере, мне кажется, что он не будет превращать нас в жаб, как те же близнецы Пруэтт. – Это точно! – рассмеялась Лили. – Хотя, когда я видела его мельком, то мне показалось, что он немного похож на какую-то экзотическую птицу. С этими его перьями в волосах и странными жестами. – Главное, чтобы он не начал превращать нас в своих домашних питомцев, – пробормотала Северина. – Я не уверена, что хочу провести остаток своих дней в виде хорька, даже если это будет очень элегантный хорек. – О, Северина, не говори так! – Марлин попыталась развеселить её. – Ты будешь самым умным хорьком в Хогвартсе! А мы будем приходить к тебе в клетку и приносить тебе вкусняшки. – И сплетни, – добавила Эванс с улыбкой. – Мы будем тебе все рассказывать, чтобы ты не отставала от жизни.  – Откуда вы будете рассказывать? Из соседней клетки? - поддела их Кэтрин.        Девочки рассмеялись. – Спасибо за заботу, – усмехнулась Северина и заправила волосы за ухо.        Лили, сидящая между Снейп и МакКиннон, чувствовала себя самой счастливой. Она всегда хотела, чтобы ее лучшая подруга, Северина, нашла общий язык с другими девушками. И, похоже, это ей удалось. Кэтрин, с её острым умом и спокойной мудростью, казалась идеальным дополнением к их компании. А Марлин, с её неуемной энергией и заразительным смехом, добавляла в их беседы легкости и веселья. – Знаете, я думаю, этот год будет особенным, – сказала Лили, глядя на своих новых подруг. – Мы все уже не новички, у нас есть опыт, знания… и, надеюсь, меньше неприятностей. – Меньше неприятностей будет только в точ случае, если мы не встретим Мародеров, – проворчала Марлин, но тут же рассмеялась. – Хотя, без них будет скучновато. – Главное, чтобы мы учились и развивались, – добавила Кэтрин. – И поддерживали друг друга. Ведь в Хогвартсе, как и в жизни, важно иметь надежных друзей.       Северина, которая до этого молчала, кивнула.  – Да, ты права. Друзья – это те, кто видит в тебе лучшее, даже когда ты сам этого не замечаешь.       Её слова прозвучали тихо, но в них была глубокая искренность.       Лили улыбнулась, чувствуя, как её сердце наполняется теплом. Она знала, что слизеринка редко говорит о таких вещах, и это означало, что она действительно ценит их компанию.       Поезд замедлил ход, и в окне показались первые очертания величественного замка Хогвартс. Студенты начали собирать свои вещи, предвкушая начало нового учебного года. – Ну что, девочки, пора выходить, – сказала Лили, поднимаясь. – Надеюсь, мы сможем найти короткий путь, чтобы не пришлось долго идти после ужина. – Я бы предпочла держаться подальше от Большого зала, пока не рассеется толпа, – пробормотала Северина, поправляя свою новую мантию. – Слишком много шума. – О, как же я тебя понимаю, – рассмеялась Кэтрин. – Но я думаю, мы сможем найти уголок, где будет потише. А потом, может, через неделю устроим небольшой сбор в гостиной Когтеврана? Обсудим первые впечатления от уроков. – Я с удовольствием, – ответила Лили, заплетая себе косичку. – А вы, девочки? – Я не против - сказала Снейп и передала чемодан Кэтрин. – И я! - энергично закивав вторила Марлин, на ходу облегчая чарами свой саквояж.       Девушки вышли из купе, присоединяясь к общему потоку студентов, направляющихся к выходу. Северина шла чуть позади, её взгляд скользил по лицам других учеников, оценивая, выискивая, как всегда. Но сегодня в её глазах не было прежней настороженности. Было что-то новое, что-то, что зарождалось в этом уютном купе, среди смеха Марлин, мудрых слов Кэтрин и теплой улыбки Лили. Шестой курс обещал быть не только сложным в учебе, но и, возможно, самым интересным в их жизни. И Снейп, к своему собственному удивлению, чувствовала, что готова к этому.

***

      Учебная неделя текла в спокойном, размеренном темпе. Профессора, осознавая тяжесть адаптации после летних каникул, не спешили нагружать студентов, давая им возможность плавно войти в рабочий ритм. Это затишье подарило Лили и Северине драгоценные часы свободы. Девушки проводили время в компании Кэтрин, Марлин и других когтевранцев в уютной гостиной под башней, а иногда спускались к эльфам на кухню, где за чашкой чая помогали им с несложной работой. В моменты, когда хотелось тишины, они скрывались в лабиринтах библиотеки или в заброшенном классе на третьем этаже, ставшем их маленьким убежищем.       Сейчас, во время ужина в Большом зале, Северина Снейп медленно потягивала чай, из-под ресниц наблюдая за столом Гриффиндора. Прошло три месяца с её пробуждения в этом мире. Три недели в Хогвартсе она потратила на мелкую месть Мародерам — незначительные, но досадные пакости, ставшие прелюдией к настоящей буре. Летние размышления привели её к важному выводу: она не станет убийцей. Её руки останутся чистыми, а совесть — спокойной. Она не уничтожит их тела, она разрушит нечто более хрупкое — их сущности.       Начать она решила с Питера Петтигрю. Хвост был мелкой сошкой, паразитом, которого друзья едва терпели. Помня его предательскую натуру, Северина подготовила два артефакта, замаскированных под обычные пуговицы. С их помощью она собиралась проникнуть в его сны в образе безликой, зловещей фигуры. Ночь за ночью она будет транслировать ему видения того, как его жадность и трусость превращают его жизнь в пепел: как он гниет в одиночестве, презираемый всеми сторонами. Северина хотела, чтобы Питер просыпался в холодном поту, тщетно пытаясь изменить судьбу, пока его собственные демоны и паранойя не поглотят его разум окончательно.       С Римусом Люпином игра началась еще в конце пятого курса. Северина вызвалась помогать Слизнорту с его зельями, и её отвары действительно работали лучше. Однако в рецепт был вплетен «усилитель» — редкий компонент, вызывающий привыкание и постепенную выработку иммунитета к основному составу. Скоро Дамблдор через Слизнорта вновь поручит ей варку Аконитового зелья. Она приготовит его лишь четырежды, закрепляя зависимость организма Римуса, а перед зимними каникулами заменит состав на обычную ароматизированную воду. Без привычной поддержки магии, столкнувшись с резким «откатом», Люпин познает истинный ужас своего зверя. Его обращения станут не просто болезненными — они станут невыносимыми.       Для Сириуса Блэка она уготовила иную участь. От Альфреда Северина узнала, что бунтарь-Гриффиндорец, несмотря на внешнюю браваду, до дрожи боится темноты и одиночества. Эти страхи стали фундаментом для её шедевра — тонкого браслета, покрытого невидимой вязью рун и чарами отвлечения внимания. Артефакт создавал персональный кошмар наяву: бесконечный лабиринт теней, шепотов и ледяных прикосновений. Постепенно Блэк перестанет отличать реальность от иллюзии. Его разум будет угасать, превращая яркого юношу в тень, шугающуюся собственного отражения. Чтобы замести следы, Северина настроила артефакт на саморазрушение: через пару дней ношения руны «впитаются» в кожу Сириуса, а сам браслет рассыплется в пыль, не оставив ни единой зацепки.       И, наконец, Джеймс Поттер. Тот, кто был источником всех бед. Снейп долго выжидала, и случай представился сам. На следующей неделе в программе Слизнорта значилось изучение Дезиллюминационного напитка** — сложного состава, дарующего временную невидимость, гораздо более глубокую, чем обычные чары.       Северина знала, что Поттер, одержимый своими вылазками, обязательно захочет испытать зелье на себе или стащить образец. Она планировала слегка «скорректировать» его рецепт. Вместо того чтобы сделать его невидимым для окружающих, зелье сделает окружающих невидимыми и неосязаемыми для него. Джеймс окажется заперт в «мире призраков»: он будет видеть лишь серые очертания школы, не слыша ни звука, не чувствуя тепла. Для человека, чья жизнь держится на внимании публики и обожании Лили, сенсорная депривация и абсолютное игнорирование миром станут худшей пыткой.       Северина сделала последний глоток чая и слегка улыбнулась. Охота началась, и в этот раз добыча даже не поймет, что попала в капкан.

***

      Вечерний воздух Хогвартса, напоенный густым, почти дурманящим ароматом распустившихся роз, просачивался сквозь приоткрытое окно. В спальне Кэтрин Маккиннон царил уютный беспорядок: на ковре были разбросаны пергаменты, а воздух дрожал от беззаботного смеха. — Лили, клянусь, если Слагхорн еще раз назовет меня «блестящим дарованием», я вылью на себя флакончик Икоты! — Северина фыркнула, поправляя выбившуюся черную прядь.  — Ну уж нет, — рассмеялась Лили, перелистывая учебник. — Ты слишком горда для этого. Давай лучше повторим состав Напитка Живой Смерти, иначе завтра...       Смех оборвался внезапно. Легкий ветерок донес с балкона звук, который не вписывался в мирную картину вечера: надрывный, судорожный всхлип. Девушки переглянулись. Застекленная дверь на смежный балкон была приоткрыта, и в сумерках виднелся тонкий, пугающе хрупкий силуэт.       На самом краю каменных перил, вцепившись побелевшими пальцами в холодный гранит, балансировала девушка. Ее школьная мантия колыхалась на ветру, словно сломанное крыло птицы. — Как же тяжело… — донесся ее шепот, надтреснутый и сухой. — Я просто хочу, чтобы тишина наступила навсегда. Пожалуйста… За что мне это всё?       Слова были полны такой беспросветной боли, что у Лили закололо в груди, а Северина почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. Времени на раздумья не было. Один неверный звук — и она сорвется.       Лили одними губами скомандовала: «Сейчас». Она плавно взмахнула палочкой — петли двери смазались невидимым маслом, открываясь без единого скрипа. В ту же секунду Северина, чьи движения всегда отличались кошачьей резкостью, наложила на них обеих дезиллюминационное заклинание. Мир вокруг них подернулся дымкой, растворяя их силуэты в сумерках.       Девушка на перилах качнулась вперед. Она уже перенесла одну ногу в пустоту, глядя в темную бездну двора. — Нет! — беззвучно крикнула Лили.       Северина рванулась вперед с ловкостью хищника. В тот миг, когда незнакомка уже готова была отпустить опору, пальцы Снейп стальными тисками сомкнулись на ее запястьях. Лили навалилась снизу, обхватив девушку за талию и прижимая к каменной кладке, подальше от края. — Что?! Пустите! — Закричала незнакомка, забившись в их руках с неожиданной, истеричной силой. — Уйдите! Я не хочу так больше! Отпустите меня!       Всплеск стихийной магии отчаяния был настолько сильным, что чары невидимости лопнули, как мыльный пузырь. Девушка резко дернулась, и ее каблук больно врезался Лили в голень. — Ай! — вскрикнула Эванс, но рук не разжала. — Сиди смирно, идиотка! — рявкнула Северина, одним резким движением перебрасывая беглянку через перила на безопасный пол балкона и наваливаясь сверху, блокируя ее движения.       На шум выбежала Кэтрин. Увидев сцену борьбы, она не потеряла ни секунды. — Инкарцеро! — негромко произнесла она, и из кончика ее палочки вырвались мягкие шелковистые ленты. Они нежно, но крепко спеленали брыкающуюся девушку, лишая ее возможности навредить себе.       С помощью левитации они перенесли ее в теплую комнату, а затем, стараясь не привлекать внимания любопытных студентов, доставили в Больничное крыло.       Там, под тусклым светом ламп, мадам Помфри приняла их без лишних вопросов — один взгляд на расширенные зрачки незнакомки сказал ей всё. Девушки остались помогать. Лили придерживала голову больной, пока та, всхлипывая, пила Успокаивающее настойку. — Ну зачем же ты так, милая? — шептала Лили, вытирая слезы с бледного лица девушки. — Неужели ты думала, что выхода нет? Посмотри на нас. Мы здесь. — Есть другие пути, — добавила Северина, стоя в тени у изножья кровати. Ее голос звучал сурово, но в глазах светилось редкое понимание. — Смерть — это единственная ошибка, которую нельзя исправить.       Спустя несколько дней выяснилось, что девушку зовут Элиза Смит. Маленькая, хрупкая когтевранка с младшего курса просто не выдержала груза потерь, которые обрушились на нее одна за другой.        Теперь, заходя в Больничное крыло, Элиза видела не строгую мадам Помфри, а трех своих спасительниц. Северина приносила ей редкие ингредиенты для укрепляющих зелий, Лили пересказывала лекции, а Кэтрин просто сидела рядом, создавая ощущение безопасности. Для Элизы, потерявшей почву под ногами, эти три девушки стали не просто героями — они стали ее личным, тихим берегом, к которому она наконец причалила.       Прошло еще несколько недель, прежде чем Элиза смогла впервые выйти из Больничного крыла в Большой зал на ужин. Она шла, низко опустив голову, прячась за каскадом своих светлых волос, словно ожидая, что каждый встречный видит на ее запястьях невидимое клеймо отчаяния.       Но у дверей её ждали. — Смит! — окликнула ее Северина. Она стояла, прислонившись к холодной каменной стене, и небрежно листала тяжелый фолиант. — Ты пропустила три лекции по теории превращений. Эванс и МакКиннон извелись, переписывая для тебя конспекты твоих однокурсников.       Лили вынырнула из-за спины подруги, сияя своей привычной теплой улыбкой, и протянула Элизе плотный рулон пергамента, перевязанный синей лентой — цветом Когтеврана. — Здесь всё самое важное, — мягко сказала Лили. — И не переживай, профессор Флитвик в курсе, что ты... приболела. Он ждет тебя в понедельник.       Элиза коснулась пальцами пергамента, и ее губы мелко задрожали. — Спасибо... — едва слышно прошептала она. — Я не знаю, почему вы всё это делаете. Я ведь даже не из вашего факультета. И то, что я пыталась... это ведь так глупо.       Кэтрин, подошедшая к ним, положила руку Элизе на плечо. Ее ладонь была теплой и тяжелой, дарящей то самое чувство реальности, которого Элизе так не хватало той ночью на балконе. — В Хогвартсе никто не должен быть один, — твердо произнесла Маккиннон. — Особенно когда кажется, что стены смыкаются. Пойдем, сегодня на ужин черничный пирог. Тебе нужно набираться сил.       Они вошли в зал вместе. Северина шла чуть впереди, своим колючим и решительным видом отсекая любые любопытные взгляды других учеников. Лили шла рядом с Элизой, увлеченно рассказывая какую-то забавную историю о том, как Джеймс Поттер случайно превратил собственные уши в капустные листы.       Вечера теперь наполнились новым смыслом. Иногда они собирались в библиотеке — в самом тихом ее углу, заставленном высокими стеллажами. Северина, вопреки своей репутации нелюдимого гения, терпеливо объясняла Элизе тонкости варки зелий, хотя иногда и не удерживалась от язвительных замечаний. — Если ты переложишь златоглазок, котел взорвется так, что твои печали вылетят вместе с крышей, — ворчала Снейп, но при этом аккуратно придвигала к девушке весы. — Смотри на цвет, Смит. Он должен быть жемчужным, как рассвет, а не серым, как твои мысли.       Однажды вечером, когда Лили и Элиза остались вдвоем у камина в пустой гостиной (Кэтрин удалось провести подругу под предлогом помощи с учебой), Элиза решилась спросить: — Лили, а что, если это вернется? Эта... темнота внутри?       Гриффиндорка отложила перо и внимательно посмотрела на младшую ученицу. Огонь камина отражался в ее изумрудных глазах. — Она может вернуться, — честно ответила она. — Но теперь у тебя есть мы. А мы — очень упрямые. Северина не позволит тебе сдаться из чистого упрямства, Кэтрин защитит тебя от всего мира, а я... я буду просто держать тебя за руку, пока рассвет не станет светлее.       Элиза впервые за долгое время улыбнулась — искренне, без тени боли. Она поняла, что те синяки на запястьях, которые оставила Северина, выхватывая ее из пустоты, давно зажили. А вот память о крепких руках, не давших ей упасть, останется с ней навсегда.        Она больше не была «той девочкой с балкона». Она была Элизой Смит, у которой было три старших сестры, связанных с ней не кровью, а чем-то гораздо более крепким — общим секретом и спасенной жизнью.

***

      В спальне Слизерина было прохладно, как всегда в подземельях под озером, а тишина казалась почти осязаемой, нарушаемой лишь сухим скрипом пера Северины. Она сидела за своим столом, сгорбившись над пергаментом, и свет магической лампы выхватывал её бледный профиль, делая его похожим на высеченную из камня маску.        Нарцисса сидела перед зеркалом, машинально расчесывая свои светлые волосы, но её взгляд был прикован к отражению своей соседки. Та, не обращая внимания на присутствие блондинки, склонилась над тяжелым филиалом, её бледные пальцы быстро перебирали листы, исписанные мелким, острым почерком.       Блэк всё ещё переваривала то, что сообщил ей Люциус. Оказывается, именно Северина стала той незримой силой, что склонила чашу весов в их пользу. Она убедила Абрахаса Малфоя, что французская вдова, которую тот прочил сыну в жены, принесёт лишь раздор и угасание магии рода, в то время как союз с младшей дочерью Блэков сулил процветание. А расчеты совместимости, предоставленные Сигнусу Блэку, окончательно развеяли сомнения её отца. У пятикурсницы это вызывало когнитивный диссонанс, ведь она знала Снейп как замкнутую, резкую и вечно погруженную в свои темные думы девушку-полукровку, что была отсечена от рода Принцев, как и её мать. Они сосуществовали в одной комнате, соблюдая холодный нейтралитет, но никогда не переступали черту приятельства.       Но в тот волнительно-радостный день Снейп стояла рядом с ними во время заключения помолвки — как гарант того, что магия небесных тел одобряет этот шаг. Даже когда на особняк напали, и воздух наполнился гарью, оглушающимися взрывами и свистом заклятий, Северина не дрогнула, удерживая защитный круг и защищая их. — Люциус признался мне, — начала Нарцисса, отложив расческу. Её голос звучал по-светски ровно, хотя сердце билось намного чаще. — Он сказал, что без тебя... этого брака могло и не быть.       Черноволосая волшебница замерла, её перо остановилось и оставило небольшую кляксу на пергаменте. Девушка медленно подняла голову, и её темные глаза встретились с глазами Блэк в зеркале.  — Люциус слишком много говорит, — холодно отозвалась она. — Я просто предоставила объективные данные. Цифры и положения планет не имеют эмоций, но они слишком точные. Хотя прискорбно, что многие теперь не признают эту науку. — И всё же я хочу попросить тебя о личном одолжении. — Нарцисса развернулась на пуфе, глядя прямо на соседку. Блондинка ощутила как внутри всё сжимается от странного волнения. — Не для Люциуса. Для меня. Рассчитай мою личную карту. Я хочу знать о нашей совместимости всё. Без прикрас.       Снейп наконец отложила перо и на мгновение поджала губы, словно раздумывая, стоит ли тратить на это время. Её темные глаза, глубокие и непроницаемые, остановились на лице Нарциссы. В них не было сочувствия, лишь аналитический интерес. — Ты так уверена в этом? — спросила она, и в её голосе проскользнула едва заметная ирония. — Иногда знание - это бремя, которое сложнее нести, чем неведение. — Я хочу знать, — твердо повторила Блэк. – Я уверена в своих расчетах, – ответила Севера, её голос был ровным и уверенным. – Я рассчитала ваши натальные карты, карты совместимости и карты будущих событий. Все указывает на то, что этот союз будет взаимовыгодным. Для тебя – это  ещё большее укрепление положения в обществе, для Люциуса – расширение влияния там, где ранее для него были закрыты двери. А для вас обоих… – Она сделала паузу, подбирая слова, и её взгляд стал более пронзительным. – …есть потенциал для глубокой и прочной связи, если вы захотите воспроизвести наследника.        Блондинка невольно подалась вперед.  — Ваш ребёнок будет хорош в Чарах, Боевой магии и Окклюменции, — продолжала Снейп, словно видя перед собой призрачную фигурку будущего ребенка. — Прослеживаются задатки к беспалочковой магии, но это надо развивать через медитации. У него будет сложный характер, Нарцисса. Твоя гордость и амбиции Люциуса в одном флаконе.       Блэк выдохнула. Благодарность, которую она не знала как выразить, теперь жгла её изнутри. Северина не просто помогла ей выйти замуж за любимого человека — она дала ей образ будущего, за который стоило сражаться. — Спасибо, Северина, — тихо сказала Нарцисса. Она встала и подошла к черноволосой, на мгновение коснулась руки соседки — жест, который был почти немыслим между ними. — Если тебе когда-нибудь понадобится помощь... любая... семья Малфой и я лично будем в твоем распоряжении.       Снейп слегка отстранилась, её лицо снова стало непроницаемой маской, хотя взгляд стал мягче. — Просто следи за тем, чтобы он практиковал окклюменцию с раннего детства и чтобы не зазнался, — бросила она, возвращаясь к своим картам. — Глупо будет растерять такой потенциал из-за отсутствия дисциплины.

***

      В комнате Кэтрин стоял уютный полумрак, нарушаемый лишь пляшущими огоньками свечей и тихим шуршанием пергамента. Северина и Лили устроились на широком подоконнике напротив Марлин и Кэтрин, обсуждая последние слухи о грядущем Святочном бале, когда в дверь неуверенно поскреблись.       Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась маленькая головка Элизы. Ее светлые волосы были растрепанны, а на щеке виднелось чернильное пятно — верный признак того, что когтевранка снова засиделась над учебниками. — Простите, что беспокою, — начала она, запинаясь и теребя край своей мантии. Голос её всё ещё вибрировал от природной робости, но в нём больше не было того безнадежного холода. — Кэтрин, я… мне срочно нужна книга по Травологии, «Редкие водные растения Шотландии». Моя комната заперта, соседка ушла с ключом, а мне нужно дописать эссе прямо сейчас, иначе профессор Стебль меня по головке не погладит. Можно я возьму твою книгу?       Кэтрин, заматывающая волосы в высокий узел и уже перекинувшая через плечо пушистое полотенце, весело фыркнула. — Ох уж эти когтевранские дедлайны! — она со смехом взглянула на подруг. — Лили, Марлин, развлеките гостью. Северина, ты же знаешь, где я храню этот пыльный фолиант. Помоги ей, а я в душ, пока старосты не заняли всю горячую воду.       Когда Кэтрин скрылась за дверью ванной, в комнате повисла мягкая тишина. Северина медленно отложила книгу, которую читала, и перевела свой пронзительный взгляд на Элизу. На её губах заиграла едва заметная, чуть лукавая усмешка. — Книга лежит в ящике у выхода на террасу, — произнесла Северина, грациозно потянувшись. — Ты можешь пройти на тот самый известный тебе балкон.       Элиза замерла, и густой румянец мгновенно залил её бледные щеки. Она сразу поняла, о чем речь. — Только, Смит, — добавила Северина, и в её черных глазах вспыхнули искорки ироничного тепла, — на этот раз давай без акробатики. Иди налево, к шкафу, а не вниз. Там безопаснее, поверь моему опыту.       Лили прыснула в кулак, не выдержав, а Элиза, вопреки ожиданиям, не обиделась. Она ощутила, как внутри разливается странное облегчение. Это саркастичное замечание Снейп сделало для её исцеления больше, чем сотни сочувственных вздохов. Оно означало, что то событие больше не является запретной, постыдной тайной — оно стало частью их общей истории, которую можно пережить и над которой можно даже подшутить. — Обещаю держаться поближе к шкафам, — смущенно, но искренне улыбнулась Элиза.       Она сделала шаг к балкону. Вечерний воздух, хлынувший в открытую дверь, по-прежнему пах розами, но теперь этот аромат не казался удушающим. Глядя на Северину и Лили, Элиза вдруг поняла: страх перед высотой исчез. Потому что теперь, куда бы она ни пошла, за её спиной всегда будут слышны их голоса — ворчливые, смеющиеся, но бесконечно надежные.       Путь к свету продолжался, и теперь каждый шаг по каменным плитам Хогвартса казался Элизе легким, словно она обрела крылья, которые больше не боялись сломаться.

***

      «Разумеется. Кто еще мог прислать подобное?» — Северина мысленно выругалась, заметив в полумраке библиотеки характерные очертания двух фигур. Регулус Блэк и Барти Крауч-младший заняли самый неприметный стол в углу, словно сама тень помогала им скрывать свое присутствие. — Зачем вы меня позвали? — спросила Северина, стараясь игнорировать пристальное внимание Блэка. — У вас наверняка есть свои дела, и я не собираюсь мешать.       Барти, пропустив холодный тон девушек мимо ушей, лишь усмехнулся и небрежно пододвинул к ней свободный стул. В его движениях читалась несвойственная ему обычно предупредительность — он освободил край стола от своих пергаментов, словно расчищая пространство лично для неё. — Да вы не мешаете, мисс Снейп, мы просто решили, что вам будет полезно сменить обстановку, — ответил пятикурсник, весело подмигнув. — Кроме того, вы ведь не против немного развлечься, пока ваши подруги прогуливаются по Хогсмиту?       Северина закатила глаза. Развлечься в библиотеке? Это было не в её стиле. Сейчас она предпочла бы уединение и запах старой кожи учебников, а не пустую болтовню. — На сегодняшний день я не ищу развлечений, — произнесла она с лёгким недовольством. — У меня есть свои дела.       Регулус, который до этого времени сосредоточенно работал над вычислениями по Нумерологии, наконец поднял голову. Его серые глаза в обрамлении густых чёрных ресниц казались Снейп до странного глубокими. Будь она чуть более завистливой, обязательно прокляла бы этого слизеринца за его безупречную, почти фарфоровую красоту. Но сейчас её больше беспокоило то, как внимательно он её разглядывает — не так, как смотрят на однофакультетницу, а словно пытается найти в её лице ответ на какой-то свой внутренний вопрос. — Вы всегда такая серьёзная, мисс Снейп, — заметил он, и его голос прозвучал мягче, чем обычно. — Может, стоит немного расслабиться? — И как же вы предлагаете мне это сделать, мистер Блэк? — спросила девушка, не скрывая иронии и обречённо покачав головой. — Ну, например, можно обсудить что-то стоящее, — вставил Барти Крауч, подаваясь вперёд. Его глаза азартно блестели; было заметно, что присутствие Северины каким-то образом подстегивало его, заставляя выпрямить спину и бросать на неё быстрые, полные восторга взгляды. — Как насчёт последнего задания по Чарам? Или новых слухов о Мародёрах?       Слизеринка вздохнула. Слухи о недоброжелателях её не интересовали, а учёбу она предпочитала обсуждать с Лили и иногда с Кэтрин. Но, глядя на ожидающие лица парней, она поняла, что они не отступят. — Ладно, — согласилась она неохотно. — Давайте обсудим Чары. Хотя сомневаюсь, что Флитвик одобрил бы ваше отношение к «Десцендо». — О, поверьте, Барти это заклинание даётся с трудом, в отличие от вас, — Регулус едва заметно улыбнулся, и эта улыбка предназначалась только ей. Он незаметно пододвинул к волшебнице чернильницу — самую дорогую из тех, что были на столе, — будто предлагая ей самое лучшее, что у него было. — Мисс Снейп, вы видели, как Поттер вчера едва не свалился с метлы, когда мы практиковали контр-заклятия на факультативе? — Крауч рассмеялся, и в его смехе слышалось искреннее удовольствие.        Пятикурсник буквально ловил каждое её слово, кивая даже тогда, когда черноволосая начинала говорить о сухих фактах из учебника. Его восторг был почти осязаем — слизеринец явно наслаждался тем, что эта язвительная и невероятно умная девушка сидит именно с ними.       Регулус же в спор не вступал. Он внимательно слушал её голос, делая вид, что помечает что-то в своём свитке, но его перо замерло на месте. Когда Северина потянулась за книгой, их пальцы на мгновение столкнулись. Блэк не отстранился сразу, как диктовали правила приличия. Он задержал руку на секунду дольше необходимого, и Северина почувствовала, как по коже пробежал странный холод, сменившийся жаром. — У вас здесь ошибка в формуле, — негромко произнесла она, указывая на его пергамент, чтобы скрыть внезапное смущение. — Исправьте, если не трудно, — попросил Регулус, передавая ей свое перо. — Я доверяю вашему чутью больше, чем своему.       Барти на мгновение затих, переводя взгляд с Блэка на Снейп, и его губы расплылись в широкой, понимающей ухмылке. Он не выглядел ревнивым — скорее, он был в восторге от того, какая интересная компания собралась за этим столом.       Северина взяла перо — оно было тяжелым, из дорогого темного дерева, еще хранившее тепло пальцев Блэк. Она склонилась над его пергаментом, ощущая на себе два пристальных, совершенно разных по характеру взгляда. Барти смотрел на нее с мальчишеским обожанием, словно она была редким темным артефактом, который внезапно заговорил. Регулус же созерцал ее с какой-то меланхоличной сосредоточенностью, будто запоминал наклон ее головы и то, как прядь черных волос закрывает щеку. — Здесь, в третьем узле, — она быстрым, уверенным росчерком зачеркнула символ и вписала новый. — Вы перепутали фазу Луны с коэффициентом сопротивления среды. Если использовать ваши расчеты, заклинание схлопнется еще до того, как вы успеете взмахнуть палочкой. — Гениально, — выдохнул Крауч, подаваясь еще ближе. — Рег, признай, она видит структуру магии там, где мы видим просто буквы. Мисс Снейп, скажите честно, вы ведь уже просмотрели программу шестого курса?       Северина одарила его коротким, сухим взглядом из-под ресниц. — Чтение наперед помогает избежать глупых вопросов, мистер Крауч. Советую попробовать на досуге.       Барти не обиделся — напротив, он тихо рассмеялся, явно наслаждаясь ее резкостью.  — Слышал, Рег? Нам только что вежливо посоветовали не быть идиотами. Обожаю слизеринское гостеприимство.       Регулус забрал свой пергамент, кончики его пальцев снова едва коснулись ее ладони. Он внимательно изучил исправление, и на его лице отразилось нечто похожее на облегчение, смешанное с тихим восхищением. — Благодарю, Северина, — произнес он, впервые за вечер опустив формальное «мисс Снейп». Имя прозвучало в его устах непривычно мягко, почти интимно в тишине библиотеки. — Я действительно упустил это из виду. Возможно, потому что мои мысли были заняты… менее точными науками.       Он на мгновение задержал на ней взгляд своих серых глаз, в которых сейчас не было и следа фамильного высокомерия Блэков. В них читалась странная уязвимость, которую он позволял видеть только ей. — Знаете, — вдруг негромко добавил он, наклоняясь к ней, — в следующую субботу в Хогсмит едут все. Но в подземельях есть одна старая ниша за портретом кисти Гвиневра, где акустика позволяет слышать шепот из кабинета директора. Если вам когда-нибудь станет скучно обсуждать Чары с нами… мы могли бы обсудить что-то более существенное.       Северина замерла. Это было не просто приглашение «развлечься», это был пропуск в их закрытый круг, предложение дружбы или чего-то более опасного и манящего. Барти за соседним стулом затаил дыхание, переводя взгляд с одного на другую. — Я подумаю над вашим предложением, мистер Блэк, — ответила она, стараясь, чтобы ее голос не дрогнул. — Если, конечно, ваши расчеты по Нумерологии к тому времени не станут еще более катастрофическими.       Она начала собирать свои вещи, чувствуя, как внутри разливается странное, непривычное тепло. Уходя, она кожей чувствовала, как они смотрят ей вслед: Барти — с открытым азартом, а Регулус — с той тихой, глубокой серьезностью, которая пугала и притягивала ее одновременно. Смена обстановки, вопреки ее ожиданиям, действительно принесла свои плоды.

***

      Золотое октябрьское солнце, вопреки обыкновению, грело почти по-летнему, расцвечивая гладь Чёрного озера мириадами бликов. Налоговая тишина берега нарушалась лишь приглушённым смехом и шелестом пожелтевшей листвы. Ученики, пользуясь редким «окном» в расписании, высыпали на поляну, стараясь урвать последние крохи тепла перед затяжными шотландскими дождями.       Под раскидистым деревом, чьи корни уходили глубоко в мягкую почву у самой воды, расположилась пестрая компания девушек. Они расстелили большой клетчатый плед, ставший на это время их маленьким островком покоя.       Северина сидела, прислонившись спиной к шершавой коре, и задумчиво перебирала рыжие пряди Лили. Эванс, зажмурившись от удовольствия, уютно устроилась головой на её коленях, в то время как Марлин, не признающая личного пространства, улеглась поперёк Лили, закинув руку ей на плечо.  — Если мы так пролежим до конца часа, я разучусь ходить, — лениво пробормотала Марлин, потягиваясь. — Тише ты, — отозвалась Лили, не открывая глаз. — Дай дослушать, как шумит озеро.       Чуть в стороне, прислонившись к тому же дереву, Кэтрин делала героические попытки сосредоточиться на учебнике по Трансфигурации. Книга постоянно соскальзывала, а взгляд Кэт то и дело уплывал в сторону искрящейся воды — чтение в такой компании было заведомо проигрышным делом. Элиза же, напротив, была полностью поглощена своим занятием. Её тонкие пальцы ловко переплетали серебристые звенья цепочек. Она готовила их для тех самых медальонов с гравировкой дракона, которые Марлин, в порыве щедрости, подарила каждой из них. Тихий металлический перезвон в её руках действовал на девочек умиротворяюще.       В нескольких ярдах от них, на идеально подстриженном участке травы, расположились слизеринцы. Люциус Малфой, чья мантия казалась безупречно выглаженной даже на природе, что-то негромко обсуждал с Нарциссой. Она внимала ему с полуулыбкой, изящно держа над собой кружевной зонтик. Рядом с ними Регулус Блэк, сохраняя привычную отстраненность, чертил что-то палочкой на земле, а Барти Крауч-младший, полный неуемной энергии, то и дело вставлял едкие комментарии, заставляя Эвана Розье негромко посмеиваться. Несмотря на расслабленные позы, в этой группе чувствовалась невидимая стена, отделяющая их от остального школьного шума.       А на противоположном конце поляны кипела совершенно иная жизнь. Там Мародёры во главе с Поттером увлечённо что-то мастерили. Громкие возгласы Сириуса Блэка долетали даже до дерева девочек, заставляя Северину каждый раз невольно напрягаться. Питер суетился вокруг друзей, а Люпин, сидя чуть поодаль с книгой, лишь время от времени качал головой, когда очередная идея Джеймса заканчивалась небольшим снопом искр или взрывом хохота. — Смотрите, почти готово, — Элиза приподняла над коленями тонкую серебристую нить, на которой в лучах солнца вспыхнул крохотный дракон. — Марлин, еще раз спасибо. Они потрясающие.       Марлин приподняла голову с плеча Лили и подмигнула: — Пустяки. Считайте это нашим оберегом. Пока мы носим драконов, никто не посмеет подойти к нам с плохими намерениями.       Северина едва заметно усмехнулась, продолжая машинально гладить Лили по волосам. Её взгляд невольно скользнул в сторону мужской компании Слизерина. Регулус в этот момент поднял глаза и встретился с ней взглядом. Он не улыбнулся, лишь едва заметно склонил голову, признавая её присутствие, но Барти, сидевший рядом, оказался куда менее сдержанным. Заметив внимание Снейп, он шутливо салютовал ей зажатым в руке яблоком, прежде чем с хрустом его откусить. — Опять они на тебя смотрят, — прошептала Лили, приоткрыв один глаз. — Блэк-младший и Крауч. Тебе не кажется, что они слишком часто стали ошиваться поблизости? — Они просто сокурсники, Лилс, — уклончиво ответила Северина, хотя тепло от вчерашнего перо, которое она держала в руках Регулуса, всё еще фантомно ощущалось на кончиках пальцев.       Тишину внезапно прорезал громкий вскрык Сириуса Блэка с противоположного конца поляны: — Сохатый, нет! Оно сейчас рванет!       Через секунду над головами Мародёров взвилось облако ярко-красного дыма, которое приняло форму гигантского оленя, скачущего прямо по поверхности озера. Кэтрин, окончательно бросив попытки читать, звонко рассмеялась. — Гриффиндорцы… — протянул Люциус Малфой достаточно громко, чтобы его услышали. В его голосе сквозило ледяное презрение. — Никакого уважения к тишине. Нарцисса, дорогая, тебе не дует?       Нарцисса лишь грациозно поправила край своего зонтика, даже не взглянув в сторону шумящих парней. Для неё мир за пределами их круга словно перестал существовать. — Эй, Сев, примеришь? — Элиза протянула Северине готовую цепочку с медальоном. — Помоги ей, Лили.       Эванс приподнялась на локтях, заставляя Марлин недовольно ворчать из-за потерянной «подушки», и ловко застегнула замочек на шее подруги. Холодный металл коснулся кожи Северины, и тяжесть маленького дракона показалась ей странно правильной. — Тебе идет, — искренне сказала Лили, любуясь тем, как серебро контрастирует с черной мантией Северины. — Как будто он там и должен быть.       В этот момент со стороны Мародёров донёсся новый взрыв хохота — Джеймс Поттер явно пытался привлечь внимание, исполняя какой-то нелепый танец на траве, но Северина даже не повернула головы. Она чувствовала на себе пристальный, изучающий взгляд сероглазого слизеринца и тихий перезвон серебра, который связывал её с девочками на пледе. На этот короткий час война, факультетская вражда и будущие тревоги отступили, растворившись в золотом свете уходящего дня.